Встаньте в стойку, Окделл

— Шевелись, — подгонял Алва, — как сонные мухи плететесь. Бодрее, бодрее! Сан! Юноши дружно присели, после чего продолжили бег. Дика в моментах немного пробивало на смешок, что вероятнее всего, было защитной функцией мозга. Неужели еще не привык? Дик помотал головой, отгоняя ненужные мысли. Сейчас стоило сконцентрироваться и не тратить силы. Прыжки вверх, приседания, бег с разных сторон — это только начало. Дальше пошли прыжки на корточках, из-за чего спортсмены в своих кимоно стали похожи на огромных белых сорок, а в зале то и дело раздавались сдавленные стоны и различимый хруст. Ходьба гуськом, снова бег, а затем резкое положение лежа на спине: Алва откровенно издевался, меняя очередность счета как ему вздумается, так что под конец беговой разминки у всех мальчишек лица стали похожими на спелую свеклу. После беговых последовали кувырки вперед, перекатывания по всему татами от начала зала и до конца, отчего мир перед глазами Дика зарябил и завертелся, как в калейдоскопе, а к горлу подкатывала тошнота. Но наконец и эта пытка была закончена. — Колесо, мальчики, — объявил Алва, неторопливо проходясь по своему пятаку вперед-назад. У Дика все похолодело изнутри. Этого упражнения он не выносил еще со времен училища. У остальных парней колесо получалось довольно сносно, а вот у него… — Окделл, особое приглашение? — любезный вопрос тренера вернул парня из раздумий. И чего он к нему прицепился? — Извините, эр Рокэ, — потупился он, — я не умею… — Значит самая пора учиться наконец, — с легкой досадой бросил Алва, не поведя и бровью, — если в Лаике не удосужились. Вперед, юноша. С тоской Дик посмотрел вперед, встал в нужную позу и честно постарался выполнить несчастное упражнение. Но чуда не случилось. Ноги не устремились к потолку, а зависли на пару секунд параллельно полу, отчего появлялась ассоциация с неловкими уличными танцами. Дикон не видел, как поджал губы Алва. Он вообще перестал различать где стены, а где серая поверхность татами. Шла работа на скорость и выносливость, и Алва не щадил никого. Остальные парни уже делали следующее упражнение, а он, Дик Окделл, возится с треклятым колесом, провались оно к Леворукому! Выпрыгивания с места Дик откровенно пропустил, сев на белый деревянный выступ, служащий скамьей, и немного отпил воды. Сердце уже просто не выдерживало такой нагрузки и казалось, что вот-вот покинет свою костяную клетку или нафиг лопнет. Не дай Создатель, он грохнется в обморок — вот потеха-то будет до самого конца обучения. Эр Рокэ точно не забудет. — Ричард? — Рокэ точно угадал его мысли, нацелившись на парня коршуном и нависнув прямо над ним, — что с самочувствием? Голова кружится? — Все нормально, эр Рокэ, — прохрипел Дик, — пару минут буквально, и я встану… Естественно Алва не поверил. Посмотрел еще несколько секунд, вглядываясь в покрасневшее лицо, вслушиваясь в рваное дыхание и убеждаясь, что мальчишке ничего не грозит, и не придется идти за нашатырем или бинтом. Удовлетворенный увиденным, Рокэ повернулся к остальным и велел продолжать тренировку. Оставалась еще буквально пара-тройка упражнений. Дика никто не звал и не требовал вернуться на татами, но совесть и чувство, что он сидит и прохлаждается, пока с его товарищей седьмой пот сходит, подтолкнули его встать и продолжить. После разминки Алва бросил короткое «пять минут отдохнули, потянулись» и ушел из зала в вестибюль. Вероятно за шадди. Да и не все ли равно куда? Дела тренера Дика вообще касаться не должны. Парни, все взмокшие и покрасневшие, с удовольствием присасывались к горлышкам бутылок, отхлебывая воду частыми глотками. Благо вода была всегда в доступе, и в зале имелся целый кулер! Дикон вздохнул. В Лаике, если вода закончилась раньше окончания тренировки, ты либо шел в туалет и набирал воду из-под крана, которая слегка отдавала канализационными трубами, либо просил немного у товарищей. Воду было принято экономить. Сейчас пить не хотелось, и со спокойной душой и не менее успокоившимся сердцем, Дик отправился на растяжку.

***

Рокэ действительно ушел за шадди. Леворукий и его кошки, уже почти половина восьмого, а у них конь не валялся. Еще полтора часа продержаться, а потом домой, принять душ и спать, спать до победных десяти утра. Рокэ залил растворимый порошок кипятком из кулера и добавил сливок из крохотной упаковки. Отпил, привычно поморщился: так, наверно, и не привыкнет никогда к этой магазинной бурде, которую с какого-то перепугу решили называть шадди. Сильвестр на это лишь понимающе качал головой, вздыхал «Ничего не могу поделать, финансирования хватает только на пакетированный. Многие школы и четвертой доли твоих удобств не имеют, Рокэ. Хочешь — носи с собой свой.» Алва и носил. Только высококачественные молотые зерна в стеклянной банке с синей крышкой все равно не имели ничего общего с теми, что Рокэ готовил и варил сам. Но сегодня, как назло, нормальный шадди кончился, остался только «гостевой» — порошок в длинных бумажных пакетиках, предназначенный для тех, кто ждал окончания тренировки своих детей в клубе. Напиток не спасали даже сливки, но без них было еще хуже. Ричард почти месяц ходил на его тренировки, и сказать по правде, Рокэ считал, что тот сбежит в первый же день, не выдержа нагрузок: в разгар разминки юноша сполз по стенке, едва ли не в предобморочном состоянии. Нашатырь сделал свое дело, однако до конца занятий Алва был начеку и не спускал с Окделла глаз. Иногда казалось, что Ричард дерётся не с соперником, а с самим собой. Но именно это и подразумевал их вид спорта. Именно это и означало суть ката — бой с тенью. С собственной тенью. И именно эта настойчивость и готовность продолжать бой удерживали Рокэ от того, чтобы отправить мальчишку домой, в Надор. Алва прикрывает глаза, слегка массирует подушечками больших пальцев виски, а затем с силой проводит ими к переносице. С Диком с самого начала не было просто. Он пришел к нему в училище едва ли в шестнадцать лет — несуразный, нескладный вьюноша. В таком возрасте спортсмены уже пятидесятые медали завоевывают, их имена на слуху, ни одно серьёзное соревнование не обходится без их присутствия. Ведь начинают совсем рано — в шесть, семь, десять лет. Совсем мелкотню Алва не тренировал — не его. Проще работать с относительно взрослыми, — подростки хотя бы не таращат глаза и не прячутся в испуге за материнскую спину. Окделл, а вместе с ним младший Савиньяк и Куньо пришли к нему в одно время, после того как Арамона объявил о своем решении распустить группу. Рокэ так и не понял, чем было обосновано такое решение, и почему его принял Дорак, а вместе с ним Штанцлер, фок Варзов, Вейзель и другие в судейском комитете. Понятно было одно — брошенных птенцов нужно было пристроить, и коллеги не преминули воспользоваться нежданным подарком. Сильнейших — Придда, Колиньяра, расхватали сразу. Рокэ тогда лишь самую малость пожалел, что упустил жеребенка — у Валентина была отменная техника, а вот Колиньяр обещал доставлять кроме неплохих результатов еще и ненужное внимание, а Рокэ терпеть не мог тратить время напрасно. Катершванцев забрал их земляк из клуба «Барсы». А Ричарда брать не решался никто. Практически всех мальчишек связывало одна важная деталь: все они имели за спиной более пяти лет опыта, обучаясь прежде в местных школах спорта и городских клубах. У Окделла же были только несчастные полгода в Лаик, за которые его даже на соревнования не выставляли. Неужели настолько занозой в горле Арамоне встали успехи покойного Эгмонта, раз решил забросить парнишку? Рокэ помнил Окделла-старшего — в свое время знаменитый каратист, дважды чемпион Талига и дважды чемпион Кэртианы. Возможно, сейчас Эгмонт был бы судьей международной категории, если б не то соревнование пять лет назад… Алва глянул на часы. Опаздывает на три минуты. Его балбесы могли изрядно подрасслабиться. Пора нарушить их блаженное безделье. Пройдя из вестибюля вдоль зеркальной стены до своего наблюдательного места, Рокэ с некоторым одобрением отметил, что парни действительно растягиваются. Кто тянул продольный, кто сел, соединив пятки и усиленно пытался опустить колени на пол. Не увидев Ричарда на татами, Рокэ обвел глазами зал. Парень чуть ли не скрылся за гимнастической лесенкой, пытаясь закинуть левую ногу на перекладину, достающую ему до подбородка. — Окделл, если вы перепутали зал каратэ с балетным, то в следующий раз идите прямо по коридору, а затем по лестнице на второй этаж, — послышались сдавленные хихиканья остальных, — совсем не обязательно задирать ногу выше своей головы, если мышцы не тянутся как следует. Начните с малого, иначе порвете связки и пропустите завтрашнюю тренировку. Лицо Дика покраснело. От натуги ли, или от оскорбленного достоинства — трудно было определить. Однако едва ли Алва заботили такие мелочи. Короткой командой «ямэ» он объявил растяжку законченной и скомандовал построиться в три шеренги. Мальчишки довольно споро построились. Что бы ни говорили о самом Алва, но среди его учеников дисциплина была превосходная. — Встаем в хидари дзенкуцу-дачи, гедан-барай, — Алва говорил четко, будто отдавая приказы на плацдарме, не повышая при этом голоса, однако слышно было по всему залу. Юноши приняли исходное положение почти синхронно, согнув переднюю ногу перпендикулярно полу, а заднюю выпрямив. Все, за исключением Окделла — наблюдательный глаз Рокэ заметил, как тот поначалу запутался в ногах. — По команде «хаджиме» шагаем вперед. Ич, ни, сан, чи, го — на каждый шаг удар на уровне пояса. На «рок» — удар и кенсэй. Хаджиме! Поначалу все было привычно и почти спокойно — в Лаик кихон ходили часто, Арамона выбирал его в качестве наказания за провинности спортсменов. Вот только в училище изучали шотокан, а эр Рокэ был приверженцем шито-рю стиля, оттого не все стойки были Дику знакомы. По залу время от времени прокатывался дружный рев. Алва стоял в углу зала, то и дело отпуская иронические комментарии, заставляя парней то и дело сдерживать рвущееся наружу хихиканье и сжимать плотно губы. Дик никогда бы не подумал, что у его второго тренера будет такая неистощинмая на эпитеты фантазия, и «деревянные солдатики» звучало относительно мягко всего остального. Когда из защитной задней боевой стойки перешли в положение, где нужно было идти с глубоко согнутыми и максимально развернутыми наружу коленями, да еще и выполнять удары боковой стороной стопы, Дик удостоился нелестных реплик и для себя. — Окделл, это что, новый вид шико-дачи? — прошагавший вглубь шеренги Рокэ остановился прямо возле Дикона, чем заставил остановиться всех. — Что за оттопыренная задница? Послышались едва сдерживаемые смешки. Без злорадства, просто так. Алва мог подойти и докопаться до любого из учеников, это понимали все присутствующие. Сегодня твой товарищ, завтра ты попадешь под раздачу — судьба переменчива, оттого желающих вызвать пристальное внимание тренера было мало. Ричард покраснел и еще сильнее стиснул кулаки. Сильная рука без всякого стеснения сжала его за правое плечо. — Сядь ниже, я тебя из края зала вижу. Колени не смотрят друг на друга, разверни их еще наружу, — Алва опустил ладонь на правое колено и повел его на несколько градусов в сторону. Весь покрасневший, Дик поставил левую ногу в требуемое положение сам. От последующего ощущения чужой ладони на груди он нахмурился, а когда другая опустилась чуть выше ягодиц, то вспыхнул до корней волос. Рука эра бесцеремонно вернула зад в сжатое состояние, и корпус юноши действительно приобрёл прямое, как палка, положение. — Вот, это уже лучше, — Рокэ с удовлетворением посмотрел на результат рук своих, — постарайтесь запомнить эту позу, Ричард. Еще пять раз. Хаджиме, — сказал он уже в зал, вернувшись на свое место. И так почти час. Менялись стойки, положения рук и ног. Изнемогая от усталости, еле выдерживая ритм дыхания, Дик поглядывал то на часы, то на своих однокорытников, с завистью отмечая, что следов усталости на них гораздо меньше. Помогало лишь воистину ослиное упрямство. Сжав зубы, то и дело корча гримасы, Дик призывал всю свою выдержку и выносливость, которая у него только имелась. Перед глазами уже плыло, а в ушах раздавался уже впечатавшийся в подкорку голос, отсчитывающий до шести на манер восточных земель. Оставалось еще минут сорок до окончания тренировки. Спортсменам дали еще две минуты на отдых и водопой, а затем каждый пошел искать себе пятачок для отработки ката. Дик не был исключением. Эр Рокэ недавно показал ему одно из начальных ката, и теперь парень старательно пытался повторить его. Со стороны оно выглядело простым и понятным, особенно, когда показывал Алва. Ясен перец, такое ставят детям на соревнования и таким же новичкам, как и он сам. Но в училище мастера не разбирали с учениками хейаны досконально, предпочитая показывать вещи посерьезнее, поэтому даже зацепиться за знакомые движения и провести аналогию не представлялось возможным. Дик мог, хоть и не от всего сердца, сказать «спасибо» преподавателям за понимание основ и за выучку нескольких распространенных ката хотя бы на твердую четверку. Жаль только в теперешнем случае это не имело никакого смысла и учиться приходилось практически заново. Пинаны, хоть и имели с хейанами одну суть, все же несколько различались друг меж другом, как олларианство и эсператизм: бой начинался с более высоких стоек, перемещения выполнялись через стойку шико-дачи, отчего создавалось ощущение какого-то неполноценного выполнения. Дик поначалу даже не мог принять новый стиль из-за таких нюансов — привыкнув к одному, сложно перестроиться на другое. Да и Арамона, бывало, приговаривал, что «шито-рюшники» — халявщики, и стоек у них всего две, по сути, и медали им легко достаются. Потом речь тренера плавно переходила к восхвалению шотокана, и на тот момент, Ричард верил сказанному Арамоной. Но глядя на тренировки Алвы и его выступления на соревнованиях, Дик сомневался, что Ворона можно было назвать «халявщиком» или слабаком. Отрабатывать крохотный кусочек, который Дик сумел запомнить, после раза шестого показалось бесполезным. Он все равно не помнит остального, а отвлечь кого-то из ребят, чтоб они показали, как двигаться дальше, Дик не решался. Паоло с Арно работали над своим, и вероятнее всего, только пожмут плечами. Подойти к ребятам из команды Алвы и попросить помощи Дик и вовсе стеснялся. Скорее чувствуя, чем точно зная, что является для них чужаком, парень не мог подойти и завязать разговор первым. Не хватало уверенности, что ли. Хорошо Арно, тот, казалось, в любой компании найдет свое место и впишется как родной. Через какое-то время Дику захотелось выть. Повторять одно и тоже, не чувствуя результата, не понимая, в каком направлении двигаться и к чему стремиться, выводило из себя. Часть усталости куда-то резко испарилась, и Дик ушел к подвешенному на цепи к кронштейну мешку. Это не прошло незамеченным. Услышав глухие звуки ударов, Рокэ поднял голову от телефона и поглядел в зал. Навалившееся в последние дни напряжение и неудовлетворение собой парень вымещал градом прямых четких ударов кулаками, а под конец добавил со всей дури внешней стороной стопы. Мешок со скрипом качнулся. — Юноша, — от раздавшегося над плечом бархатного голоса Дик вздрогнул и обернулся, — отрабатывать удары надо было раньше. Сейчас вы должны работать над ката. — Эр Рокэ, я отрабатывал. — Сколько раз? — Да раз двадцать наверное, — Дик дернул плечом. Бровь Алвы чуть взметнулась, — ого, ну тогда показывай, — и пригласил пройти на свободное место. Дикон на этих словах закусил нижнюю губу, перебарывая нахлынувшее смущение. Что скажет эр Рокэ, когда увидит только треть из необходимого? Посмеётся, укажет на ошибки, или отчеканит холодное «на тренировке надо заниматься, а не ерундой страдать» и в сущности, будет прав? — С поклона? — А как же. Рокэ уселся неподалёку, чтоб видеть ученика. Дик встал к тренеру боком, прямой, с сомкнутыми ногами, пятки вместе, носки врозь. Сделал традиционный поклон. Через пару секунд, чуть повысив голос, объявил ката, расставил ноги на ширине плеч, приготовился. Короткие стойки, неловкие передвижения. Дик и без всяких замечаний знал, как он далек от совершенства. От исполнения эра Рокэ. Глупо было надеяться превзойти его хоть когда-нибудь. — А дальше? — в недоумении спросил Алва, после того как Дик выпрямился снова, — куда делась остальная половина? — Простите, эр Рокэ, — пробормотал Дик, — я запомнил только до сюда. — А подойти ко мне и спросить? — Я не хотел вас отвлекать. — Ричард, — Рокэ встал, приблизился почти вплотную, глядя своими невозможно синими глазами так, что внутри у Дика все затрепетало и свернулось в узел, — я тренер. А ты мой ученик, — без тени иронии произнес он. — «Отвлекать» меня по теме занятий можно и даже нужно, пока у вас есть такая привилегия. Иначе какой от меня здесь смысл? Смотрите и повторяйте за мной. И Дик смотрел во все глаза, честно стараясь запомнить демонстрируемые движения и пытался повторить следом. Алва нарочно показывал неторопливо, чтобы желторотый спортсмен действительно запомнил, и запомнил как правильно. — Вот из этой стойки, — проговаривал Рокэ, стоя на полусогнутых и выставив в защите руки, — наступаем вперёд правой ногой и выполняем ои-цуки чудан правой рукой — тут же вылетел сомкнутый кулак и Дик скопировал движение. — Дальше разворачиваемся на левой ноге на сто восемьдесят градусов влево в шико-дачи. Ваша любимая стойка, Окделл, — иронично добавил Рокэ, на что Дик только фыркнул, — и выполняем правой рукой удар гедан-барай. Запомнил? — Вроде бы да, — не слишком уверенно пробормотал Дик, но Алва, как будто, был удовлетворен. Они прошли вместе до первой половины ката. Рокэ показывал, Дик повторял, и так несколько раз. Парень чувствовал себя очень усталым, больше интеллектуально, чем физически, но теперь уже полностью уверенный в том, что не потратил ни минуты даром. Рокэ наказал ему повторить пройденное еще десять раз для закрепления результата, а затем на пресс и беговые, что означало конец тренировки. Через пять минут к Дику подтянулся Паоло, потом еще пара ребят, закрепив ступни между двух теплых труб батареи. То и дело раздавались глухие хлопки тел об татами, пока спортсмены выполняли силовую нагрузку. Последние пять кругов добегали чуть ли не на эйфории — вероятно, от окончания мучильни. Рокэ ждал посередине зала, когда ученики построятся в длинную шеренгу. — Сэйдза, — Алва сел на колени, и все последовали его примеру. — Сихан-ни рэй, — произнес он, и спортсмены склонились до пола, выставив наружнюю часть кистей друг к другу. Поклон предназначался учителю. — О-тагаи-ни аригато годзаимасита, — теперь уже поклон друг к другу. — Аригато, — вполголоса, нестройным хором повторили ученики и снова склонились в поклоне на несколько секунд. Эти моменты Дику нравились, наверное, больше всего. В них он чувствовал хоть на несколько мгновений единение с другими сокомандниками и это порождало приятное чувство коллективизма. Чувство, что здесь ты — свой. Ну и наверное то, хотя Дик старался не слишком думать об этом, что эр Рокэ тоже имеет свою к ним причастность, выполняя такие необязательные, но весьма показательные ритуалы. Короткое прощание, поклоны — и парни поспешили в раздевалку, наконец снять жаркое кимоно. Зал постепенно пустел. Дик же замешкался, борясь с стеснением, с самим собой и с небольшой злостью на тех, кто еще оставался в зале. Закатные твари, ну разойдитесь уже наконец, чего ждете? Алва почти открыл тренерскую, когда Дик подошел к нему. — Ричард? — на бледном лице проскользнуло удивление, — если ты что-то хотел, говори скорее. — Эр Рокэ, — мучительно замявшись, Дикон не представлял, как выразить благодарность за помощь. Все нормальные конструкции вылетели из головы, и так не хотелось отнимать зря у Алвы время, особенно выглядеть глупым юнцом, не сумевшим совладать с собственной речью. — Да? — устало вздохнул Рокэ. — В общем, спасибо за то, что помогли, — на одном дыхании выпалил Дик, — обещаю, я буду в следующий раз подходить сразу. — Надеюсь, юноша, — хмыкнул Рокэ, поворачивая ключ в тренерскую, — пока вашим тренером являюсь я, помогать, направлять и вести вас к победе — моя обязанность. Иначе грош мне цена. Дик хотел было ответить, что эр при любом раскладе лучше Арамоны, как бы он себя ни вел, но вместо этого спросил: — Эр Рокэ… Я смогу в этом году участвовать в соревнованиях? — Все зависит от вас, — еще более устало ответил Алва и Дик мысленно треснул себя по шее. Вот когда надо, он ведет себя как истукан, а когда не надо — липнет как репей. — А что, так хотите? — Наверное да… — Посмотрим ближе к Зимним Скалам, — Рокэ наконец открыл дверь и прошел в кабинет, не обращая внимания на то, что Дик застыл в проходе, — у тебя взрослая категория, работать тоже придется по взрослому. Если готов — будут тебе соревнования, и возможно, медали. — Я готов! — с жаром произнес Дик. — Если бы это было не так, тебя бы уже не было в клубе, — чуть растянув уголки губ, ответил Рокэ, — иди переодевайся, Ричард. И мне уже дай это сделать, — синие глаза насмешливо глянули из-под черных ресниц. Дик ретировался. Арно с Паоло уже ждали его у дверей, недовольно проворчав, что «из-за некоторых», они опоздают на автобус. До последнего оставалось еще минут сорок, но медлить точно было нельзя, благо на дворе не зима. Побросав кимоно в сумку и быстро одевшись, Дик поспешил за друзьями. Как же порой грустно, что никто из них не водит машину. Сейчас бы сели и поехали без остановок и вечерней толкучки. «Если готов, то будут тебе соревнования, будут и медали», — прокручивал в голове фразу Алвы Дикон. Означало ли это, что он не так безнадежен, как говорили многие? Означало ли, что в нем есть потенциал? — Дик, чего посмурнел? — пихнул его в плечо Паоло, — о чем задумался? — Да ни о чем, — ответил Дикон и улыбнулся.