Чёрная мгла без снежного лотоса

...Цинсюань сидел на ступенях старого храма и осторожно перебинтовывал ногу. Боль уже не была столь сильной и со временем сходила на нет. Он всё ещё хромал и несовсем мог передвигаться без костылей, зато дело шло к поправке и это не могло не радовать. За этой хрупкой фигурой следила пара ярких золотых глаз, пока в них не вспыхнула сложная эмоция, которую их хозяин вряд-ли смог бы понять. Чёрные одеяния взметнулись вверх, словно распахнутые крылья, когда демон вышел из тени. Он медленно приблизился к юноше и навис над ним укрыв своей тёмной тенью. - А? - Цинсюань поднял взгляд и обмер, стоило увидеть, кто был перед ним. Болтливость и весёлость тут же покинули его оставив место лишь растерянности и малой дольки страха. Перед ним стоял тот, кто лишил его всего, и тот от кого сердце раз за разом билось всё чаще и сильнее. - Ты не изменился. - внезапно бросил демон. - Господин Хэ, вы надеялись что меня пожрёт отчайнье? - на его губах появилось, что-то схожее с ухмылкой, от чего Хэ Сюань вспыхнул гневом. - Ничего подобного. Я лишь ... не важно. - к ногам Цинсюаня упал слиток золота, но юноша наградил его мимолётным взглядом, а затем снова поднял глаза на демона. - Господин Хэ, мне не нужны ваши подачки. Премного благодарен, но не стоило. - помотал головой Цинсюань. - Просто возьми и всё. Твоё упрямство ни к чему хорошему не приведёт. - А ведь вы тоже не изменились, господин Хэ. - улыбнулся Цинсюань и глядя на него замечал те родные черты, того кто всегда ранее был с ним. - Нет, Цинсюань. Я совершенно другой, я не тот кто был с тобой много лет, совершенно не тот. Но ты до последнего, так глупо, видишь во мне этот образ. Ты не устал жить во лжи? Не устал врать сам себе? - Хэ Сюань сделал шаг к нему сжав кулаки до побелевших костяшек. Но всё-же сделав глубокий вздох и закрыв глаза, демон смог взять эмоции в узду. - Цинсюань, ты всегда был плохим лжецом. Юноша опустил взгляд и хотел было что-то сказать, но слова упрямо застряли в горле и не хотели срываться с языка. Хэ Сюань развернулся настолько резко, что чёрные одеяния снова поднялись в воздух. - Ты смотришь на меня так же, как в те годы, словно упорно не хочешь видеть меня настоящего. Только теперь, вместо света, в твоих глазах боль. Демон стремительно направился прочь, подальше от этого места, однако слегка обернувшись бросил на ходу, совсем тихо: - Я надеюсь, что следующий раз, когда мы встретимся, станет... последним. Цинсюань тяжело поднялся на ноги и приподнял уголки губ в невесомой, почти невидимой улыбке. - А я надеюсь, что нет. Бросил он и скрылся внутри старого храма уже не услышав в ответ: - Мне бы хотелось, что-бы ты всё забыл. Слова растворились в воздухе как и сама фигура в чёрном. ... Сев у городской стены близь рынка с доносящимся от него ароматом сладкой выпечки и гулом голосов, Цинсюань поставил перед собой глянянную плошку. Просить милостыню он не любил, однако пока ничего другого ему не оставалось. Люди были щедры к нему благодаря внешности и открытой дружелюбной улыбке, охотно кидая звонкие монетки, звон которых эхом отражался в его израненной душе. Когда-то ослепительный в своём сиянии бог, теперь же нищий в изодранных старых лохмотьях, которое сложно было назвать нормальной одеждой. Всё что у него оставалось - это жизнь и он должен был прожить её за них обоих. За себя и за брата. Внезапно в плошку, заместо обычных медяков, приземлился слиток золота. Цинсюань уже знал, кто застыл перед ним, ведь эту холодную ауру он ни с кем бы не перепутал. Юноша не хотел поднимать глаз, не хотел снова видеть его и чувствовать как сердце начинает бешно стучать в груди. Если ранее это было из-за страха, то теперь же его заполняло томительное волнение, близость этого демона, нагло укравшего всего его мысли. - Я ведь уже вам говорил, господин Хэ, мне ничего от вас не нужно. - всё так-же не поднимая глаз Цинсюань быстро схватил слиток и протянул его обратно, но когда холодные руки демона коснулись кожи он почувствовал как по телу пробижал настоящий разряд молнии. Он тут же хотел отдёрнуть руку, но не смог, Хэ Сюань держал крепко, а в следующий миг склонился почти к самому его уху. - Перестань играть в гордого. Мне прекрасно известно, что ты еле сводишь концы с концами, практически не ешь, так что исхудал хуже уличных псов. - Цинсюань едва слышал его слова, настолько сильно билось сердце и путались мысли, однако это нисколько не тревожило демона и он продолжил: - Возьми это ... если не ради себя - ради того, чтобы снова подняться на ноги и ненавидеть меня как следует. Прежде чем юноша смог ответить хоть слово, Хэ Сюань исчез так быстро, будто его и не было, но Цинсюаню всё чудилось горячее дыхание и его запах. - Ненавидеть?... Разве же хочу я ненавидеть?... Разве могу? Тяжело поднявшись на ноги Цинсюань прошёлся по рынку и отдал золотой слиток матери с детьми, что так же, как и он недавно, сидела и просила милостыню. Слов благодарности он уже не слышал, так как ноги его несли вперёд. Отчайно хотело бежать, или же точнее, сбежать. Сбежать от мыслей, перепутаных клубком чувств, главное скорее и подальше... Мы никогда не сможем быть вместе, но всегда будем тянуться друг к другу, как цветы тянутся к солнцу.