Тыквенный спас

Предопределенной смерти не избежать. Да?

***

      — Веснински, тебе самому не надоело мучить мои волосы?       — Красота требует жертв.       — Я уйду через час. А если повезет, то и того меньше…       — О, нет. Ты не бросишь меня одного в кучке сумасбродов.       — Еще как брошу.       Дверь с хлопком открылась. Кевин, сложив руки на груди, зло посмотрел сначала на Натаниэля, затем на Жана. Его бровь выгнулась в немом вопросе при виде того, какой ужас Натаниэль создал на кудрявой голове. Он глубоко вздохнул.       — Вы выходить собираетесь? — Не заметив реакции ни Моро, который, казалось, боялся шелохнуться под рукой с плойкой, ни Веснински, Дей прижал пальцы к переносице, поражаясь тупости друзей. — Я сейчас поеду один.       — Ага, только вести тебя пьяным назад будет некому. — Отходя от Жана на пару шагов, Натаниэль задумчиво склонил голову набок. Через несколько секунд он посмотрел на Кевина. — Нормально?       — Тебе не кажется тупым завивать кудри на плойку? — оперевшись о косяк двери, съязвил Кевин, чем больше раздражал Жана, находящегося под пытками Веснински чуть ли не с самого утра. Натаниэль на замечание друга лишь с такой же интонацией фыркнул:       — А тебе не кажется тупым тащить нас с собой, а потом кинуть, чтобы уйти флиртовать с Джереми?       Жан подавил желание закатить глаза и, поднявшись с неудобного стула, направился к зеркалу. Он в целом не видел смысла в напыщенном праздновании Хэллоуина, который устроил их универ. На все уговоры Кевина он отвечал резким отказом, пока об этом же его не попросил Натаниэль. Лисьи глаза всегда были большой слабостью для Жана. Он и сам не мог объяснить, зачем каждый раз соглашался на авантюры Натаниэля, будь то засыпать картошку Рико солью или сидеть на скучном двухчасовом собрании от универа, чтобы по итогу своровать кактус.       — Натаниэль, я тебя убью, — прерывая спор друзей, пообещал Жан. Он пропустил сквозь пальцы несколько ужасно завитых прядей и резко обернулся на парней. Кевин раздраженно нахмурился, услышав смешок Натаниэля. — Поехали уже.       Жан пошел первым, стараясь забыть о существовании Веснински и игнорировать извинения того, прерываемые столь же бесячим смехом. Какие-то жалкие два этажа вниз стали непосильным испытанием, и он не удержался, прописав другу подзатыльник. Вместе с возмущенным «Ай!» усилилось ощущение, что ехать на этот праздник ему вовсе не надо.       — Может, вы все-таки вдвоем как-нибудь? — предложил он, плетясь последним. Веснински лишь остановился и, дождавшись, когда Жан окажется на одной с ним ступени, прилип к руке Моро, протягивая жалостливое «Ну, Жан!».       — Ты пообещал, — напомнил Натаниэль, хитро сощурив глаза. Он уже знал, что Жан пойдет даже на такое убогое мероприятие. Потому что Жан держал обещания. Потому что Натаниэль помнил об этом. Веснински для вида прикрыл рот рукой, но понизить громкость голоса не удосужился. — К тому же мы убедимся, правда ли Кевин так натурален, как нам утверждает.       — Веснински! — зло рявкнул Кевин, стоя у низа лестницы. — Ты у меня на поле поплачешь.       — Ой, боюсь-боюсь, — задорно хихикнул Натаниэль, отлипая от руки Жана и спускаясь к Кевину. Он повернулся к Жану. — Так что? Идешь?       Жан долго смотрел на Натаниэля, противясь собственному шестому чувству. Тяжело выдохнув, он сдвинулся с места.       — Иду. А то натворите еще дел.

***

      Вести машину доверили самому безответственному человеку — Натаниэлю Веснински. Он ехал как и всегда безбашенно, будто ему в этой жизни больше нечего терять. И если Жан привык к своеобразному вождению друга, то Кевин, обычно добиравшийся до универа своим ходом под разговоры с Рико, не на шутку испугался, всю дорогу сидя в таком напряженном состоянии, в каком не был, казалось, никогда.       Все его просьбы ехать медленнее заканчивались тем, что Натаниэль только больше давал по газам под возмущенные бибиканья других машин. Лишь когда Кевина начало всерьез мутить, он снизил скорость.       — Веснински, чтоб тебя… — выдохнул Кевин. Они наконец-то остановились. Жан переглянулся с Натаниэлем через водительское зеркало. Нахальные глаза так и искрили удовольствием от реакции Кевина.       Натаниэль достал из бардачка ободок с дьявольскими рожками, купленный Жаном с фразой «напоминание, что ты черт». Жан легко улыбнулся, увидев, что его подарок все-таки не был выкинут, как ему обещали ранее. Натаниэль надел их и, повернувшись к Кевину, показал средний палец, тем самым зарабатывая себе дополнительный круг на завтрашней тренировке.       Жан выскользнул из машины до того, как шквал мата обрушится на его уши. Свежий прохладный воздух бодрил, а солнце, грозящее уйти в ближайшие два часа, ослепило. Ощущение, что идти туда им не нужно, усиливалось с приближением к празднику. Жан оправдывал это своей нелюбовью к шумным компаниям. Еще и точно найдутся умники, надевшие самые отвратительные костюмы, лишь от вида которых по коже будут ползать мурашки. Это им было лень заморачиваться над образами, хотя Натаниэль сначала и пытался нарисовать что-то на его лице днем. Ничего у того, естественно, не вышло, и он отправил Жана смывать весь тот ужас.       Жан обошел машину, направившись к спорящим, но ждущим его друзьям.       На украшение парадного входа, видимо, потратили много сил. Гирлянда, свисая с карниза до самого пола, поочередно горела двумя цветами: оранжевым и желтым. На штыках перил насажены небольшие тыковки, словно самодельные. Огромный плакат, нарисованный чьими-то талантливыми руками, гласил, что никто не выберется отсюда живым. Глупость, конечно, но атмосферы добавляло.       Они прошли ближе к входу. Во дворе тоже все сверкало, где-то вдали стояла фигурка приведения, а рядом — зомби. Стояло несколько палаток, происходящее рядом с которыми Жан не удосужился зафиксировать в своей памяти. И люди… Много людей.       Жан невесомо держал Натаниэля за локоть, опасаясь потеряться и остаться в этой толпе одному. Веснински вел уверенно, люди расходились будто сами по себе. Как и ожидал Жан, на лицах многих красовался устрашающий грим. Некоторые из них были настолько же убоги, как и попытка Натаниэля превратить его в «монстра теней», а некоторые действительно выглядели интересно. Парочку Жан бы даже с удовольствием рассмотрел поближе, если бы не внезапно подлетевший к ним Джереми.       И, конечно же, тот нарядился. Объемная ковбойская шляпа уже свободно висела на шее за спиной, видимо, слетев с головы, пока он пробирался к ним. Верхние пуговицы светло-коричневой рубашки в клетку были расстегнуты, обнажая чуть больше кожи, чем принято в приличном обществе. Закончив свой беглый осмотр на массивном ремне, Жан с интересом обратил внимание на покрасневшего Кевина.       Он прокудахтал приветствие, заставив Жана и Натаниэля насмешливо переглянуться. Он с легкостью подавил смешок, привыкший к подобным ситуациям с детства, а вот Веснински не выдержал и замаскировал смех под кашель, отворачиваясь куда-то в сторону. Кевин мельком глянул на них, безмолвно угрожая перед тем, как нормально произнес:       — Говорю, интересно выглядишь.       — Да? — с лучезарной улыбкой спросил Джереми, наклоняясь чуть ближе к Кевину. — Спасибо большое. Парни, рад, что вы пришли, — обратился он теперь ко всем, замечая рожки на голове Натаниэля. — Жаль вы без костюмов, такую атмосферу упускаете. И ободок не считается, — указав пальцем на Веснински, проговорил Джереми.       — Эй, я хотя бы пытался! — в свое оправдание весело воскликнул Натаниэль.       Джереми старался говорить со всеми, метаясь между ними тремя, чаще останавливаясь на Кевине, у которого разве что челюсть не отвисла. Да и до того было не далеко. В какой-то момент Нокс неловко почесал шею и спросил:       — Кев, у тебя все хорошо? Ты… красный. — Кевин подавился воздухом и судорожно огляделся вокруг. Затем пробурчал что-то про пересохшее горло и удрал прочь. Джереми прижал руку ко рту, чуть ли не превращаясь в лужицу.       — Джер, — издевательски протянул Натаниэль, захватывая Джереми в охапку своих объятий. Точнее, он скорее похлопал его по плечу через спину. — А не хочешь ответить на один вопросик?       — Тебе нравится Кевин? — в лоб спросил Жан, решаясь пропустить всю игру Веснински и перейти к самой сути. Пара любопытных лиц повернулись к ним, готовясь разносить новые сплетни по корпусам. Джереми совсем растерялся.       — Я… Э… Что-то горло пересохло. — Он еле как выбрался из хватки Натаниэля. Под цоканье Веснински тот тоже исчез в толпе.       Натаниэль расстроено запрокинул голову назад. Он облокотился на Жана, глядя на друга снизу вверх.       — Это даже слишком скучно.       — Согласен, — выдохнул Жан, смотря на таблички, развешенные возле кабинетов. «Сторирум» — значилось на одной из них. — Пойдем хоть глянем, что тут напридумывали.       Без права выбора он потащил их к приоткрытой двери.       Заглянув в комнату, Жан в первый раз за вечер почувствовал хоть какое-то спокойствие. Все помещение уютно окутано в полумрак. Единственными источниками освещения служили расположенные по периметру свечки и гирлянда на стене, почти такая же, как и на входе, а также экран, поставленный в углу комнаты. Всего человек было пять. Троих из них Жан знал или по крайней мере встречал в коридорах между занятиями, а вот оставшихся двоих видел впервые. Элисон Рейнольдс тонула в мешке. Незнакомые Жану парень и девушка рядом с ней уместились на полу. Крашенная блондинка накинула на себя плед. Николас Хэммик же настраивал что-то в ноутбуке, стоящем на небольшом столе возле экрана. Рядом Эрик пытался чем-то помочь.       — О, парни, — заметил их Ники, отрываясь от ноутбука, чтобы поприветствовать Жана и Натаниэля. Эрик с хмурым видом занял его место. — Проходите, сейчас настроим все и включим какие-нибудь ужасы.       — Серьезно? — почти разочарованно протянул Натаниэль, сложив руки на груди и склонив голову на бок. — Скука смертная.       С Ники Хэммиком Жан виделся почти впервые, но не знать его фамилию и продолжать обучаться в этом университете было бы странно. Он являлся одним из активистов, часто завлекающий первокурсников и не только в различные мероприятия. Жан избегал таких, как Ники, считая их слишком общительными. А вот Натаниэль, поучаствовав лишь в посвяте, был знаком чуть ли не с каждым «человеком универа». Парадокс возникал, когда тот из раза в раз отказывался «заниматься ерундой» после пар, но при этом его часто воспринимали как студента, которого при случае чего легко можно уломать хоть польку плясать на дне открытых дверей. И естественно, это не так. Натаниэль стоял в самом низу списка заинтересованных в студенческой жизни людей. Ниже был только Жан. Тем не менее они оба пришли сюда. Из-за Кевина. Но того и след простыл.       — Чел, ты попал в кружок интровертов, — вклинилась Элисон, не отрываясь от своего телефона. Казалось, она вот-вот уснет. — Иди две двери дальше по коридору. Там какая-то движуха с огнем. — Вдруг Элисон перевела на него серьезный взгляд, хмурясь. — Только, ради Бога, не спали ничего.       — О, — сорвалось с губ Натаниэля. Он заметно оживился и шагнул назад, врезаясь спиной в чужую грудь. В следующую секунду Жан увидел немой вопрос в выражении лица, с помощью которого Натаниэль интересовался, не хотелось ли ему свалить. Жан же, уже успевший изрядно устать от толпы за дверью, лишь покачал головой. К тому же, чувство, что нужно срочно уходить, стало тише только в этой комнате. Натаниэль постарался переубедить его, так же не открывая рта, но когда Жан остался непреклонным в своем ответе, развернулся к наблюдающему за ними Ники и сказал: — Ладненько, останемся тут. Все равно идти сюда не хотели.       Проходя вглубь комнаты, он подмигнул Элисон, на что та лишь закатила глаза. Жан поплелся следом, замечая, как на него смотрела незнакомка. Он задержался только на мгновение, прежде чем сесть рядом. На ее лице был нанесен макияж, не гримм. Вместо обычных черных стрелок, которые обычно делали девушки в его группе, от глаз вылетали белые ангельские крылья. Несмотря на светлую подводку, сами ресницы она оставила черными. Ее нежно-розовые губы расплылись в улыбке — Жан отвернулся.       — А вот прикиньте… — начал в неловкой тишине Натаниэль. Жан, заведомо ожидаювший глупостей от друга, поудобнее разместился на ковре. Спину вышло удобно откинуть на мешок с Элисон. — Если все люди, нарядившиеся в зомби, на самом деле уже мертвецы, и они выжидали эту дату, чтобы незаметно вклиниться к нам в ряды.       — Бред, — пренебрежительно фыркнул блондин. Тот как раз-таки «нарядился» в зомби, видимо, решив поддержать свою подругу. Жан не потрудился разглядеть его дольше. — Я бы не хотел вклиниваться ряды глупых людишек.       — Зомбаки еще тупее, не поймут такого, — отозвался Натаниэль.       — Не тупее спортсменов, — попадая точно в цель, незнакомец безразлично смотрел на них обоих. Под его взглядом Жан чувствовал себя так неуютно, что по коже бежали мурашки. Может, он и правда зомби? Учитывая, что они встречались впервые в жизни, Жан мог бы подумать, что Натаниэль все-таки прав в своей бессмысленной теории, а этот недо-человек просто не хотел раскрыть их план.       Жан поморщился от своих мыслей. Думал о какой-то чуши, которую обычно молол от скуки Веснински. Что ж, с кем поведешься…       — А вот тут мне не надо! — завелся Натаниэль. Рожки на его голове будто стали ярче. — Сам-то кто?       — А тебе все расскажи. Или боишься, что я все-таки окажусь зомби? — продолжал их перебранку недо-человек. Жан переглянулся с незнакомкой, что слегка напряглась в плечах. Видимо, ей тоже не совсем нравилось, как парни нагоняли жути. — А, Натаниэль?       Девушка дернула рукой, незаметно толкая колено недо-человека. Тот лишь ехидно ухмыльнулся. Возможно, знание имени Веснински могло бы напугать их хоть чуть-чуть, если бы это не был Веснински, про которого даже у преподов скопилось по истории-две. И, конечно же, старые лбы не умели держать язык за зубами и рассказывали случаи с пар всем своим студентам, когда отходили от темы занятия. Так что знать, кто такой Натаниэль Веснински, не было удивительным.       — Ой-ой, имя-то у тебя есть, зомби? — покачав головой, спросил Натаниэль. — А то не на равных.       — Эндрю, — представился парень и покосился на Жана, приподнимая одну бровь.       — Жан, — нехотя выдал он, снова смотря на девушка-ангела. Ее почему-то хотелось называть именно так. Было в ней что-то… слишком светлое. Он хоть и не видел ее основного костюма, но был уверен, под пледом скрывалось что-то чарующее. Жан сам обратился к ней: — А ты?       — Рене, — мягко улыбнулась девушка, протягивая ему руку. Рукава ее одежды заканчивались белыми полупрозрачными рюшами. Маникюр она не делала. Жан неохотно ответил на ее жест, не до конца понимая его. Прикосновение быстро разорвалось, оставив разряд тока, принесшего легкое облегчение. Жан незаметно вытер руку о ковер, находя подобное успокоение жутковатым. Рене обратилась к парням у ноутбука: — Ники, что там у вас?       — Кстати, да, — поддержала ее Элисон. — Вы там минут двадцать уже копошитесь.       — Ноут окончательно полетел, — заключил Эрик и разогнулся, разминая спину. Жан тяжело вздохнул и оглядел их небольшую компанию. Хотелось бы быть сейчас дома, а не здесь в компании почти незнакомых людей. Он бы уехал прямо сейчас, и, возможно, Натаниэль бы поехал с ним, но, зная Кевина, самое веселье начнется через полчаса-час. И все равно он чувствовал, что лучше отсюда сваливать…       Рене поежилась, когда за окном сверкнула молния. Заката уже и след простыл…       — Не нравится мне это все, — почти прошептала она, плотнее укутываясь в плед. — Холодно. Ноутбук сломался. Одни неудачи какие-то… — продолжала Рене, переворядя взгляд к окну. — Может, все-таки не надо было приходить?.. — Внезапный прилив понимания накрыл Жана. Уж чего он точно не ожидал, так это прямого цитирования его мыслей. Теперь Рене привлекала не только своим макияжем. Будь он чуть общительнее, Жан бы выбрал в качестве случайного собеседника именно ее.       — Ангелок, — как-то издевательски протянул Эндрю. — Неужто ангелы не приспособлены к жизни на Земле? — Эта фраза порезала Жану уши. Она должна звучать мягче и точно не в таком насмехательском тоне. Рене поморщилась от слов Эндрю.       — Ты можешь говорить менее раздражающе? — вырвалось у Жана. Он редко встревал в конфликты, но Эндрю второй раз за пару минут подвешивал его.       — Реально, — поддержала его Элисон. Она хотела сказать что-то еще, но Ники их прервал:       — Ладненько, техника нас подводит. Может, — он неловко улыбнулся, разводя руки в стороны. — Просто будем рассказывать стремные байки? По старинке.       — Могу рассказать увлекательную историю про Балтиморского мясника, — мгновенно предложил Натаниэль, щелкая пальцами. Балтиморский мясник был легендой, с помощью которой обычно запугивали детей. Но, к огромному ужасу избранных знающих, он существовал в реальности. Жан едва заметно вздрогнул, вспоминая, как друг рассказывал об этой части своей жизни в первый раз. Эндрю тоже нахмурился, словно что-то уже слышал про гнилого папашу Натаниэля помимо байки для детей.       — Скучно, — отозвалась Элисон. — Меня этим лет в шесть пугали.       — Тогда расскажу я, — заявил Эрик, усаживаясь в их небольшой круг. Ники опустился следом. — Вам понравится эта история. Как много людей вы знаете с рыжими волосами и голубыми глазами? — Жан сразу покосился на Натаниэля, как и все в этой комнате. Череда тихих смешков пробежалась по помещению.       Элисон толкнула его коленом в спину со словами:       — Смотри-ка, рыжик, опять про тебя.       — Эрик, если ты сейчас начнешь затирать что-то про ведьм, на костре сожгу тебя я, — весело прищурившись, пообещал Натаниэль, на что Эрик только рассмеялся, какая головой.       — Про демонов, — пояснил он, и Жан не сдержал улыбки.       — Точно про демонов? Может, про чертиков? Вон, Нат даже оделся соответствующе. — Он кивнул в сторону друга, слыша в ответ язвительный подкол. Жан пропустил его мимо ушей, почувствовав касание на своей коже. Оно сразу исчезло. Рене случайно коснулась его руки, пока поднимала ее ко рту. Жан лишний раз съерзал на месте, возвращаясь к диалогу.       — Может, и про черта, называй Стржига как хочешь, — пожал плечами Эрик, обводя всех взглядом.       — Кого? Стржига? — скривилась Элисон, еле выговорив имя так называемого «демона».       — Славянское, что ли? — лениво спросил Эндрю, пальцем на ковре выводя какие-то непонятные узоры. Жан заподозрил, что Эндрю учился на историческом факультете. Удивительно, но с историками он еще не пересекался вообще.       — Вроде. Так вот, — продолжил Эрик ровным, почти лишенным эмоций голосом. — Стржигами называли духов, которые вселялись в тела повешенных. По другим поверьям считалось, что ими рождались младенцы с прорезавшимися зубами, зачастую рыжие и голубоглазые, — несколько взглядов вновь обратилось к Натаниэлю. Тот лишь закатил глаза. — Они питались людской кровью, а когда были не особо голодны, насылали кошмары.       — Бред какой-то, — пренебрежительно махнул рукой Натаниэль. — Даже байка про мясника убедительнее звучит.       — Мифы на то и мифы, — заговорила мягко Рене. — Ты в них не веришь, но никогда не знаешь, окажутся ли они правдой.       — Еще скажи, что демоны среди нас ходят. — Натаниэль ухмыльнулся, а Рене мягко улыбнулась и многозначительно посмотрела на Эндрю. Эта парочка выглядела странно в своем тандеме. Не будь они вместе с самого начала, Жан бы никогда не подумал, что они общались.       — Кто знает, — вернув взгляд к Натаниэлю, ответила она. Жан сощурился, не понимая странности этих двоих. Если рядом с Рене становилось спокойнее, то от Эндрю хотелось уйти, чувствуя леденящий холод вдоль позвоночника.       — Какие вы все загадочные, Боже… — возмутился Ники, пихнув Эрика в бок. — Так что там с твоими Стрижами?       — Стржигами, — поправил он. — Вообще, методов защиты от них нет. Только если всадить осиновый или дубовый кол в сердце. И то у них их два. — Эрик поднял два пальца в воздух. — Два сердца. Две души. После смерти заморят вашу семью голодом.       — Это все звучит как побуждение к тому, чтобы мы все вместе сейчас закололи Натаниэля, чтобы он не высосал нашу кровь, — пошутила Элисон, опять толкая Веснински в спину коленом. Тот обернулся к ней. Они долго смотрели друг на друга, пытаясь прожечь соперника насквозь. В конце концов Натаниэль сказал:       — Меня не возьмет.       — Хочешь проверить? — Элисон наклонилась ближе к Натаниэлю, всматриваясь в голубые глаза. — Я была бы за, но в тюрьму пока не хочется.       — Какая печаль.       Комната «Сторирума» наполнилась рассказами о страшных историях. Очередь шла по кругу.       Ники, естественно, по сути своей не выбрал ничего психологически тяжелого, так что его байку Жан даже не запомнил.       Эндрю, идущий за ним, исправил ситуацию, нагнав жути своими подробными описаниями расчлененки. Рене шикнула на него, будто привыкшая к такому поведению Эндрю. Жану тоже не понравился его рассказ. Он каждый раз морщился, буквально чувствуя, что ломались его кости, а не бедного паренька из истории, угодившего в «кровавую мясорубку» в метро. Это был даже не миф, а реальный случай. От этого осознания становилось только больше не по себе.       Рене Жану послушать должным образом не получилось. Он помнил суть сказанного — она говорила об ангелах, которым за грехи отрывали крылья или выкалывали глаза. Но сосредоточился на других вещах — на ее голосе, манере речи, незначительном взгляде, который изредка касался его, когда Рене смотрела на каждого по кругу. Жан заметил пастельные разноцветные кончики ее волос, ранее скрывающихся в темноте или пледе. Ловя на себе взгляд Эндрю, он стыдливо отводил взгляд в пол, полагая, что посмел заглядеться на чужую девушку. Если Жан скажет что-то из разряда «Сорян, Эндрю, она твоя не претендую. Не убивай меня, превратив в зомби», он останется в живых или только подтвердит свой интерес к Рене, тем самым подписывая себе смертный приговор?       Очередь перешла к нему. Узнав, что никто, кроме Натаниэль, не слышал толком ничего о Франции, Жан рассказал об убийствах возле Замков Килль-Люар и Брэна. На этот раз они заспорили о существовании вампиров. Впоследствии ребята начали рассуждать о том, кого бы первым обратили в вампира. Выбор остановился на Элисон. Та, кажется, сама не до конца определилась, хотела ли стать первой жертвой.       Когда время пришло запускать второй круг, к ним постучали. В комнату заглянул Джереми.       — Ники, Эрик, сбор через пять минут, помните? — бодро спросил он, улыбаясь чуть счастливее, чем когда они только встретились. Жан сразу обратил внимание на Натаниэля. Тот хитро ухмыльнулся и, дождавшись короткого кивка Ники, выкрикнул:       — Эй, Нокс, где твой герой-любовник?!       Джереми, на этот раз более собранный и готовый к нападкам Натаниэля, лишь посмотрел на кого-то вне зоны видимости. Его лицо озарила улыбка, когда он ответил:       — Там, где надо, Натаниэль.       Протяжное «О» разнеслось по помещению вместе с коротким смешком Жана. Джереми быстро смылся, чтобы не растягивать этот разговор, а может, ему нужно было забежать и к другим людям. Где-то в их группе потока скидывали информацию о плане мероприятия, но Жан и заглянуть в него не постарался.       — А что за сбор? — спросила Элисон как раз вовремя.       — Скукотень в актовом зале на двадцать минут, — пренебрежительно отозвался Эрик, за что получил локтем в бок от Ники. Жан же обреченно вздохнул, уже представляя, как эти двадцать минут растянуться минимум до получаса, если не больше.       — Это не так называется, — буркнул Ники.       — Это не так называется только для школьников, которые поступать к нам собираются, — парировал Эрик, останавливаясь взглядом на Рене и Эндрю. Он поочередно указал пальцем на обоих. — Или вы?..       — Нет, мы с первого, — покачала головой Рене, больше ничего не уточняя. Эрик немного помолчал, думая о чем-то своем, потом пожал плечами.       — Ну и отлично. Извините, не всех помним.       — Да мы как-то особо не светились, чтоб нас помнить, — мягко улыбнулась Рене. Однако теперь ее утверждение не действительно. По крайней мере для Жана. Для него она достаточно ярко «светится», чтобы запомнить ее.       — Да вас просто много очень. — Ники проверил время на наручных часах, затем улыбнулся и сказал: — Что ж, предлагаю выдвигаться. Все равно делать больше нечего, да и топать до зала минуты две, учитывая столпотворение людей.       — Надеюсь, это будет не так скучно, как первого сентября, — пробормотал себе под нос Жан, поднимаясь на ноги.       Он оглянулся на Рене, когда та скинула с плеч плед. Взгляд приковался к ее платью. Оно было бардово-красным вверху, а к низу становилось почти прозрачным, белым. Светлые рюши, которые Жан мельком рассмотрел, когда пожимал ее руку, оказались двойной «призрачной» накидкой. Нижний слой охватывал руки и тело до изгиба талии, верхний же только плечи. Красный бант на голове в ее наряде стал обретать смысл. Но он, как и весь ее костюм, все равно спорил с нежными ангельскими крыльями, нарисованными у глаз. В представлении Жана, ее наряд должен был быть соответствующих светлых оттенков. Рене умела удивлять.       Она поправила полы платья несколькими быстрыми движениями — ткань оказалась на удивление легкой, без малейшего сопротивления поддаваясь рукам Рене. Жан засмотрелся. Он понял это, только когда сама Рене заметила его и улыбнулась уголком губ.       — Что-то не так?       — Нет, просто… — Жан замялся. — Интересный выбор цветов.       — Не хотела чего-то типично-ангельского, — объяснила она, делая шаг в сторону двери, словно прося следовать за ней. А он и не против.       Жан и не заметил, что комната наполнилась шумом. Если во время рассказов они соблюдали хоть какие-то нормы приличия, в лучшем случае общаясь вполголоса, то теперь отчетливо слышался каждый. Он усилием воли оторвал взгляд от Рене, найдя им Веснински. Натаниэль продолжал говорить с Элисон и Эндрю о зомби-апокалипсисе, поэтому Жан решил, что может их и не ждать.       Он в два шага преодолел расстояние до двери и открыл ее, выпуская наружу Рене, а за ней и спорящую троицу — Эрик и Ники остались, чтобы сложить ноутбук. К удивлению Жана, Рене не ушла, а просто встала рядом с дверью, словно дожидаясь его. Догадка подтвердилась, когда стоило Жану отпустить дверь и двинуться в сторону актового зала вслед за другими, Рене тоже оживилась, подстраиваясь под его шаг.       Беспокойство вернулось к нему, хоть и не в полной мере. Он глубоко вдохнул, подумывая все-таки уйти сейчас.       Толпа перед ними сгустилась, отделяя их от знакомых. Ни Эндрю, мельком посмотревший на них, ни Натаниэль не подождали их, растворяясь в толпе. Жан слегка нахмурился больше из-за реакции Эндрю, чем уходе Натаниэля. Они еще встретятся — все-таки в одно место идут, но будь Жан на месте Эндрю, он бы не оставил Рене один на один с незнакомцем.       — Разве твой парень не будет волноваться, что ты отделилась?       — Он не мой парень, — неловко усмехнулась Рене, заправляя прядь с красным кончиком за ухо. — Мы с детства дружим, скажем так.       — О, так значит, я без зазрения совести могу сказать, что ты выглядишь очень… красиво, — прозвучало это настолько нелепо, что захотелось провалиться под землю. Жан и не помнил, когда в последний раз общался с кем-то новым по собственной прихоти, а не из надобности.       — Спасибо. — Глаза Рене блеснули радостью. Людей было даже больше, чем Жан оценил в начале. Все шли в актовый зал, поэтому толкучка образовалась нехилая. — Как-то душно тут.       Рене вынужденно прижалась боком к нему. В этом хаосе стало как-то спокойнее. Жан, пользуясь своим ростом, нашел глазами ближайшие двери, а после чуть наклонился к Рене, чтобы спросить:       — Не хочешь сменить направление и уйти?       Рене сначала остановилась, прекращая любые попытки двигаться вместе со всеми, потом нашла его руку своей и кивнула. Жан ответ понял, крепче сжимая чужую ладонь. Уверенность всегда росла, когда он был в ответе не только за себя, но и за других, но сейчас Жан еще больше хотел избавить их двоих от неприятных обстоятельств. Он мысленно попрощался с Натаниэлем, надеясь, что без него друг сильно не заскучает.       Кое-как проложив себе путь до первой попавшейся двери, они вышли в темное помещение. Дверь издала жалостливый звук, когда кто-то врезался в нее снаружи. Кое-как не вздрогнув, Жан не видел ничего, бегая рукой по стенам в поисках выключателя. Руку Рене он не выпускал, не желая расторгать их тесный контакт, но суть ослабил хват, чтобы она могла вырваться, если захочет. Рене наоборот сжала ее сильнее.       Свет ослепил глаза, заставляя на миг зажмуриться. На контрасте с тусклым освещением, созданным ради атмосферы праздника, яркость и четкость особенно больно резала глаза. Жан раскрыл глаза, узнавая лестницу, ранее закрытую на ремонт. Она не выглядела починенной и в целом рабочей — сломанные ступеньки, потертые доски и выломанные перила буквально кричали об этом. Тем не менее дверь была открыта.       Следующим Жан увидел открытую кладовую. Видимо, забыли запереть дверь назад, когда выносили реквизит.       — Мрачновато, — почти прошептала Рене, а затем… Пошла к лестнице. — А что наверху?       — Вероятно, запертая дверь на второй этаж, — Жан думал, что ее остановят его слова, но Рене лишь повернулась к нему и, улыбнувшись, кивнула в сторону подъема. Может, подсознание и говорило ему, что лестница слишком опасна и может проломиться под ними в любой момент, но он пошел за ней.       — А вдруг нет? Найдем потайную дверь в другой мир, как в «Коралине», — усмехнулась она, аккуратно проверяя чуть ли не каждую ступень перед тем, как на нее встать. А вот вечная паранойя Жана подозрительно утихла — он поднимался без каких-либо мер осторожности.       — Не смотрел, — тихо отозвался он, рассматривая занавешенные шторы сбоку от лестницы.       — Большое упущение. — Повернувшись вполоборота, Рене посмотрела на него. Впервые за вечер ее взгляд показался Жану не умиротворяющим и нежным, а… жалостливым? Он откинул эти мысли подальше, списав все на то, что ему показалось. Странно жалеть человека только из-за одного не просмотренного мультфильма. И не важно, что таких десятки.       — Не хочешь наверстать это упущение? — стараясь не выдать своего смущение, спросил почти ровно Жан. — Мне теперь интересно, что там происходило в твоей «Коралине».       — Ничего такого, просто в глазницы хотели поставить пуговицы. — Рене уже дошла до конца лестницы и обернулась, дожидаясь его. По спине пробежали мурашки от ее слов в купе с освещением, положившим на лицо Рене тени ночи. Жан издал нервный смешок, позабыв о своем недо-предложении-недо-намеке.       — Просто… То ангелам глаза выкатывают, то тут пуговицы ставят, — он снова возвышался над ней. Рене опять привычно казалась маленькой.       — Ну ангелам-то не просто так, — пожала она плечами. — Без контекста непонятно про пуговицы, вот и все. Если бы контекста мифа не знал, с ангелами тоже было бы странно.       Она проигнорировала его намек.       — Хорошо, допустим, я поверю тебе, — шутливо уклонился Жан. — Я смотрел мало мультфильмов в детстве, — признался он, поворачивая в сторону одной из двух дверей. Рене посмотрела на него со знанием и в целом вела себя так, словно она была знакома с ним многие годы, если не всю жизнь. Чувство это было односторонним — для Жана она оставалась загадкой.       — Да я тоже не прям много смотрела, сюжеты большинства знаю из рассказов друзей. — Рене дернула дверь, но та не поддалась, как и ожидал Жан. Он промолчал о том, что был прав. — Н-да, вторая, наверное, тоже закрыта.       И, вероятно, это правда, но возвращаться вниз, к людям, тоже не хотелось. Поэтому, когда они развернулись, Жан неуклюже приобнял ее за плечи, чувствуя странную текстуру ткани под пальцами, и повел к другой двери. Хотел бы он прижать ее ближе к себе, но это показалось ему слишком. Все-таки он так и не смог понять, взаимна ли его симпатия. Жан бы поставил на «нет». Потому что кто он такой, чтобы нравиться Рене — единственной, кого не обстебали в «Сторируме».       — Но мы проверим. — Рене, вроде как, была не против. Они шли в одну ногу.       — Слушай, а ты почему сюда вообще пришел? — спросила вдруг Рене, смотря на него снизу вверх. От выразительности голубых глаза, подчеркнутых макияжем, сердце пропустило удар. — Ты не выглядишь как человек, который любит подобную шумиху.       — Видимо, знал, что встречу тебя. — И Жан хочет прописать сам себе подзатыльник… Что он только что сказал? Как же это тупо. В панике он случайно сбил их одинаковый ритм ходьбы.       — Это не ответ, — не акцентируя внимания на его провальной фразе, придралась Рене. Жан хотел провалиться сквозь землю, но вместо этого дернул ручку двери. — Ого, открыто.       Она выскользнула из его полу-объятий, смело выходя на подобие балкона. Жан быстро проверил его на предмет опасности. Здесь все было в целости — даже перила, так что он немного расслабился.       Рене изящно прошагала до края, опираясь на них руками, чтобы выглянуть вниз. Они были прямо над двором университета. Снизу гуляло много людей — похоже, двадцатиминутный сбор в актовом зале уже закончился, но Жан снова исследовал Рене со спины. Она вписывалась в эту картину особенно хорошо. Ее черные сапожки сочетались с корсетом, а платьем и бант — с цветами в вазах, стоящих возле края. Рене обернулась к нему.       — Так что? Ответишь?       — Я не особо хотел ехать, — ответил Жан, подходя ближе. С ней хотелось быть честным. — Мне вообще казалось, что лучше было остаться дома. Знаешь, предчувствие какое-то, волнение непонятное. Но… — Жан чуть замялся, на секунду останавливая взгляд на губах, быстро поднимаясь назад к ангельским глаза. — Рядом с тобой оно затихает. Словно и умирать не страшно.       Лицо Рене лишилось каких-либо эмоций. Жан уже успел подумать, что зря выплюнул такую глупую правду, но Рене проморгалась, приходя в себя, и расслабила плечи. Стоило признать, не один Жан вел себя слегка… странно. Может, именно поэтому его зацепила именно она.       — Я сочту это за комплимент, — в конце концов улыбнулась она.       — Извини, я говорю какую-то хрень. — с шумом выдохнув, он пристроился рядом, оперевшись на перила. Люди снизу, казалось, даже не знали об их существовании. Жан искал знакомых, но не находил никого. — Просто ты мне очень понравилась, если честно. Не хочешь сходить куда-нибудь на выходных?       Прямой честный вопрос был куда лучше кучи неуклюжих намеков. Если Жан получит отказ, они больше даже не увидятся никогда. За месяц учебы же не пересеклись ни разу, вряд ли пересекуться позже.       — Почему бы и нет, — хмыкнула Рене. — Мне тоже хорошо с тобой.       От этого признания стало легче. Жан почувствовал, как в животе — нет, не бабочки порхали — тревога, следующая с ним на фоне весь день, окончательно замолкла, порождая после себя только волну спокойствия. Рене прижалась к его плечу своим, и они стояли так в молчании. Жан не спешил назначать встречу, решив, что впереди у них целый вечер для этого, а он точно не забудет. Это могло бы длиться вечно, но снизу раздался грохот.       Кто-то уронил фигуру зомби. Рене усмехнулась, указав туда.       — А это не наши друзья?       Присмотревшись, Жан различил рыжую макушку Натаниэля, который отчаянно пытался поднять картонного монстра. Рядом стояли две светлые головы и одна черная. Эндрю, Кевин и Джереми. Даже странно видеть их всех вместе. А он с Рене далеко, не с ними. Интересно, посчитал ли Натаниэль, что Жан все-таки свалил домой, как и планировал изначально?       — Не пойдем к ним?       — А зачем? — пренебрежительно отмахнулась Рене. Жан разделял ее позицию. Спускаться к друзьям, какими бы любимыми они не были, не хотелось вообще. Остаться бы тут, с легким ветром, гуляющим в волосах, теплом плеча Рене и тихими разговорами ни о чем…       — Согласен, здесь лучше.       Вглядываясь в чистое небо, Жан пытался найти хоть одно созвездие. Его поиски прервала зазвучавшая слишком нежная для Хэллоуина мелодия. Безусловно, она была приятна на слух, но Жан хотел поговорить с Рене, узнать что-то о ней. Он повернул к ней голову, уже придумав вопрос, но застыл, так и смотря на Рене, покачивавшую головой в такт песне. Уголок ее губ был приподнят, а помада чуть размазалась, возможно, когда она прикрывала рукой лицо во время смеха. Пастельные кончики волос раскачивались на ветру.       В глазах Жана она была прекрасна. Особенно когда смотрела на него. Особенно когда говорила с ним.       — Потанцуем? — весело предложила Рене, вгоняя Жана в растерянность. Самым ужасным танцором на выпускном был Жан — Натаниэль не в счет, он вообще не танцевал. Он не боялся, но не хотел облажаться рядом с ней. — Правда, не умею, — добавила она, уводя взгляд в сторону.       — Отлично, я тоже, — улыбнулся Жан и протянул ей руку, приглашая на вальс. Рене ответила не сразу, какое-то время пусто смотря на его протянутую ладонь. Он счел это за смущение. Кожа встретилась с кожей, и Жан утащил ее подальше от перил, кладя одну руку на талию, а вторую оставляя в лодочке.       Он мог поклясться, что увидел, как даже под слоем макияжа порозовели ее щеки. Это ее новое выражение лица с приподнятыми бровями и позовевшим лицом мгновенно отпечаталось на подкорке сознания. Жан улыбнулся, а Рене все-таки положила свою руку ему на плечо, слегка сжимая. Двинулись они одновременно.       И да, они танцевали действительно ужасно, никто не обманул. Рене наступала ему на ноги, Жан, чтобы не повторять ее ошибок, постоянно уводил танец в бок — они пару раз врезались сплетенными руками в стену. Сбивались, останавливаясь, чтобы посмеяться, гнали вперед музыки и двигались не в такт. Но им было все равно — они продолжали.       Рене провернулась под его рукой, меняясь с Жаном местами. Им нужно было снова стать ближе друг к другу. Они одновременно шагнули вперед, а Рене для красоты движения встала на носочки. Танец остановился, а музыка продолжала играть на фоне. Жан рассматривал прозрачную голубизну радужки, чтобы не опуститься. Рене не скрывала своего любопытства, поддаваясь чуть ближе. Она расслабила ранее поджатые в сосредоточении губы, и Жан наклонился, кладя руку на ее подбородок.       Он поцеловал ее. Сначала едва касаясь, чувствуя, как от неожиданности сбилось чужое дыхание. Лишь когда Рене потянула его плечи ближе, Жан позволил себе полную уверенность, обхватывая ее за талию и второй рукой. Музыка сменилась на более подходящую для Хэллоуина, но они не обращали на нее внимание. Он не хотел, чтобы Рене чувствовала себя неустойчиво, поэтому держал крепко, прижимаясь ближе к податливым губам. Слишком внезапно, несуразно и… нежно.       Этот день, казавшийся таким ужасным с утра, начал играть новыми красками. Он бы провел вечность за такими глупостями. Неуклюже танцевать с Рене, говорить ни о чем, иногда целоваться… Снизу поднялся гул. Кто-то громко улюлюкал.       Они оторвались друг от друга. Ужас раскатом грома прокатился по позвоночнику. Не все, но многие смотрели на них — и конечно, где-то вдалеке Жан различил Натаниэля, поднявшего большие пальцы. Стыдливый румянец залил щеки. За таким личным и трепетным моментом наблюдало пол-универа. Да, утрировано. Но Жану все равно, ведь он не хотел, чтобы это видели все.       Жан отшатнулся к двери, быстро заходя внутрь. Он не видел, пошла ли за ним Рене, слишком зацикленный на этом нелепой ситуации. Все из-за его невнимательности, из-за музыки, из-за превосходности Рене… Да даже Натаниэля можно сюда приписать, это же он вытащил их на эту «вечеринку». Жан старался не пыхтеть от злости, но от состояния чайника его отделяло только отсутствие свиста.       — Да ладно, — донесся до него мягкий голос Рене. — Зато нас запомнили. Засветились наконец.       — Да, я точно об этом мечтал, — с неприкрытым сарказмом произнес Жан, опираясь спиной на стену. Он всеми силами пытался унять раздражение, смешавшееся с непреодалимым желанием уйти. Глубокий выдох вылетел из груди. Принятие ситуации прошло также быстро как и отрицание в купе со всеми остальными фазами, которые Жан, естественно, не помнил и вспоминать не хотел. — Нужно было догадаться, что, если мы на виду у всех, нас будет видно… Извини… За это все.       — Да подумаешь, не доглядели, — хмыкнула Рене, вставая напротив. Подол платья изящно покачнулся перед тем, как встать в статичное положение. Она подбадривающе хлопнула по плечу, а Жан словил ее руку, обхватывая запястье.       — Проехали, — бросил Жан, переплетая их пальцы вместе. — Есть идеи насчет выходных? Когда ты свободна?       — В воскресенье, — очаровательно прищурившись, ответила Рене. — Идей нет.       — У меня есть идея, но… — начал Жан, прокручивая все рассказы знакомых в голове. Сам он редко куда-либо выбирался, но Кевин и Натаниэль просвещали его в этом плане. — Не знаю, понравится ли она тебе. — Рене продолжала молчать, ожидая внятного предложения. — Кевин рассказывал о каком-то музее мифологии в городе рядом с нами. Тебе вроде как интересна эта тема, но не уверен, что это то первое свидание, которые нравятся девушкам.       — О, так у нас свидание? — улыбнулась Рене, явно подшучивая над ним.       — Думаю, пол-универа теперь считает, что мы вместе, — цокнул Жан, свободной рукой заводя прядь волос Рене за ухо. Они чувствуются гораздо мягче, чем он представлял, думая об их качестве после покраски. — Так что… Да?       — Да, — кивнула Рене, прижимаясь ближе к руке. — А насчет музея… Почему нет? Долго ехать?       — Часа два. — Он не был уверен, зная, только что Натаниэлю потребовалось бы полтора часа. А Жан водить не любил, но права имел. — Это да?       — Конечно, Жан, — срываясь на легкий смешок, она сделала маленький шажок к нему. — Давай позже обменяемся контактами? Мой телефон у Эндрю остался.       — Надеюсь, мне не придется бороться с ним, чтобы получить твой номер? — прижимаясь лбом ко лбу Рене, спросил Жан. Он бы не хотел, чтобы этот белобрысый карлик стал проблемой. — Мне ожидать что-то типа «разговора о лопате»?       — Может быть… — Слова отразились о стены пустого помещения. Проигнорировав это, Рене нежно потерлась носом о его нос. Жан почувствовал ее выдох на своих губах. Он бы поцеловал вновь, но она заговорила: — Он в целом безобидный.       Жан на такую характеристику только рассмеялся, обходя Рене по кругу. Сцепление рук не разорвалось. Он легко, совсем невесомо потянул ее к лестнице, смутившись слишком громкого эха. Рене пошла за ним без какого-либо сопротивления, лишь испустив короткий то ли разочарованный, то ли облегченный выдох. Им все-таки стоило спуститься к остальным. После инцидента на балконе их друзья точно пошли ближе к входу, дабы пересечься с ними позже.       — Стой, — вдруг попросила она, когда Жан уже спустился по ступенькам ниже. Он обернулся к ней и замер, стоило ей нежно положить руку на его челюсть и приблизиться. Целоваться так, на лестнице, оказалось удобнее из-за разницы в росте. Жан, на этот раз не теряясь, отвечал с тем же трепетом. Неожиданность и спешка прошли, оставив только тишину и слабый свет, освещавший их. Так было комфортно: без свидетелей, медленно, с чувством, как будто в первый раз. На этот раз различим даже сладковатый вкус остатков помады, которая, должно быть, отпечаталась еще с поцелуя на балконе. А может, от нее не осталось и следа еще с начала вечера, и это была лишь часть воображения Жана.       Рене сковала свои ладони за его шеей, разрывая сплетение пальцев. Она притянула Жана ближе, своей инициативой выбивая все мысли из головы. Куда он там хотел? Зачем? Какая разница, если можно провести остаток вечера здесь, в объятьях Рене? Ее руки плавно переместились к груди, пуская внутрь тепло от ее касаний. Он обнял Рене, во второй раз отмечая, что высота ступени создала удобство — особенно его спине.       В нос ударил запах дыма. Из приоткрытой — хоть они и закрывали — двери выходило задымление. Они переглянулись, мгновенно отрываясь друг от друга.       — Стой здесь, — шикнул он и быстро спустился по лестнице вниз. Только отделившись от нее, в груди поселилось чувство страха вперемешку с тем самым кричащим ощущением надвигающейся опасности. Сейчас они были почти идентичны и окутывали так сильно, что руки начали подрагивать.       Жан выглянул из-за двери. Из актового зала также струился дым, в глубине виднелся огонь Разглядеть что-то было сложно, еще чуть-чуть и он начнет кашлять. Со стороны выхода дверь и вовсе уже горела, плотно перекрывая пути отступления. Им нужно было действовать быстро, если они не хотят сгореть здесь.       — Черт! — выругался Жан, пытаясь закрыть дверь, но та как назло открывалась каждый раз, как бы он не пытался. — Рене! Есть выход вниз на балконе? — В ответ Рене, уже прикрывающая нос ладонью, обернутую в ткань накидки, покачала головой. — Дерьмо, — прошипел он сквозь зубы. — Жди там!       А сам в два быстрых шагах зашел в кладовую, в надежде, что найдет что-нибудь, чем можно запереть дверь. Не хватало им надышаться еще чего. Он взял первую попавшуюся длинную палку и вернулся, запихивая ее между ручками двери. Кое-как, но держалось. Паника поневоле росла. Жан обернулся на Рене, успевшую добежать до двери, которую они уже пытались открыть. Пробовать снова было бесполезно.       — Иди на балкон, крикни, чтобы пожарных вызывали, — быстро переместившись к ней, сказал Жан. По лестнице идти было особенно не по себе. Ступени будто вот-вот проломятся. Это все паника. Нужно успокоиться. От оттолкнул Рене за плечи, чтобы самому попытаться выбить замок. Это короткое прикосновение подарило односекундное необъяснимое спокойствие, вызывающее желание почувствовать его снова. Рене так и не сдвинулась с места, стоя с пустым выражением лица. — Ну и что ты стоишь?! — почти крикнул Жан, повторяя касание, вновь обжигаясь мистическим облегчением.       Рене не реагировала. Никак. Абсолютно. Когда с дверью ничего не вышло, Жан сам рванул к балкону, подавив желание прикоснуться к ней и привести в чувство. Сначала бы выбраться, а потом разбираться, что с ней не так.       Выглянув на балкон, огня он не обнаружил — хоть тот и был — но черный дым выходил из выхода в университетский двор. Кто-то громко кричал о сохранении спокойствия и что пожарных уже вызвали. Жан проверил расстояние до земли. Прыгать не вариант. Он случайно заметил друзей, переместившихся ближе к входу за время, что их с Рене не было. Натаниэль был напряжен и сосредоточен, Кевин и Джереми, держась за руки, старались ориентироваться в происходящем, а Эндрю… Он наблюдал за всеми с каким-то отдаленным удушающим спокойствием.       Жан рванул назад к Рене. Та уже стояла с полностью распущенными волосами. Он схватил ее за плечи и, игнорируя пришедшее спокойствие, потряс так, что пряди колыхались в воздухе. В ее руках был тот самый бант с головы и еще какие-то принадлежность для прически.       — Рене! Вернись в реальность! Нам нужно не паниковать! Слышишь меня?       — Жан… — тихо сорвалось с ее губ. Она подняла к нему голову. Голубые ангельские глаза слезились от дыма, но в них не было паники. Только то же спокойствие, что и у Эндрю. Уголки губ приподнялись словно в знающей улыбке. — Я всегда думала, что предопределенной смерти не избежать, но… Извини.       Она опустила взгляд в пол и изо всей силы, неожиданно резко, оттолкнула его. Жан опешил, инстинктивно шагнув назад. А Рене уже молнией спустилась к запертой палкой двери. Он в ужасе дернулся в ее сторону, но то, что сделала Рене следующим, перевернуло его мозг, погружая в абсолютный шок. Она отодвинула палку, открыла дверь — он видел там огонь, слышал треск — и выбежала.       — Рене! Ты куда?!       Рене убежала. Рене убежала в огонь. Соваться за ней все равно, что убиться. Все всеми силами кричало ему: «Не ходи!».       Дверь рядом скрипнула. Та самая, с которой возилась Рене. Жан колебался до тех пор, пока не начал кашлять. Здравый смысл пересилил — он вышел за дверь, надеясь найти выход там. Если Рене оказалась с мозгами набекрень, он не обязан бежать за ней. Он не обязан…       Но от этого выбора сердце отдавало острой болью. Возможно, это из-за дыма…

***

      Стоило ему выйти к главной улице по долгим, но безопасным путям коридора, как к нему ринулся Натаниэль. Он бежал к нему так быстро, что чуть не снес неожиданным крепкими объятиями. В них чувствовалось все беспокойство друга. Натаниэль сжимал его так сильно, что еще чуть-чуть и Жан пострадает от сломанных силой ребер, а не от огня.       — Придурок! Идиот! Тварь! — кричал он ему в ухо, но, несмотря на оскорбления, прижимался сильнее. — Я думал, ты сдох… — уже тише признался Натаниэль, разжимая объятия. Жан только покачал головой.       — Не дождешься, даже не мечтай. — За спиной у Веснински Жан обнаружил Эндрю. Он смотрел на него недоуменно и вопросительно. Казалось, тот и вовсе не ожидал, что Жан выживет. Волна стыда захлестнула с головой. Кулаки нервно сжались. — Рене… Она убежала. Я не успел ее остановить.       Эндрю лишь вздернул бровь, затем сразу хмуро оглядываясь на здание, которым уже вовсю занимались пожарные. Ток напряжения пробежал по спине от его реакции. Точнее, ее практического отсутствия. В лице того не было ни волнения, ни шока, ни гнева. Он просто искал ее глазами, словно уверенный в ней.       — Куда убежала? В огонь? — ошеломленно спросил подошедший Джереми.       — Она совсем? — добавил Кевин.       Жан пожал плечами, до сих пор пребывая в шоке и не веря в происходящее. Человек на его глазах ушел на смерть. А он стоял. И теперь друг этого человека останется без подруги. А еще этот человек ему понравился. Ему впервые за долгое время кто-то понравился. Тяжелый вздох болезненно разорвал грудь. Не нужно было сюда ехать…

***

      Уже дома он сидел на кровати, гипнотизируя наполовину пустую кружку с остывшим чаем. Натаниэль туда-сюда бродил рядом, но Жану не было до друга дела. Перед глазами раз за разом проносился весь этот вечер, начиная попытками что-то сделать с его волосами и заканчивая вопросами Джереми о нахождении людей в огне. «Никто, к огромному счастью, не пострадал», — так сказал мужчина с улыбкой на губах. Но и Рене нигде не было, а Эндрю и вовсе ушел всего через полчаса ожидания.       — Так, — вырвало его из мыслей. Натаниэль плюхнулся на простыни напротив Жана. — Ты все еще думаешь о ней? Забудь! Подумаешь, психичка.       — Она не выглядела как психичка, Нат, — убедительно покачал он головой. Он до сих пор не мог понять смысла ее последних слов. Рене говорила про собственную смерть?.. За что она просила прощения? — Она извинилась, не пойми зачем, и сбежала. И больше ее никто не видел.       — Меня тоже восемь лет никто не видел, но жив же, — неловко попытался поддержать Натаниэль. Жан ценил его несчастные попытки, но они не помогали. Вообще. Жан не хотел думать ни о Рене, ни о пожаре, ни обо всем, что еще произошло за вечер. Но нежные поцелуи так и останутся в его памяти на ряду с тем неуклюжим танцем… И сорванной поездкой.       — Поехали на выходных куда-нибудь? — вдруг предложил Жан, поднимаясь, чтобы закрыть открытое окно.       — Конечно. Давай.       В темноту ночи Жан не вглядывался. Он ничего бы и не увидел. Ни собирающегося дожда, ни девушки с крыльями, сидящей на облаке. Она пуста и потеряна. Это была Рене.       — Эй, ангелок, — пробившись сквозь тучу, к ней явился Эндрю. Он скучающе оперся головой с дьявольскими рожками на руку. — Ты не хочешь объяснить мне, что за спектакль ты устроила с этим кудрявым на балконе? О, да, и почему он жив? Насколько помню, он должен был двинуть кони в этом пожаре.       — Я не смогла оставить его умирать… — тихо произнесла Рене, утыкаясь лицом в рукава бесформенных белых одеяний. — Я не простила бы себе этого. Зачем вообще мне быть ангелом-хранителем, если нам нельзя вмешиваться в сценарий смерти? — ее голос сорвался на всхлип. Плечи дрогнули, а пальцы ног поджались.       — Ты вроде хотела, чтобы «он ушел в спокойствии», не? — скептически подняв бровь, припомнил Эндрю. — Мой вообще живучий гад, еще лет шестьдесят возиться с ним.       — Да, и ему было спокойно из-за моей сущности, но… — слезы потекли из ее глаз, за чем демон наблюдал с привычной отстраненностью, должно быть, привыкший к чувствительности ангелов. — Нельзя ему умирать таким молодым, Эндрю. Я… Я не хотела этого, поэтому…       — Поэтому засосала у всех на глазах? — перебил Эндрю. — Ты влюбилась в смертного? Серьезно? Ангелок, да ты не такой уж и ангелок.       — Не смешно, Эндрю, — упрекнула его Рене, вытирая лицо кулаком. — Ты знаешь, что со мной сделают?! Даже эти поцелуи не так существенны. Я вмешалась в естественный ход Вселенной! Что со мной будет?       — Не знаю, но, если тебе будет легче, я сделаю тебе человеческую могилу в случае чего, — в своей манере сказал Эндрю, на самом деле надеясь так поддержать Рене. Ну ограничен у него спектр эмоций. Что уж поделать. Демон-хранитель как-никак.       — Спасибо, — грустно усмехнувшись, кивнула Рене. Смешок был почти истерическим. — Хотела бы я быть смертной… Но я рада, что у меня был такой коллега, как ты.       — Фу, как ванильно, — поморщился Эндрю, наблюдая за Натаниэлем и Жаном в окне. Его подопечный проявлял неожиданную для него поддержку, поэтому он, надувшись, решил поступить по его примеру: — Я тоже…       В этот Хэллоуин умерло что-то. А может, родилось новое начало.