Сосед

Кап-кап-кап... Звук был безжалостным. Наглые капли воды собирались на потолке и нахально падали ровно над диваном, на котором полулёжа, с книгой в руках, наслаждался своим законным выходным полковник полиции Не Минцзюэ. Лужица натекла приличная. «Что за неудачник решил его затопить?» — пронеслось в голове у Не Минцзюэ. Его лицо, обычно спокойное и собранное, исказила гримаса ярости. План был до абсурда прост: подняться наверх и лично познакомить этого бедолагу с понятием «соседская вежливость». Он уже предвкушал, как одним ударом отправит соседа в нокаут... Но дверь открылась сама, прежде чем он успел нажать на звонок. На пороге стоял он: в мокрой рубашке и брюках, с тёмными прядями волос, прилипшими ко лбу и щекам. Но больше всего Не Минцзюэ поразили холодная решимость и уверенность в его ореховых глазах, а также расправленные плечи. В одной руке мужчина сжимал тряпку, а в другой бессильно висел какой-то металлический обломок, похожий на ручку от крана. — Прошу прощения за доставленные неудобства, — его голос звучал ровно, глубоко и удивительно спокойно для человека, устроившего филиал «Титаника». — Произошла небольшая авария с водопроводным краном. Я уже перекрыл воду на стояке. Позвольте компенсировать вам ущерб. Эта честность и собранность не только мгновенно утихомирили кипящую ярость Минцзюэ, но и заставили его вызваться помочь. — В ванной? — только и спросил Не, переступая порог. Не снимая тапочек, он прошествовал вслед за соседом сверху к месту аварии. Он нашёл вводной вентиль (который Лань Ванцзи, как выяснилось, действительно смог найти и перекрыть) и полчаса возился с сантехникой, пока виновник сегодняшнего беспорядка методично собирал воду с пола тряпкой. Спустя час они сидели на кухне у Не Минцзюэ. Он так и не смог оставить бедолагу-соседа одного в квартире, где стояли несколько неразобранных коробок — признак того, что тот переехал совсем недавно и ещё не нашёл времени на распаковку, но устроить потоп уже успел. — Благодарю за помощь, — сказал Ванцзи, его взгляд был прямым и честным. Он уже переоделся в пижаму, щедро выданную радушным хозяином и потому великоватую, и теперь сушил волосы полотенцем. — Не стоит благодарности, — отмахнулся Не Минцзюэ, ставя перед гостем чай и кусочек вчерашнего пирога с чёрной смородиной. — В бытовых вопросах я не силён, — смущённо отозвался Ванцзи. — Мой брат всегда брал их на себя. — Если что — стучи. Помогу, — из вежливости сказал Минцзюэ, не думая, что это «что» наступит в семь утра следующего дня и его разбудит уверенный стук в дверь. — Господин Не, извините за беспокойство, — негромко произнёс Ванцзи, виновато хмуря брови. — Тостер перестал функционировать. Не Минцзюэ приподнял бровь. Починил тостер, напоил гостя чаем и ушёл на работу. Через день история повторилась. Стиральная машина почему-то начала протекать. Как выяснилось, из-за порванной резинки. Он заменил её. Так прошла неделя. Не Минцзюэ узнал, что Лань Ванцзи — худший повар на его памяти и его присутствие губительно для стеклянной посуды, что тот не способен порезать овощи, не поранившись, из-за чего его аптечка переночевала в квартире Ланя. А потом случился пожар. Не Минцзюэ, вернувшись с работы, учуял запах гари. Он не переодеваясь и, кажется, не закрыв свою квартиру, помчался наверх, чувствуя, как сердце бешено колотится от волнения. Дверь в квартиру была распахнута, чтобы дым свободно выходил. Лань Ванцзи с огнетушителем в руках (который он, видимо, приобрёл после потопа) уверенно тушил остатки пламени на кухне. Его лицо было немного испачкано, но сам он не был напуган — совсем в отличие от Минцзюэ. — Произошло возгорание из-за неисправной проводки в духовом шкафу, — доложил он ровным голосом, увидев соседа. В тот вечер Не Минцзюэ, не говоря ни слова, взял его за руку и отвёл к себе. — Сиди. Пей, — он налил ему чаю, а себе щедро плеснул коньяк, подаренный на юбилей. Минцзюэ смотрел, как этот человек, беспомощный в быту, но в опасной ситуации действующий чётко и уверенно, сидит на его диване, и чувствовал, как его захлёстывает волна нежности, уважения и… страха за чужую жизнь. «Секса давно не было, — подумал он. — Вот и тянет к этому мальчишке». Минцзюэ в тот же вечер сбежал в бар, где подцепил незнакомку. Секс не принёс желаемого удовлетворения. Ему был нужен его сосед-катастрофа. Решение было принято. Он начал ухаживать за Лань Ванцзи: готовил ужин, водил в кино, даже сходил с ним в оперу, стоически отсидев до конца. Сосед принимал это с той же уверенностью, с какой принимал помощь. Он видел в нём надёжного товарища. И это сводило с ума. В тот вечер, когда они смотрели фильм ужасов, Минцзюэ вздрагивал от резких звуков, а Ванцзи спокойно приобнимал его за плечо, успокаивая: «Ты похож на моего брата». Терпение лопнуло. Алкоголь взыграл, и Минцзюэ сдался своим чувствам. — Я тебе не брат, — прохрипел он и, развернув его, прижал свои губы к его губам. Последовало мгновение ошеломлённой тишины. Лань Ванцзи не оттолкнул его сразу. Он замер на секунду, его тело напряглось от неожиданности, а затем последовал резкий, отточенный удар основанием ладони в грудь, заставивший Не Минцзюэ отшатнуться. Не кулаком в челюсть — это был жёсткий, но контролируемый приём. — Не делайт так больше, — голос Ланя звучал холодно. В его глазах читался не испуг, а гнев. Гнев из-за того, что кто-то осмелился нарушить его границы. Но Не Минцзюэ не был бы собой, если бы сдался. Он извинился за то, что посмел выразить свои чувства подобным образом. И продолжил ухаживать. Прошло пару месяцев. Ремонт в квартире Ланя давно уже был закончен, но тот продолжал периодически захаживать к Минцзюэ на ужин. И в один из таких вечеров, разбирая продукты, Лань Ванцзи вдруг сказал: — Я ненавижу брокколи. И тыквенный пирог. Сичень заставлял меня их есть. — Хорошо. Никаких больше тыквенных пирогов, прости, — протянул Не Минцзюэ. — А я до жути боюсь пауков. С детства. Лань Ванцзи посмотрел на него удивлённо. Но потом удивление сменилось твёрдой решимостью. — Я буду их убирать, — пообещал Ванцзи, а затем добавил: — И я передумал. — Насчёт чего? — не понял Минцзюэ. — Ты не хочешь рыбу по-сычуаньски на ужин? — Нет, — тихо, но чётко сказал Лань Ванцзи. Он резко сократил расстояние между ними и коротко поцеловал Минцзюэ. — Я хочу быть вашим спутником. — Это звучит как обязательство на долгое время, — прошептал ошеломлённый Не Минцзюэ. — Да, — подтвердил Лань Ванцзи. — Это так и есть. Если вы не против. Ошеломлённость длилась всего секунду. Затем по лицу Не Минцзюэ медленно расплылась та самая улыбка — уверенная, немного хищная и бесконечно счастливая. Он притянул Лань Ванцзи обратно, выплескивая в поцелуй накопившуюся тоску и облегчение. — Против? — наконец выдохнул он, касаясь его лба своим. — Я этого желал с того самого дня, когда ты чуть не спалил свою кухню. Только «спутник» — это слишком слабо сказано. Ты будешь моим.