Ложь во благо

Кайл с детства был научен – нельзя никому и никогда говорить о своем еврейском происхождении. Мать, при малейшем шансе расскрытия этой тайны, затыкала сыну рот – "Вот дурной мальчишка, вечно бред всякий несёт" – выкидывая руки к небу причитала она, а после с размаха давала Кайлу подзатыльник. Позже, он предпринял ещё пару попыток заговорить об этом, но окончательно сдался. Маленьким он совсем не понимал, что плохого в его корнях – каждый человек произошёл от кого-то, в каждом течет кровь множества разных народов, но вот только почему то свою кровь он должен скрывать. Подростком он возмущался ещё больше: ругал власть, что с каждым годом все ужесточает законы против евреев, злился на родителей, что так активно пытались умалчивать свое происхождение, и чуть ли не драться был готов, только бы ему рот не затыкали. Но в семнадцать озарение пришло в юную голову. Только сейчас он обратил внимание на то, что происходит вокруг. Немцы с особой жестокостью обращались с евреями, да и со всеми другими народами, отличными от них. всех неугодных сселяли в гетто, избивали не за что, грабили и делали все, что душе было угодно – а что они сделают? В полиции от евреев заявления не принимали уже очень давно, закон всегда на стороне немцев, а те, кто давал нацистам отпор, сами сгнивали в тюрмах. Но семью Брофловски никто даже пальцем не смел трогать, все знали – вот они, истинные арийцы. С внешностью им и вправду повезло, не было никакой детали, кроме пожалуй кудрей, намекающей на "неправильную" национальность. даже наоборот, на их фоне европейца можно было с евреем спутать! А тщательные старания родителей заверить всех в арийском происхождении окончательно убедили знакомых семьи в их чистейшей крови. И только тогда он с благодарностью подумал о родителях – они все это время были правы, а он не верил. Даже досадно стало – сколько времени он спорил с ними и убеждал в том, что нужно смело заявлять о происхождении, уговаривал чуть ли не на протесты против нацистов идти, и все впустую. Школу он закончил с отличием, после отслужил и без связей и денег родителей поступил в интститут. Все вокруг пророчили ему прекрасное будущее и счастливую жизнь. Да и сам Кайл считал, что жизнь у него будет прекрасна. Сначала он собирался закончить университет, и, только выпустившись, найти себе жену. А потом он заработает на большой дом у моря и будет жить припеваючи с двумя детишками от любимой женщины. Громом среди ясного неба стала война. Призывали всех без разбору – времени на это не было. Но отдать жизнь за страну, где уничтожают твой народ Кайлу совсем не хотелось. Хотя убийство евреев было скорее оправдание – у него просто не было желания погибать на войне, не прожив счастливо и дня. Нужно придумать план, чтобы избежать этого – все повторял себе Брофловски. Но что вообще можно придумать в такой ситуации? Бежать не удастся, отсидеться где то тоже, будет слишком уж подозрительно. И вдруг озарение – надо пойти SS-овцем! Жизнь свою не отдашь, можно на родине отсидеться, только евреев и других не арийцев искать. На следующий день он уже стоял на пороге нужного здания, полный уверенности в себе. Взяли его сразу же, все же престижное образование и служба в армии делали свое дело. Расспросили его только о родстве с евреями, но он, умеющий лгать с детства, заявил, что этих тварей в его роду никогда не было. Здешним работникам он понравился сразу, но эти слова окончательно обворожили их. – поздравляем с началом вашей службы. – с приторно сладкой улыбкой произнес мужчина в форме, протягивая какие то бумаги. Кайл, быстро пробежавшись глазами по тексту, поблагодарил, подписывал их. На следующий день Брофловски уже приступил к работе, а точнее к тщательному отлыниванию от нее – убивать братьев по несчастью совсем не хотелось. И в первую неделю у него это отлично получалось – он сидел в кабинете, который выделили ему и еще нескольким новобранцам, разбирался с бумагами и вежливо отказывался от заданий, связанных с поимкой непригодных. Но ко второй неделе его работы в SS начальство все же начало что-то подозревать. Единым решением было приставить к каждому новобранцу по опытному работнику и принудить ходить такой веселой компанией по заданиям. Эрик Картман был убежденным нацистом. С самого детства он мечтал пойти служить в SS, и мечту воплотить смог. Только вернувшись с армии, он устроился сюда. И, за достаточно недолгий срок службы, уже получил не одну награду. Евреев и всех других непригодных он был готов истреблять голыми руками. Откуда в нем столько ненависти не знал никто, да и сам Эрик не совсем понимал, почему так жесток с ними. Вырос в среде ненависти и злобы, а теперь гонится за одобрением, вот и все – объяснял он себе. Картмана не раз просили присмотреть за новыми работниками и сейчас такая просьба не стала удивлением. За помощь юным SS-совцам неплохо доплачивали, а в трудные времена лишними деньги не будут и он без раздумий согласился. Да и тем более этот парень, по словам других работников, был способным, умным и очень симпатичным. Последнее Картмана конечно не интересовало, а вот первые два факта о нем очень даже. На следующий день он встретил в своем кабинете нового подопечного. На счёт красоты явно не обманули, парень был весьма видный. А что на счёт знаний? Эрик сразу провел некий вступительный экзамен – расспросил исторические даты, важные для германского народа, приказал перечислить признаки, по которым можно вычислить грязную кровь. Кайл справился с отличием. И на этом не обманули, сообразительный достался – облегчённо подумал Эрик. После тщательного допроса Картман начал собираться на задание. Брофловски же молча стоял, наблюдая за происходящим, но не смея произнести ни слова – старший товарищ как никак, а раз к нему стажёра приставили, то на хорошем счету у главных. Сегодня состоялось его первое задание. Нельзя сказать, что он совсем не нервничал перед ним, даже наоборот – нервничал ещё как. Не хотелось убивать своих, он не придатель, но жить то хочется.. Нужно отставить все принципы. Хочешь жить – умей вертеться, как говорится! И все же совесть мучала. Через час или около того они сидели напротив хозяина дома, в котором, по неоднократным доносам неравнодушных, укрывали евреев. Весь покрытый холодным потом, мужчина нервно бегал глазами по комнате, стараясь будто игнорировать присутствие рядом военных, и бормотал что-то. А Картман, обучая новобранца, сегодня с особой силой давил на него. – Я знаю, вы укрываете врагов рейха. Выдайте их и вы не пострадаете. – пробивающий до дрожи голос действовал даже на Кайла. Безсвязные мысли путались, но ясно было одно – никак нельзя оказаться на месте мужчины перед ним. Он бы выдал все под таким давлением, а после отправился на смерть. Ещё немного и хозяин раскололся. Обхватив голову руками и рухнув локтями на стол, он тяжело выдал – они на чердаке. Картман поднялся с пугающей улыбкой и, широко рассправив плечи, пошел к лестнице на чердак, явно довольный собой. Кайл поплелся следом за ним, хмуря брови. Сейчас он предаст родину, свой народ, но ещё не поздно все вернуть – выхватить пистолет, застрелить этого засранца и дело с концом! Но смелости не хватает. Слишком мяготелый. Вот Эрик уже карабкается по лестнице вверх, рука сама тянется к пистолету, почти его вынимает.. Но разум останавливает. Он убирает руку и ползет за ним. На чердаке и вправду оказались люди, хотя Кайл до последнего надеялся, что хозяин обманул. Эрик без колебаний застрелил почти всех, но последнего решил оставить новобранцу. этакое обучение перед собственными сражениями. – Твое первое задание. Застрели его и пойдем. – Но Брофловски не может. Он впал в ступор видя эту тошнотворную картину. Кайл машет головой, пытается сказать нет, но Эрик не даёт ему права выбора. Недовольно вздыхая, он встаёт позади того, вкладывает в повисшую руку пистолет и, прижимаясь всем телом к тому, заставляет выйти из оцепенения. Такой тесный контак пробрал Кайла до мурашек. "Что это он делает?" напугано пронеслось в мыслях. Но тот с каждой секундой прижимался еще сильнее, одной рукой скользя по талии, а второй придерживая в чужих пальцах пистолет. вдруг, он наклонился над чужим ухом, еле слышно шепча – стреляй уже, мямля. в комнате стало душно. тяжело втягивая носом воздух, Кайл готовился стоять так до бесконечности, не решаясь выстрелить, только бы Эрик прижимался сзади все так же сильно и шептал на ухо ещё больше чего то такого. его больше не смущали трупы, лежащие в пару метрах, не смущал и запуганный до смерти человек, покорно ожидающий своей смерти, наблюдая за этим представлением. Но все же Кайл выстрелил. Эрик отошёл не сразу, будто дразня. Он ещё пару секунд стоял, прижимая Брофловски к себе, и только после отошёл со странной ухмылкой. Юный ss-овец, наконец-то отмерев, прошел за ним. Как и обещали, мужчину они не тронули, хотя кто знает, не пришли ли к нему ребята в форме после их ухода. Проработали они чуть ли не до самого вечера. Теперь Кайла совсем не волновало предательство родины и своего народа, на уме был только его старший напарник. Он был готов убить сколько угодно людей, лишь бы вновь ощутить тепло тела Картмана своим. Тот случай на чердаке врезался в память. Слишком уж там все было странно и.. пошло? Но поговорить о нем ни Эрик, ни Кайл не решались. Вернувшись в отдел они попрощались. Картман остался в своем кабинете дописывать рапорт, а Кайл вернулся в недавно подаренную родителями квартиру. Но заняться своими делами ни Эрик, ни Брофловски так и не смогли. Все их мысли были заполнены этим днём, их прикосновениями к друг другу, взглядами.. может это была та самая любовь с первого взгляда? кто знает. Такими переглядками и аккуратными касаниями прошел месяц, и все же Картман не выдержал. В очередной раз вернувшись с задания, он попросил задержаться Кайла в его кабинете, а после вкрадчиво произнес. – Нам стоит обсудить наше... сотрудничество. Приходи ко мне вечером, Кайл.