Завод: Сага

Резнер сжимал в руке пистолет с розовой краской и тяжело дышал. Он надел маску, белоснежный костюм, а сзади шархали коллеги и указывали не него пальцами, говоря слова на букву П и Г. Трэнт ненавидел розовый цвет и вообще любой цвет, кроме чёрного. Начальник цеха сделал его специалистом по покраске труб, что очень обрадовало Резнера, но вызвало дополнительные темы для сплетен у остальных спермобаком. Трэнти посмотрел на свои руки, на которые перед этим надел обработанные антисептиком перчатки; взял трубу и покрутил её, не забыв заглянуть внутрь(там было чисто). Он сглотнул и нанёс первый слой краски, хотя внутри у него всё сжималось, а в штанах происходило странное шевеление. "Бля суки нахуй ненавижу вас ебаные уроды. Я бы щас бы пошёл к Вельве... Пошёл бы щас с мужиками в бар!!!!" - думал Резни, относя трубу в печь. - Ты трубы для Барби делаешь, а? - появился сзади гомофобный коллега, тыкая Трэнти в бок. Все начали смеяться. Трэнти, сжимая булочки и писюнчик, убежал, сверкая натёртыми до блеска ботиночками. (Вечером. У Него). В кабинете у Вельвета пахло розочками и шампанским, которое тот выжрал накануне в честь дня рождения своей дочери Литл Спайрал. Ей исполнилось семь лет. Дэйв сидел за столом и рассматривал фотографию своей семейки в рамочке и дул губки. Резнер сидел в бархатном кресле, сжимая в руках пачку сигареток с лицом Трампа. Сегодня он надел рабочий комбинезон, чтобы не показаться геем, а обычным мужиком с завода. Но Дэйви уже всё знал... - И что, Трэнт? Что сегодня тебя беспокоит? - томно спросил Дэйви, вставая с кресла. Он встал перед Резнером, расстёгивая свой бархатный пиджак, - что-то в комнате жарковато, да? - и снял его, оставшись в чёрной блестящей майке. - Э...- только и выдавил из себя Резнер, стыдливо отводя глазки в сторону, где увидел вазу в форме хуя с огромными яичками, - я... я вспомнил кое-что из своего... прошлого. Дэйв улыбнулся и сел на подлокотник соседнего кресла, наблюдая за смешанной реакцией своего пациента. Или не просто пациента? - И что же ты вспомнил, Резнер? То, что было с тобой... семь лет назад? Кого ты помнишь? - как бы между прочим спросил Дэвид, поправляя густые патлы. - Я... кажется, я и Мэтью... что-то делали за гаражами...на втором курсе, - натурал упёрся локтями в коленки. Он всхлипывал, но не плакал. Вельвет положил руку ему на спину, но Резнера как током вьебашило и он отклонился, - какого хуя..? - Что ты сказал? "Хуя"? - вдруг спросил Вельвет, но потом опомнился, ибо был слишком напористым, - ой, прости... так, приступим к делу: кто такой Мэтью? Резнер откинулся в креслике. Под его пальчиками была мягкая ткань, которая вызывала у Трэнти ненависть... раньше. Но сейчас ему даже понравилось... - Он мой друг, бля, лучший. Мы учились, бля, в одном универе и вместе закончили магистратуру, нахуй. Он частенько делает намёки и говорит: "Трэнт, ты правда ничего не помнишь", но, бля, я вообще не секу, что он имеет в виду... Вельвет вздохнул и уставился на пол, который был оббит мягким ворсовым ковром его любимого цвета. Это был его шанс. - А ты помнишь, что вы делали..? Может, были у тебя в спальне или за гаражами...а ты там видел парня с такими же красивыми волосами как у меня? Трэнти уставился в упор на Вельветушку и резко стушевался, встретившись с его глазками. Волосы психолога были аккуратно уложенными и блестели от тёплого света торшера. Он лыбился. - Меня... Мне нужно уходить, да! Меня позвали играть в Фифу! - и подорвался. На выходе из кабинета он обернулся и сказал: - Я принесу вам дневник на следующем приёме, доктор. И сьебался, оставив бархатного гея одного. Психолог обдумывал произошедшее и пытался понять, где он оступился.