"Спасибо" — рыбы)
8 сентября 2025 г., 06:59
— Да что же ты за тварь?! — Мин И не ответил. По голове Ши Уду пришёлся сильный удар.
♦︎───⠀⃟⠀⃟⠀───♦︎
Сознание возвращалось рывками, вызывая мигрень, но повелитель вод не обратил на это внимание. Его больше волновало то, что холодило его кожу и то, что могло скрываться в темноте. Теперь он не сомневался, в чьих владениях находится и какую персону заинтересовал, хотя и не понимал, от чего. Послышался скрип двери. — Ну что, водяной самодур, как тебе аппартаменты? Такой лживой сволочи, как ты, они подходят. — недоуменно моргнув, бог нахмурился. — Где я? Решил меня убить? И куда ты дел моего брата, демон?! Черновод рассмеялся, щуря глаза и любуясь смесью страха и гнева на надменном лице. Глаза повелителя вод сверкнули незамутнённой ненавистью и демон усмехнулся. — А не хочешь ли спросить, кто я такой? Или догадался уже? — Какое дело мне до того, кто ты такой?! Колодезная вода речной не помеха, откуда мне о тебе знать? — Чёрный демон цыкнул, закатывая глаза. — И впрямь, чем выше положение, тем хуже память, да, Водяной самодур? Когда-то ты перевернул столько записей мира людей с гороскопами рождения и именами смертных, столько сил потратил, чтобы найти меня одного… и что же, прошло всего-то несколько сотен лет, а ты уже позабыл, как я выгляжу? Зрачки Ши Уду сузились до маленьких точек, а на лице отразился ужас. — Ты?! — Я. — и демон звонко рассмеялся. Бог невольно вздрогнул. Он помнил, как юноша истекал кровью и как взгляд его сфокусировался на лице божества. Тогда повелитель вод списал это на простое желание увидеть небо и не обратил внимание, но сейчас... Сейчас он понимал — Хэ Сюань его видел. Видел и запомнил. И пришёл мстить. Сердце забилось быстрее и он впервые в жизни почувствовал себя кроликом перед змеёй. Черновод усмехнулся, наслаждаясь страхом в надменных глазах. — Не смотри на меня так, Ши Уду. Честно сказать, я долго думал над своей местью. — он обошёл его и прищурился. В темноте послышались подозрительные шорохи, — И придумал кое что получше, чем твоя никчёмная смерть. — Что ты хочешь сделать?! Хэ Сюань рассмеялся и выдернул из тени пещеры слишком уж знакомого для Ши Уду человека. Слишком родного. — Ты!... Отпусти его! Отпусти моего брата, мудила! — Гэ? Братик! — взгляд испуганный и горький метнулся на Черновода, моля лишь об одном — Позволь, позволь мне подойти к нему! Пожалуйста! — Нет. — Но Мин!... — его грубо оборвали, дав пощёчину. — Мин-сюн! Почему?! — Не стоило верить мне, глупая птичка. — Хэ Сюань! Пожалуйста! — Отойди от него! Отойди, мерзкий демон! Голоса братьев сливаются в один и Хэ Сюань раздражённо сжимает красивое личико, царапая его когтями, оставляя некрасивые шрамы. Цинсюань замолкает, плачет, и солёные слёзы катятся по раненым щекам. Он всхлипывает и бьётся в сильных руках, дрожит, словно от невыносимого холода, но не может выбраться из стальной хватки, как и Ши Уду не может выбраться из оков. Черновод доволен. Братья Ши в растерянности, они боятся. И это доставляет небывалое удовольствие. — Вы оба такие жалкие. — он нежно поглаживает личико младшего Ши, скалясь, словно уже готов к охоте. Охоте на маленькую, слабую птичку. Его следующие действия резкие, неожиданные, внезапно грубые и одновременно спокойные. Когти мягко режут одеяния, задевая чувствительную кожу, пуская капельки крови, что росой впитываются в одежду. Ши Уду дёргается, звеня цепями, и видит улыбку. Злую, жестокую, не предвещающую ничего хорошего. Веера в стороне и не подлежат починке, оковы не поддаются магии и он чувствует себя мерзко, беспомощно. Это раздражает до черноты в глазах, до дрожащих кулаков, но сделать ничего не получается. Где только этот демон взял такое?! Одежды исчезают с нежного тела, полоска кровавой росы разрастается и тянется к ногам, а сам малыш Ши дрожит, пытаясь отползти, вырваться, спастись. Спастись от того, кто предал, кто столько лет притворялся другом, но на самом деле... Нет. Ши Цинсюань не хочет об этом думать. Ему просто безумно страшно. Страха добавляет сумасшедшая улыбка и подозрительно нежные поглаживания по пальцам. А спустя секунды из пальца с тихим хрустом вытянули аккуратный ноготок. Цинсюань пронзительно всхлипнул, рот раскрылся в безмолвном крике. Ши Уду замер, смотря, как черновод поглаживает пострадавший палец, делая его диди больнее. Руки сжимаются в кулаки, но он не может вырваться. Он не в силах смотреть на то, что происходит, но демон, словно издеваясь, поворачивает лицо брата глаза в глаза, и Ши смотрят, смотрят, не отводя взгляд, пока младший лишается ноготков, один за другим. Цинсюань наконец вскрикивает, когда нет и половины оторванных ногтей, и умоляет прекратить, только непонятно — кого. Дальше идут всхлипы и вскрики. Цинсюань дрожит, когда последний ноготок оказывается рядом с его ртом. Он противится, и только потом понимает — зря. Силой ему вталкивают его же частицу в рот и зажимают тот. Ничего не остаётся, кроме как раскусить и, измельчив на кусочки, проглотить ноготь. Хочется блевать от безысходности. Но зато его хвалят, и это шокирует двоих Ши. Тела пронзает липкий страх. — Что ты... Хочешь сделать? — Ши Уду шокирован, он переводит взгляд с брата на демона и обратно, в конце концов останавливаясь на усмешке Черновода. — А что такое, водяной самодур? Хочешь увидеть что-то особенное? — старший Ши дёргается, и Хэ Сюань громко смеётся. Повелитель тёмных вод нежно поглаживает личико Цинсюаня, при этом устремляя взгляд на старшего из братьев, не позволяя отвести взгляда от страданий младшего. — Может, хочешь чтобы я сделал это? — он очерчивает чужие скулы, слегка пуская капельки крови, — Или это? За касаниями идут действия — Черновод опускается к шее и прикусывает нежную кожу, получая на это испуганный вскрик и звон цепей. Ши Уду горит гневом, желая выбраться и помочь брату. Самоуверенный слабак. — А что так? Не хочется, чтоб трогали твою собственность? — на этот раз Цинсюань замирает сам, внимая словам бывшего друга. Ши Уду лишь злится, но против ничего не говорит. Это напрягает, и в какой-то степени даже пугает младшего. — О, так я прав? — он смеётся, а после руки опускаются ниже и ниже, пробегаясь по груди, задевая съёжившиеся бусины сосков, поглаживая бёдра и вырывая судорожный вздох, — Не этого ли ты хочешь, самодур? — Прекрати трогать моего брата! Прекрати! — О-о-о нет, водный самодур, не прекращу. Смотри и запоминай, Ши Уду. Руки прошлись по бёдрам, по аккуратной спине, очертили талию и вновь вернулись к бёдрам, на этот раз придвинувшись ближе к колечку мышц, сжимая ягодицы. Губы пробежались дорожкой по плечам и Цинсюань коротко простонал, отзываясь на ласку. Мило. Было бы, если отбросить ситуацию, в которой братья Ши находятся сейчас. Черновод усмехнулся. В расслабленное тело он вошёл без растяжки, резко и во всю длину, заставляя младшего вскрикнуть и вновь забиться в его руках. Когда он успел снять низ никто из Ши старался не думать. — Ну, водяной самодур, нравится вид? — он рассмеялся и до крови прикусил нежную кожу, вырывая очередной вскрик. Прекрасно. — Я... — повелитель вод не находится с ответом, вздрагивая всем телом на очередном вскрике брата, — Отпусти его. Голос его ломается, становясь глухим, умоляющим, но Хэ Сюань не ведётся, он лишь ухмыляется бледными губами и немного выходит из Цинсюаня, чтобы следом загнать по самые яйца. Ши Уду сжимается и вздрагивает от характерного шлепка, видя слёзы в глазах младшего брата. В душе что-то болезненно колит, но он продолжает смотреть. Он мерзок. Не может защитить, не может даже поддержать, успокоить. Что он за брат то такой?! Его маленький братик так беспомощен сейчас, а старший не может даже придвинуться, да и отвести взгляд становится всё сложнее. Его маленький братик красив, даже сейчас, и Ши Уду становится мерзко от самого себя, что аж зубы сводит. А из младшего Ши продолжают выбивать стоны и вскрики, а вместе с ними и душу, треснувшую и сыпавшуюся осколками при каждом движении, каждом новом толчке. Цинсюань плачет, но вырваться больше не пытается, смотря испуганными, полными боли глазами на брата, что почти также смотрит в ответ. — Гэ, мне страшно... — одними губами шепчет Цинсюань и выгибается при очередном глубоком толчке, — Мне так больно, гэ, так больно! Спаси, гэ, спаси! Но что может сделать Ши Уду? Ни - че - го. И он это прекрасно понимает. Сердце его сжимается в ледяной кулак, каждый стон брата отдаётся эхом в его собственной груди, разрывая ту на части. В глазах Цинсюаня отчаяние тонущего, умоляющего о спасении, и Ши Уду чувствует себя камнем, привязанным к его ногам, обречённый наблюдать за его гибелью. Каждое движение Хэ Сюаня отдаётся в его душе новой раной. Он хочет кричать, рвать на себе волосы, но все, что он может – это смотреть. С болью, омерзением, но смотреть. Закончив, Хэ Сюань выходит из ослабевшего тела и одевается. Следом он подводит бога ветра к его брату и улыбается. — Ну что, водяной самодур, нравится? Смотри, к чему приводит твоя забота. Смотри, как смеётся над тобой судьба. Не правда ли забавно? — Прекрати! Хватит! — и из горла вырывается почти беспомощное: — Пожалуйста! Хэ Сюань смеётся. Смеётся, и оставляет братьев наедине, желая отдохнуть от бесконечных криков и слёз. И Ши Уду радуется, ведь теперь он может хоть немного успокоить брата. И напевает он тихую колыбельную, которую слышал в мире людей несколько раз. И Цинсюань засыпает, кладя голову на коленки брата и тихо поскуливая во сне. Ши Уду не смыкает глаз, боясь пропустить момент, когда кошмар вернется. Он смотрит на измученное лицо брата, на следы когтей, засохшую кровь, и сердце обливается болью. Он ненавидит себя за то, что оказался бессилен, за то, что не смог защитить. А через несколько дней в камеру вновь приходит Хэ Сюань, и на этот раз в руках его острый меч, словно выкованный из боли. Он бросает его к ногам братьев и расстёгивает кандалы на руках, давая возможность опустить руки, но не возможность встать. Ши Уду сразу же прижимает Цинсюаня к груди и гневно сверкает глазами. — Что тебе нужно, демон? — выплёвывает он, не прикасаясь к мечу. Хэ Сюань усмехается. — Ничего такого, просто хочу дать вам выбор: либо ты обрезаешь братцу волосы и он быстро умирает от моей руки, либо он медленно задыхается в моих водах. Что выберешь, никчёмный бог? Ши Уду смотрит на меч, потом на брата, и снова на меч. Выбор, которого на самом деле нет. Любая смерть Цинсюаня будет мучительной, но одна придет быстрее, избавив от долгой агонии. — Ты не дашь нам уйти, верно? — тихо спрашивает Ши Уду, и Хэ Сюань лишь усмехается в ответ. — Тогда зачем этот цирк? Просто убей нас и покончи с этим. — О, нет, водный самодур, и не надейся. Я хочу, чтобы ты страдал. Чтобы ты мучился, выбирая между двумя смертями для своего любимого братика. Это твоя расплата за то, что ты отнял у меня. — Хэ Сюань приближается, наклоняясь к лицу Ши Уду. — Выбирай, водяный самодур. Время идет. Ши Уду закрывает глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Он не знает, что делать. Он не хочет ни того, ни другого. Но выбора у него нет. Он открывает глаза, смотрит на меч, потом на брата. Его Цинсюань, его маленькая птичка, такой хрупкий и беззащитный. Он не должен страдать ещё больше. Дрожащими руками Ши Уду берёт меч. — Гэ? — заспанный голос вторгается в тишину камеры. — Прости... Резким движением он обрезает волосы брата, лишая его последней гордости, лишая надежды. Цинсюань вздрагивает, но не сопротивляется, лишь тихо всхлипывает, позволяя судьбе свершиться. Ши Уду роняет меч на пол, чувствуя, как мир вокруг рушится, как тьма поглощает его сознание. Он не хотел. Но и не мог допустить чтобы его брат вновь подвергался страданиям. Хэ Сюань довольно улыбается, поднимая меч и приближаясь к Цинсюаню, но тот, казалось, смирился. Закрыл глаза, ожидая неминуемого. — Прощай, гэ, - прошептал он одними губами, и это стало последней каплей для Ши Уду. Ярость, копившаяся внутри, вырвалась наружу с диким криком. Он бросился на Хэ Сюаня, пытаясь вырвать меч из его рук, но демон лишь оттолкнул его, как надоедливую муху. Ши Уду упал на пол, бессильно наблюдая, как Хэ Сюань заносит меч над его братом. Лезвие рассекло воздух и повелитель вод зажмурился, боясь услышать крик, но вместо этого лишь раздался глухой звук удара. Ши Уду вздрогнул, но не открыл глаз. Он не хотел видеть. Не хотел верить. Он хотел, чтобы это был всего лишь кошмар, но знал, что это реальность. Жестокая, беспощадная реальность, которую он не смог изменить. Слеза скатилась по его щеке, оставляя мокрый след на грязном полу пещеры. — Открой глаза, водяной самодур. Открой глаза и взгляни на своего брата в последний раз. Ши Уду медленно открыл глаза, боясь увидеть то, что уже представил в своем воображении. Но то, что предстало перед ним, было еще хуже. Цинсюань лежал на полу, его глаза были широко открыты, но в них не было жизни. На его шее алела тонкая полоска крови, но в остальном он выглядел словно спящим. А над ним стоял Хэ Сюань, держа в руках окровавленный меч, и на его лице играла зловещая улыбка. Сердце Ши Уду оборвалось. Он чувствовал, как его душу рвут на части, как его мир рушится в одно мгновение. Он потерял все. Все, что ему было дорого. Все, ради чего он жил. И все это произошло из-за него. Он попытался подняться, чтобы прикоснуться к брату, обнять его в последний раз, но тело не слушалось, отказываясь делать хоть что-то. Он понимал, что это конец. Хэ Сюань убрал меч в ножны и поднял бездыханное тело, унося его к ближайшей яме. Оттуда послышался знакомый плеск. Демон знал, что зашёл слишком далеко. Знал, что причинил единственному родному человеку боль, не измеримую ни одной величиной. Но он не мог по другому. Цинсюань на его руках выглядел неправильно, но только так Черновод мог отомстить Ши Уду. И пускай он чувствовал в душе камень, но теперь он был хоть немного свободен. Тело из рук демона упало в воду. — Пора кормить рыбок. Ши Уду закричал. Внутри него словно что-то сломалось, что-то важное и невосполнимое. Он больше не чувствовал ни гнева, ни ненависти, лишь пустоту. Бездонную, холодную пустоту, которая поглощала его целиком. Он больше не был богом, не был человеком. Он стал лишь жалкой, сломленной, потерявшей всё оболочкой. И он знал, что никогда больше не сможет жить. Не сможет простить себя за то, что произошло. Дверь скрипнула, оставляя бывшего бога наедине с плеском чёрных волн.
