Пока мы дышим

Металлическая дверь за их спиной дрожала от отдалённых взрывов. Где-то там, за толстыми стенами сектора, мир рушился, но здесь — в тесной полутьме — время будто застыло. Райна сжала пальцы на его плече, проверяя, не слишком ли туго затянут бинт. Ксандр вдохнул глубоко, шумно, словно боялся, что следующий вдох может стать последним. Она осторожно проводила пальцами по краю повязки, стараясь не задеть свежие швы. Кровь уже не проступала, но её сердце билось так, будто в груди заключили барабан. — Больно? — её голос прозвучал почти неслышно, и в тишине казался слишком хрупким. Ксандр не сразу ответил. Его взгляд поднялся к ней медленно, словно сквозь толщу боли… или чего-то большего. Тени под глазами делали лицо резким, опасным — и каким-то странно уязвимым. — Нет, — голос сорвался на низкий, хриплый шёпот. Он смотрел прямо, не отводя глаз. — Ты. В этом всё дело. Мир будто на секунду перестал существовать. Всё растворилось — звуки, холодный воздух сектора, далёкий вой сирен. Остались только они, их дыхание, их пульс. Она успела вдохнуть, но не успела выдохнуть. Он шагнул ближе, и этого было достаточно — пространство между ними исчезло. Поцелуй вышел неосторожным, прерывистым, как затянувшийся выстрел. Не о нежности — о выживании. О том, что завтра может не быть. О том, что он больше не собирался сдерживаться. В его пальцах была сила человека, привыкшего командовать, но в этом движении было и отчаянное «не отпущу». А в её пальцах — дрожь, смешанная со страхом и чем-то гораздо более страшным: ответом. Когда он отстранился, мир всё ещё не вернулся. Лишь его дыхание — горячее, неровное — и взгляд, в котором было слишком много того, о чём нельзя говорить вслух. — Райна… — голос хрипел, будто пропитанный порохом и кровью. — Не спрашивай меня… что это было. Но она уже знала. Он замолчал, опустив взгляд, и вдруг глухо сказал, почти себе: — Ты всё равно уйдёшь. — Что? — она подняла глаза. — Как только станет опасно — уйдёшь. Все уходят. — Я не все. Эти три слова прозвучали резко, как удар. В тот же миг его пальцы сжали её запястье — горячие, чуть дрожащие. Он повернул голову, и их лица оказались слишком близко. — Райна… — произнёс он так тихо, что это было почти дыхание. В этом имени звучала усталость, сжатая в одно короткое слово. Она хотела что-то сказать, но горло предательски перехватило. Мир сузился до тепла его ладоней и звука их общего, рваного дыхания. Ксандр двинулся ближе — медленно, будто проверяя каждую секунду на право существовать. Его лоб коснулся её виска, и всё вокруг исчезло: гул сирен, запах крови, холод бетона. Она знала, что это неправильно. Что после всё станет сложнее, больнее. Но когда его губы осторожно, почти неуверенно коснулись её губ, мир остановился. Этот поцелуй был не про страсть — про жизнь, которая могла закончиться в любую секунду. В нём было живое отчаяние, страх потери и хрупкое «ты здесь». Она дрожала, но не от страха — от того, как близко оказался человек, которого боялась потерять больше, чем готова признать даже себе. Он отстранился едва на вдох, не отпуская её. Его взгляд был тяжёлым, полным несказанных слов, но времени на них не оставалось. Вдалеке снова прогремел взрыв, земля содрогнулась, и лампа под потолком мигнула, утонув во тьме. — Нам нужно идти, — прошептала она, ощущая его дыхание совсем рядом. — Да, — хрипло согласился он, но пальцы на её запястье отпускал слишком медленно, будто боялся, что вместе с этим прикосновением исчезнет и она. Тишину разорвал протяжный вой сирен. Красный свет аварийных ламп полосами прорезал полумрак. — Чёрт, — выдохнул он, перезаряжая винтовку. — Они уже в секторе. Металлическая дверь впереди вздрогнула, на ней проступили вмятины. С каждым ударом стены дрожали, воздух становился гуще. — Сколько у нас времени? — её голос был почти сорванным. — Минут пять, если повезёт. — Он взглянул на неё коротко, но так, что внутри что-то оборвалось. — Если не повезёт… вообще ничего. Она кивнула. Страх давил, но мысли были кристально ясными. — Слушай меня, — его голос стал низким, резким, командным. — Держишься рядом. Без самодеятельности. — Не смей командовать мной, — ответила она, сжимая винтовку. — Это не просьба, Райна. — Он задержал взгляд на её лице, и что-то невыносимо человеческое промелькнуло в его глазах. — Это приказ. В этот момент дверь сорвало с петель. Рёв Колосса ударил по ушам, пробирая до костей. Огромная тень вползла в коридор, потолок будто стал слишком низким, воздух — слишком тяжёлым. — Беги! — рявкнул он, но она не побежала. Подняла винтовку и выстрелила первой. Металл дрогнул, пуля ушла в плоть, но Колосс лишь взревел громче, кидаясь вперёд. Ксандр уже был рядом, его ладонь легла на её плечо, оттаскивая в сторону. Они двигались как одно целое: он прикрывал, она стреляла. Взрывы, дым, кровь, крики сирен — и между всем этим странное чувство, словно они держатся не только за жизнь, но и друг за друга. Когда коридор взорвался позади, их отбросило за металлическую перегородку. Гул в ушах, рваное дыхание, чужая кровь на лице. — Всё нормально, — он прохрипел, отталкивая обломки и проверяя, цела ли она. — Скажи, что всё нормально. Она смотрела на него — лицо в пепле, губы в крови, тело в бинтах, а взгляд, полный чего-то, что невозможно произнести. — Мы живы, — сказала она тихо, но в её голосе дрожало больше, чем просто облегчение. — Живы, — отозвался он и, не успев удержаться, снова притянул её к себе. Но в этот раз поцелуй был другим. В нём не было ни времени, ни осторожности — только страх потерять