45-ая жена Адама

Что в аду, что в небесах сейчас каждое существо на ушах и на ногах. Обе стороны были в полной подготовке к ожесточайщей резне, которая проходила дважды внизу под землёй. Обычные горожане, которых неуместно назвать мирными, попрятались в укромных местечках, со своими защитниками. Были смелые грешники или же те, кто выше по статусу. Но вот Мизуки не являлся ни тем, ни другим. — Оо, выглядит заебенно. Будь тут Энанан, она бы потекла~ хехе,- с хитрой улыбкой говорит грешник, который относительно недавно попал сюда, поправляя бантик на волосах. Мизуки сидел в своей коморке, красавался отражением в зеркале на туалетном столике. Удивляет его полное спокойствие к грядущему хаосу? Добро пожаловать во внутренний мир паренька. Мягко говоря, его совсем не ебало, что происходит вне дома. Акияме хотелось, чтобы ебало его, только уже не в переносном смысле. И вот, час пик! Начало жестокой расправы, полнейшего пиздеца. Начало тех дней, от которых трясет каждую грешную душу в этой конторе. Идёт настоящая, кровавая и максимально нечестная нежеланая война. Хотя, смотря для кого она нежеланая. — Мда, ни одного ангелочка в такой час... Ах-ха! Вечно мне не везёт. Мягкий парень хмурится, жалуясь во вселенную. Уже вторая зачистка ада за всё его прибывание здесь, и ни разу удача встала на его сторону. За год не нашлось ни одного добровольца, ни одной светлой души, которая могла бы любезно исполнить желание и потребность бедного Акиямы. Может, это знак вселенной, в которую он так орет...? Может, не стоит в полнейшем беспокойстве и вечном страхе быть не выебаным ждать заветного ангелочка? Вот и Мизу решил, что заебался ждать. Встал со своего места, начал оглядываться. Не так далеко происходят ожестачайщие военные действия, поэтому будет слишком опасно пытаться найти кого-то там. „Неужели я не найду ни одной ангельской душечки, которая могла бы меня нежненько оттрахать?((“,- так и крутились навязчивые мысли в голове. Но ровно до одного момента. До того момента, пока в поле зрения не появился он. Самая нашумевшая персона рая, самая большая шишка, самый крутой и сексуальный мужчина рая, которого только Мизуки и мог знать. Акияма тихими, спокойными и уверенными шагами аккуратно приближается к самому белому объекту в этом плейсе. „Блять, и че ему говорить... Ахх, как всё сложно! Почему он не может меня просто трахнуть и всё...“ С недовольным еблетом стоял Акияма за спиной Адама. Но долго стоять афк не пришлось. Первый человек на Земле почувствовал чье-то присутствие. Он через плечо посмотрел назад и увидел задумывшегося грешника, смотрящий куда-то в его спину. — Ебаная грешница, страх потеряла? Прозвучал грубый наехавший голос. Мизуки от такого пришел в себя, сразу включился в роль. — Ого, сам Адам заговорил со мной! Н-неет, всё ровно наоборот~ вот я и ищу утешения. Вы же ангелы, такие милосердные. Неужели ни при каком раскладе ты не можешь пожалеть меня? Амиа хорошо владел мимикой, и это играет ему на руку. Милое грустное личико уже оставляло впечатление, сильно цепляло. — А что ты можешь предложить? Не думай, что я отпущу тебя за просто так, малышечка. Острые пальцы слегка царапали мягкую кожу подбородока паренька пониже, сжимая его. В ответ же Мизу сделал шаг вперёд, приблизившись к ангелу. Он положил свою ладонь где-то в районе груди, задрав голову. — Оууу... Думаю, истребление сильно выматывает, так ведь?~ Я могу помочь Вам расслабиться как следует, хее! Речи Мизуки сильно туманят разум и заставляют забыть, что вообще происходит вокруг. Вот и Адам уже чувствовал неплохое такое возбуждение от сладких словечек, аккуратно намекающие на довольно интересные развития событий. К слову, это можно было назвать даром. Казалось ведь, такому великому человеку и в пизду не всрался какой-то упоротый грешник, он таких кучу видел. Но эта, казалось бы, дама... Дурила голову. Хотя и нельзя сказать, что Адама особо ебало существование этой "тян". — Я подумаю ещё над твоим предложением... Смотря насколько ты будешь хороша, сучка ебучая. И вот, Архангел валит хрупкое грешное тельце на грязный, окровавленный пол. Чуть ли не разрывает одёжку Акиямы в клочья, параллельно оставляя небольшие царапины на поверхности кожи. И вот казалось бы, грешная душа уже полностью готова к искуплению, что морально, что физически. Но только вот... — Что это блять... Ебучий педик. Картина перед Адамом удивила его. Хотя, "удивила" - это очень мягко сказано. Он был крайне ошеломлён такому "сюрпризу"... от слова сюр. Появилось некое отвращение. Ну и наговорил же этот гребаный грешник... Возбуждение не денешь никуда ведь. Делать нечего, разве что приниматься за задуманное. И вот, Адам слегка приподнимает плащ, немножко оголяя пространство своего тела. Без раздумий выпяливает свой половой орган и без предупреждений резко, грубо и с болезненными ощущениями для парня снизу входит внутрь. Долбит его так сильно, что Акияме и не снилось. Да что уж тут, даже не представлялось. Амиа издает не такие громкие, но достаточно болезненные стоны. Ангел вцепляется пальцами в бедра Мизуки, натягивая его всё больше и больше. Помогает ему пробраться дальше и глубже, больше вдалбливаться в него, в его тоннель, слышать, как стоны парня становятся громче. Это всё чертовски возбуждало, что первого, что второго. Но говоря про грешника... Не такого он ожидал. Естественно, что у Мизу был в голове примерный образ Адама, не то чтобы он ждал просто нежных потрахушек на минут так 5, которые будут ощущаться как час. Просто... Неожиданно. Неожиданно, что ангелочек не выделит ни минуты на те же прелюдия, не дал бы привыкнуть и постепенно прибавлять темп. Ничего этого нет. Не на такой пиздец он рассчитывал. Но не станем отрицать, что самому Мизуки это тоже предоставляло хоть какое-то удовольствие. Полушепотом Адам вечно выдавал какие-то оскорбления по типу: "конченный педик", "пидорас", "ебучий грешник", "долбанная сучка" и тому подобное, а так же несколько междометий, которые он по особенному протягивал. Одно лишь слово от Адама заставляет Мизу течь. Но для Адама слишком скучно лишь это. Мизуки вам не прекрасная милая девушка-ангел, которую не позволяет совесть даже Адаму ебать до потери сознания. Мизуки в глазах лидера экзорцистов всего лишь грешник-пидор, которого и так зарежут ангелы ровно в ту же минуту, как первый человек даст по съебам. Значит, с этим жалким существом можно делать что душа пожелает. Адам всё сильнее и сильнее трахал паренька, сильнее сжимал его бедра. На них точно останется множество синяков. Бывало мог врезать с руки куда-нибудь в область груди или бока. Кусал всё тело до глубоких ран, а когда наконец добрался до личика Мизуки, не выпускал его язык из плена своего языка, что мешало дышать. Кусал сам язык и губы до жестокого кровотечения, а потом слизывал всё и харкал опять же в сторону Акиямы. Архангелу хотелось бы так делать днями-ночами, но свое-то состояние ему важно, в первую очередь. Уже невыносимо кончать во внутрь грешной души уже раз пятый, может шестой и седьмой. До ужаса пульсирующий член выл, но тем не менее получал огроменное удовольствие, от которого Адам чуть-ли не кричал во весь голос. На них уже обратил внимание даже слепой, в какие-то моменты даже ангелы с демонами отвлекались от extermination и буквально минутку наблюдали за этими двумя с огромным недоумением. Неизвестно сколько прошло, парни были полностью погружены в процесс. Как минимум, у Амиа эта пытка длилась будто 15 часов. И вот, запыханный Адам резко вытаскивает, точно так же как и вставлял, свой член, пару секунд остановившись чисто на отдышке. И даже это сопровождается уже самым громким и самым болезненным стоном Мизу. Хрупенький мальчик бросает свой взгляд на ангела, увидя огромный прилив эйфории и некого безумия, даже сквозь маску это ощущалось. Адам встает, дает ногой в исцарапанную и раненную ногу Мизуки, что является для него конечной. Акияма орет и воет от боли в груди и в своем анале. Невыносимо. Невыносимо. НЕ-ВЫ-НО-СИ-МО. Только это и крутилось в уме монтажера. А что до Адама? Тот лишь ничтожно смотрел на грешное создание. Мучения этой души только подкрепляли пятикратный оргазм. Напоследок эгоистичный ангелок пинает и без того намученного Мизуки, плюет в него и уходит. Плевок прилетает куда-то в область шеи. Но сил не хватает вытереть. Акияма лишь сжался и выл, выл от сильной боли. Как жаль, что первое соитие в аду стало для него первым и последним. И как жаль, что всем плевать.