Простуда

      Осенний день пронизан промозглым холодом, который коварно пробирается сквозь недостаточно тёплую одежду. Небо словно нахмурилось, затянутое свинцовыми тучами, из которых непрестанно льёт дождь. Крупные, тяжёлые капли яростно барабанят по крышам, окнам и зонтикам, сплетая монотонную, грустную мелодию. Пронизывающий ветер гонит по улицам опавшие листья, закручивая их в хаотичные вихри.       Рюджин уже сотни раз пожалела о своём выборе – ветровка вместо пальто.       В такую погоду заболеть совсем легко. Достаточно немного промокнуть под дождем или переохладиться на ветру, как в горле появляется неприятное першение, закладывает нос и накатывает общая слабость. А вспоминая ослабленный организм главной реперши…       В последнее время Шин работает не покладая рук, готовясь к грядущему камбэку и своему сольному дебюту. Из-за колоссальной нагрузки девушка часто забывает или не успевает поесть и мало спит. Неудивительно, что её организм ослаб.       Хван постоянно твердила ей одеваться теплее и каждый день заставляла надевать тёплую куртку. Но сегодня Рюджин ушла на тренировку, пока лидер группы ещё видела сладкие сны, поэтому у Йеджи не получилось заставить младшую нормально одеться.       Шин идёт домой с сольной тренировки, надеясь не замёрзнуть насмерть по дороге. Влажность пропитывает всё вокруг, делая воздух тяжёлым и липким. От этого холод кажется ещё более ощутимым, пробирая до костей. Под ногами хлюпает, а в воздухе витает запах мокрой земли и гниющей листвы.       Наконец, Шин добирается до дома и вставляет ключ в замок. Она толкает дверь и сразу чувствует тепло квартиры, которое обволакивает её продрогшее тело. С улицы врывается слабый сквозняк, но он тут же отступает перед домашним уютом.       В прихожей полумрак, горит лишь небольшая лампа, бросающая мягкий свет на зеркало и вешалку. Шин сбрасывает с себя ветровку и снимает кроссовки. Нос немного заложен, и она тихо шмыгает, надеясь, что Йеджи этого не заметит.       В нос Рю ударяет восхитительный аромат – на кухне готовится что-то очень вкусное. Смесь жареного лука, чеснока и чего-то пряного, согревающего.       Девушка тихонько проходит на кухню. Тёплый свет сразу ласкает её лицо. Йеджи стоит у плиты и готовит ужин.       — Шин Рюджин, — голос старшей звучит строго. Младшая сглатывает, понимая, что её проступок раскрыт. — Во-первых, почему ты пошла сегодня в ветровке и без шапки?! У тебя и так ослабленный организм, а ты одеваешься, как будто сейчас не ноябрь, а сентябрь. — Хван отрывается от готовки и смотрит на свою девушку, которая опустила голову и спрятала руки за спину. — Во-вторых, почему ты не взяла шапку и шарф от стаффа? Я специально принесла их, чтобы у тебя был хоть малейший шанс не простыть.       Рюджин поднимает взгляд, полный недоумения. Она мысленно перебирает события дня, но не может вспомнить, чтобы ей что-то передавали от Джи.       Заметив её растерянность, Хван хмурит брови и продолжает:       — Я ведь просила стафф тебе передать… Тебе ничего не говорили и не передавали? — Рюджин в ответ лишь мотает головой и хмыкает. — И чего мы хмыкаем?       Йеджи выключает плиту и подходит к возлюбленной. Она легонько касается губами её лба и хмурится.       — Рюджин, я когда-нибудь тебя прикончу. У тебя явно температура, да ты ещё и вся мокрая стоишь. Бегом в душ, я сейчас принесу тёплую одежду.       Младшая уже сидит за столом на кухне и ждёт, когда градусник подаст сигнал. Долго ждать не приходится.       — Ну что там? — спрашивает старшая, накладывая еду. Не получив ответа, она подходит к Шин. — Рю, 38.6. — Йеджи тяжело вздыхает и направляется к аптечке за жаропонижающим.       В голове Рюджин что-то щёлкает, и по румяным щекам начинают катиться слёзы. То ли от усталости, то ли от болезни. Хван, найдя нужные таблетки, быстро наливает возлюбленной горячий зелёный чай и подходит к ней. Увидев растрёпанную девушку со стеклянными глазами, она невольно усмехается.       — Ну и чего мы теперь плачем, Рюддон? — Старшая присаживается рядом с Шин и прижимает её к себе. — Сейчас выпьешь таблетку, и станет лучше. — Она аккуратно гладит возлюбленную по голове и смотрит на её измученное личико.       Вскоре девушки лежат в кровати. Конечно, перед этим младшей пришлось выслушать лекцию о том, как важно одеваться по погоде. А ещё попарить ноги, закапать нос и проделать прочие нелюбимые Рюджин процедуры. Также Йеджи с трудом уговорила возлюбленную поесть, у которой совсем пропал аппетит из-за болезни.       Девушки лежат в обнимку и наслаждаются моментом. За окном льёт дождь, а Шин всё ещё иногда шмыгает носом. Йеджи натягивает одеяло повыше, чтобы любимой было тепло.       — Джи, — слышится тихий, немного хриплый голос.       — Да, мартышка? Холодно? Плохо себя чувствуешь? — Хван приподнимается на локте, чтобы лучше видеть возлюбленную.       — Я люблю тебя, Йеджи. Спасибо тебе. — Рюджин улыбается и тянет руки к старшей.       — И я тебя люблю, Рюджин-и, — девушка опускается и целует младшую в губы. А потом ныряет в её тёплые объятия.       Даже если на улице бушует холод, а простуда даёт о себе знать, здесь, дома, рядом с ней, Рюджин знает, что всё будет хорошо. Потому что здесь – её тепло, её любовь, её дом. Здесь Йеджи, её Йеджи.