О красных розах

Инхо проснулся среди ночи. Он не сразу понял, что нарушило его сон, пока снова не услышал приглушённый голос. Кихун тихо стонал, ворочался рядом, словно пытался убежать от чего-то страшного во сне. Его плечи вздрагивали под одеялом, дыхание вырывалось наружу неровным, сиплым свистом. Инхо приподнялся на локте и какое-то время только наблюдал. Мужчина, лежащий рядом, вдруг перестал казаться чужим — его хотелось укрыть, защитить от всех невзгод. Инхо осторожно дотронулся до его плеча: — Кихун, проснись… это всего лишь сон. Кихун вздрогнул и открыл глаза, всё ещё затуманенные остатками сна. Он попытался отвернуться, но Инхо удержал его. Он медленно огладил его щеку, смахнул влажную от пота прядь со лба: — Тише... Ты не один. Всё хорошо. Кихун моргнул, словно не веря, что рядом действительно кто-то есть. Постепенно его дыхание стало ровнее. Инхо придвинулся ближе и обнял его за плечи. Несколько мгновений они лежали так, чувствуя неловкость, но тепло чужого тела оказалось неожиданно нужным обоим. — Спасибо… — выдохнул Кихун едва слышно. Инхо наклонился, почти бессознательно, словно желая стереть остатки тревоги, — и коснулся его губ осторожным, почти целомудренным поцелуем. Кихун затаил дыхание, растерянно моргнул, но не отстранился. В это мгновение, казалось, замерло всё вокруг. Даже часы, строго отсчитывающие секунды, замедлили свой ход. Они провалились в поцелуй, как в омут, теряя ощущение времени и пространства. Мир за пределами крошечной квартирки перестал существовать: ни холод ночи, ни тени за окном больше не имели значения. Был лишь тихий звук их дыхания и осторожное прикосновение губ. — Если хочешь остановиться… скажи сейчас, — отстранившись на миг, прошептал Инхо. — Пожалуйста, не останавливайся, — едва слышно ответил Кихун и сам потянулся к нему, жадно впиваясь в губы. Инхо больше не мог сдержаться. Он снова сократил дистанцию между ними. Он целовал его голодно, но неторопливо, наслаждаясь мягкостью его губ. Он мог бы целовать Кихуна так дни напролёт. Всю свою жизнь. Кихун чуть задрал голову, подбирая удобное положение, и приоткрыл рот. Намёк был ясен. Язык Инхо тут же скользнул в горячий рот и встретился с его языком. Оба тихо застонали. Сердце Инхо колотилось всё быстрее, а жар спускался ниже, завязываясь узлом. Он углубил поцелуй, когда почувствовал руку Кихуна на своём затылке. Другая рука легла на его спину, прижимая ближе. В следующий миг Инхо ощутил, как напряжённый член Кихуна упёрся в его бедро. От неожиданного движения тот непроизвольно застонал. Инхо решил действовать увереннее, чувствуя его желание. Он подался вперёд, не отрываясь от губ, и навис над мужчиной. Оба громко застонали, когда их возбуждённые органы соприкоснулись через тонкую ткань белья. Рука Инхо стала спускаться ниже — от лица к груди, очерчивая причудливые узоры, и ниже к животу, когда глаза Кихуна распахнулись широко, а рука крепко схватила его за запястье, удерживая на месте. — Стой… — прошептал он сбивчиво, глаза его блестели. Инхо остановился, но его губы тут же нашли ухо Кихуна. — Я хочу доставить тебе удовольствие, — сбивчиво зашептал он. — Прошу, позволь… Всё будет так, как ты скажешь. Всё, чего ты захочешь. Он снова подался вперёд, и Кихун не смог сдержать сладкий всхлип. — Закрой глаза. Я буду тихим, можешь представить кого-то другого вместо меня... — Не нужно никого другого, — прошептал Кихун, краснея ещё больше. — Что ты со мной сделал? — Разве это имеет значение? Просто отключи свой ум, я позабочусь о тебе. Кихун жалобно всхлипнул, продолжая тереться членом о его бедро. Его глаза потемнели от похоти. — Скажи, чего ты хочешь? Хочешь, я отсосу тебе или просто подрочу? — он чередовал вопросы с влажными поцелуями. — Хочешь, войду в тебя? — Прошу… — Кихун сжал его затылок, неосознанно опуская его голову ниже. По его щеке скатилась слеза. Инхо повиновался. Он опустился ниже, остановившись у резинки боксёров. Одним движением он спустил бельё и нежно провёл языком по всей длине. Слюна оставила влажную дорожку на члене. Инхо обвёл языком головку и насадился ртом, беря его почти до основания. — Инхо… — простонал Кихун, закусив дрожащую губу, захлёбываясь желанием. Инхо не останавливался, лишь наращивая темп. Он придерживал его бёдра ладонями, не позволяя отстраниться, и нежно гладил, каждый раз усиливая нарастающее наслаждение. Горячее дыхание, влажный язык, ритм — всё это доводило Кихуна до предела. — Инхо! — простонал он, выгибаясь навстречу. Его пальцы вплелись в волосы Инхо, и он кончил с такой силой, что его тело содрогнулось в конвульсиях. Инхо крепко держал его на протяжении всего оргазма, тяжело дыша. Он не хотел отпускать его. Он не хотел отпускать его никогда. *** На следующий день Инхо проснулся поздно. Гораздо позже, чем он мог себе позволить обычно. Он сонно потер глаза, перевернулся на бок и скривился от пронзившей его поясницу боли. — Чёрт... как можно спать на таком? — пробормотал он. Другая половина матраса была пуста и холодна. Инхо сперва даже подумал, что близость с Кихуном ему только приснилась, но слегка саднящие от укусов губы и чувство приятного умиротворения в теле свидетельствовали об обратном. Он встал, натянул брюки и побрёл на кухню. Там тоже было пусто. — Кихун? — позвал он негромко. Ответа не последовало. Инхо заглянул в ванную. В зеркале отразилось его помятое, чуть опухшее от позднего пробуждения, но до безумия счастливое лицо. Он умылся, прополоскал рот и пригладил волосы чуть влажными ладонями. Кихун так и не объявился. Вернувшись на кухню, он заметил на столе записку. На мятом листке торопливым почерком было выведено: «Не стал тебя будить, ушёл к дочери. Завтрак в холодильнике. Кихун». Внизу страницы было нарисовано маленькое сердечко, которое Кихун тщательно пытался заштриховать, но оно всё же угадывалось под слоем чернил. Инхо улыбнулся и сунул записку в карман. Он открыл холодильник — тот был почти пуст, если не считать пары яиц, полупустой бутылки молока и таинственной тарелки, накрытой полотенцем. В ней оказался аккуратно собранный бибимпаб. Овощи, немного солёной рыбы, яйцо... Всё выглядело настолько красивым, словно Кихун выкладывал их по линейке. Инхо долго сидел перед тарелкой, не решаясь притронуться, словно это тоже была часть сна, которая исчезнет, стоит только начать есть. «Интересно, поел ли он сам?..» — подумал Инхо с неожиданной тревогой. После завтрака он помыл посуду, как хороший гость, и начал собираться. Уже на пороге он обернулся, задержав взгляд на комнате. Ему бы хотелось увидеть Кихуна перед уходом, поговорить, возможно, обнять, отблагодарить за ночлег и завтрак. Инхо вытащил из кейса бумажник и пересчитал купюры. Ровно сто тысяч. Он положил их на тумбочку и написал валявшимся рядом огрызком карандаша на верхней: «Спасибо за всё. Хочу увидеть тебя снова, позвони мне». Внизу приписал номер и, улыбнувшись, вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Тихий щелчок замка отозвался одиноким эхом в коридоре.