Dr. Marteens

— Иногда мне кажется, что ты своими ботинками сцену проломишь и провалишься прямо в ад. Йере сказал это, откинувшись на диване, чувствуя, как приятная усталость растекается по телу после часа непрерывного драйва. Он лениво скользил взглядом по телу Марко, наблюдая, как капли пота стекают по его шее, пока он вытирает лицо полотенцем. От одного этого движения стало жарче, чем под прожекторами. Марко так и светился адреналином и счастьем. Казалось, он мог бы отпрыгать еще один концерт с легкостью. Еще и в этом костюме с шортами он был предательски привлекателен. Пот лился ручьем, а ботинки жутко натирали. Но это не могло испортить настроение. Толпа, поющая твои песни, будто влила электричество прямо в вены — эйфория вибрировала в пальцах, в горле, не давая отдышаться. Да и Йере рядом повышал шкалу счастья, казалось, до небес. Йере приехал на фестиваль, и они оторвались по полной на сцене. Слова песен звучали, будто прямо из души, и Марко очень давно не чувствовал себя настолько заряженным. Казалось, еще немного — и искры польются от каждого его движения. Хотелось делать что угодно, только не сидеть на месте, поэтому он ходил туда-сюда по гримерке, перекладывая вещи с места на место. — Почему сразу в ад? — Марко приподнял бровь и усмехнулся, будто намекая, что хуже ада с ним не будет. Взмокшие розовые волосы прилипли ко лбу. — Ты как черт скачешь. А еще они такие громоздкие и кажутся такими тяжелыми, что жутко стоять у них на пути. Йере сморщился, представляя, как было бы больно, наступи Марко ему на ногу. Тот хищно прищурился, сделал шаг, потом еще — медленно, будто загонял добычу в угол. В голове плескалась задорная идея — это читалось в горящих глазах. Но Йере уже тяжело было удивить. Едва он успел выдохнуть, как подошва ботинка глухо стукнулась о диван. Прямо между его ног. На что тот лишь скептически вскинул бровь. — Страшно? — Марко был доволен собой. Казалось, что подловил. Такого игривого Марко нечасто удавалось поймать — и от этого каждая его улыбка становилась особенной добычей, маленьким чудом после сотен усталых вечеров. Обычно, когда они наконец оставались одни, тот уже валился с ног от усталости. Тогда оставалось лишь обнимать и гладить его по спине в приступе нежности. Так будет и сегодня. Они поедут в отель, и пока Йере будет принимать душ, Марко уже пригреется под одеялом. Будет ждать, пока Йере обнимет его — или сам подползет под бок, прижимаясь. Возможно, Йере немного приврал о страхе быть у него на пути... Ему чертовски хотелось... он даже сам не мог понять чего именно. Видеть Марко в этих ботинках? Или видеть в них Марко — лишь верхушка айсбера его фетишей? Хотелось чувствовать вес, власть, дыхание над собой. А потом пытаться отобрать ее и переиграть. — Я бы сказал... очень возбуждающе... — Йере медленно повёл рукой вверх по голени, чувствуя под пальцами жар и движение мышц. Ощутимо, давая почувствовать хватку. Крепко сжав ладонь на икре, он подался вперед и потерся щекой о колено, запечатлев на нем легкий поцелуй. — Это не шорты с твоего первого концерта в Польше? — Да, — Марко начал зачесывать мокрые после вылитой на голову воды волосы Йере назад. — Мне нравятся эти ботинки. Особенно с шортами, — он переставил ногу Марко себе на бедро и охватил лодыжку в грубой лаковой коже ботинка. Массивные, жаркие, наверное, но этот контраст с сильными ногами сладко тянул внизу живота. Йере пересматривал видео, где Марко крутит педали в шортах, бесчисленное количество раз, когда они давно не виделись. Даже завидно было от того, что оно в открытом доступе. Это началось давно — ещё тогда, когда он впервые увидел его на сцене в Польше. Тогда всё будто щёлкнуло. С того момента Марко засел под кожей — в каждом взгляде, каждом ритме. Шорты, куртка, ботинки и ушки котика... Что может сильнее тревожить его и без того разыгравшуюся фантазию? То, как он тяжело прыгал в ботинках на сцене, а шорты открывали вид на стройные ноги. Хотелось выползти на коленях перед ним и так и стоять, чтобы он гордо возвышался — как недосягаемый приз. Иронично, насколько эта давняя фантазия сейчас совпадала с реальностью. Он скользнул рукой выше, по татуировке с котом. Погладил ее большим пальцем и улыбнулся сам себе. Поднялся к бедру, едва касаясь, прошелся по тату "Soldier side" и начал легко гладить мышцы под шортами, лаская, щекоча. Марко понравилась эта резкая увлеченность, и он продолжил игру, поставив ногу ему на грудь. Йере откинулся под натиском и позволил полноценно наступить на себя. Марко с этого ракурса был не просто прекрасен — он ослеплял. Горящие озорным огоньком глаза, подведенные черной подводкой; кружевная блуза с выступления на Евровидении вздымалась под тяжелым дыханием; взлохмаченные волосы и эти блядские шорты с ботинками. Наверное, Йере именно так и представлял его себе в грязных фантазиях. Теперь он будто материализовался из них и нависал над ним. Эта самодовольная улыбка заставляла подчиниться и не давала отвести взгляда. Идея о доминантном Марко всегда казалась для него мифом, но тут — вот они, зачатки. Этот котик еще не шипит, но шерсть наконец встала дыбом. Для первого раза хватит и такого. Они смотрели друг другу в глаза и ждали, кто сорвется первым. Марко выжидал, как кот на окне: манил, скалился, предвкушал победу. Когда он подмигнул, внутри будто сорвался рычаг — Йере рванул его на себя, впиваясь в губы с таким голодом, словно этим поцелуем хотел прожить ещё один концерт. Марко оседлал его и глухо застонал от того, как Йере прижимал его к себе. Дышать стало еще тяжелее — то ли от поцелуя, то ли просто от близости. Йере скользил по его телу ладонями, словно пытаясь удержать и прижать еще плотнее, хоть тот никуда и не собирался. Он пытался задрать чужую блузку, но та постоянно спадала и мешала. Тогда он поднял Марко, толкнул на другой конец комнаты и усадил на стол, вновь прильнув губами к шее. Марко откинул назад голову и протяжно застонал, но Йере резко заткнул его поцелуем. — Тише, детка, не хочу, чтобы нас прервали, — ласково прошептал он на ухо и оттянул зубами мочку за тоннель. Марко в ответ сладко выдохнул и лишь сильнее выгнулся навстречу, задрожал, будто ток прошёл по позвоночнику. Йере провел по выпуклости в шортах, и он чертыхнулся еще громче. — Я знаю, как заставить тебя быть потише, котик. Смотря ему в глаза, Йере поднял край блузки до уровня лица и выжидал реакцию. Марко был умным мальчиком — должен был догадаться. Они играли в гляделки еще несколько секунд, пока Йере едва заметно не сощурился, засомневавшись, что Марко решится. Тот, видимо, решив, что это тест на пошлость, сделал рывок и закусил ткань. Откинувшись назад на руки, он вскинул бровь — гордый и довольный собой, наслаждаясь изумленным лицом напротив. Йере бегал глазами по его телу, и внутри все сжималось от этого вида. От Марко и его призывной позы. Он уже представлял, как прекрасна будет на этом лице размазанная черная подводка. Всё в нём кричало о красоте, о вызове, о желании. Марко уже какое-то время не мучили мысли о своем теле. Да и сейчас все внимание было приковано к Йере, и он просто забыл, что это его волновало. Пальцы гладили и царапали ногтями по его коже, отчего он мычал сквозь ткань. Когда Йере начал прикусывать и зализывать соски, то руки не держали уже даже в подобии вертикального положения. Марко полностью откинулся на стол, выгибаясь навстречу, даже не замечая, насколько поверхность холодная. Дал Йере удерживать себя, прижимать, отдавался ласкам. Йере всегда был удобно раздет после концерта, что значительно упрощало манипуляции сейчас и усложняло выдержку в обычные дни. Он спустился поцелуями к ширинке шорт и посмотрел в лицо выше. Хотелось урчать и ластиться об тело Марко, выпрашивать касания. Заметив, что на него выжидающе смотрят, Марко оперся на локти и зарылся одной рукой в волосы Йере. У того в глазах был нескрываемый восторженный блеск от всего этого, а после поглаживаний он распалился еще сильнее и от переизбытка чувств начал кусать бока жестче. Оставлял темнеющие пятна и следы зубов. Марко в ответ лишь выгнулся и балансировал между удовольствием и болью настолько тонко, что это сводило с ума. Блузка была уже мокрая от слюней, но это выглядело чертовски сексуально в сочетании с заломленными бровями. Контрастные приятные ощущения, когда Йере гладил его по тазовым косточкам, заставляли толкаться навстречу. После жестких укусов это казалось самой приятной лаской. Зрачки Йере были расширены, как у наркомана, и в них можно было утонуть. Марко потянулся, стер с чужой щеки размазанные от воды тени и провел по шее, оставляя тянущиеся вниз дорожки от пальцев. Йере укусил в ответ ту самую тазовую кость, которую только что легко гладил. Он начал гладить стояк сквозь шорты, отчего Марко откинул голову назад и старался выгнуться еще сильнее, подставиться под поглаживания, толкнуться в руку. Решив, что есть кое-что, на что он охотнее потратит время, Йере разогнулся и неясно какой магией, но таки стянул шорты и трусы, не снимая с Марко боты. Встав между раскрытых ног, он закинул одну себе на плечо. Она была приятно тяжелее, чем обычно, из-за массивных ботинок. Другую же Марко согнул и упер пяткой о стол. Это было самое сексуальное, что Йере видел за последнюю вечность. Такой обычно закрытый, Марко вальяжно развалился под ним и ждал, когда его заласкают до оргазма. Этот кот смотрел с таким вызовом, что только больше хотелось его подмять под себя и заставить молить о позволении кончить. Все будет, пообещал себе Йере. Этот вызывающий взгляд отвлек его от преступно привлекательных ног. В нем так и читался вопрос: нравится? В голове появилась шальная мысль, и он с радостью ее исполнил. Размашисто лизнул край ботинка, развратно глядя в глаза. Марко, и так тяжело дышавший, чуть не подавился воздухом и своей блузкой. Йере любил показывать, какой он развратный и пошлый. Это невероятно разбавлялось чувственностью и заботой, наслаждением своим и партнера. Но сейчас пошлость была не такой показушной, не для других. Йере делал это для себя, ради своего удовольствия. Удовольствия посмотреть, как Марко изгибается под ним, как краснеет и смущается. Как ему теперь не нужны даже прикосновения к себе, чтобы ерзать от желания. Йере продолжил поцелуи и начал подниматься выше по ноге. Укусил за икру, облизывал мышцы. Марко обхватил его второй ногой за талию, заставив Йере потереться о него пахом. Хоть грубая ткань шорт и неприятно ощущалась на нежной коже, но желание чувствовать чужое возбуждение было сильнее, и он усилил захват. — Тише, милый, дай насладиться тем, что вижу, — Йере укусил чуть выше колена и с неприкрытым удовольствием втянул запах. Он ни с чем не мог сравнить запах родного и любимого человека. После изматывающего концерта и при возбуждении запах усилился, и сейчас Йере казалось, что Марко повсюду. Обволакивает его и дает всего себя, дает утонуть в себе. Борода покалывала чувствительную часть бедер, и легкие поцелуи ощущались приятным контрастом. Еще немного и Марко не выдержит и будет просить сделать хоть что-нибудь. Хоть как-нибудь заставить его действовать. — Мой котик хочет что-то? Марко в ответ лишь кивнул с мольбой в глазах. Йере так умело с ним обращался, что от недавней уверенности ничего не осталось, лишь желание утолить возбуждение и насытиться человеком напротив. Хотя бы поцеловать. Он, казалось, не целовал Йере целую вечность и уже начал разжимать челюсть, когда Йере резко и властно отказал. — Нет, мой хороший. Ты так и должен держать край, — уже более мягко продолжил он. Марко захныкал, и, решив, что доводить до перевозбуждения таки не хочется, Йере склонился над ним, провел языком по верхней губе, закусил и оттянул ее. Марко шумно выдохнул весь воздух из легких и не мог сделать вдох, пока не почувствовал холод по телу. Йере отстранился. Пока Марко выравнивал дыхание, он понял, что Йере отошел в другую часть комнаты, выуживая из сумки смазку. Вернувшись, он сразу опустился на колени перед столом и заставил Марко пододвинуться ближе к краю. Он ждал этого весь чертов вечер и сейчас готов был сделать все, лишь бы получить хоть немного стимуляции. Но Йере, казалось, было плевать на истекающий смазкой член. Марко опять поднялся, оперся на руки и, решив задобрить Йере, упер пятку ему о плечо. Тот, улыбнувшись, лишь покачал головой. Но внутренне признавал, что это действительно то, чего ему хотелось. Открытый Марко в таком, казалось бы, элегантном и одновременно дерзком наряде, который изворачивается под ним. Потеревшись щекой о носок ботинка, Йере вошел первой фалангой пальца в кольцо мышц и медленно стал разрабатывать его. Марко жадно и резко старался насадиться сам. Так упорно, что пришлось второй рукой удерживать его бедра на месте. Свое возбуждение чертовски неприятно терлось об шорты, но отвлечься от этого процесса оказалось невозможным. По крайней мере, пока он не будет уверен, что можно продолжать дальше. Блузка в зубах не особо помогала приглушить звуки, хотя, честно сказать, это был лишь предлог для развратного вида Марко. Чем больше Йере добавлял пальцев, тем жалобнее Марко просил. Йере распалял его еще сильнее укусами на бедрах. Он даже не пытался прикоснуться к Марко. Только наблюдал из-под челки потемневшим взглядом и прерывал любые его попытки прикоснуться самому. Лишь иногда проводил пальцем по всей длине или обводил головку самыми подушечками, получая в ответ злые взгляды. Йере услышал, как над головой шмыгнули носом, сразу выпрямился и оказался напротив лица. Он даже не услышал стон разочарования, когда вытащил уже три пальца. На любимом лице потекли черные из-за подводки ручейки слез, и на мгновение Йере застыл от красоты того, что видит. Когда пришло осознание, он нежно провел по волосам и начал сцеловывать с щек влагу. Казалось, от этих действий слезы потекли еще сильнее. — Ты как? Что мне сделать? — уперевшись лоб в лоб, он прошептал на грани слышимости, боясь нарушить интимность происходящего. Все, что было до этого, казалось даже не на десятую часть сексуальнее, чем то, что происходит сейчас. — Просто трахни уже меня! — ткань не особо-то и мешала ему внятно разговаривать, а уж прикрикнуть тем более. Он просто хотел подыграть. Но сейчас, если Йере не ускорится, то Марко сам все сделает, предварительно привязав его к радиатору. — Конечно, детка. Конечно... — Йере снял шорты сразу с бельем и размазал смазку теперь уже по своему члену. Он начал медленно входить, но Марко резко надавил ногами на поясницу, чтобы он вошел наконец полностью, и у обоих вырвался стон облегчения. Йере хотел уже сделать выговор, но Марко начал делать короткие поступательные движения, и башню сорвало полностью. Крепко ухватившись за бедра, Йере вбивался глубоко и ритмично. А спустя пару минут закинул обратно себе на плечо его ногу. Хотелось мурчать от получаемого удовольствия и возможности видеть такого Марко. Утонувшего в собственных ощущениях. Чем больше он набирал скорость, тем больше Марко старался быть к нему ближе. Сначала переместил ноги обратно и обвел поясницу, потом заставил Йере склониться сильнее над ним, и теперь ему нужно было удерживать Марко практически на весу. Это лишь больше возбуждало, и Йере понял, что пора уже заканчивать эту сладкую пытку. Он обвел пальцами пульсирующий в ожидании ласки член и начал надрачивать, подстраивая движения под свой темп. От столь желанных ощущений Марко сжался, подталкивая Йере все ближе к грани. Было почти идеально, но не хватало чего-то легкого, но важного. И тогда Марко впечатался поцелуем в губы Йере. Даже не выплюнув перед этим подол блузки. Он чувствовал горячий язык сквозь кружева, а ткань наполнялась новым вкусом чужой слюны. Йере ускорил движения, и они становились все более хаотичными. Одно умелое движение пальцем по головке, и Марко наконец-то кончил, до крови прикусив чужую губу. Застыв, он почувствовал, как Йере с рыком изливается в него и как соленая кровь течет ему на язык, расплываясь металлическим вкусом. Пару секунд он не двигался, и только когда Йере попытался вытянуть ткань, послушно разомкнул челюсть. На белом кружеве теперь было несколько пятнышек крови, но разобраться с этим можно и позже. Как и с болью в спине из-за неудобной позы. Его не трахали на столе... Возможно даже никогда. В любом случае это приятнее, чем ему казалось. Йере уперся мокрым от испарины лбом в солнечное сплетение и пытался собрать себя по частям после такого эмоционально выматывающего секса. Марко бездумно перебирал его волосы одной рукой и с легкой улыбкой смотрел в потолок. Телефон на столе завибрировал, и Марко, даже не разбираясь, чей он, принял звонок. — Ну наконец-то. Я тебе уже пятый раз звоню. Я слышал, что вы... заняты. Мы не выдержали и пошли поесть. Выезжаем в девять утра. До завтра, — когда послышались гудки, до Марко только дошло, что звонил брат. Ну, одной проблемой меньше. Йере со вздохом вышел из него и пошел искать в сумке влажные салфетки, пока Марко слушал монолог Мартина. Вернувшись, он еще пару секунд зачаровано наблюдал, как вытекало семя. Марко смутился и спрятал взгляд в сгибе локтя, чем вызвал смешок и до жути правдивую мысль. — Те, кто считает это гадким, многое теряют. Ты так не думаешь? — Заткнись. Дай я сам, — но Йере лишь хлопнул по его потянутой руке, не желая слышать ничего подобного. — Нет. Если хочешь трахнуть кого-то, уж изволь и убирать последствия. К тому же, мне нравится за тобой ухаживать, — последнее прозвучало до того ласково, что Марко отнял руку и наблюдал, как методично Йере стирал белые пятна с его живота. — Мы поедем в отель? — сладко потянувшись, Марко будто и не собирался вставать с нагретого места. — А ты хочешь куда-то? — Йере навис над ним и начал покрывать лицо поцелуями. После заключительного поцелуя в нос он отодвинулся, ожидая, пока Марко откроет глаза. Йере выглядел по-особенному сытым, ласково улыбался, а в глазах был этот особенный нежный блеск. Такой появляется, когда смотришь на что-то очень любимое. Марко проскользил взглядом по его лицу и увидел опухшую нижнюю губу, которую он сам и прокусил. В каком-то неизвестном ему порыве он потянулся и прикоснулся к ней подушечками пальцев. Йере начал покрывать их поцелуями и тереться об руку щекой. Опять напрашиваться на ласку. И кто тут кот? Марко мягко улыбнулся и притянул его для долгожданного поцелуя. Нежного и тягучего. Он вложил в него весь трепет и благодарность за этот вечер. Зализывал прокушенную губу, но не распалял. — В душ и кроватку хочу. И все это с тобой. Марко водил носом по его щеке, но вдруг задрожал. Пропавшая пелена страсти вернула его в реальность, где в комнате было холодно, а за окном темнело. Но с таким горячим во всех смыслах Йере никакой холод был не страшен. — Тогда собираемся, котик.