The bad idea!!

***

Через пол часа он подъезжал к нужному место и на удивление это была комната с зеркалальными лабиринтами? -Что за..- Кинич подумал что это какая-то ошибка и сверив с адресом понял что ошибки быть не может. Припарковав машину возле входа в здание он вышел и ключи положил в карман после чего направился во внутрь. Его никто не встречал и здание казалось абсолютно пустым, пройдя дальше во внутрь он обнаружил саму комнату с искаженными зеркалами, а пройдя ещё дальше его окружили простые зеркала но в них можно было потеряться как в лабиринте. Идя медленно чтоб ненароком не вмазатся в зеркало Кинич обнаружил небольшой столик на котором лежала карта. Взяв её в руки он перевернул на другую сторону и увидел что с обоих сторон она была пуста. -Блять что за приколы.- сказав это он заметил перед собой парня который появился из неоткуда.  Глаза Кинича выпучились от удивления. Перед ним стоял человек с достаточно длинными пшеничными волосами с одной стороны аккуратно заплетены в косичку, он был одет в черную облагающую майку под горло, на ней сверху красовалась черная кофта которая была приспущена оголяя светло-фарфоровые плечи а ещё цепочка с котиком, снизу были короткие черные шорты на которых был не особо массивный ремень а на ляжках красовались чулки выше колена на которых были небольшие подтяжки, а обут он был в черную массивную обувь. Его образ был максимально ахутьельный что Кинич потерял дар речи и только и мог что глазеть на него с ног до головы. Подняв свой взгляд выше он встретился взглядом с обладателем фиолетовых глаз. Точно такие же глаза были и у его друга, такие же выразительные и чистые словно лепестки сирени под солнечным светом. Да то без сомнений был он. Тот кто бросил его и уехал. Тот кто даже не пытался с ним хоть как-то связаться.  Кинич снова начал себя накручивать и молчание между ними длилось долго что и нагоняло неловку атмосферу. -Ну что не хочешь ничего у меня спросить там? Вот у меня к тебе полно вопросов).-все таки нарушил эту тишину Лини. -Почему ты сейчас тут? Зачем это всё? Ты кинул меня, нашу дружбу, думаешь я буду относится к тебе как раньше?-Кинич переходил уже на повышенный тон и из-за такого количества эмоций что он щас испытывал он просто хотел провалится сквозь землю, чтоб его в целом не существовало. Парень перед ним лишь мило улыбался и со спокойным выражением лица выслушивал весь гнев, который только так и лился изо рта Кинича. Он сложил ручки и хлопнул ими, заставляя его друга поприйти в себя. Вот только нет. Это никак не может случится, по скольку та тема которая не обговаривалась столько лет и вот только сейчас всплыла не могла вот так просто вновь уйти. Киничу нужны были ответы. На все его вопросы и раз уж на то пошло, он не уйдет отсюда с пустыми руками и без какой либо информации. Миловидный парень перед ним шагнул вперед, на лишь мгновение могло показаться словно он исчез из пространства, вот так просто, будто по щелчку пальцев. Нежная рука легла внезапно на плече у Кинича от чего по рефлексу он схватил эту руку и держал ее с довольно таки сильной хваткой. Выражение лица было у него серьезным и он лишь поглядывал на парня ниже его. Без каких либо эмоций, и в свою очередь нижнего это никак не удивило, его лицо никак не изменилось, лишь скорее появилась наигранная грусть. Он склонил голову на бок, пшеничные волосы слегка коснулись его плеча и наконец-то спустя такую долгую тишину он заговорил: -Какая быстрая и четкая реакция! За то время как мы не видели друг друга ты действительно изменился. Вот только не слишком ли ты груб, со своим другом, с которым ты так давно не виделся, мой дорогой? Лишь по такой реакции, я могу понять, что я тебе неприятен, не так ли?..Или быть может ты еще просто напуган?  Цокнув, Кинич резко отпустив его руку и скрестил обе руки на своей груди. Он лишь продолжал на него смотреть с нахмуренным взглядом, не отражая никаких эмоций.   -Могу быть уверенным в одном что тебе нужно лишь успокоиться, выпив со мной одну чашечку чая)  Голос который исходил спереди пропал, как и сам парень который ровно секунду назад стоял перед ним. Он повернул голову в зеркало и увидел как там будто бы Лини сидел за столом, на котором находились две кружки чая, и рука Лини которая его приглашала присесть за стул. Было сильное ощущение что с ним вновь играются, хотя теперь это был никакой не сон, а настоящая реальность. Черт с ним. Повернувшись на 360° он внимательно осматривал все зеркала, пытаясь найти источник нужного отражения. Помогли ему в этом карты разных мастей которые были разбросаны на полу, они вели в нужном направлении, словно осветляя путь к столу. Выполнив свою задачу, Кинич подошел к столу за которым уже сидел Лини, показывая рукой на стул и говоря вслух: -Прошу) Опустив свою руку на стол, он поднял белое блюдце с белой небольшой чашечкой на ней. Все приборы были оформлены, лишь в белых тонах, а на боковых сторонах были украшены черным котиком с красным бантиком. Что касалось самого напитка, был лишь обычный черный чай с нотками бергамота. На столе стоял стеклянный чайник, из которого поднимался лёгкий ароматный пар. Чай был густого янтарного цвета, с тонкими нотами мёда и полевых трав. Каждый глоток согревал изнутри и придавал сил, словно пробуждал воспоминания о лете и солнце. Поставив свою руку на стол, Кинич сел за стул напротив него. Повисла напряженная тишина, создавая не комфортную атмосферу. -Я полагаю у тебя накопилось много вопросов, за все прошедшие года, однако у нас не так уж много времени, так что ты можешь задать мне, лишь один любой вопрос, на который я тебе дам соответствующий ответ) Он начал пить свой чай, наблюдая за тем как лицо Кинича искажалось в злобе. Этот тип его просто напросто выводил! Почему он себя так ведет? Неужели не он сказал в начале, что у него много вопросов к нему? Хотя нет, это был очевидный фальш, для разбавления тишины.  Послышался резкий звук стука по столу, это была рука Кинича которая стукнула по столу, а после вставая из-за стула и смотря на Лини. -Ты кого блядь из себя возомнил? Короля или что я не пойму? Мне нужны ответы, а не твое нахальное поведение. Мне ничего не мешает тебя просто здесь арестовать и отвезти в участок и закрыть это чертовое дело с тобой.  -Ты не сможешь меня отвезти туда. В первую очередь мы находимся в центре лабиринта и выход отсюда знаю лишь я, а ты скорее потратишь на это больше полу часа, плюсом ко всему- -Да прекрати корчить из себя умника и завали блядь свое ебало!   Стукнув вновь по столу, от чего он издал легкий хруст.  -Меня никак не интересует то и где мы находимся, сука проснись из своей сказки и от своего сна. Я не буду плясать под твою дудку, ясно тебе? Не желаешь отвечать на мои вопросы ? Так я просто напросто тебе создам проблемы в обществе от которых ты будешь очень очень долго избавляться, а уж тем более если ты обратно вернулся в этот город, то я сдам твои чертовые данные своим дружкам и сказочке твоей конец. Так что слушай меня сюда и отвечай, что ты здесь забыл и почему ты стал на путь чертового преступника и убиваешь людей? Никаких больше улыбок на лице, лишь безразличие красовалось на лице у Лини, эти крики были лишь бальзамом для его души, он пил чай и с небольшим стуком поставил его на стол. -В этом есть часть и твоей вины. Короткий ответ прозвучал из уст Лини, не давая никакого точного ответа на его вопрос. Провокации от Кинича, на него никак не влияли и угрожать было ему бессмысленно. Все потому что, данные которые когда-то принадлежали ему были давно изменены и в обществе у него было абсолютно другое имя, возраст, и личность как и в целом его все данные. Он был абсолютно другим человеком по документам, но был настоящим Лини и про это знало не так уж много людей и это список смог сегодня пополнится, по скольку один человек смог его все таки вспомнить и это был никто иной как - Кинич.  -И это по твоему все? Как я могу быть к этому привязан, если мы с тобой не виделись огромное количество лет?Я никак не мог знать, что тобой могло двигать на протяжении этих годов. Нет, так не пойдет, отвечай мне нормально. -Остальное тебя не касается, мы живем разными жизнями и ты никак не сможешь понять реальность в которой я живу. Слишком рано для тебя, это все что я могу сказать.  -Да что ты блядь за человек!? Его лицо скривилось, и он взял свою недопитую чашку чая и кинул ее в Лини.  *** Несколько лет назад После отъезда Лини мир для Кинича померк. Он перестал лазить по деревьям, он перестал искать приключений. Пустота, которую оставил после себя лучший друг, казалась бездонной. Он сидел на той самой лавочке и смотрел на проклятое дерево, и его сердце ныло так сильно, что хотелось вырвать его из груди и выбросить подальше, лишь бы не чувствовать этой боли. Школа стала спасением. Не потому, что он любил учиться, а потому, что там было шумно и можно было хоть на время забыться. Именно там он и познакомился со Скарамуччей. Тот был новеньким, колючим и язвительным, с острым языком и не менее острым взглядом. Они не стали друзьями с первого взгляда — скорее, нашли друг в друге достойного соперника для словесных дуэлей и партнера по скучным школьным проектам. Скарамучча был единственным, с кем Кинич мог хоть как-то общаться. Они могли молча сидеть на задней парте, кидая друг в друга смятыми бумажками, или спорить до хрипоты о чём-то абсолютно неважном. Но это не было той дружбой, что была с Лини. Не было того безумного смеха, тех глупых секретов и того чувства, что тебя понимают без слов. Со Скарой всегда оставалась стена, лёгкое напряжение, будто они оба постоянно проверяли друг друга на прочность. Однажды, сидя у себя в комнате и делая домашнее задание, Кинич услышал, как под окном засигналила машина. Он выглянул и увидел родителей. Мама помахала ему рукой, крикнув: — Сынок, собирайся! Едем смотреть ночные огни на набережной! Папа получил премию, сегодня море мороженого! Сердце ёкнуло. Раньше такие внезапные вылазки были нормой, но после отъезда Лини Кинич всё чаще отказывался, предпочитая сидеть в своей комнате. Но сегодня что-то дрогнуло. Он видел сияющие глаза матери и усталую, но счастливую улыбку отца. — Ладно! — крикнул он в ответ. — Минуту! Он захватил с собой свой старый плеер — поделиться музыкой со Скарой в понедельник. Выскакивая из дома, он на секунду задержался взглядом на фотографии, где он и Лини, смеющиеся, с яблоками в руках. Боль уколола снова, острая и точная. — Лини, — прошептал он стеклу. — Я всё ещё жду. Где же ты? Дорога была весёлой. Папа включил радио, мама напевала песню, а Кинич, уткнувшись носом в холодное стекло, смотрел, как ночной город проплывает мимо, превращаясь в размытое полотно из света и теней. Они смеялись, планировали поездку на море летом. Папа сказал, что купит сыну собственный велосипед. — Самый быстрый в городе! — пообещал он, подмигнув Киничу через зеркало заднего вида. Это были последние слова, которые Кинич услышал от отца. Высокая фура, выехавшая на перекрестке на красный, не оставила им ни единого шанса. Удар был страшным, металл скрежетал и рвался, стекло сыпалось мелкими осколками, похожими на алмазную пыль. Мир перевернулся, замедлился и наполнился оглушительной тишиной, а потом — криками. Кинич очнулся в больнице. Всё тело ломило, голова раскалывалась от боли, а в ушах стоял навязчивый, монотонный гул. Первое, что он увидел, — это заплаканное лицо своей тёти Мавуйки. — Мама? Папа? — хрипло выдохнул он. Ответом стала лишь новая волна слёз и крепкое, почти душащее объятие. Правда была ужасной. Беспощадной. Окончательной. Он остался один. Дни после похорон слились в одно сплошное серое пятно. Он не плакал. Он просто лежал в своей комнате, в которой теперь было слишком тихо и слишком просторно, и смотрел в потолок. Боль от потери родителей была настолько всепоглощающей, что она… затмила всё остальное. Мозг, не в силах справиться с двойной травмой — сначала утрата друга, теперь утрата семьи — пошёл на крайние меры. Он помнил родителей. Помнил их лица, их голоса, запах маминых духов, смех отца. Но всё, что было до них, всё, что было связано с временами до этой всепоглощающей боли, стало расплывчатым, туманным. Как будто чья-то рука стёрла кусок детской киноплёнки. Однажды к нему пришёл Скарамучча. Он принёс учебники и молча сел на кровать. — Выходи уже, идиот, — буркнул он, глядя в окно. — На уроках без твоих тупых рож скучно. Кинич ничего не ответил. Он смотрел на Скару и видел друга. Единственного друга, который у него был. Он не помнил, как они познакомились. Не помнил, почему они общаются. Просто знал, что этот колючий парень — это сейчас единственное, что связывает его с миром. — Скар… — тихо начал он.  — А… а у меня… раньше… был кто-то ещё? Скарамучча нахмурился, изучая его лицо. — Что значит «был»? Кто-то помимо меня?— он фыркнул.  — Не, врядли. С твоим-то характером тебя никто, кроме меня, терпеть бы не смог. О чём ты вообще? И Кинич поверил. Его мозг с радостью ухватился за эту версию. Не было никого до Скары. Не было яблонь, смеха, обещаний, связанных мизинчиками. Не было мальчика с лавандовыми глазами, обещавшего вернуться. Был только он. Его боль. И его единственный колючий друг.