Глубоко на заднем сиденье

      У Изуку была серьёзная проблема.       Он не мог оторвать глаз от Каччана за рулём. Слишком жарко — в буквальном смысле. Температура тела поднималась, он почти уверен, что его щёки нагревались при взгляде на Каччана, который одной рукой держался за руль, а второй переключал передачи. Длинные пальцы обхватывали круглую ручку, плоть большого пальца сминалась, когда меняла положение рычага. Разумеется, Каччан умел водить автомобиль с ручной коробкой передач. Каччан так крут! То, с каким спокойствием он с ней справлялся, просто сводило Изуку с ума.       Он жаждал Каччана всем своим существом. Хотел, чтобы этот человек, которого он знал с детства, ощупывал его тело своими сильными, жилистыми руками, пока Изуку не лишился бы сил, не способный думать ни о чём другом, кроме Каччана.       Подъезжая к светофору, Каччан поменял передачу, замедляясь, его предплечье в этот момент напряглось, а пальцы крепко сжали рычаг. Изуку заворожённо наблюдал, как обтянутое джинсами бедро слегка двинулось, переставляя ногу, чтобы нажать на педаль тормоза. Всё это время Каччан совершенно непринуждённо и уверенно управлял автомобилем, тихо подпевая песне из своего плейлиста, звучащей из динамиков в салоне.       То, как сочетался этот Каччан с тем, который участвовал в сегодняшней тренировке… Изуку не знал, смог ли он справиться со жгучим желанием, которое клокотало где-то внизу живота, растекаясь по всему телу, и заставляло его жаждать прикоснуться к руке Каччана, просто чтобы выпустить пар, прежде чем он взорвался бы от чистой похоти.       Каччан очень хорошо помогал первокурсникам во время полевых учений. Он был строг, но справедлив: позволял им самим разбираться что к чему, но при этом давал дельные советы. Он не срывался на крик, когда особенно любознательные ученики Изуку задавали ему надоедливые вопросы, испытывая его терпение.       Загорелся зелёный свет, автомобиль снова слился с потоком других машин. Взгляд Изуку заметил, как Каччан схватился за рычаг, меняя передачу с первой на вторую, а затем на третью и четвёртую. Машина не затряслась во время движения, даже ровный гул двигателя не нарушился. Каччан был хорош во всём — даже в вождении. Изуку представил себе, как бы он почувствовал эти руки, которые…       — Бормочешь, задрот, — перебил его Каччан.       Изуку резко вздохнул и оторвал взгляд от созерцания чужих рук и мыслей, в которых фантазировал, как эти самые руки делали кое-что другое с другими частями его тела, и посмотрел в глаза Каччана. Мягкая улыбка на розовых губах дала ему понять, что тот просто дразнил его за старую привычку.       — Да, — Изуку потёр затылок, чувствуя мгновенно разливающийся жар. — Извини.       — Ничего, я уже привык, — пожал плечами Каччан. — Что вообще у тебя в голове?       Он отпустил рычаг переключения передач на мгновение, двинув пальцами:       — Там полный хаос?       Закусив губу, Изуку возненавидел тот момент, когда Каччан снова положил руку на рычаг, из-за чего он ощутил острую боль.       Не возбуждайся, не возбуждайся, не возбуждайся.       — Ничего! — хриплым голосом сказал Изуку. Он закашлялся, прочищая горло, и повторил гораздо тише: — Ничего.       Каччан в подозрении сощурил глаза, искоса взглянув на него.       — Ты что-то задумал.       Он поднял руку и, даже не глядя, щёлкнул Изуку по виску.       Улыбка без колебаний расплылась на его лице. Это ещё одна вещь, которую Изуку заметил совсем недавно. Каччан не стеснялся прикасаться к нему. Будь то рука в волосах, толчок плечом или прикосновения бедрами, когда они сидели бок о бок. С момента окончания войны происходили медленные изменения, но совсем недавно, — особенно после того, как Изуку начал преподавать в Академии UA, — прикосновения Каччана стали более… интимными. Каччан прижимал пальцы к бицепсу Изуку или ненадолго задерживал руку на его спине, сталкивал их колени, когда они сидели рядом. Изуку был зачарован взглядом Каччана и удивлялся, когда тот замечал на себе ответный взгляд и не отворачивался.       Несмотря на то, что их класс отдалился друг от друга, Изуку заметил, что они с Каччаном на самом деле сблизились. Настолько, что учитель Айзава поддразнивал его по поводу поведения Каччана в новостях. Настолько, что они чаще ужинали вместе, чем порознь. Настолько, что Изуку понял, что хотел бы, чтобы Каччан был первым человеком, с кем бы он разговаривал по утрам, и последним — по вечерам.       — Каччан, — Изуку старался тщательно подбирать слова, — что происходит?       — А? — быстро взглянув в его сторону, Каччан вернул взгляд на дорогу. — Я везу тебя домой, идиот. Что, преподавание окончательно отбило тебе мозги?       Изуку закатил глаза.       — Да нет, Каччан. — Он замолк, закусив нижнюю губу. — Я имел в виду… что происходит между… нами.       — Нами? — переспросил Каччан, быстро взглянув на Изуку, а затем на дорогу — впереди пробка, которая образовалась в связи с тем, что многие люди возвращались сейчас с работы домой.       — Да… — выдохнул Изуку.       Он почувствовал, как участилось сердцебиение. Потерев руки о верхнюю часть бёдер, он попытался стереть пот с ладоней, но ткань штанов была слишком скользкой, чтобы из этого что-то получилось.       Каччан прищурился:       — Не думал, что… Эй, пошёл нахуй, ублюдок! Водить научись! — Каччан показал средний палец водителю автомобиля, который решил их подрезать, а затем продолжил разговор: — Не думал, что у нас есть какие-то проблемы?       — Каччан, — Изуку понизил тон, произнося его имя, как бы говоря этим: «Ты серьезно?»       — Изуку, — с усмешкой ответил Каччан, включив поворотник, чтобы перестроиться.       Изуку не должен был считать это простое действие настолько возбуждающим.       — Ладно! Я заметил, что… — Изуку пытался подобрать самое подходящее слово как можно быстрее, ведь он не планировал говорить об этом сегодня. — Я заметил, что мы… — вздох, — флиртуем, Каччан.       — Что? — Каччан настолько резко обернулся к нему, что Изуку, кажется, услышал треск позвонков. Паника вспыхнула в его глазах, и Изуку не успел понять почему, как совсем рядом с ними громко загудела машина.       — Каччан, следи за дорогой! — вовремя указал Изуку на то, что они случайно выехали на встречную полосу. Громко ругаясь, Каччан резко выправил машину и махнул рукой водителю, который, как заметил Изуку, кричал на них из окна.       Единственный звук в машине — это текущая песня из плейлиста Каччана, её перебивала лишь тяжесть тишины, повисшая между ними.       — Блядь, ты… — тяжело вздохнув, начал Каччан, рефлекторно сжимая руль обеими руками. — Ты самый бестолковый ублюдок на планете.       — Эй, — буркнул Изуку, но Каччан продолжал, будто не слышал его.       — Но всё же ты заметил, что я… знаешь что? — Изуку увидел, как пальцы Каччана смертельно побелели из-за сильнейшей хватки на руле. — Неважно, ты всё равно с Розовощёкой.       Теперь пришла очередь Изуку удивляться. В шоке он хрипло выдохнул:       — Что?! Нет!       Мысли Изуку путались между собой: он пытался понять, с чего вдруг Каччан так решил. Он же никак не намекал, что они с Ураракой встречаются! По крайней мере, он так не думал… Когда они наконец-то нашли время пообщаться лично после встречи выпускников класса А, она призналась ему, что по сей день думает о Тоге и видит сны о ней, чёрт возьми. Конечно, они старались пересекаться чаще в последнее время, особенно учитывая, что в ближайшие три месяца ей придётся тесно работать с UA. Но это не значило, что они встречаются!       — Нет? — Каччан показался оскорбленным. — Что ты имеешь в виду под словом «нет»?       — Именно то, что я сказал! — раздражённо огрызнулся Изуку. — Мы не встречаемся!       — С какого хрена вы не встречаетесь?!       Изуку закатил глаза и одновременно вскинул руки:       — А с чего ты вообще взял, что мы должны встречаться?! Мы просто друзья, Каччан.       Каччан бросил в сторону Изуку косой взгляд, словно спрашивал: «Что за херня?».       — Ты буквально помчался вслед за ней после встречи выпускников! Ты весь вечер на неё пялился. А потом вы каждый второй день виделись друг с другом! Что я должен был подумать, по-твоему?!       Изуку не верил своим ушам. Он покачал головой, прерывая речь Каччана:       — Каччан, нет! Я хотел встретиться с ней, потому что думал, что не увижу её лично ещё очень долго. Я хотел убедиться, что мы сможем общаться, сможем снова стать ближе.       — Ага, на ёбанном свидании!       — Нет! — закричал Изуку. — Чтобы сблизиться! Снова стать близкими друзьями! К тому же она лесбиянка, Каччан!       — Подожди, что?! — Каччан резко обернулся к Изуку, что, разумеется, чуть не привело к очередной аварии. На сей раз раздалось сразу несколько гудков, и Изуку крепко схватился за дверную ручку и ремень безопасности, а Каччан увернулся сразу от нескольких машин, в которые чуть не врезался.       — Знаешь что? Ставим разговор на паузу! Мне нужно припарковаться. Блядь…       — Но… — попытался возразить Изуку.       — А-а! — Левой рукой Каччан ткнул Изуку в лицо. Тот почувствовал исходящий от его ладони запах карамели и искусственной кожи. Он мог бы признаться себе, что сейчас не время думать об этом, но так сложно сосредоточиться, когда перед тобой нежные руки Каччана.       — Ладно, — кивнул Изуку.       Каччан убрал руку и вернул её на рычаг переключения передач. Он увозил их куда-то, куда Изуку не знал. В глазах Каччана звенела решимость, которую можно было видеть каждый раз, когда он выходил в поле. Это всегда заставляло Изуку чувствовать себя немного живее.       Во время движения он молчал и после нескольких поворотов понял, куда они направлялись.       — Зачем ты везёшь нас в офис Бестждинса?       — Я и не везу.       — Но его офис находится буквально в двух кварталах отсюда.       — И мой тоже.       — Подожди, — разум Изуку начал осознавать, — ты не говорил, что у тебя уже есть офис! Каччан! — Изуку лучезарно улыбнулся, наблюдая за тем, как решительные губы Каччана на полсекунды расплылись в улыбке, прежде чем снова принять серьёзное выражение: — Это так волнительно!       — Да, как скажешь.       Но Изуку знал, что для Каччана его реакция значила гораздо больше, чем то, как он по итогу попытался отмахнуться от неё. Но раз уж он не хотел говорить об этом прямо сейчас, Изуку не собирался настаивать. К тому же у них были более важные темы для разговоров.        Когда они подъехали к зданию рядом с офисом Бестджинса, Каччан сбавил скорость. На подъезде к гаражным воротам, он нажал на кнопку над зеркалом заднего вида, и те открылись, позволяя им проехать внутрь.       — Мы всё равно туда не пойдём. Я не работаю больше на Джинса, но арендую у него парковочное место.       — Это очень мило с его стороны.       Каччан пожал плечами. Они проехали мимо множества пустых мест, прежде чем повернули за угол и сдали назад, вставая на место, которое находилось по другую сторону бетонной стены, где располагались лифты. Стена почти полностью скрывала их от других машин, проезжающих через небольшой гараж.       Каччан припарковал автомобиль, заглушил двигатель, отстегнул ремень безопасности и повернулся к Изуку. Сердце последнего слегка затрепетало в груди под его взглядом.       — Ладно, повтори ещё раз. Ты хочешь сказать, что Розовощёкая наконец-то призналась, что она лесбиянка? И ты с ней не встречаешься? Это, чёрт возьми, правда?       — Да. Именно это я и сказал, — кивнул Изуку.       — Значит, все те разы, когда вы были вместе, вы просто «тусовались»? — Каччан наклонился ещё ближе, с мольбой в голосе.       — Да! — Изуку махнул руками в недвусмысленной манере. — Она тоже хотела поговорить со мной. О том, что связано с Тогой. И о её организации. А мне нужно было поговорить с ней о том, что связанно с тобой… ну, э-э, об определённых вещах. А ещё я хотел поговорить с ней о том, чего она добилась со своей организацией.       — Что? Ты хотел поговорить с ней, но не со мной?       Изуку заметил боль на лице Каччана, хотя тон его голоса остался прежним. Он почувствовал, как тоскливо сокращается сердце. Изуку решил, что, возможно, немного правды не помешает, пусть даже это и неловко.       — Ну, я же не могу говорить о тебе с тобой, Каччан.       Тот презрительно сморщил нос:       — Всё, что ты собирался сказать ей обо мне, ты должен был сказать мне в лицо.       — Нет, ведь я пытался разобраться в своих чувствах к тебе! — возразил Изуку, а затем — возможно, вполне типичным для него свойством, — начал нести чушь: — И в том, как сказать тебе, что я хочу присоединиться к твоему агентству. И каким идиотом я был тогда — со слов Урараки, — и как мне следовало послушать тебя давным-давно. Но мне потребовалось больше времени. Я видел, каких успехов все достигли, как ты и остальные создали для меня костюм, который помог мне снова стать про-героем. Вернувшись в поле, я почувствовал себя собой. И я понял, что я на своем месте. И что на самом деле я не делал того, что хотел — помогать всем и каждому. Конечно, помогать детям в UA — это потрясающе! И мне это нравится! Но эта работа не помогает тому количеству людей, на которое я надеялся. И мне нужно было спросить Урараку, ищет ли она партнёров для расширения своей организации; получиться ли хоть что-то, если я приду и предложу тебе работать вместе. Потому что тогда я смог бы… ммм!       Каччан оборвал бессвязную речь Изуку, закрыв ему рот рукой.       — Заткнись нахер, — голос Каччана понизился до рычания, а взгляд его устремился на Изуку с такой эмоцией, которую тот не мог с уверенностью расшифровать, но увиденное походило на надежду. Изуку лишь кивнул в ответ на просьбу Каччана.       Между ними повисла тишина. Каччан продолжал неотрывно смотреть на Изуку, а тот повторял про себя его слова. Каччан сделал глубокий вдох через нос и медленно выдохнул, на полсекунды прикрыл глаза, а затем открыл их. Его взгляд стал намного мягче.       — Ты правда хочешь присоединиться к моему геройскому агентству? — Изуку кивнул, изо всех сил стараясь не начать говорить, следуя требованию Каччана: — Ты хочешь быть напарником. Моим напарником? — Изуку снова кивнул, стараясь как можно нагляднее показать глазами искренность. — Почему ты… почему… почему сейчас?       Каччан не отпускал Изуку, и тот осторожно, стараясь не спугнуть его, поднял руки и нежно обхватил пальцами его запястье, отводя в сторону. Каччан внимательно следил — почти с благоговением — как их руки сочетались друг с другом: шрамы Изуку так сильно контрастировали с его гладкой кожей на левой руке. Изуку вдруг подумал, как бы это выглядело, если бы он держал правую руку Каччана.       — Прости, что обидел тебя в тот день. Ты был прав. Я не заметил. Я не подумал о том, что мои слова и то, как я их произнёс, могли повлиять на тебя. — Изуку медленно вздохнул, дрожа всем телом, решаясь сделать рисковый шаг вперёд: — Я думал, что делаю всё, что могу. И в результате ты предложил вступить в своё агентство, ты дал мне этот костюм, Урараке пришлось вбить в меня немного здравого смысла — довольно настойчиво, должен сказать — что ты всегда был рядом со мной и подталкивал меня вперёд, даже когда я был слишком упрям, чтобы сделать это сам. Ты мой лучший друг, Каччан, но да, я хочу большего — тебя, как героя, как человека, как того, кого, надеюсь, после всего этого смогу называть своим парнем. Хотя, — забормотал Изуку, — честно говоря, это слово кажется таким незначительным, чтобы описать, кем мы являемся друг другу. Мы через многое прошли. Конечно, мы больше, чем просто друзья, и мы не в отношениях, так что попробовать было бы уместно, но это кажется таким ребячеством, однако ты мне нравишься, и я не против, если мы оба хотим… ммм!       Каччан снова прервал речь Изуку, но в этот раз он прижал не руку к его губам. Нет. На сей раз Каччан заставил его замолчать поцелуем, перегнувшись через центральную консоль.       Губы Каччана тёплые и настойчивые, полностью поглощали его. Изуку даже не мечтал об этом — ощущать их на своих собственных. Целовать их.       Изуку без раздумий отдался поцелую, и тихий стон раздался в салоне машины. Прижавшись к Каччану, Изуку крепко обхватил его за основание шеи и наклонил голову, чтобы углубить их поцелуй. Тело наполнилось соблазнительным жаром, в голове гудело.       Каччан запустил пальцы в кудри Изуку на затылке и ещё крепче обнял его, словно тот вот-вот исчезнет. Изуку знал, что он никуда не денется. Это — то, на что он надеялся, когда начал этот разговор.       Дышать носом было трудно, особенно когда Каччан начал облизывать нижнюю губу, прося впустить его, и Изуку легко позволил ему это. Он соблазнительно дразнил его, прежде чем взять полностью. На вкус он как острый мапо-тофу.       «О боже», — подумал про себя Изуку, и, пока Каччан его пожирал, из его груди вырвался ещё один неловкий стон. Он изо всех сил сжал рубашку Каччана в кулаках, переплетая их руки. Это всё, чего он когда-либо хотел. Это было потрясающе, дразнило его. Чёрт! Они целовались в машине Каччана!       Каччан отстранился первым, Изуку наклонился вперёд, чтобы догнать его, но обнаружил, что ремень безопасности не пустил его, сдавливая грудь и бёдра. Каччан усмехнулся сквозь зубы. Изуку направил в ответ серьёзный взгляд. С силой нажав на кнопку, он отстегнул ремень и, перебравшись через центральную консоль, остерегаясь разных причудливых кнопок и рычага переключения передач, он вновь поцеловал Каччана.       Одной рукой тот обнял его за плечи, а другой продолжил крепко держать за волосы. Он хотел быть ближе, чёрт возьми. Их губы снова соприкоснулись, языки переплелись, вылизывая рты друг друга, поймав настолько глубокий и быстрый ритм, что у Изуку кружилась голова. Консоль давила на его бедро — но ему было всё равно. Что-то тянуло его поясницу — но Изуку снова было всё равно. Ему нужен только Каччан. А Каччану нужен он. Это стало ясно по тому, как чужие руки соскользнули с плеч вниз и оказались прямо на его заднице.       — Каччан, — он отстранился, задерживая дыхание, — Каччан, пожалуйста.       Каччан прижался губами к нижней челюсти Изуку, запустив пальцы в волосы, чтобы приподнять его голову для удобства. Чёрт, как это сексуально. Он засосал кожу, укусил, оставляя метки, а Изуку едва сдерживал стоны, срывающиеся с губ.       — Знаешь, — дразнящий укус в горло, — как долго я хотел это сделать?       Каччан облизнул шею Изуку по всей длине кончиком языка.       — Нгх! — застонал тот, чувствуя, как разгорается жар в животе, а в пояснице вспыхивает желание. — Блядь, Каччан.       Изуку с удивлением обнаружил, что у него сбилось дыхание, хотя они всего лишь целовались. Тяжело дыша, он наконец спросил:       — Насколько долго?       Каччан оставил глубокий след от укуса на нижней стороне горла, а затем, отстранившись, заглянув в глаза Изуку, сказал:       — Слишком, блядь, долго.       Изуку с радостью принял это признание, прежде чем снова прижаться к губам Каччана.       — Я тоже, — говорил он между поцелуями, касаясь ладонью его щеки. — Боже, я тоже, Каччан.       Тот снова дёрнул его за волосы, обращая на себя внимание, Изуку в ответ надулся, потому что теперь, когда он получил Каччана, всё, чего он хотел, это продолжать его целовать.       — Ты же имел в виду это, да? Ты хочешь быть партнёрами во всех смыслах этого слова, да?       Изуку кивнул, наслаждаясь тем, как вздрогнуло его тело из-за сильного натяжения волос:       — Да, Каччан. Я имел в виду это. Правда. Раньше я был идиотом. Но теперь я знаю, чего хочу. Я знаю, что сдерживал себя, и мне жаль, что потребовалось так много времени, чтобы я это понял. Я так счастлив, что ты оставался со мной все эти годы. Я тебя лю…       Каччан снова поцеловал его. Изуку вздохнул, позволяя разбирать себя на части одним лишь ртом и руками. Честно говоря, он потерял счёт времени: между тишиной и уединением в машине, обжигающими губами Каччана и рукой на заднице, ласкающей его сквозь брюки. Изуку готов был умереть прямо здесь — и быть счастливым.       — Блядь. — Каччан снова на мгновение замер, но Изуку продолжал целовать его, пока тот пытался ровнее дышать. Изуку хотел, хотел, хотел…       — Изуку, — Каччан тяжело выдохнул ему в губы.       Даже во время поцелуев член Изуку медленно набухал, но когда Каччан произнёс его имя таким тоном, тот начал дёргаться.       — Изуку, — повторил Каччан. Тот застонал в ответ, содрогаясь всем телом: — Сядь на заднее сиденье.       — А? — спросил Изуку, не особо слушая, потому что пытался пересчитать зубы Каччана языком.       — Изуку! — На этот раз Каччан оттолкнул его от себя достаточно сильно, чтобы тот не смог снова начать его целовать.       — Что? — невинно спросил Изуку. Он изо всех сил старался смотреть Каччану в глаза, но его совершенно заворожил внешний вид его губ — они были слегка припухшие, розовые, блестящие… такие горячие.       Каччан направил взгляд Изуку на себя, красный цвет его глаз объединился с зеленым, на губах заиграла свирепая улыбка:       — Сядь. Назад.       У Изуку перехватило дыхание. Боже мой! Каччан хотел…       — Каччан… а у тебя есть смазка?       Каччан потряс головой.       — Да, у меня есть, блядь, смазка, задрот. Твою мать… я бы не стал просить пересесть на заднее сиденье, если бы у меня не было грёбанной смазки. А теперь — садись!       Он повернул голову Изуку, подтолкнув его к двери. Тот громко засмеялся. От поцелуев с Каччаном у него кружилась голова, и это чувство не получалось сдерживать.       — Ладно! Ладно! — он потянулся к дверной ручке.       Изуку почувствовал лёгкий холодок, когда руки Каччана отпустили его тело. Покинув Porshe, он тут же вернулся обратно, но сел уже на заднее сиденье — мягкое, плюшевое.       Изуку словно ледяной водой окатили, когда до него дошло, что они буквально собирались потрахаться в машине Кацуки. В общественном гараже. В общественном гараже Бестджинса! О боже! Стоило ли вообще это делать сейчас? Неужели они не могли подождать, пока не доберутся до квартиры Изуку?       Пока он пытался думать, Каччан открыл противоположную дверь и, проскользнув внутрь, присоединился к нему, закрыв её за собой.       Взглянув на Каччана: на его опухшие губы, взъерошенные волосы и свежий синяк, идеально располагающийся на его шее, который совсем недавно оставил Изуку, — он сразу понял, что нет — нет, он не мог ждать.       Ему нужен этот человек прямо сейчас.       Ему нужен этот человек физически.       Ему нужно, чтобы Каччан трахнул его в своей машине и немедленно сделал его своим.       Изуку первым потянулся к нему, желая снова прикоснуться к губам Каччана, совсем забыв о смазке. Он словно наркоман, который искал свою дозу. Однажды распробовав его вкус, он больше не хотел расставаться с ним.       — Чёрт, Изуку, — застонал Каччан, глубоко и тяжело дыша, заставляя его дрожать. Их руки касались всего — одежды, волос, ласкали открытые и скрытые участки кожи. Изуку скользил пальцами по ткани черной футболки на спине Каччана. Забравшись ему на колени, что было не очень удобно, он устроился так, словно тот ему принадлежал. Одним коленом он упирался в мягкую ткань сиденья, а другим — его края, упираясь пяткой ботинка в нижнюю часть центральной консоли, там, где она соприкасалась с полом.       Прижавшись бёдрами друг к другу, они застонали из-за восхитительного трения их эрекций. Изуку опустился вниз, повторяя движение, лишь бы немного сбросить нарастающий жар. Но получилось ровно наоборот. Это заставляло его желать гораздо больше. Каччан поднял бёдра, забирая контроль себе, и сжал талию Изуку обеими руками, заставляя их двигаться в ритме, от которого тот видел звёзды перед глазами.       — Блядь! — закричал Изуку. Его охватила настолько сильная вспышка желания, что он не верил, что выдержит.       — Каччан! — позвал он словно в молитве, и Каччан ответил ему таким яростным поцелуем, что Изуку не был уверен, стоило ли хоть что-то говорить. Но сейчас он хотел больше. Хотел почувствовать Каччана в себе. Хотел настолько ближе его физически, насколько это возможно — прямо сейчас, прежде чем его разорвёт по швам.       — Каччан, пожалуйста, — задыхался он между поцелуями, безуспешно пытаясь оттолкнуть Каччана хотя бы на дюйм. — Каччан, мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне. Мне нужно, чтобы ты был во мне. Пожалуйста, Каччан.       Изуку толкнулся сильнее, заглядывая глубоко в чужие глаза, которые знал всю свою жизнь.       — Трахни меня.       Каччан широко оскалился, словно хищник.       — Раздевайся.       Изуку слез с него, надеясь, что неловкость не испортит настроение, и начал теребить ремень. Он совершенно не обращал внимания на свою одежду, почти методично снимая каждую деталь, а потом бросил её перед собой. Его вниманием полностью овладел Каччан, он смотрел, как тот снял рубашку через голову, демонстрируя тело Профессионального Героя, над которым работал последние годы — его упругий живот, накаченные руки, грудь, от которой у Изуку мгновенно потекли слюни. Сбросив обувь и стянув носки, Изуку не отрывал взгляда от пальцев Каччана, которые потянулись к пуговице тёмных джинсов, расстёгивая и её, и молнию. Этот звук резко выделялся на фоне их прерывистого дыхания и шуршания одежды. Когда член Изуку высвободился из-под нижнего белья, жар мгновенно разлился по всему телу. Каччан прислонился к двери, ухватился за пояс джинсов и спустил их вниз, а вместе с ними и трусы, обнажая полностью вставший член. От этого зрелища у Изуку набралась во рту слюна. Он осматривал и запоминал каждый сантиметр Каччана.       Он хотел полностью отдаться этому члену.       Дав Каччану достаточно времени, чтобы он сбросил с себя остальную одежду, Изуку снова набросился на него, принимая ту же позу, что и раньше, но на этот раз — ощущения были ещё острее. Контакт кожи о кожу воспламенил их желание, а прикосновение членов увеличило его в десять раз.       — Блядь! — вырвалось у Каччана, его горячие руки обхватили тело Изуку, а одна из ладоней тут же сжала его за ягодицу. Изуку же схватился за его плечи и шею, вдавливая Каччана глубоко в дверной проём, из-за чего (в чём он не сомневался) дверная ручка неприятно упиралась тому в поясницу, но Изуку было всё равно. Ему нужно было быть как можно ближе к Каччану. Чувствовать, как он пульсирует внутри него.       Просунув руку между их телами, Изуку обхватил их обоих. Член Каччана — горячий и твёрдый, плотно прижался к его члену. Стон, вырывающийся из груди Каччана, вселил в Изуку невероятную уверенность. Скользя вверх-вниз, он наклонился, чтобы поцеловать его долгим, глубоким поцелуем. Каччан снова застонал, бёдра качнулись вверх, упираясь в руку Изуку, создавая приятное трение о его член.       — Блядь, боже мой… Каччан! — стонал Изуку, его тело так сильно напряглось. — Прикоснись ко мне! Каччан! Прикоснись ко мне, прикоснись ко мне, прикоснись ко мне…       — Блядь, этот твой рот… — Каччан ухмыльнулся в поцелуй, позволив руке скользнуть между ягодиц Изуку и прижать жёсткую подушечку пальца к дырочке, дразня его. Бёдра Изуку вздрогнули, и жар, словно лесной пожар, распространился по всему телу. Каччан на мгновение задержал дыхание, чтобы закончить мысль, и его губы коснулись губ Изуку. — Предполагал, что ты будешь таким же болтливым, когда я буду трахать тебя.       — Каччан, хватит, вставь его в меня, — потребовал Изуку, пытаясь снова опуститься на его палец.       — Дай мне смазку, — сказал Каччан. — Я попробую быстрее тебя подготовить.       Изуку огляделся и заметил её на полу рядом со своей ногой. Подняв бутылочку, он протянул её Каччану.       — И пошевеливайся, — продолжил он, — а то эта чёртова ручка разъедает мой позвоночник. Я купил машину с этим дурацким задним сиденьем, давай хоть, блядь, им воспользуемся.       Изуку засмеялся, но пересел вместе с Каччаном так, чтобы обоим было комфортно: Каччан опирался спиной на мягкое, заднее сиденье, а Изуку стало удобнее сохранять равновесие над его бёдрами.       Открыв крышку, Каччан произнёс:       — Дай руку.       Изуку последовал его просьбе, но на самом деле он настолько сильно желал член Каччана, что был готов принять его прямо сейчас, и ему было всё равно, даже если бы его хватило на пару толчков. Вылив смазку на пальцы, Изуку разогрел её между указательным и большим пальцами, а затем завёл за спину и надавил на ноющую дырочку.       — О боже, — вздохнул Изуку, запрокинув голову от долгожданного ощущения заполненности. — Ммм, — стонал он, вдавливая палец глубже и вынимая его обратно. — Чёрт, ты мне нужен.       — Ты получишь всего меня, Изуку.       Каччан подался вперёд, чтобы прижаться ртом к горлу Изуку, он ласкал языком его кожу, заставляя того закипать от похоти. Трахая себя ещё сильнее, Изуку просунул второй палец, не обращая внимание на небольшое жжение. Он раскрывал себя, делал «ножницы» и совершал круговые движения. Добавив смазки, Кацуки щёлкнул крышкой, и вскоре его пальцы присоединились к пальцам Изуку.       — Каччан! — закричал тот, наслаждаясь тем, как палец Каччана, расположившись рядом с его собственным, массировал область вокруг отверстия, добавляя смазки, из-за чего скольжение становилось более лёгким, позволяя проще раскрываться. Изуку застонал, когда Каччан укусил его в шею, и его палец скользнул внутрь.       В уголках глаз Изуку скопились слёзы, он едва мог дышать. Черт, если ему сейчас было настолько хорошо, то каково будет, когда Каччан трахнет его своим членом? Их тела были плотно прижаты друг к другу, члены тёрлись друг о друга и об их животы, размазывая естественную смазку. Изуку представляет себе, как он слизывал бы её с кончика члена Каччана, и от этого желанного образа его собственный член сильнее запульсировал, и он стал жёстче трахать себя пальцами.       — Продолжай. Ещё один. Тебе нужен хотя бы ещё один, прежде чем я возьму тебя, Изуку, — стонал Каччан, отчего дрожь прошла по груди Изуку.       — Тогда сделай это, — фыркнул он.       Кожей Изуку почувствовал, как Каччан улыбнулся. Скользнув носом под челюсть, тот куснул его за подбородок, а затем, обхватив ртом, одновременно добавил ещё один палец. Всё это так затягивало, что хотелось ещё. Ничего подобного Изуку раньше не испытывал. Этот живой, дышащий человек под ним — его лучший друг, его первая и, честно говоря, единственная любовь. Изуку был готов вот-вот развалиться на части и собрать себя заново.       Целовать Каччана — чудесно, чувствовать его прикосновения — просто потрясающе, но Изуку эгоист. Он всегда был немного эгоистом. И он хотел больше. Он собирался забрать как можно больше, а взамен отдать Каччану всё.       — Я готов, — сказал Изуку, когда заметил, что пальцы без труда скользили внутри. — Каччан, я готов. Пожалуйста.       Он поцеловал его, облизнул губы, а затем отстранился и оставил несколько целомудренных поцелуев на лице Каччана, последним из которых был, наверное, слишком нежный поцелуй прямо в шрам на правой щеке — напоминание о том, чего они достигли и как далеко зашли.       — Ладно, ладно. Чёрт, какой же ты… — Каччан не смог договорить, вместо этого он снова соединил их губы, одновременно силой заставляя его поменять положение.       Изуку лёг на мягкое заднее сиденье, его бёдра оказались на самом краю. Каччан устроился между ними, обжигая руками кожу, пока пытался поудобнее встать. Ступня одной ноги Изуку упёрлась в спинку водительского сиденья, а вторая нога была перекинута через плечо Каччана.       Тот разъединил их поцелуй только затем, чтобы нажать кнопку.       — Самое приятное, что есть в этой тачке, — это то, что заднее сиденье раскладывается.       — Что? — Изуку взглянул на сиденье и почувствовал, как верхняя часть его медленно откидывалась назад. — Боже! Каччан, что за машину ты купил?!       Он засмеялся, снова поцеловав его:       — Кажется, самую лучшую. Откидывается не так уж сильно, но угол наклона в пять дюймов — просто, блядь, идеально. Особенно когда я могу сделать это.       Каччана приставил головку члена ко входу Изуку, и последний почувствовал, как внутри него разгорелся неистовый голод — чистое, неподдельное желание, чтобы Каччан немедленно оказался внутри. Протянув руку, Изуку обхватил его член и взглянул прямо в красные глаза:       — Я люблю тебя, а теперь трахни меня.       Вздох, который издал Каччан, был настолько довольным, что Изуку невольно улыбнулся. Не теряя времени, Каччан наклонился к нему и глубоко поцеловал, в то же время проникая внутрь. Их общий стон разнёсся по всему салону.       Это было одновременно как новое приключение и возвращение домой. Этот толстый член так чудесно наполнял Изуку, что он не хотел расставаться с ним ни на секунду. Он хотел, чтобы Каччан был внутри него вечно, даже в этой странной позе на заднем сиденье его машины. Изуку был готов принять Каччана любым доступным ему способом, включая секс на заднем сиденье, словно они подростки.       Руки Изуку обхватили тело Каччана, ощупывая его жилистые плечи, спускаясь вниз по этой великолепной спине; одна рука поднялась вверх, чтобы коснуться болезненно чувствительной шеи, большой палец поглаживал кожу нижней челюсти.       — Я не выдержу, Каччан. Чёрт, я не выдержу.       — Я тоже, — прошептал Каччан, медленно отводя бедра назад. — Я тоже долго не выдержу, но, черт возьми, я хочу повторить это.       — Да, — кивнул Изуку, прижимая пальцы к его великолепной коже. — Да, да, да! — кричал он. Каччан резко толкнулся бёдрами вперёд, отчего у Изуку перехватило дыхание. — Блядь! Каччан!       — Изуку! — застонал Каччан и склонил голову, чтобы завладеть его ртом, словно не поцеловать его — это преступление, одновременно двигая бёдрами, погружаясь внутрь. Изуку почувствовал, что невольно подмахивал ему.       Он двигался навстречу толчкам Каччана, ощущения переполняли его. Раскалённая кожа и горячее дыхание нагревали воздух в машине, отчего запотевали стёкла. Удовольствие пульсировало под разгорячённой кожей Изуку — настолько горячее, что он готов был взорваться. Бёдра Каччана снова и снова встречались с его бёдрами. Он забирал то, что принадлежало ему, о чём Изуку и просил.       Их было не остановить. В голове Изуку — туман, в котором место нашлось только для Каччана. Тот трахал его так глубоко и хорошо, что по лицу текли слёзы. Каччан смахивал их поцелуями, продолжая его трахать. Изуку любил этого мужчину. Это новые для них обоих слова, но Изуку произносил их совершенно серьёзно.       — Каччан, я скоро кончу, — произнёс он.       Изуку мог бы признаться ему в любви ещё раз — но позже, а сейчас его несло к краю обрыва, и поймать его мог только Каччан.       — Я тоже, — вздохнул тот ему в щёку. — Блядь, Изуку. Кончай. Кончай со мной — сейчас.       Бёдра Каччана сбились с ритма. Этих тяжёлых слов было достаточно, чтобы довести Изуку до исступления.       — Каччан! — закричал он в момент оргазма, пачкая их тела.       — Изуку! Блядь, блядь, блядь, — зашипел Каччан сквозь зубы, трахая его ещё раз, два, три, — прежде чем толкнуться последний раз, прижимаясь вплотную к чужому телу, кончая глубоко внутрь. Изуку снова застонал от этого ощущения с мыслью, что, наверное, им стоило использовать презерватив, но он тут же забыл об этом, отдавшись мучительной пульсации внутри него.       — Изуку, — выдохнул Каччан и расслабился в его объятиях, слишком нежно прижавшись к его губам. Изуку чувствовал себя измотанным, но при этом полным жизни, как никогда раньше.       Они лежали так какое-то время. Их руки объединились, идеально переплетая пальцы как всегда и должно было быть.       — Ну что? — улыбнулся Изуку, прижавшись к губам Каччана. Тот слегка отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. — Второй раунд у меня дома?