Импульс

      -ˋˏ🦈 ˎˊ-

— Удар. Ещё удар! – слова доносятся сквозь пульсирующее сердцебиение в висках. — Соберись! Держи руку ровнее. Дыхание сбито, но я продолжаю стоять на ногах. Он делает замах, его нога пролетает с тихим свистом около моей головы. Я молниеносно реагирую, уклоняясь в бок. Затем, в атаку идут руки. Замах. Кулак летит в сторону головы, но я успеваю поставить блок, согнув две руки в локтях и закрыв ими лицо. Череда ударов приходится на напряженные разгибатели пальцев предплечья. С-с-с...Неприятно. Он снова быстро замахивается, и его рука уже целится ниже, к плечам и грудному отделу. Я подставляю согнутые руки и по ним снова расползается жгучая боль, оставляя за собой яркие синяки. Но не успеваю опомниться, как к действию подключаются ноги. Замах. Разворот. Удар по бедру, и я теряю равновесие, падая на песок и шипя сквозь зубы, но сдаваться не собираюсь. В глазах уже давно все плывет, и мелькает куча звездочек, но я по-прежнему держусь. — Засранец, я же сказал сосредоточиться! – цедит он, и на этот раз я иду в контрнаступление. Я задаю череду ударов, от которых До-хён успешно уворачивается, после чего делает несколько замахов ногами, пытаясь меня сбить с толку, но я быстро концентрируюсь и блокирую их, чтобы потом пойти снова в атаку. Замахиваюсь сначала правой, а затем левой рукой, от которой хён профессионально уклоняется. После чего, он бьет меня в левое ребро и пытается нанести решающий удар по лицу, чтобы заехать кулаком по челюсти, но у него это не выходит, поскольку мое тело вовремя прогибается в сторону. Я резко делаю выпад и молниеносно замахиваюсь для удара, но останавливаюсь в паре сантиметров от того, чтобы разукрасить своему наставнику лицо. До-хён молча смотрит на мой кулак перед собой, после чего мы друг от друга отстраняемся. — Ты слишком добрый. Это не делает тебя слабее, но в бою с врагом ты должен быть безжалостен. Запомни это. Я опускаю руки, чувствуя, как дрожат мышцы. Адреналин постепенно отступает, оставляя после себя лишь ноющую боль в каждом уголке тела. Смотрю на хёна, его лицо спокойно, лишь в уголках глаз залегли легкие морщинки усталости. Этот спарринг был завершением нашей тренировки. Дальше наши пути должны были разойтись. Но я до сих пор помнил тот день и то, чему меня научили. И сегодня, я смогу снова проявить себя и показать, чему ты меня научил, Хён. Я отомщу за Вон-чжуна, защищу свою семью и честь друзей. Юноша осторожно ступает на сияющую белую платформу. В тот же миг Хён У-Ён нажимает кнопку на пульте, и прожекторы на потолке заливают их "ринг" ослепительным светом. Знаю, До-хён, ты говорил мне, чтобы я не ввязывался во всякое дерьмо. Но, видимо, судьба решила распорядиться иначе. Пусть и не я был инициатором того, к чему меня и моих друзей привела фортуна, зато буду тем, кто сможет положить конец той грязи, в которую мы вляпались. Ча замер в стойку, неуверенно переминаясь с ноги на ногу на залитой ярким белым светом платформе. Гладкая поверхность казалась скользкой, но он собрался с духом и ринулся в атаку. Пара резких прямых ударов кулаками полетела в противника, но тот, словно играючи, увернулся. В опасной близости от лица У-Соля мужчина резко поднял руку, но удар так и не последовал. От неожиданного жеста тело парня невольно вздрогнуло, но он тут же вернулся в привычную боксерскую стойку, плотно прижав руки к челюсти. Владелец помещения демонстративно отступил на шаг, его лицо озарила хитрая улыбка – он явно наслаждался предвкушением надвигающейся схватки. У-Соль снова нанес несколько резких джебов, но противник увернулся и перешел в контратаку. Целясь в правое плечо, он заставил Ча мгновенно согнуть руку в локте. Хён У-Ён, воспользовавшись этим, схватил парня левой рукой за голову слегка сжав волосы и попытался нанести удар правой. Однако юноша ловко увернулся, поставив руки в блок. Мужчина не сбавлял натиска, но и У-Соль держался стойко. Их схватка превратилась в кратковременный, но яростный обмен ударами, пока владелец, воспользовавшись моментом, не нанес первый, сбивающий с толку удар по лицу, а затем другой – в правый бок. Ча увернулся от следующего выпада, мгновенно обхватив соперника за талию и пытаясь сбить его с ног. Однако мужчина устоял и тут же ответил ударом колена в бедро, оттолкнув младшего. Парень отступил на полшага, вновь переходя в наступление прямыми ударами, но тут же получил в ответ крученый – легкий, но ощутимый шлепок по щеке. “Что…” Он не успел прийти в себя, как последовала вторая пощечина. У-Соль коснулся лица, ощущая, как прохладные пальцы дрожат под пульсирующей кожей. Стиснув зубы, парень вновь бросился в бой. Прямой, джеб, апперкот – и лицо снова обожгло шлепком. Ещё один джеб, и по коже снова проходится знакомая боль – словно расплата за неудачу. У-Соль теряет равновесие, а перед глазами мелькают звездочки. Он осторожно оглаживает рукой поврежденную щеку. “Что, чёрт возьми, он вытворяет?” Владелец, с наивностью и подозрительной заботой, медленно обходит парня и спрашивает: — Больно? Ча поднял взгляд, полный смятения и боли. Его противник, казалось, излучал спокойствие и какое-то зловещее удовлетворение. Он снова приблизился, и У-Соль невольно отшатнулся, словно от змеи, готовой нанести удар. “Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Соберись, нельзя дать волю эмоциям.” Хён У встряхнул покрасневшую руку, которой только что отвешивал пощечины, готовясь к следующему натиску разъяренного парня. Тот обрушил на него серию из двух джебов, от которых У-Ён увернулся с легкостью. В ответ он нанес быстрый удар по голени, вынудив Ча опуститься на колено. Затем, словно молния, он выбросил руку вперед, остановив ладонь в дюйме от лица младшего, заставив того в очередной раз вздрогнуть. Глаза У-Соля распахнулись, сердце на мгновение замерло, а затем бешено заколотилось. Он молниеносно вскочил на ноги и отскочил назад, возвращаясь в боевую стойку. — Испугался? – с едкой иронией спросил У-Ён, его хитрое лицо расплылось в широкой улыбке. Ча, не находя слов, лишь судорожно сглотнул, бросив полный опасения взгляд на владельца. Тот играл с ним, словно хищный зверь, мучая добычу, и это жгло нутро яростью. Но сквозь пелену гнева пробивались воспоминания о наставлениях До-хёна, слова, выкованные в тюремном пламени. С каждым разом эта борьба становилась все более изнурительной. У-Соль глубоко вдохнул, сосредоточившись на движениях У-Ёна. Движения криминального авторитета были плавными и смертоносными, словно танец кобры перед неизбежной атакой. Прямолинейный натиск здесь был бесполезен, необходимо найти слабое место в этой безупречной пластике или сменить тактику. Отбросив безрассудство, парень принялся выжидать, анализировать каждый жест, каждый мимолетный нюанс в поведении противника. Внезапно, словно вспышка молнии в ночи, он заметил едва уловимую дрожь в правой руке Хён У, когда тот уклонился от его импровизированного выпада. Микроскопический признак усталости, трещина в броне. “Сейчас!” Начав серию ложных атак, У-Соль вынуждал мужчину беспрерывно двигаться, уклоняться, тратить силы впустую. У-Ён, словно не замечая ничего, оскалился в хищной ухмылке. Ча, поймав перемену в стойке и расслабленность в корпусе, всем телом рванулся вперед, целясь прямым ударом в солнечное сплетение. Но владелец, словно предвидя его замысел, увернулся за мгновение до столкновения, позволив кулаку со свистом рассечь воздух. В ту же секунду обрушился бэк-кик правой ноги, отправляя тело Ча в полет через зал. Он рухнул на пол, ударившись о приземистое кресло, обитое грозовым бархатом. У-Соль, оглушенный звоном в ушах, перекатился по полу. Тело горело огнем от старых и свежих синяков, а по подбородку, из рассеченной губы, медленно сочилась багровая струйка крови. Но Хён У не собирался давать ему передышку. Спустившись с арены, он стремительно сокращал расстояние. Ча, пошатываясь, едва успел принять стойку, как мимо него со свистом пронеслись два удара. Он чудом увернулся от них, однако одной сильной пощечины избежать не удалось. Вцепившись в бедра противника, У-Соль повалил его на пол и тут же обрушил град джебов. Вкус крови на губах придал ему неожиданной бодрости. Мужчина выставил руки, блокируя натиск. Он терпел атаку, пока противник не начал промахиваться. У-Ён, выждав момент, обхватил одну из рук Ча, а затем подкосил его ногу, меняя их позиции. У-Соль, не ожидавший такого поворота, инстинктивно закрылся руками, но противник одним движением отбросил их в сторону, впиваясь в глаза оппонента безумным огнем. — Думал, всё так просто? Мужчина обрушил на него град ударов. У-Соль сопротивлялся, пока не почувствовал пару ощутимых шлепков по ягодицам. От них кровь стыла в жилах, а зрачки расширялись, как у кота, готовящегося к прыжку. “Что это? Мне не показалось?” Хён У, воспользовавшись замешательством, обхватил парня за бедра и резко приподнял, заставляя того вцепиться в его плечи. — Какой взгляд... Тебе страшно? Внезапно владелец резко опустил парня, но тут же поймал его. Ча невольно вскрикнул, явно не ожидавший такого маневра и готовясь принять удар на спину. Но противник лишь извращенно усмехнулся. У-Соль попытался вырваться, но хватка Хён У оказалась неожиданно сильной, словно стальные тиски. Пальцы юноши впились в плечи мужчины, тщетно ища опору. Горячее дыхание Хён У опалило его шею, а безумный блеск в глазах заставлял кровь стынуть в жилах с новой силой. — Что ты делаешь? – ошарашенно и, с опаской покосившись, спросил У-Соль. Его голос слегка дрогнул. — Интересно, сколько ты сможешь выдержать, прежде чем сломаешься. — Подонок! Ча заносит руку для удара, но не успевает. В следующее мгновение Хён У с яростью впечатывает его в стену. Отпустив, он смотрит, как тот оседает на пол. По спине, словно разряд тока, пронзает острая боль, на миг парализуя тело и заставляя скрючиться в мучительном спазме. Он стоял перед ним, словно демон, вышедший из теней, его глаза горели холодным пламенем, а губы растянулись в улыбке. — Ты думал, что сможешь противостоять мне, У-Соль? – его голос был мягким, как шелк, но в нем таилась угроза, которая заставляла дрожать даже сталь. — Ты ошибся. Игнорируя боль, которая пронзала тело, будто тысячи игл, Ча медленно приподнялся. Его кулаки сжались, ноги напряглись, готовые к прыжку. Он бросился вперед, как зверь, загнанный в угол чтобы отвесить мерзавцу за всё, но Хён У был быстрее. В одно движение руки владелец опрокинул нападающего на стеклянный стол и тут же отошел. Осколки стекла вонзились в спину, словно ледяные кинжалы, каждая попытка пошевелиться вызывала новую волну боли. Но У-Соль не собирался так просто сдаваться. — Вставай. Давай, я не ударю! У-Ён двигался медленно, грациозно, попутно расстегивая жилетку. Опершись ладонями на осколки, Ча на мгновение замер, затем осторожно поднялся в стойку. Но противник не дал ему опомниться: бросив элемент одежды как отвлекающий маневр, он фронт-киком отправил парня в нокаут. У-Соль отлетел к окну, прочертив по полу длинный след. В следующую секунду на тонированном стекле появилась трещина, мгновенно расползшаяся паутиной. Она стремительно расширялась, захватывая все больше пространства. Каждый миллиметр ее продвижения сопровождался тихим, но отчетливым потрескиванием, словно шепот ушедших времен. Геометрия окна изменилась навсегда, превратившись из щита в запутанный лабиринт осколков. С громким, звенящим треском стекло окончательно лопнуло. Множество осколков, словно дождь, обрушилось на парня – казалось, сама комната решила поучаствовать в его унижении. “До чего же ты неугомонный малый. Ах, как же чешутся руки сделать нашу игру немного грязной!” Владелец делает несколько шагов к подсвечиваемой арене и, нажав кнопку на пульте, включает провокационное видео. На экране позади него разворачивалась безжалостная сцена: У-Соль, связанный, кричал из последних сил, чтобы не трогали его друзей. — Хватит…Прекрати! Голос парня был хриплым. С каждой секундой кровь от злости закипала всё сильнее, заглушая за собой всю боль, которая растекалась по телу. — Выключи! Он бросается на Хён У, но тот, словно предугадав, ловит его в удушающий захват. Пальцы впиваются в затылок Ча, заставляя его замереть. Их лица сближаются, дыхание смешивается, напряжение в воздухе настолько плотное, что его можно разрезать ножом. — Смотри, – шепчет мужчина, его голос обволакивает, как яд. — Даже он держался за свою жизнь из последних сил и сопротивлялся. А ты? Ча силится вырваться, но его тело не слушается. Глаза, прикованные к мерцающему экрану, выдают отчаянную борьбу, а сердце, словно раненая птица, бьется о ребра, пронзенное острой болью утраты. Мужчина усиливает захват, пережимая гортань и дыхательные пути. Прислоняется к уху, прикусывая мочку и шепчет низким голосом, подобно мурчанию кота: “А ты даже не пытаешься.” По телу пробегает табун ледяных мурашек, а из груди вырываются хриплые, едва слышные стоны. Из последних сил У-Соль пытается вырваться из удушья, жадно глотая воздух, но лишь беспомощно цепляется и царапает ногтями кожу чужих рук, на которых от напряжения вздуваются вены. Сознание, словно песок, ускользает сквозь пальцы, окутывая разум непроглядной тьмой. И в этот момент, когда реальность почти растворилась, над ухом прозвучал тихий смех, переплетающийся с криками его друзей с видеозаписи. — А ведь я хотел сделать всё несколько иначе. Но ты настолько прыткий и непослушный, что не оставляешь мне другого выбора. Как только У-Ён почувствовал, как силы почти окончательно покинули тело парня, он ослабил хватку. В этот миг в Ча будто что-то щелкнуло. С внезапным приливом новой энергии У-Соль резко вскочил на ноги и начал пятиться назад, попутно нанося противнику по правому боку быстрые и резкие удары локтем. “Вот же…” Попытки удержать заложника не обвенчались успехом. Как только Хён У выпустил из своей хватки маленького зверя, У-Соль тут же перекинул его через плечо, как мешок. Тело криминального авторитета с глухим стуком ударилось о пол, а из кармана вывалился пульт. Экран монитора погас, и в комнате воцарилась напряженная тишина, нарушаемая только их тяжелым дыханием. Хён У мгновенно занял боевую стойку. У-Соль, откашлявшись, последовал его примеру. В голове вихрем проносились обрывки воспоминаний: год назад, хрупкий и беззащитный старшеклассник был не в силах дать отпор даже тени. Лишь коснувшись самого дна, У-Соль не сломался, а продолжил двигаться и выжил. Потому что акулы никогда не останавливаются. Несколько точных и осторожных атак, и парню удается врезать противнику по лицу так, что тот приземляется на неподалеку располагающийся в зале диван. — Надо было сразу так! – с приятным удивлением произнес владелец. “Я мог бы позволить тебе быть главным, но не в тот момент. Услада для глаз и ушей. Жажда туманила мой взгляд. Сама картина начала выбивать меня из колеи, поэтому я не был готов к тому, что ты выберешься из моего плена. Что ж, Рубашечка, я позволю тебе одержать эту маленькую победу в нашей стычке, но у нас война, а значит тебе стоит готовиться к большему.” Мужчина довольно хлопнул в ладоши, после чего, с ленцой хищника, подошел к своему бару. Со стола он подхватил небольшой хрустальный графин, наполненный солнцем застывшего янтаря, и, не церемонясь, осушил жадными глотками добрую половину. У-Соль не отрывал взгляда, словно зачарованный, следя за каждым его движением. Внезапно взгляд зацепился за кадык, рельефно перекатывающийся под смуглой кожей горла с каждым новым глотком. Загипнотизированный, он едва не пропустил рывок – противник уже успел отставить графин, словно в предвкушении кровавого пира. Мощный удар, стремительный джеб, и Хён У-Ён, словно дикий зверь, вцепился в бедра, валя юного борца за справедливость на пол. Ча быстро ставит блок, но владелец обрушивает на него град ударов в живот, выбивая дух. Затем, придавив своим телом, атакующий фиксирует одну руку нижнего коленом, в то время как вторая – отчаянно пытается отбиться от наседающего кошмара. — И не надейся, тебе не вырваться. Хён У начинает душить. Изящные пальцы грубо и властно впиваются в бледную кожу, чувствуя, как под ними пульсирует жизнь, и это ощущение наполняет его болезненным, садистским наслаждением. У-Соль, из последних сил, пытается сорвать захват свободной рукой, в то время как Владелец, не прерывая пытки, делает еще один долгий, смакующий глоток из графина. Ча хрипит сквозь зубы, не прекращая отчаянное сопротивление, как вдруг мужчина, словно безумный, впивается в его губы с намерением влить обжигающий виски насильно. В голове пробегает рой мыслей, зрачки расширяются от шока. Тщетные попытки сжать губы разбились о жестокую реальность: У-Ён с маниакальной силой давил на горло, вырывая удушливый стон и заставляя рот судорожно раскрыться в отчаянной борьбе за глоток воздуха. “Да что у этого гада за извращенные пытки?!” Янтарная жидкость хлынула в горло Ча, обжигая огнем каждую клеточку. Кашель сорвался с губ, но тут же был заглушен садистской ухмылкой Хён У. Владелец, словно обезумевший, продолжал вливать алкоголь, не обращая внимания на отчаянные попытки жертвы выплюнуть обжигающую смесь. В голове У-Соля вспыхивали болезненные искры, смешиваясь с отвращением и страхом. Жгло так нещадно, что хотелось выплюнуть, но не хватало сил даже сфокусировать взгляд. Зубы отказывались сжиматься, вынужденно принимая обжигающую лаву жидкости. “Почему, черт возьми, этот психопат так себя ведет? И откуда в этом садистском акте столько извращенного удовольствия?” “Нет, У-Соль, остановись! Он убил Вон-чжуна и подверг опасности твоих друзей! Не смей даже думать о…” Внезапно, в его рот вторглось что-то живое, гибкое и пугающе скользкое, заставив У-Соля издать испуганный стон. Чужой язык хищно сплетался с его собственным, в то время как стальная хватка на горле лишь усиливала этот удушающий, болезненный восторг. Отвращение и страх боролись в У-Соле за первенство, но физическое истощение брало свое. Сознание меркло, а тело, словно преданное, начинало откликаться на чужие ласки. Этот поцелуй был актом насилия, доминирования, но сквозь пелену ужаса пробивалось что-то, что У-Соль отказывался признавать. Когда графин опустел, Хён У ослабил хватку и отстранился, с наслаждением наблюдая за мучениями юноши. Глаза парня были полны смятения, а тело содрогалось от кашля. Горячая жидкость перестала поступать в рот, оставив после себя лишь привкус железа и унижения. Владелец, задыхаясь от смеха, вытер губы тыльной стороной ладони. — Что, не понравилось? А должно было. Это лучшее, что ты когда-либо пробовал, – прошипел он, надавливая коленом на руку У-Соля сильнее. Владелец чувствовал, как ярость и отчаяние бурлили в юном теле под ним. Это только подстегивало его. Он наклонился ближе, его дыхание обжигало щеку У-Соля. — А теперь самое интересное, – прошептал он, и в голосе его прозвучала зловещая ласка. — Посмотрим, сохранишь ли ты прежний задор или… энтузиазм твой поугас? Ча пытался сфокусировать зрение, но мир плыл перед глазами. Голос У-Ёна звучал как сквозь толщу воды, искаженный и злорадный. Он чувствовал себя марионеткой, лишенной воли и обреченной на мучительную пытку. Резким движением мужчина захватил лицо парня в свою ладонь, пальцы впились в щёки, заставляя смотреть только на него. — Что-то сковывает тебя? Может мешает дышать полной грудью? У-Соль замотал головой, отчаянно пытаясь вырваться из захвата. Но пальцы Хён У впились в кожу, словно стальные тиски, не давая сдвинуться ни на миллиметр. Владелец усмехнулся, видя его тщетные попытки. Ярость, клокотавшая в юном бойце, лишь добавляла удовольствия этому садистскому представлению. — Не дождешься, Жилеточка! – прошипел У-Соль сквозь зубы, ухватившись за чужой ворот. Сознание отчаянно цеплялось за реальность, но ядовитые пары алкогольного дурмана медленно, но верно стремились подчинить себе. Владелец хитро улыбнулся, не переставая смотреть прямо в глаза, с интересом наблюдая за тем, как его жертва, бьясь в агонии, будет выкручиваться из сложившейся, как ему кажется, патовой ситуации. Ча аккуратно ослабляет хватку, еле касаясь скользит своими, ранее израненными стеклом пальцами по напряженной шеи, попутно затрагивая парочку выпирающих вен. Хён У тяжело сглатывает, но не дергается. “Что же ты собираешься сделать, Рубашечка?” На лице У-Соля появляется легкий румянец, а со лба стекает капелька пота. “Похоже, что единственный выход, это…” Рука зарывается в темные и липкие от пота волосы, после чего парень рывком тянет мужчину за голову на себя и врезается в нее своей, нанося болезненно-оглушительный удар, заставив противника потерять контроль над ситуацией и, на мгновение, отшатнуться. У-Соль, не теряя ни секунды, тут же выскользнул из-под него и отступил, слегка покачнувшись. Удары собственного сердца оглашали тишину, а в сознании вспыхивали горящие искры, смешиваясь с градусом. Дыхание было тяжёлым, но угроза и ненависть заставили сосредоточиться. У-Ён промычал, потирая ушибленный лоб. Ярость вспыхнула в его глазах, перемешиваясь с болезненным восхищением. Этот мальчишка не сдавался, даже в самой безнадежной ситуации. — Неплохо, Рубашечка, – процедил он, сплевывая кровь. — Но ты только разозлил меня еще больше. Он ринулся вперед, намереваясь прикончить сопротивляющегося старшеклассника одним ударом. Но У-Соль, шатаясь, увернулся от атаки, используя стены, чтобы сохранить равновесие. Он понимал, что его шансы невелики. Алкоголь притуплял его чувства, но инстинкт самосохранения работал на пределе.

-ˋˏ🦈ˎˊ-

Так продолжалось ещё некоторое время до тех пор, пока битва не поставила их перед необходимостью спасать жизнь врагу. Собрав остатки сил, Ча, наконец, поднял криминального преступника на этаж и, тяжело выдохнув, опустился рядом. Недовольный поворотом судьбы, Хён У-Ён презрительно фыркнул, окинув своего "горе-спасителя" ледяным взглядом. — Ты пожалеешь, что спас меня. — Возможно. Но не сегодня. Короткий ответ У-Соля утонул в гулкой тишине, взгляд его блуждал где-то в пустоте. Виски все еще обжигал его лицо, а сердце бешено колотилось, отдаваясь гулкой пульсацией в висках. Владелец криво усмехнулся, не сводя с него буравящего взгляда. — Тебе ведь это по душе, признайся? Каждый удар, каждое движение, заставляющее смерть дышать в спину, разгоняет кровь по венам… до предела. У-Соль сначала непонимающе нахмурился, затем, словно смирившись с неудобной правдой, едва заметно кивнул. — В такие моменты я чувствую себя живым… — Докажи. — Что? Владелец приподнялся на локте, отряхивая пыль с дорогого костюма, и впился взглядом в измученное лицо напротив. — Докажи, – повторил он, словно бросая вызов, змеиным взглядом скользнув по каждой черте лица парня. Ча на мгновение растерялся в попытках перебрать варианты. “До-хён говорил, что у акул нет плавательного пузыря, поэтому они постоянно должны находиться в движении. Но когда я немного покопался, всплыла и другая истина: запах крови превращает акул в безумных, неудержимых хищников. Может быть…" Увлекшись собственной идеей, У-Соль, не находя лучшего решения, обхватывает чужую руку и стискивает запястье. Отводит взгляд, и медленно припадает к коже. На языке расцветает легкий, солоноватый привкус стали. Хён У безмолвно наблюдает за этим странным, почти интимным жестом со стороны юного и пылкого противника, однако на уголках губ проступает еле заметная, удовлетворенная улыбка. Оставив на бледной коже запястья багровый кровоподтек, Ча отстранился. Тишина сгустилась, словно надвигающаяся буря. В воздухе повисло напряжение. Соленый привкус железа все еще оставался на языке, напоминая о дерзком поступке. Владелец, напротив, казался абсолютно спокойным, если не считать едва заметной дрожи в уголках губ. Его взгляд, словно рентген, проникал в самую душу, не оставляя места для лжи и притворства. Казалось, он ждал, выжидал, наслаждаясь замешательством юного спасителя. — И что это было? – наконец прозвучал его тихий, но пронизывающий голос, нарушивший гнетущую тишину. В нем не было осуждения, лишь любопытство и скрытое предвкушение. Старшеклассник медленно поднял глаза, встречаясь с пристальным взглядом напротив. Он не знал, что ответить, как объяснить свой импульсивный поступок. Слова застревали в горле, не находя выхода. В голове мелькали обрывки мыслей, цитаты До-хёна об акулах и их кровожадности. Но разве это было логичным объяснением? — Ну… ты же сам просил доказать? – пробормотал он, чувствуя себя пойманным с поличным мальчишкой. Вина жгла его щеки. Тихий смешок сорвался с губ У-Ёна, эхом отразившись от стен помещения. Этот звук был далек от веселья, скорее в нем чувствовалась горькая ирония. — Доказательство? Или фокус, подпитанный спиртным? – передразнил он. У-Соль часто заморгал, словно стряхивая наваждение, затем отвернулся и резко поднялся. — В любом случае, я выполнил. Хён У молча сглотнул, не соглашаясь, но и не отрицая. Лишь последний, мимолетный обмен взглядами, полный невысказанных слов, прежде чем У-Соль исчез за дверью, оставив после себя лишь звенящую пустоту. “Мы ещё встретимся, Рубашечка.” “После того, как отсидишь свой срок, Жилеточка.”