Инструкция: как правильно подготовиться к контрольной по астрономии

Кенни выглядит бодрым, чистым и довольным, как котенок, которого подобрали с улицы, принесли домой, отмыли в неглубоком тазике теплой водой и оставили спать на хозяйской кровати. Его волосы влажные, после душа, и на спину стекают большие прозрачные капельки. Течет и с тела, и с ног, и он босыми ступнями быстро шлепает на кухню в одних боксерах, останавливаясь в дверях. Крейг выглядит менее счастливо. На самом деле, он сидит как обычно, и его лицо не выражает ничего. Это как бесконечное равнодушие и скука, длящаяся годами. Абсолютное равнодушие на лице. Перед ним две кружки кофе и разбросанные учебники, три штуки, утопающие в горе вырванных тетрадных листов, исписанных корявым, нервным, совсем не Крейговым, почерком. Кенни молча подходит к столу, хватаясь пальцами за столешницу, и на него не обращают никакого внимания. Крейг безразлично бегает глазами по странице учебника, даже не поднимая их. На секунду блондину становится даже обидно: он весь такой красивый, горячий после ванны, стоит в одних, чужих, на секундочку, боксерах, и его просто игнорируют из-за дурацкой астрономии. Он что, не главная звездочка в этом мире? Блондин кривится в хитрой ухмылке и молча опускается на колени. Стол подрагивает у него над головой, и он ползет вперед, аккуратно переставляя колени, покрытые синяками. Крейг в домашних пижамных штанах с рисунком планет и звездочек. Это мило – домашний Крейг — это всегда мило, особенно, если эти штаны с него снять и отложить куда-нибудь, даже пускай на плитку на кухне. Кенни тянет руку вперед, садясь между разведенных ног, прижимаясь к ним щекой, потираясь, будто он и правда котенок. Ладонью он чуть сжимает чужую коленку. Крейг не реагирует – он всегда так делает, ждет до последнего, что проблема решиться сама, если сделать вид, что она с ним не в одной комнате. Обидится и уйдет. Кенни уходить не собирается. Он сидит так несколько секунд, просто наслаждаясь приятной мягкостью ткани под головой, а потом тянет руку к другой коленке. - Что ты делаешь?! – Твик дергается. Его ноги в коротких шортиках по-турецки сложены под ним, но от резкого движения одна с грохотом опускается на пол. Крейг громко показательно вздыхает, чуть отодвигает стул и смотрит под стол в бесстыжие глаза Маккормика. - У него завтра контрольная, нам нужно все повторить. – Крейг смотрит так строго, что, на секунду, а может, на пол секунды, Кенни кажется, что он действительно злиться. - Хорошо, его не трогаю. – Блондин показательно поднимает ладонь с Твика, и тот ежится, возвращая ногу на стул. – Ты не выучишь то, что целую четверть не учил, малыш. - Я учил это всю чертову четверть. – Твик резко заглядывает под стол, хмурясь. Теперь он тоже прижимается щекой к ноге Такера, и Кенни довольно скалится. Этого даже такая скала безразличия, как Крейг, не выдержит такого напора. – Просто переживаю. Не хочу завтра… Провалиться. Просто повторяю все еще раз. - Повторяй. – Кенни понимающе кивает, и голова Твика пропадает. Маккормик поворачивает голову к паху Такера и, немедля ни секунды, облизывает его между ног, прямо через штаны. Сверху громко втягивается воздух. Как бы Крейг не старался, но отрицать твердеющий член в штанах у него уже не выйдет. - Мы заняты, Кенни. – Его рука опускается на чужой лоб, оглаживая голову и мокрые волосы. – Нам нужен еще час. Ты голодный? - Я очень голодный. – Кенни ластится под его рукой, своей маленькой ладошкой укладываясь на чужой пах, чуть сжимая. – Накорми меня. - Я серьезно. – Крейг останавливает поглаживания, пальцы путаются в пшеничных волосах. - Я тоже. – Кенни поднимается на колени, с протестом и желанием бунта, и ударяется об столешницу, вернее, ударяет рукой Крейга об нее, не рассчитав порыва. Ойкает, плюхается обратно на задницу, обдумывает что-то пару секунд и опять улыбается самой пошлой своей улыбочкой. – Мы не помешаем Твику, так ведь? - Не помешаете. – Твик звучит грустно, но достаточно уверенно, чтобы оба парня поняли, что он слишком загрузился мыслями об учебе. - Супер. – Кенни смотрит в темные глаза Такера, и в его зрачках отражаются яркие танцующие черти глаз Маккормика. – Крейг, ну пожалуйста, если ты разрешишь мне, я буду таааак счастлив. - Делай, что хочешь. – Такер молчит пару секунд, вздыхает, приподнимает таз, и Кенни ловко стягивает с него штаны вместе с бельем, протаскивая их к щиколоткам и стягивая совсем. Кенни любит, когда его рот чем-то занят. Чупа-чупсы, жвачки, сигареты, электронки, кончики от завязок его худи, изжеванные в хлам, ручки, карандаши, иногда ногти, но это совсем уж от больших нервов. Особенно сильно приятно, конечно, ощущать во рту член, особенно Такера, особенно еще не до конца вставший, чтобы он твердел в процессе, становясь больше и заполняя полностью. Член Твика он тоже любит, но у него он более аккуратный и маленький, подрагивающий, как и весь Твик, от каждого движения языка. У Крейга выдержка больше, член больше, горьковатой смазки, обычно, тоже больше. Кенни почти мурчит, обхватывая красную головку, которая увеличивается прямо под языком, которым парень быстро выводит круги и восьмерки, слизывая выступившие капли. Крейг над ним напряженно выдыхает, хватка в волосах становится сильнее. «Вот так – думает Кенни, медленно вбирая в рот до середины, начиная двигать головой, пошло хлюпая – да, сожми сильнее». И Крейг сжимает, надавливает на голову, двигает тазом вперед, заставляя опускаться резче и глубже. Недостаточно сильно, чтобы Кенни реально было больно, но достаточно, чтобы он ощутил власть над собой и твердый ствол, проезжающийся по небу. Парень расслабляет горло, опускаясь так низко, как может, и член проезжает в узкие стенки. Крейг над ним громко стонет, откидываясь на спинку стула. У него огромный – он это знает, ему говорили об этом миллион раз и Кенни, и Твик, и, если бы блондин не умел делать хороший горловой минет, действительно хороший и глубокий, – он бы никогда не смог взять его полностью. Кенни утыкается в его пах носом и жмурится. Дышать тяжело, но он старается, зависая в таком положении на пару секунд. От Такера пахнет приятно, пахнет чем-то свежим и хвойным, чем-то, чем пахнет и от Кенни, потому что он купался в его ванной, мылся его же гелем, использовал его лосьон для бритья. Кенни сглатывает. Ноги, между которых он сидит, дрожат, а Крейг глубоко и очень, очень громко дышит. У Кенни под веками россыпь ярких звездочек, он глотает еще раз и поднимается, начиная двигать головой быстрее, рвано дыша. Ему хорошо, черт, ему так хорошо, и он помогает себе рукой, двигая в такт голове, второй рукой сжимая себя через мокрые боксеры. - Не трогай. – Слышит он загнанный, но все еще очень уверенный голос. Он разжимает свой член, почти насильно укладывая руку на ногу Твика, послушно подчиняясь. Иногда он умеет быть послушным, особенно на коленях перед Крейгом. Почему-то до одури сильно хочется, чтобы он командовал, сжимал сильнее, и, может быть, отшлепал своей тяжелой огромной ладонью пару раз за все остальное непослушание в жизни. Пальцы Твика медленно переплетаются с его, и, если бы Кенни мог улыбнуться, он обязательно бы это сделал, но рот занят – полностью, без остатка, у него течет по подбородку, а губы чуть саднят из-за сильного натяжения. Он гладит большим пальцем чужой, продолжая активно двигать головой, обводя языком каждую выступающую венку. Он может кончить и так, не трогая себя, усиленно всасывая и облизывая чужой член, слушая гортанные стоны. Крейг перестает сдерживаться, ему просто незачем и не перед кем. Один его парень с упоением вылизывает его внизу, а второй, нервно захлопывая учебник, поворачивается и целует его шею, прикусывая под скулой и засасывая смуглую кожу ближе к ключице. Крейг не может больше держаться, когда Кенни опять берет его полностью и живот щекотит горячее дыхание. Он не может держаться, потому что Твик рядом негромко скулит, возбуждаясь от картины под столом, начиная целовать более хаотично. Такер оттягивает голову Кенни вверх, толкаясь за щеку, и тот поднимает поплывший, чертовски блядский взгляд наверх, встречаясь поочередно с темно-зелеными глазами Твика и почти бесконечно черными Крейга. Такер кончает, притягивая к себе второго блондина за шею и стонет ему в рот, попутно продолжая вылизывать его зубы и язык. Твик жмурится и хнычет, цепляясь непослушными пальцами за футболку Крейга с выцветшей надписью «NASA». Во рту у Кенни вязко и горько. Семени много, и она булькает, немного вытекая, смешно пузырясь в уголках рта. Внизу у Кенни пожар, пожарище, и он готов взорваться, а яйца тянет так, будто их уже разорвало. Кенни резко вскакивает из-под стола, опять ударяясь об руку Крейга, которую тот любезно все еще держит на его голове, именно для таких случаев. Кенни всегда бьется – об столы, косяки, спотыкается об ступени, что достаточно странно для человека, который должен твердо стоять на ногах, в отличии от дерганного Твика. Крейг уже по привычке ловит его за руку, накрывает макушку под столом, оттаскивает от выступов в стенах, придерживает резко открывающиеся двери. Крейг вообще очень заботливый, если при этом можно молчать. Парень садится на колени Твика, обнимая его за плечи и утягивая в поцелуй. Во рту у обоих громко хлюпает, переливается и течет. Кенни языком передает Твику сперму Крейга, и тот послушно проглатывает, тихо постанывая. Кенни всегда делится, они все всегда делятся – одеждой, едой, спермой, друг другом. Это такое привычное действие, что Крейгу почти не хочется кончить второй раз от вида раскрасневшегося Твика, по лицу которого стекает полупрозрачная капля. - Лучшая подготовка к контрольной – забить. – Кенни целует Твика за ухом, засасывает и чуть прикусывает мочку, облизывает ушную раковину. Парень под ним всхлипывает и царапает короткими, но острыми ногтями спину, обнимая и прижимаясь ближе. Твику это все всегда – слишком. Слишком сексуально, слишком горячо, слишком хорошо. Домашние шортики натягиваются, и Кенни трется о парня своим возбуждением, заставляя опять всхлипнуть. - Трахнешь меня? – Кенни спрашивает это в самое ухо, так, что Крейг не слышит. У него вообще закладывает уши после оргазма, и он почти в вакууме, приходит в себя только когда Кенни слезает с парня и поворачивается к столу, одним движением убирая тетрадки, листы, ручки, учебники и кружки на другой край, укладываясь на их место грудью. Твик смотрит заворожено, пьяно, почти перед его лицом чужая тощая задница, которой Кенни призывно качает из стороны в сторону. - Ну нет, Кен, мы тут едим. – Подает голос Крейг и звучит необычайно мягко и расслабленно, в отличии от обычного своего голоса. - Пожалуйста. – Твик смотрит на парня огромными возбужденными глазами, почти по-собачьи, цепляясь за чужие трусы пальцами в пластырях. Просит, почти умоляюще, пока Кенни, закусив нижнюю губу, глядя прямо на Крейга не тянет резинку вниз, оголяя бледную кожу. Еще больше кожи. Теперь на нем нет вообще ничего из одежды. - Накажешь меня за это, Факер? – Кенни опять ведет задницей, раздвигая ноги шире. Как можно шире, потому что одно движение, одно прикосновение к члену, и он кончится, перевозбужденный после минета. - Накажу. - Крейг медленно поднимается со стула, не одеваясь идя в зал за смазкой, спрятанной где-то между подушек дивана. - Ты такой красивый. – Твик тоже поднимается, его член мажет по промежности, задевая все, что дико тянет и горит. Он наклоняется над столом, над Кенни, целуя того в спину между лопаток, и блондин протяжно стонет. - Ты тоже, малыш. – Маккормик отклоняется назад, плотнее прижимаясь к Твику. – И такой горячий. - Кенни хочется выть и молиться. Такер возвращается на кухню и кожей чувствует, как на него смотрят две пары глаз. Твик возвращается на стул, спуская трусы Кенни окончательно. Тот через них неуклюже переступает и чувствует поцелуй в ягодицу, переходящий в несильный укус. - Только не долго, я растянут. – тянет Кенни, а потом ахает, получая шлепок по заднице по месту, куда его целовал Твик. Кожа под рукой Крейга горит красным, и он медленно, мучительно медленно ее гладит. - А как же наказание? - Крейг поднимает руку, то ли для того, чтобы снова ударить, то ли чтобы наконец открыть блядскую смазку. - Ты убьешь меня. – Шепчет Кенни и получает удар по другой ягодице, взвизгивая. - Ты это заслужил. – Хихикает Твик, поглаживая место удара. - Я говорил тебе не ходить мокрым по паркету? – Такер бьет еще раз, до визга и звезд перед глазами, а потом Кенни чувствует, как по нему течет смазка. - Я слишком спешил к вам. – Блондин прогибается, с ухмылкой глядя на Такера. Парень только закатывает глаза, растирая между пальцами вязкую жижу. Крейг вставляет один палец, который легко проскальзывает внутрь, гладит горячие стеночки изнутри и медленно двигает им. Твик целует совсем рядом с чужим пальцем, и Кенни просто роняет голову на стол, прикусывая губу и шумно дыша. Если Крейг сказал, что будет наказывать – это действительно будет медленная пытка, и можно только смириться и получать удовольствие. Такер всегда растягивает так, чтобы не было проблем. Даже если Кенни растянут и готов отдать душу дьяволу за чужой член. Пальцы Твика длинные, но всегда в каких-то царапинах или прокусах, поэтому он просто целует рядом, развод ягодицы так широко, как возможно, никогда не заходя внутрь. - Изверг. – Кенни почти плачет, качаясь назад, насаживаясь глубже и резче, пока руки Твика его не тормозят. Второй палец входит так же легко, хотя руки у Крейга и больше, а пальцы толще чем у любого из блондинов. - Ты же сам ведешь себя, как непослушная сучка. – Крейг точно знает, где внутри простата. Он знает чужое тело лучше, чем свое, и намеренно, по-ублюдски, но попадает по ней, иногда лишь случайно задевая на несколько секунд. Наказание превращается в пытку для всех, когда Твик начинает хныкать, и, если бы не его желание, Крейг бы простоял так вечно. Кенни так любит это нетерпение и болезненную несдержанность блондина, потому что знает, что Такер не устоит, и если к стенаниям Кенни он относится, как к игре, в которой он может издеваться бесконечно, то к страданию Твика, таким громким и несдержанным, он относится со всем своим возможным состраданием. Блондин входит одним движением, спуская шорты и прижимаясь к чужим ногам, и Кенни прогибается так, что любая кошка позавидует, опираясь на руки. Внутри все еще узко, все еще липко и скользко от смазки, и так блаженно горячо, что у Твика перед глазами темнеет. Не дожидаясь, пока Твика перестанет потряхивать, Кенни качается сам, насаживаясь до упора, пошло выдыхая так, что тремор Твика не только не утихает, но и усиливается, вместе с его почти кошачьими стонами. Такер садится на стул рядом и смотрит. Просто смотрит, почти не моргая, пока Кенни устраивает целое шоу из своих выкрутасов и прогибов, насаживаясь на парня, качаясь вперед, прижимаясь к Твику спиной и пошло выстанывая пошлости, от которых у Твика уши горят алым. «Да, солнышко, втрахай меня в стол» «Ты такой огромный, ты так глубоко» «Я чувствую тебя в животе» Такер закусывает губу. Наблюдать за двумя блондинами всегда потрясающе горячо и возбуждающе, даже после оргазма. Твик загнанно дышит, челка липнет к его лицу, по щекам и груди ползут красные пятна стеснения, и он похож на маленького ангелочка, сошедшего вниз и дорвавшегося до самого вкусного пира. Кенни похож на извращенную шлюху, со всеми своими пошлыми придыханиями и охами. В какой-то момент Маккормик опять падает грудью на столешницу, стол ходит ходуном, ножки царапают кухонную плитку. Он смотрит прямо в глаза Крейгу и ухмыляется, тут же искажаясь от стона из-за быстрых толчков. Крейг не выдерживает, член опять наполовину встает и просто наблюдать становится пыткой уже для брюнета – хочется участвовать. Он поднимается, грубо хватает Кенни под коленку и тянет вперед, на стол, снимая с чужого члена, чтобы через секунду перевернуть его, удивленного, но заинтересованного, на спину поперек стола и не сильно схватить за горло. Кенни почти распят. По ощущениям – точно. Его ноги свисают с одной стороны, и Твик тут же перемещается к ним, закидывая себе на плечи и опять входя одним движением, тут же начиная резко вбиваться, а голова свисает с другой стороны, прижатая огромной ладонью за тонкую шею к краю. - Открой рот. – Приказывает Такер, и Кенни послушно это делает, уводит руки вверх и хватается за чужие бедра, пропуская в себя второй член. Задница приятно саднит, рот наполнен так, что продохнуть становится трудно. Крейгу не нужно двигаться самому, потому что чужой язык скользит по стволу от ритмичных движений Твика, который заметно ускоряется, наблюдая за тем, как Кенни прямо перед ним отсасывает брюнету. Кенни хочется выгнуться, простонать и громко выругаться, но с одной стороны его держит Твик, бесконечно поглаживая его ноги трясущимися пальцами и рассыпаясь поцелуями на коленки и голени – куда может дотянуться, а со второй его шею прижимают к столу железной хваткой. Чужой член проталкивается в горло и Крейг чувствует под ладонью толкающийся бугорок, от которого у Кенни слезы текут по щекам. У него вообще начинается слезная агония, потому что он так близко к оргазму – почти на краю пропасти, его начинает метать по столу, и одна рука поднимается с Крейга, ватная и неуправляемая, метя прямо к члену. - Не трогай. – Крейг обожает, когда Кенни корежит перед оргазмом. Когда его тело становится таким же дерганным и резким, как у Твика, и парень извивается, как маленькая змея, стараясь потереться обо что-нибудь хотя бы в воздухе. У него вообще какие-то свои определенные фетиши на дерганных блондинов. Кенни только низко мычит, хныкая и сжимая ладони в кулачки. Твик прижимает его к столу, вдавливая тонкими пальцами тазобедренные косточки вниз. Живот мокрый из-за смазки, которая течет не переставая, и когда член от резких толчков подскакивает и ударяется об кожу, звук получается громким и мокрым. Вся комната наполнена пошлыми, мокрыми, хлюпающими звуками, от которых уши закладывает и темнеет в глазах. Первым кончает Твик, входя так глубоко и прижимаясь так тесно, как ему позволяет поза. Внутри становится горячо и липко, и Кенни совсем накрывает. Он бьет Крейга по ноге, и тот резко выходит, как раз в тот момент, когда блондина трясет слишком сильно, и он уже не чувствует своего тела, громко матерится, кончая на живот, сжимая в себе обмякшего Твика, заставляя материться вместе с собой. - Блять, блять, блять. – Кенни вибрирует всеми конечностями, и Твик выскальзывает, опуская его ноги вниз и нежно дотрагиваясь до мокрого члена парня. Кенни хватает его руку, сжимает, и додрачивает ей, продолжая сотрясаться. Он падает спиной на стол и смотрит огромными мутными глазами на Такера, медленно водящего по члену рукой. - Кончи мне в рот второй раз. - Как скажешь, детка. – Крейг входит быстрее, чем до этого, не так глубоко, и Кенни просто послушно сосет, втягивая щеки и облизывая головку, пока над ним Такер и Твик целуются, почти завалившись на блондина. Второй раз Крейг кончает меньше, но Кенни высасывает его полностью, проглатывая все не морщась. - Почему мы раньше не трахались на этом столе? – Кенни садится на край, блаженно потягиваясь. Ему в лицо прилетают его – Твика – трусы, и он устало мотает головой. Горло першит, голос немного севший. - Потому что нам тут еще есть. – Такер устало опирается о стол, переводя дыхание. - Кряхтишь, как дед. – Кенни закусывает губу. Под ним становится влажно, как бы сильно он не старался сжаться, и он представляет, как сильно Крейг отшлепает его в следующий раз, припоминая лужицу чужой спермы на обеденном месте. Может быть, даже, и Твика отшлепает, за компанию. - Ты из меня душу высосал. – Такер вздыхает. - Я даже не расстроюсь, если не сдам завтра астрономию. – Твик падает на стул, откидываясь на спинку и глубоко дыша. - Да все ты сдашь, мы в тебя верим. – Кенни тянет к нему руку, медленно поглаживая щеку парня. – У тебя один парень – почти космонавт. - А второй – почти шлюха. – Крейг внимательно смотрит перед собой, под Кенни, и тот кожей ощущает бедующие удары по заднице. - И я чертовски всем доволен. – Твик следит за направлением взгляда Такера, нервно вздрагивает, а потом ухмыляется так, что даже Кенни может позавидовать огненным пляскам чертиков у него в глазах.