Don't push the horses

      — Да блять!       День был плохим. Чёртов затвор никак не вставал в ствольную коробку. Внутри, очевидно, что-то перекашивалось, не желая становиться на место. Металл скрежетал, царапая уши, а пальцы уже сводило от усилий. Казалось, ещё один миг — и он просто расколошматит винтовку об стену. Из глаз снайпера уже сыпались искры злости, а в голове были мысли о том, чтобы заказать самого себя.       Собрав остатки самообладания и заодно весь воздух в ближайших ста милях, Чонгук наконец-то был готов. Плевать, если развалится к чёртовой матери, значит, так тому и быть. Он резко дёрнул, провернул, и затвор с мерзким хрустом встал на место.       — Ну, наконец-то, — выдохнул он с придыханием, с чувством, что только что перетащил на себе бетонную плиту.       Альфа сел на пол, откинувшись спиной к стене, и с минуту просто дышал, чувствуя, как бешено колотится сердце. На губах стоял вкус металла, то ли от того, что закусил губу, то ли от бешенства.       Он устал. Или весеннее обострение, или, возможно, какой-то обвал на фондовом рынке, но заказов стало настолько много, что Чонгук чувствовал, будто отстреливает воробьёв в парке, а не верхушек общества.       Вот и сейчас кое-как залез на крышу для «устранения» очередного клиента. Достал бумажную фотографию, на котором был изображён молодой омега. Чёрные, немного вьющиеся волосы, шоколадные глаза, обольстительная улыбка и поза настоящего аристократа.       — Ну и что ты начудил, омега, что тебе заплатили не переводом на карту, а пулей в лоб? — ухмыльнувшись, снайпер занял позицию.       Положил винтовку на край крыши и вгляделся в дом напротив. В большом окне легко было заметить того самого омегу с фотографии. Он стоял у стола, что-то говорил собеседнику и постоянно трогал рукой волосы, откидывая их назад.       Фотография почти не отличалась от реальности: та же улыбка, тот же взгляд, чуть прищуренный. Белая рубашка сидела идеально, и на запястье блестели золотые часы.       Чонгук прижал приклад к плечу, повёл стволом чуть в сторону, проверяя углы. Ветра практически не было, что очень удобно для выстрела. Всё выглядело так просто — ещё одна цель, ещё одно имя, которое скоро вычеркнут, а Чону можно будет наконец-то поесть дома пиццы и выпить пару банок пива после тяжёлого дня.       Он медленно выдохнул и снова взглянул в прицел. Омега наклонился вперёд и, что-то сказав, легко усмехнулся. Чонгук не отводил оружия, только отмечал про себя каждое движение. Всё шло по привычной схеме. Прицелился. Всё было готово: дыхание ровное, руки спокойные. Ещё секунда — и заказ будет выполнен.       И в этот момент… омега поднял взгляд, словно почувствовал на себе чужие глаза. Подошёл ближе к окну, и теперь Чонгук видел его почти в полный рост. Несколько секунд тот просто смотрел в сторону крыши, а потом вдруг медленно поднял руку… и показал средний палец.       Чонгук моргнул, опуская винтовку.       — Какого?..       Вместо страха или удивления — только наглая ухмылка и демонстративный жест.       — Вот же сука! — снайпер тихо выдохнул сквозь зубы. — Обожаю клиентов, заранее роющих себе могилу.       Он снова прижался к прицелу, на этот раз решительнее. Но омега… не шелохнулся. Не спрятался, не отвернулся. Наоборот — чуть наклонил голову, изучая. Улыбнулся. Потом легко поднял бокал вина и сделал глоток, не сводя взгляда.       Чонгук почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от страха, а от раздражения. — Идиот, твою мать, ты что, сдохнуть красиво решил?       Он сжал приклад, палец уже лёг на спуск. Но в тот момент, когда он собрался выстрелить, свет в окне внезапно погас. Половина дома ушла во тьму, а в наушнике щёлкнул помехами голос координатора:       — Отбой! Отбой, мать твою, Гук! Уходи с точки, копы!       — Чего?!       — Повторяю: у тебя засвет. Полиция на маршруте, кто-то слил координаты. Двигай!       — Блядь!       Чонгук сработал автоматически. За считанные секунды винтовка была разобрана, детали разложены по карманам. Никаких отпечатков, никаких следов. Всё как и всегда — только холод в груди и бешеный пульс в висках.       Он скинул капюшон, пригнулся и двинулся к лестнице. Сердце намеревалось выскочить из груди, отдаваясь где-то в горле. На крыше уже мерцал красно-синий свет от полицейских сирен, отражаясь в металлических перилах.       С каждой ступенью всё громче слышались шаги, голоса, крики. Альфа выругался, перепрыгнул через площадку, спрыгнул на нижний уровень. Через окно по пожарной лестнице — вниз, вниз, пока в груди не стало жечь от нехватки воздуха и передозировки адреналина.       Вылетел на соседнюю улицу, затерялся в толпе. Снял кепку, выпрямился, сунул руки в карманы — выглядел как обычный парень, который просто шёл домой.       За спиной — шум, сирены и какой-то женский голос в мегафоне. Всё. Операция накрылась.       Но внутри не отпускало. Он видел этот взгляд. Этот наглый, дерзкий омега не мог не знать, что за ним следят. Он смотрел прямо в ствол. И улыбался.       Чонгук остановился на перекрёстке, достал сигарету, зажёг. Дым резанул горло, а мысли сами собой сложились в новую идею «Х».       — Значит, играем, — пробормотал он, глядя на далёкий дом. — Что ж, посмотрим, кто первый проиграет.

***

      Салон.       Впервые он попытался добраться до него в салоне красоты. Банально, но удобно: стеклянные витрины, движение улицы, фоновый шум — никто ничего не заподозрит.       Омега сидел в кресле, расслабленный, с закрытыми глазами. Его волосы падали волнами на белое полотенце, пока мастер держал фен и что-то болтал. Чонгук устроился напротив, в машине, с прицельным модулем на колене. Всё рассчитал: угол, скорость ветра, траекторию. Оставалось только дождаться, когда тот повернёт голову.       И в тот самый момент… Девчонка с сумкой поскользнулась прямо перед машиной, сбив прицел, а пуля ушла в стену за окном. Стекло осыпалось, визг, крики, паника. Омега же просто повернул голову и, кажется, улыбнулся. Знал.       Чонгук вдавил педаль и рванул с места.       — Сука, ты заколдованный, что ли?

***

      Ресторан.       Через неделю.       Он сидел за столом у окна, в дорогом костюме, с бокалом вина и ленивым взглядом, скользившим по залу. Чонгук расположился на крыше напротив. Всё под контролем.       Он уже поднял прицел, выровнял дыхание, когда в объективе вдруг мелькнул другой силуэт. Официант, поскользнувшийся на мокром полу. Поднос взлетел: тарелки, стекло, шум, и всё, момент упущен. Омега чуть повернулся, посмотрел прямо в сторону крыши и, как назло, поднял бокал.       Опять.       — Сука! Я тебе, блядь, этот бокал в лоб вобью. — Чонгук зол. Не немного. Много зол. Чрезмерно. До пульсирующей вены на лбу и с желанием просто задушить эту тварь голыми руками.

***

      Конный клуб.       Он уже ржал от абсурда, когда увидел очередной адрес. «Клуб Aurum». Прекрасно. Теперь, значит, среди лошадей.       Он сидел в кустах, за ограждением. Омега на арене в белых брюках и перчатках, ослепительно ухмылялся тренеру. Плавно наклонился, погладил коня, сел в седло.       Чонгук прицелился — идеально. Но, как только палец коснулся спуска, лошадь сорвалась с места, вздыбилась. Омега чуть не свалился, тренер подбежал — и всё пошло к чертям. Пуля ушла в ограждение.       Ветер принёс запах сена, навоза и злости. Чонгук опустил оружие и просто сел на землю.       — Ладно, — тихо сказал он. — Теперь ты сам напросился, красавчик.       Он достал телефон, набрал номер координатора.       — Найди мне всё про него: имя, адрес, бабушку, собаку, я не знаю — всё. Если этот омега чей-то, я хотя бы узнаю, кто, черт возьми, его покровитель.

***

      Всё стало до такой степени абсурдно, что Чонгук буквально помешался на этом омеге. Его смерть стала для него чем-то необходимым, почти обязательным, как реабилитация альфьей гордости.       Он узнал о нём всё: изучил маршруты, привычки, даже график походов в туалет.       Но чем глубже он копался, тем сильнее ощущал, что биография омеги почему-то подчищена. Слишком гладкая, слишком правильная. Словно кто-то специально стирал следы. Причина, почему заказали этого омегу, тоже непонятна. Ни отношений, ни каких-то левых связей в базах не было. Выглядело так — он святой девственник, которого подставили.       Но нет… то лицо, те выходки… Он явно был не безобидной овечкой, скорее волком в овечьей шкуре. Но в чём же секрет? Что он скрывает?       Можно сказать, что нервная система альфы просто покинула его тело. Он обезумел (читать как ебнулся), нарушил все регламенты и все установленные правила. После очередного провала не выдержал — внутренний рычаг сорвался — и ринулся к омеге лично.       Без планов, без расчётов — просто пошёл. Глаза застилала злость, разум твердил одно: хватит наблюдать, пора закончить это самому. Взять за это тонкое и нежное горло, сжать своими руками и держать до хруста. Наблюдать, как карие глаза наливаются слезами и…       — Сука! Уничтожу! — прохрипел Чонгук и ускорил свой шаг.       Омега стоял у витрины магазина, задумчиво глядя на отражение, не подозревая, что за спиной уже движется его конец.       Он подошёл слишком близко, почти впритык. Сначала Чонгук просто хотел схватить его, прижать к стене, вдавить, вырвать хоть слово, извинение, но всё пошло не по плану. Опять… Снова… В очередной раз омега нарушил все его планы.       Аромат.       Он ударил в голову, как наркотик: тёплый, мягкий, сотканный из мёда и дождя. Не резкий, не вызывающий, а… зовущий. Он впился в ноздри, в кожу, под ногти.       Мир замер, как в самых сопливых дорамах, а на фоне так завопила чертова арфа, что захотелось пристрелить этого ебаного купидона! И даже злость, та, что горела в нём неделями, растаяла, оставив после себя пустоту и какое-то чувство внутреннего скуления.       Чонгук резко выдохнул, пытаясь вытолкнуть из себя этот запах. Не вышло. Он чувствовал его теперь везде: на языке, в груди, под веками.       Омега обернулся. Медленно, спокойно, он знал, кто стоит за спиной. И улыбнулся. Легко, почти невинно.       — Что, наконец решился? Сколько у тебя стажа? Сколько «клиентов»? Выглядишь как новичок. Или косоглазый.       Чонгук не ответил. Он просто смотрел, не в силах оторваться, и впервые в жизни не знал, что делать.       — Я… — Чон поднял на него глаза и понял, что здесь думать нельзя. Нужно действовать.       Поймав взгляд омеги, резко поднял руку с пистолетом и ударил его рукоятью по виску. Тело омеги дёрнулось, потеряло опору и обмякло. Чонгук поймал его, прежде чем тот успел упасть, привычным движением закинув на плечо.       — Поговорим дома, — процедил он сквозь зубы, чувствуя, как под пальцами бьётся слабый пульс.       Посетители магазина в оцепенении замерли: кто-то вскрикнул, кто-то отпрянул. Чонгук же, не моргнув, обернулся и спокойно, почти лениво улыбнулся:       — Извините, семейные разборки.       И пошёл к выходу, будто нёс не человека, а сумку с покупками. Под подошвами гулко стучал кафель. Запах духов омеги витал в воздухе, сводя с ума. С каждым шагом по телу Чонгука прокатывалось странное чувство, смесь ярости и липкого удовлетворения. Добыча поймана.       Он сам не заметил, как губы тронула кривоватая ухмылка. Теперь, наконец, он сможет задать все вопросы. Без свидетелей. А затем — также без свидетелей — убить этого придурка.

***

      Дорога тянулась бесконечно. Фары выхватывали из темноты куски асфальта, редкие указатели и пустые обочины. В салоне стояла тишина, лишь мотор урчал глухо и размеренно.       Омега лежал на заднем сиденье без движения, голова чуть повёрнута в сторону. Иногда Чонгук краем глаза ловил его отражение в зеркале и чувствовал, как по спине пробегал ток. Чёртов запах сбивал с толку.       Когда он наконец подъехал к дому, город остался где-то далеко позади. Огни исчезли, остались только лес, холодный воздух и большой дом. Альфа заглушил двигатель, вышел и открыл заднюю дверь.       — Ну что, святой. — Хрипло усмехнулся Чонгук. — Добро пожаловать.       Он поднял омегу на руки и понёс в дом. Тяжёлые ботинки глухо стучали по полу, в коридоре пахло металлом и пылью. Дальше — узкая лестница вниз, холодные стены, гул подвала, где не было окон и какой-либо связи с внешним миром. Идеально подходило для личного разговора.       Он спустился, усадил омегу на металлический стул и похлопал его по щекам. Встал напротив, медленно вдохнул и сказал:       — Просыпайся, ангел недоделанный.       Омега дёрнулся, очнувшись. Веки дрогнули, ресницы задрожали, он несколько раз моргнул, привыкая к тусклому свету лампы под потолком. Плечи напряглись, он медленно поднял голову. Взгляд мутный сначала, потом стал резким, пронзающим.       Тэхён встретился глазами с альфой, оценивающе скользнул по нему взглядом снизу вверх и хрипло усмехнулся:       — Придурок… Это всё, на что ты способен? Вырубить в магазине? Сколько тебе за это заплатят? Два доллара?       Чонгук замер, губы дёрнулись в усмешке, но в глазах промелькнуло раздражение, перемешанное с интересом. Он медленно наклонился ближе, чтобы их разделяло всего несколько сантиметров.       — Не провоцируй, — выдохнул он. — Я могу показать и больше. Кто ты, к чёрту, такой?! — рявкнул Чонгук, сжимая зубы.       Омега лениво усмехнулся, едва приподняв бровь:       — А что такое? Нервничаешь? Не смог узнать? База слабовата? Связей нет? Ай-ай…       Чонгук не выдержал. Резко ударил его кулаком в скулу. Омега рухнул в сторону, но тут же без малейшего колебания, нанёс ответный удар ему под дых.       Чонгук застонал, согнулся, воздух вырвался со свистом. Но глаза загорелись яростью.       — Ты… сука! — прошипел он, пытаясь восстановить дыхание.       Омега, слегка улыбаясь сквозь боль, отстранился и прислонился к стулу:       — Ну что, альфа, а теперь мы равны.       Чонгук сорвался со стула быстрым, звериным движением. Он схватил винтовку со стены и, не отпуская её, вернулся на своё место. Металл холодил ладони, отдавая тяжестью и властью.       — Равны? — прохрипел он, переводя взгляд с омеги на винтовку и обратно. — Ты и я?       Омега, сев немного ровнее и вытирая пальцами кровь с губы, едва улыбнулся:       — Хм… ну, как сказать… если ты называешь это равенством, то может быть.       Чонгук ухмыльнулся, но его глаза сверкнули яростью:              — И что, блядь, помешает мне прямо сейчас снести твою красивую голову? — Чонгук говорил тихо, почти шёпотом. — Что заставит меня хотя бы на секунду подумать, что тебе стоит жить?       Он провёл дулом по щеке брюнета, оставляя на коже тонкую блестящую дорожку от пота и грязи. Чонгук ждал страха, мольбы, этой грёбаной капли слезы, которая всегда делает момент немного слаще.       Но Тэхён лишь поднял взгляд. Медленно… до безумия медленно, растягивая мгновение. Карие глаза впились в глаза напротив, а губы тронула наглая усмешка. Презрительная. Вызывающая. Поистине сучья.       — Секунда? — произнёс он низким, хриплым, опасно спокойным голосом. — Ты такой щедрый для меня.       У Чонгука в голове загудело. Внезапное чувство, что мир выключили, оставляя только этот взгляд и дрожь в собственных руках. Чёрт, снова этот аромат… сладковатый, приторный, сбивающий дыхание, лезет в лёгкие.       — Улыбаешься, значит? — Чонгук собрал всю волю, чтобы без дрожи проговорить эту фразу. Наклонился ближе, почти касаясь лбом чужого. — Думаешь, я не нажму?       — Думаю, не успеешь.       Чонгук не понял, в какой момент оружие оказалось направлено на него. В какой момент этот придурковатый омега перехватил его винтовку, даже не сводя с него взгляда. Сердце колотилось в районе горла, а Тэхён всё так же улыбался… и эта улыбка уже была хуже любого выстрела.       — На колени, альфочка. Теперь я хочу поиграть.       Омега кинул взгляд на винтовку, убеждаясь, что она заряжена. Встал, плотно приставляя дуло ко лбу альфы.       — Когда я узнал, что меня заказали, — начал он медленно, — я не удивился. Приятно и интересно побыть в роли жертвы. Было страшно. Ха-ха… ну, возможно, страшно.       Тэхён сделал паузу, глядя прямо в глаза Чонгуку, и его усмешка не сходила с лица:       — Но узнать, что за мной прислали такого милого альфочку? — В голосе сквозила лёгкая обида, смешанная с нотками флирта. — Обидно. Я думал, поставят профи.       Альфа скрипнул зубами и посмотрел на омегу. Начал догадываться, кто есть кто, но ждал прямого текста.       Омега же наклонил голову, изучая альфу, будто разглядывал игрушку, которая слишком долго пыталась его поймать:       — А ты… ну что ж, честно, ты явно не хуже, чем я ожидал. Но и не лучше. — Он сделал шаг вперёд, не отводя взгляда. — Хочешь играть по-настоящему? Тогда перестань моргать и прояви больше концентрации. Ты такой рассеянный, милый.       Чонгук дёрнулся вперёд, почти сталкиваясь с омегой, чувствуя, как его тело наполняется непривычной острой энергией. Аромат, взгляд, дерзкая улыбка — всё вместе сводило с ума. Омега, словно змей, гипнотизировал альфу, зарождая в нём что-то неизведанное до этого момента.       — Кто ты, сука, такой?!       — Хватит слов, — прорычал Тэхён, сжав плечо альфы и почти касаясь губами его шеи. — Покажу тебе, кто здесь охотник. Уж больно ты мне понравился, детка. — Одним движением руки он поставил винтовку на предохранитель и положил её на стол. Альфа в непонимании поднял бровь вверх, пытаясь осознать, что вообще происходит и что у этого сумасшедшего на уме.       — Ты совершил ошибку. Я тебя сейчас попросту убью.       Тэхён, проигнорировав его слова, продолжил свою речь дальше:       — Ты спросил, кто я. Я тот, кого ты любишь, обожаешь, боготворишь. Я тот, кто заставляет тебя скулить от восторга. Тот, кто научил тебя всему, я уверен. Тот, кто способен убить тебя быстрее, чем ты моргнёшь своими оленьими глазками, альфа. — Омега не дрогнул, а только чуть наклонил голову, провоцируя Чонгука. — И ты думаешь, что можешь мной управлять? — Голос его был тихим, но с сексуальной искринкой. — Слишком мило… но попробуй — и узнаешь, кто здесь настоящий охотник.       Чонгук вдохнул глубоко, сердце бешено колотилось, но тело подчинялось рефлексам. Каждое движение омеги, каждый взгляд, каждый наклон головы притягивал его сильнее. Внутри происходило что-то безумное, чего он не мог объяснить. Этот властный взгляд и абсолютно непонятные слова… Он ощущал, как его желание подчиняться смешивалось с непривычным страхом, страхом потерять контроль. — Объясни мне.       — Я — Веном, малыш.       Стук сердца заглушил мысли. Чонгук расширил глаза и приоткрыл рот.       — Нет.       — Да, котик, снайперу заказали снайпера. Интересно, правда? Я сам был в шоке, что они подумали, что я так легко им поддамся.       Чонгук застыл. Сердце бешено колотилось, руки дрожали, а в голове всё путалось.       — Ты… Веном? — выдавил он, не веря своим ушам.       Омега только кивнул и улыбнулся, и эта улыбка будто ударила его током. Чонгук почувствовал, как внутри всё сжалось, а ноги задрожали. Стоя на коленях, он почувствовал себя настолько слабым и беспомощным, что захотелось скулить. — Снайперу заказали снайпера… — пробормотал он, не понимая, как это возможно.       — Да, малыш. И теперь ты видишь, кто здесь главный, — спокойно сказал омега, шагнув ближе.       Чонгук хотел отступить, но не мог. Каждое движение Венома цепляло его, оставляя только одно чувство: он в шоке и полностью на поле омеги. Омеги, по которому он сходил с ума столько лет. Омеги, который был для него идолом и примером для подражания. Альфа влип…       Омега улыбнулся: улыбка была холодной, но искрящейся. Он шагнул вперёд и сел на корточки, убирая чёлку с лица альфы.       — Я могу сдерживать тебя… — Он медленно протянул руку к подбородку альфы, чтобы поднять взгляд. — Но только если ты будешь играть по моим правилам.       Игра началась.       Каждое касание, каждое движение — теперь борьба за контроль. Чонгук хотел подавить желание, но его тело уже предательски реагировало на омегу. Клыки гудели с желанием присвоить себе этого омегу, член давно уже был в тисках, желая освободиться из оков одежды. А тот, как дирижёр, управлял каждым жестом, каждым вздохом…       — Какой ты красивый, альфа. Честно говоря, я мог бы убить тебя, но мне хотелось, чтобы ты побегал. Хотел, чтобы охотился за мной. Прости, но это слишком вкусно, чтобы остановиться, — прорычал Тэ, не отводя взгляда, и резко обхватил альфу за талию, прижимая к себе. — Я… не отпущу тебя.       — То, что ты доминант, Веном, не даёт тебе права меня нагибать… — шёпотом ответил альфа с вызовом и явной провокацией в голосе. — Я главный.       Тэхён усмехнулся, медленно скользнув пальцами по шее Чонгука — от кадыка до ключицы. Его прикосновения были не мягкими, а изучающими, словно он проверял, как далеко может зайти, прежде чем альфа сорвётся. Облизнув мочку уха альфы, он прошептал:       — Don't push the horses.       — Что?       — Don't push the horses, детка, — повторил он тихо с насмешкой и чуть наклонился ближе, его дыхание горячей волной ударило в кожу. — Не нужно так дрожать, я не обижу тебя.       Чонгук сжал кулаки. Глаза блеснули, зрачки сузились, но тело всё равно выдало его с потрохами, плечи чуть повело вперёд… он сам тянулся к омеге.       Тэхён заметил.       — Вот так… — он почти шептал, едва касаясь губами щеки альфы. — Стыдно, да? Но тебе нравится.       Чонгук выдохнул резко, как от удара током, и наконец не выдержал: схватил Тэ за затылок, притянул и впился в губы. Поцелуй вышел диким, жадным, больше похожим на поединок, чем на ласку. Омега позволил себя целовать ровно настолько, насколько хотел, не уступая ни на миллиметр. Его руки скользнули под рубашку, ногти прочертили по животу, а потом выше, к груди.       — Всё ещё главный? — прошептал Тэ, едва оторвавшись, оставляя на губах Чонгука след крови от прикуса.       — Я… — альфа не смог договорить, глухо застонал, чувствуя, как позорная дрожь пробегает по телу.       Тэхён рассмеялся, низко, хрипло, почти с довольным рычанием, и снова поцеловал его, но теперь медленно, издеваясь, впиваясь в каждое движение, будто пробуя вкус власти.       — Тогда подыграй, альфа, — прошептал он прямо в губы. — Сделай вид, что можешь меня остановить.       Тэхён не спешил. Он наслаждался каждой секундой этой немой капитуляции, дыханием Чонгука, сбившимся и горячим, тем, как под кожей на шее бешено пульсировала вена.       — Тише, — прошептал он, прижимая ладонью грудь альфы. — Я ведь обещал, что сдержу тебя.       Он наклонился ближе, и мир сузился до тепла тел, до запаха, до той самой невидимой грани, где разум ещё боролся, а тело уже сдалось. Тэхён двинулся чуть вперёд, ровно настолько, чтобы заставить Чонгука застонать, не имея возможности скрыть этот звук.       — Вот так, — сказал он почти ласково, но в голосе звучала власть. — Я веду. Ты чувствуешь?       Чонгук хотел ответить, но из горла вырвался лишь сиплый стон. Когда Тэхён повалил его на пол и снял всю лишнюю сейчас одежду, он пытался смотреть прямо, но взгляд метался, как у зверя, пойманного в капкан. Его руки то сжимали и тянули волосы омеги, то дрожали в воздухе, не зная, где им место, то ли оттолкнуть, то ли прижать сильнее. Смазка… Откуда омега её взял, Чонгук даже не понял… Так его целовали, ласкали, растягивали — всё как в тумане. Только лишь запах омеги и его глаза, что свели с ума.       Тэхён двигался медленно, уверенно, наказывая и утешая одновременно. Каждый его жест был выверен, каждое касание — как команда. Он изучал альфу, ломал его гордость, но делал это нежно, почти бережно.       — Красивый, — выдохнул он в ухо, — даже когда стыдишься. Особенно тогда.       Альфа всхлипнул, не выдержав. В этом звуке было всё: стыд, желание, отчаянная попытка сохранить контроль, которого уже не существовало.       Тэхён прижал его к себе, позволил этой слабости случиться, склонил голову, коснулся губами виска.       — Не бойся, — сказал он тихо. — Я не сломаю тебя. Просто заберу твою силу на время.       И когда их дыхание смешалось, когда мир сжался до одного ритма и одного сердца, Чонгук понял, что проиграл не из-за слабости. Он просто выбрал поддаться.

***

      Воздух в подвале стал густым, почти неподвижным. Свет от ламп ложился на кожу, где ещё теплился след прикосновений.       Чонгук лежал на спине, глядя в потолок, и пытался собрать себя заново. Всё внутри было выжжено не болью, а странным, спокойным опустошением. Его пальцы дрожали, когда он провёл рукой по губам, всё ещё чувствуя там вкус Тэ.       — Ты злишься? — тихо спросил омега, сидя рядом, словно невзначай. В его голосе не было ни издёвки, ни привычной холодной уверенности.       Чонгук покачал головой.       — Нет… — выдохнул он хрипло. — Просто не понимаю, как ты это делаешь.       Тэхён улыбнулся уголком губ.       — А ты и не должен понимать, — ответил он спокойно, поправляя сползшую простыню. — Ты просто чувствуешь.       Он провёл пальцем по груди альфы, очертив медленный круг, потом поднял взгляд — мягкий, но всё такой же цепкий.       — Don't push the horses, альфа. Веном теперь не даст тебя в обиду. А те, кто меня заказали, давно мертвы. Ты сам бегал за мной. Без заказа. Тебя тянуло ко мне.       Чонгук перевернулся на бок, посмотрел прямо в глаза омеге.       — А если я захочу снова? Если захочу тебя увидеть?       Тэхён чуть усмехнулся:       — Тогда просто наведи прицел. Я сразу тебя почувствую. — Он, встав, поднял с пола рубашку и, уходя, бросил через плечо: — Но запомни, альфа… власть — это не то, что берут. Это то, что дают.       Когда дверь закрылась, Чонгук ещё долго лежал, слушая собственное дыхание. И впервые за долгое время не чувствовал ни стыда, ни злости. Только странное, обжигающее ощущение, будто ему показали его настоящего.