Найти выход

Помни не сразу это заметила. Признаться честно, до попадания в цифровой Цирк Помни не особо заботило то, что происходило вокруг неё. То есть, конечно, в какой-то мере заботило, но жизнь её была настолько скучна и однообразна, что со временем Помни потеряла способность находить смысл в чем-либо вообще. Любовь, забота, счастье – всё это обходило её стороной. Отсутствие мотивации приводило к тому, что однажды Помни не заметила, как после того, как она задремала в понедельник утром, очнулась уже вечером среды. Теперь же либо из-за пережитых потрясений, либо долгой адаптации к новой жизни, а, возможно, из-за этого и кучи других факторов, но только спустя время, проведенное здесь в постоянном стрессе, Помни стала особенно чувствительна абсолютно ко всему: к голосам, действиям, мыслям и эмоциям. Понимание того, что все здесь раньше были настоящими, живыми людьми со своими радостями и горестями придавало ей сил и не давало погрузиться в пучину безумия. В конце концов Помни ощутила – Цирк был живым. С недавних пор она пыталась заснуть под бесконечный поток тихого скрежета, топота, неразборчивых призывов. Часто думая о выходе, она всё больше убеждалась в том, что если думать об этом настолько часто, насколько думала Помни, то очень быстро можно кончить как Кауфмо. Смирившись с бессонницей, отсутствием ощущения безопасности и психоделической обстановкой, она сконцентрировалась на тех, кто населял это жуткое место. Возможно, и об этом Помни думала больше всего, это и есть ключ к разгадке – если сюда можно попасть, значит и выбраться тоже . Вынужденные проходить сюрреалистические испытания, люди здесь старались не сойти с ума. В конечном счёте они всё ещё пытались сохранить остатки человечности, ведь рассеивание предполагало под собой бесповоротное безумие. Помни ненавидела всё это дерьмо до глубины души. —…я не уверена, но Королёр говорил о том, что темнота успокоила его жену или типа того. Помни полюбила проводить время с Зубл. Она постоянно поглядывала на фигуру отдалённой от всех Гэнгл – у той снова был период ненависти к себе – но остальной своей частью представляла из себя хорошую собеседницу. – К чему ты клонишь, Помни? – Зубл рассматривала свои новые фиолетовые пластиковые руки. – Рассеивание, конечно, приносит спокойствие, но при этом ты теряешь себя, забываешь кем ты был до всего этого. Если ты хочешь рассеяться, делай это без меня. Помни не это имела ввиду. Точнее, не совсем. Она пока что не совсем понимала, но чувствовала – что-то вот-вот должно было произойти. От этого она нервно ходила вперёд-назад по своей комнате и пыталась сконструировать свою идею – идею выбраться. Беспокойство охватывало её всё больше с каждым днём. Джекс. Они не общались. Вообще. После их ссоры Джекс перестал воспринимать Помни как полноправного живого человека, почти не смотрел в её сторону и упорно игнорировал её слова и редкие просьбы «просто поговорить». Помни прекратила попытки разговорить Джекса после того, как тот особо яростно оттолкнул её протянутую руку. «Не хочет – не надо», – каждый день она говорила себе, а потом отворяла дверь и видела напротив его комнату. Ярость и сожаление кипели в ней, мешали нормально думать о поисках выхода. Впрочем, так не могло продолжаться вечно. Во время подготовки к очередному приключению Джекса не оказалось в главном зале. При всей своей злости Помни почувствовала, как её руки начинают подрагивать от страха. — Пузырёк проверял его сегодня утром, друзья мои, он лишь слегка обескуражен по какой бы то ни было причине, – группа проигнорировала информацию о том, что за ними теперь наблюдают ещё и таким образом. – Но, Помни, если ты так переживаешь, можешь сходить за ним! Мне как раз нужно только четверо. С этими словами Кейн затолкал всех в открывшийся портал, оставив Помни одну в полной тишине. Ну, почти: к теперь уже стандартным звукам из всех щелей яркого интерьера Цирка Помни страдала от своих навязчивых мыслей. Что, если Джекс всё-таки рассеялся? Он был сам не свой. Что, если именно Помни станет этому свидетельницей? Эти и тысяча других вопросов вертелись в её голове, заставляя ускоряться и молить о том, чтобы всё было хорошо. Перед глазами то и дело возникал образ рассеявшегося Джекса. Она не помнила как дошла до нужной двери. Каждая её клеточка трубила об опасности, а сама она представляла, как увидит за дверью чёрного монстра с десятками ярких глаз. Представляла, как монстр, очевидно, разорвет её на части, ведь они, типа, не друзья… Помни не успела развить эту мысль. Неуверенный стук – тишина. На другой, более неуверенный и резкий, дверь распахнулась. Первое, что увидела Помни уже после того как ей зажали рот рукой и затащили в комнату, была кромешная темнота. Второе, и что её невероятно смутило, так это то, что её удерживали поперек живота, не давая возможности вырваться. После попыток освободиться Помни услышала напряжённый шёпот: – Тс-с, Пом-пом. Я понимаю, что мы с тобой в последнее время не очень ладим, но молю тебя, веди себя потише. Не успела Помни обдумать эту информацию, как вдруг комнату озарило сияние – пространство сжалось до точки, звуки смешались в единый гул, казалось, будто бы сейчас их разорвет на части и размажет по стенам. Перед ними возник кто-то, кто, видимо, рассеялся некоторое время назад и уже успел насладиться тьмой и безумием, потому что в десятках глаз Помни видела лишь чистую, ледяную ненависть. Она почувствовала, как руки Джекса обхватили её крепче. Ей хотелось закричать что-то очень яростное, высвободить ужас, который охватил её в последние несколько секунд, но прямо сейчас Помни была уверена, что они в огромной заднице. Им явно не помешала бы помощь блядского Кейна.