Надоело!

Куникида снова задержался в офисе допоздна. Лампа на столе светила холодным жёлтым светом, страницы идеального блокнота дрожали под его рукой. Ему не хватало воздуха. — Эхх, и снова наш Куникидушка занят нудной работой, так ещё и тогда, когда уже все разошлись по домам, — голос Дазая раздался из тени. Он стоял у окна, как будто растворяясь в ночи, и улыбался своей привычной пустой улыбкой. — В отличие от некоторых, я хотя бы стараюсь выполнять долг. А ещё, я здесь только из-за тебя, ибо кое кто постоянно отвлекал меня и чуть ли не насиловал при всех — резко ответил Доппо, даже не поднимая глаза. Дазай тихо усмехнулся, шагнул ближе. — А знаешь, Куникида-кун, я иногда думаю… зачем всё это? Эти идеалы, эти правила. Разве не проще сдаться и позволить хаосу победить? Блондин сжал кулак так сильно, что ногти впились в ладонь. — Замолчи. Ты не понимаешь… Если я перестану верить в порядок — я исчезну. — А если исчезну я? — неожиданно мягко произнёс брюнет. В его голосе прозвучало что-то, от чего у Куникиды похолодела спина. Он наконец посмотрел на напарника. В темноте глаза Дазая казались слишком пустыми, слишком знакомыми. — Ты… опять… — начал Куникида, но замолчал. Дазай улыбнулся шире. — Я просто хотел услышать, что будет, если однажды меня не станет...~ Тишина между ними была тяжелее пуль. Куникида закрыл блокнот, медленно поднялся и шагнул к нему. — Не смей говорить так, Дазай. Я… я не позволю тебе исчезнуть. Даже если для этого придётся порвать весь мой идеальный план на части. — он крепко взял того за плечи. Осаму склонил голову набок, но не ответил. Его улыбка дрогнула — и в этот миг Куникида понял, что она прячет не иронию, а отчаянный крик о помощи. Блондин протянул руку, но Дазай словно растворился в воздухе, отступив к окну. — Не стоит, — тихо сказал он, — твои слова слишком громкие для моей тишины. — Ты всегда так, — Доппо стиснул зубы. — Отталкиваешь людей, прячешься за цинизмом. Думаешь, я этого не вижу? — А ты что сделаешь? — Дазай усмехнулся, глядя вниз, на огни ночного города. — Запишешь ещё один пункт в свой блокнот? «Спасти Дазая Осаму от самого себя»? В комнате повисла пауза. Куникида не находил слов. — Ты… — голос сорвался. Он закрыл глаза, сделал вдох. — Ты — мой напарник. И если думаешь, что я позволю тебе сдаться, то ты ошибаешься. Дазай медленно повернулся к нему. Его глаза блестели, но это был не свет — это была бездна. — Напарник, да? Но ведь напарники меняются. А смерть — остаётся. Куникида шагнул вперёд и схватил его за ворот. — Замолчи! — в голосе звучала не злость, а отчаяние. — Я не позволю тебе исчезнуть. Даже если ты сам этого хочешь. Дазай смотрел на него, не сопротивляясь. Несколько долгих секунд — только дыхание и сжатые пальцы на ткани. А потом он неожиданно улыбнулся, почти тепло: — Куникида-кун… Ты даже не представляешь, насколько поздно. С этими словами он мягко разжал пальцы напарника, как будто отпуская его самого. — Что ты имеешь в виду? — серьезным тоном прошептал Куникида. Но ответа не последовало: Дазай снова отвернулся к окну, и в его силуэте было что-то окончательное, как в человеке, который уже сделал выбор. Это была последняя капля. Руки Доппо все же ворвались ближе к Осаму, и он прижал его к окну, будто хотел убить его на месте. Дазай лишь наблюдал за последующими действиями своего любимого, ведь он специально решил разозлить Куникиду что бы было не так скучно. Блондин в то же время взял за талию кареглазого пока тот облокотился об раму окна, и грубо вошёл в него членом. Тихий стон вырвался из уст Дазая, но ему было лишь в удовольствие. Доппо всё ускорял темп, что бы сбросить свою злость прямо внутрь напарника. Осаму поглаживал бедро Куникиды, пока тот был занят удовлетворением — Куникидушка~ а это тоже есть.. мм.. в твоих идеалах?) — Лучше заткнись. — коротко ответил идеалист, на пару секунд бросив взгляд на свой блокнот. Спустя ещё пол часа горячий поединок двух тел был окончен, а точнее обкончан. Горячая белая жидкость брызнула прямо в Дазая, и ему это очень даже ощущалось. Оба напарника знатно покраснели. — Ну почему в меня! — провизжал Осаму, посмотрев на Доппо. — Это наказание за твои мысли о суициде. — Злюка Доппо