Милостью короля

1 Голова болела. Он ненавидел официальные мероприятия - настолько, насколько вообще можно было ненавидеть неудобную тесноту парадного мундира в цветах правящего дома, и разодетую толпу придворных лизоблюдов, лишь часть из которых являлась хоть сколько-нибудь сносными собеседниками. Он ненавидел всё это, но приходилось терпеть. И он терпел. И головную боль, и мундир, и жадные любопытные взгляды, и необходимость тратить время на нудный церемониал лаикского вертепа, который по-хорошему стоило бы разогнать к кошкиной матери и соорудить на «сих руинах скорбных» нечто более сообразное нуждам современного Талига. Поёрзав от досады, Рокэ скользнул скучающим взглядом по выстроившимся на площади мальчишкам в белых колетах и плащах. Попавшиеся среди них знакомые смуглые лица навеяли приятные воспоминания об оставленной родине. В Кэналлоа сейчас было солнечно и тепло, не то что в Олларии в месяц Осенних Волн - ни тебе затяжных дождей, ни пронизывающих ветров, ни сырости, от которой обивка в комнатах шла уродливыми пятнами. То ли дело привычные к холодам северяне, которым, впрочем, тоже, наверное, не нравилась местная невразумительная осень. Вон, один так и вовсе на ногах с трудом держался. То ли от излишнего волнения, то ли от не пошедших впрок лаикских харчей. По-северному бледный, с тёмно-русыми волосами и бровями вразлёт, с упрямо поджатыми губами и гордо вскинутой головой... Рокэ прищурился - лицо мальчишки показалось господину Первому маршалу смутно знакомым. Он не спускал с него глаз на протяжении всей церемонии. Может быть, от скуки, а, может быть, и от любопытства, в котором он не желал признаваться даже самому себе. Хотелось знать кто, в конце концов, возьмёт к себе этого по-юношески нескладного, бледного и горделивого мальца. Церемония шла своим чередом. Унары, заслышав свои имена, один за другим взбегали на галерею, чтобы принести клятву выбравшим их господам. Площадь постепенно пустела, пока на ней не осталось всего шестеро юнцов. Близнецы Катершванц, барончик из вассалов герцогов Колиньяр, какой-то толстяк-северянин, незнакомый Рокэ мальчишка из благородных дворян с незнакомой фамилией и... Что ж, теперь соотнести озвученный глашатаем список унаров с именами так никем и не выбранных юнцов не составляло особого труда. Осознание кого именно он видел перед собой пришло к Первому маршалу с запозданием, когда вмешаться было уже невозможно и никем не выбранный северный мальчишка - юный герцог Окделл, сын убитого Алвой мятежника - вскинул голову вопреки строжайшим запретам обращаться к собравшимся на галерее знатным господам, и громко произнёс: - Милостью короля... Рокэ замер. Он видел краем глаза взволнованное оживление дворян на галерее, гнев и беспомощность тех из однокорытников на площади, кто не пришёлся по вкусу знатным военным. Видел, как злорадно оскалился Колиньяр, таращась на Окделла из-за плеча поджавшего губы Килеана, заметил как беспокойно заёрзал в своём кресле господин кардинал. Рокэ сдержал рвавшуюся на губы злую усмешку. Ничего другого от придворной своры он и не ждал. Время шло и становилось всё очевиднее, что никакого чуда не случится и так называемые Люди Чести не осмелятся пойти против распоряжения Его Высокопреосвященства. Мальчишку было жаль, но такова уж судьба. Друзья его отца являлись не более чем жалкими лицемерами, которые слишком дорожили своим положением и состоянием, чтоб противодействовать всесильному кардиналу. Не удивительно, что юнец решился спасать себя от позора самостоятельно. - Милостью короля,- глядя прямо в глаза растерявшемуся монарху, воззвал Ричард,- я прошу простить мою дерзость и оказать мне, герцогу Надора, честь, выписав назначение на службу в Торку. На секунду над площадью святого Фабиана повисла оглушительная тишина, мгновением позже взорвавшаяся изумлёнными восклицаниями, шепотками, возмущениями и тихими проклятиями. Взгляды всех присутствующих вонзились в Окделла как пули, но юнец лишь сильнее расправил плечи и выпрямил спину. - Вы просите меня о содействии? Здесь?- пролепетал Фердинанд, едва перекрывая голосом поднявшийся гул из шепотков ошеломлённых подданных. Рокэ с любопытством прищурился, разглядывая бледного и неподвижного Ричарда, которого, кажется, почти трясло от еле сдерживаемого волнения. Упрямо вздёрнув подбородок ещё чуть выше, он с горькой насмешливостью, но открыто улыбнулся королю - будто втягивая монарха в их личный диалог только для двоих. Юношеский голос звучал ровно, но глуховато, как если бы герцог желал оставить их разговор не подслушанным жадными до сплетен придворными. Отчасти поэтому все разом смолкли в попытках уловить каждое из произнесённых им слов. - Да, здесь, Ваше Величество. Не думаю, что у меня будет шанс попросить вас об этом при каких-нибудь других, более подходящих, обстоятельствах, не так ли?- и он сгладил резкость учтивым поклоном. Коротким, но вежливым, чтобы не оставить злоязыким сплетниками шанса назвать его промеж себя наглецом. На этот раз реплика Окделла взволновала лишь Людей Чести. Как болезненная шпилька, кольнувшая чувствительный зад, она заставила их переглядываться, возмущённо бормотать и отводить глаза, когда юнец осмелился обвести взглядом всю галерею. Они знали, что не принятые на службу мальчишки отправлялись домой с позором. Оллар поднял руку и шум стих. Сидевший чуть поодаль от короля Дорак неодобрительно поморщился, а королева наоборот, подалась на своём кресле чуть ближе, словно происходящее не оставило её равнодушной. - Искреннее желание служить на благо родине не должно быть истолковано превратно, юность честна и пылка,- Оллар покровительственно кивнул.- Мы позволяем герцогу Окделлу исполнить его желание и примкнуть к пограничным войскам. Да будет так. По галерее тотчас же пролетела волна изумлённых восклицаний, которую заглушил триумфальный рокот горнов. Счастливый из-за устроившейся судьбы, Ричард оглянулся на одобрительно улыбнувшихся ему Катершванцев. Интересно. Мальчишка, оказывается, был не безнадёжен и даже, будучи наследником опальной семьи, умудрился завести себе в Лаик каких-то друзей. Пропели трубы, обозначая завершение затянувшейся церемонии, и утомлённые дворяне оживились. Рокэ тоже поднялся с кресла, следя глазами за юношами на площади. Сам не понимал зачем, ведь всё уже решилось и вдобавок никак господина Первого маршала не касалось. Его отвлёк король каким-то пустяковым, небрежным вопросом об урготском виконте, который явился на выпускную церемонию и сразу успел чем-то привлечь его внимание. Рокэ отвернулся буквально на пару минут, а когда вновь зашарил взглядом по площади, на ней уже никого не было. Казалось бы, мелочь, но ощущение лёгкого разочарования, вдруг отчего-то заскрёбшего кошачьими когтями душу, оказалось для Рокэ некоторой неожиданностью. Почему? Неужели же ему хотелось рассмотреть сына убитого Окделла чуть внимательнее, пока была такая возможность? Покоя не давала совесть? Нет, он не жалел и не считал себя виноватым, даже получая из рук короля награду за подавленный мятеж и смерть зачинщика. Тогда что?.. Хотелось заглянуть в глаза юнцу, чтобы увидеть в них знакомую глухую ненависть, какую к нему питает без сомнения порядочная часть той же кошкиной столицы? Люди Чести. Подлецы у трона... Возле конюшни было людно. Вельможи, насмотревшись на парадную церемонию, чинно разъезжались по домам, чтобы в гостиных за бокалом вина как следует перемыть кости всем участникам зрелищного представления. Выходка Окделла как пить дать сделается гвоздём вечера в каждом доме Олларии. Рокэ невольно огляделся, бегая взглядом по знакомым и малознакомым лицам. Ища русую макушку и нескладную рослую фигуру. Ему подвели коня, и с его спины осматриваться стало ещё удобнее. Впрочем, ничего похожего на глаза ему так и не попалось. Куда юнцы успели удрать сразу же после торжества - осталось неизвестным… Что за напасть, в самом деле! Что на него нашло?! Раздражённо выдохнув, Рокэ оправил отвороты краг. Мешавшее расслабиться беспокойство так никуда и не исчезло, сколько бы он ни пытался притворяться равнодушным, кивая и кланяясь друзьям. Когда королевская карета отбыла со двора, он подозвал к себе Мауро и, раньше, чем принудил себя замолчать и выбросить прочь из головы невесть откуда вошедшую в неё мысль о мальчишке Эгмонта, велел разыскать юного герцога Окделла. Не представляясь и лучше бы не показываясь до времени на глаза. Мальчишка наверняка прибился к тем двум своим однокорытникам-бергерам, с которыми он переглядывался на площади. Близнецы Катершванц, кажется, за которых просил фок Варзов... - Найди способ увязаться за ними и проводи до приграничья. Окделл - сын мятежника, но также он единственный живой наследник Надора. Не лишним будет присмотреть за ним первое время. Мауро, белозубо улыбнувшись, кивнул. - Как прикажет соберано. Как мне объяснить причину поездки в Торку, если кто-то начнёт задавать вопросы? - Скажешь, что везёшь личную корреспонденцию по моему распоряжению,- задумчиво проговорил Рокэ и проводил юркого юношу взглядом, когда тот взлетел в седло, чтобы через пару мгновений скрыться где-то на городских улицах. От собственных безумств тянуло горько рассмеяться. На что ему сдался дерзкий мальчишка, единственный среди своих одногодок отважившийся вступиться за себя? К чему были нынешние хлопоты? Должно быть, Рокэ Алва окончательно лишился рассудка, как о нём зубоскалили городские обыватели ещё годы назад! Увы, ничем иным это объяснить было нельзя. Зло усмехаясь пакостным мыслям, Ворон развернул Моро и подтолкнул всхрапнувшего мориска пятками. Он не пошевелил сегодня и пальцем, но отчего-то чувствовал себя так, словно совершил - или не сделал?- чего-то очень-очень важного, что непременно должно было исполнится и не исполнилось. И теперь болезненной, зудящей занозой крепко засело у него под кожей неприятной колкой памятью. 2 Свечи оплывали, громко треща и дымя в высокий, утопавший в сумраке, потолок. Из приоткрытого окна доносился мерный стрёкот сверчков. Оллария спала, оставив свои заботы утомлённому хлопотами господину Регенту - как всегда, не спрашивая на то позволения, не интересуясь его собственными желаниями. Он чувствовал себя порядочно израсходованным и только головная боль, кольцом стискивавшая виски, не давала ему забыть о том, что он всё ещё был жив. Всё ещё занимал регентский кабинет. Всё ещё отвечал за малолетнего короля Карла и весь остальной выводок детей Катарины Ариго и Фердинанда Оллара. Семь лет прошло, а произойти успело столько необратимых перемен, большей части которых Рокэ, признаться, был абсолютно не рад, что оставалось лишь изумляться тому, что все они до сих пор были живы и удерживали власть в стране. Чужого ради, он ведь никогда не рвался к трону, как никогда не желал становиться чьим бы то ни было отцом или хотя бы даже опекуном! Рокэ прельщала свобода... а он в итоге оказался добровольным пленником во дворце. Какая злая ирония. Выбор был всего лишь видимостью, и ему пришлось смириться ради мира и спокойствия в государстве. Пришлось править за малолетнего наследника почившего короля, которому он когда-то клялся на крови. Обязанности привязали его к престолу, как злого сторожевого пса, и это бесило Алву до зелёных кошек в глазах! Мысль о королевских отпрысках снова заставила Рокэ скривиться от раздражения. Он решительно не годился на роль опекуна и, признаться, никогда не умел находить общего языка с малолетними детьми. Будучи самым младшим в семье, именно он, Росио, становился причиной чьих-то забот и переживаний. Не наоборот. И сейчас отсутствие воспитательных навыков оборачивалось для него настоящей проблемой, от которой так хотелось сбежать. Сердито оттолкнув кончиками пальцев чашку с недопитым шадди, Рокэ в отчаянии зашарил глазами по письменному столу. Скопившаяся на нём стопка корреспонденции не убывала, кажется, ни на волос, сколько бы он не тратил времени на её разбор. Заметив среди отложенной для него почты знакомого непритязательного вида конверт из серой дешёвой бумаги с короткой надписью косым крупным почерком «Verraco», Рокэ застыл, а потом торопливо вытянул его из стопки. Пульсировавшая в висках последние два часа головная боль под влиянием вдруг проснувшегося любопытства дрогнула и чуть отступила. Так часто случалось, когда он получал послания от осевшего в Торке верного слуги. «Кабанчик»... Рокэ не заметил, как усмехнулся, проводя подушечкой пальца по впитавшей чернила шершавой бумаге. За семь лет эта шифрованная метка в их не частой переписке прикипела к сообщениям намертво. Короткие и ёмкие, они содержали только самые важные и необходимые сведения, порой укладываясь всего в две-три строки. После первых пяти писем, пришедших в особняк на улице Мимоз спустя полгода после выпуска унаров-одногодок Арно Савиньяка, Рокэ привык получать их раз в пару месяцев. Пустая блажь, конечно, но эта стабильность его чем-то успокаивала. Просто знать, что сын врага цел и сравнительно невредим - насколько, разумеется, было возможно оставаться невредимым в пограничных войсках... Рокэ знал о нём всё. В рамках разумного, естественно. Крысиный укус, едва не сведший неудачливого юнца в могилу, затем попытка покушения уже в самой крепости, в одной из вылазок... был там какой-то мутный инцидент с одним из солдат, которого сослуживцы позже не смогли опознать ни по имени, ни по званию. Мауро писал, попытки повторялись снова, но уже реже, оставляя Окделлу метки на память, наверное, ничуть не хуже тех, которыми козырял сам Ворон. Поначалу Рокэ даже беспокоился, подумывал забрать мальчишку и переправить-таки от греха подальше домой, к родне, да Мауро вступился. То его письмо было единственным в своём роде, превосходя длиной все прежние и все последующие послания. Это была даже не просьба, а прямо тирада! Как итог: герцог остался в Торке и по сей день пребывал там живёхонек, тогда как многих его врагов в столице успела постигнуть незавидная участь. Включая и Манрика, и кардинала, кстати. Украшенные сапфировыми кольцами пальцы нетерпеливо вскрыли послание и глазам господина Регента предстали те самые короткие ровные строчки на родном кэналли. «...Пребывает в здравии», «...остаётся у начальства на хорошем счету», «...его охотно слушаются люди». Пассажа о каком-то загадочном воспитаннике Рокэ не понял и недоумённо нахмурился. Что бы это могло значить? Окделл взял кого-то на попечение? Не так уж он и стар для этого, разве что... сын? Да нет, чушь! Чтобы мальчишка, с молоком матери впитавший старые, эсператистские устои, да вдруг пустился вразнос и принялся заделывать шлюхам бастардов? В это с трудом верилось. Хотя... тут ведь как поглядеть. Про батюшку его по сей день слухи гуляли, что не так уж твёрд и незыблем был прежний Повелитель Скал, как хотелось бы, и на сторону от жены таки погуливал. Чем Ричард был хуже? Мысль показалась неприятной и Рокэ поморщился. Не его это было дело, пускай мальчишка спит с кем вздумается. Жив, да и ладно. В дверь тихо постучали. - Войдите,- утомлённо бросил он, по забывчивости снова хватаясь за чашку с шадди и откидываясь на спинку кресла. Дверь отворилась и в образовавшуюся щель змеёй скользнул пугливый ливрейный. Его холёное лицо в полумраке кабинета показалось Рокэ кукольной маской, на которой живыми смотрелись, пожалуй, только глаза. Большие и экзальтированные, они всегда выглядели так, словно готовы были разразиться потоком горьких слёз. - Ваше Сиятельство, Его Высочество принц Карл...- робко, извиняющимся дрожащим голосом, проблеял слуга, боясь поднять на раздражённого Алву прозрачные голубые глаза. Ну, разумеется. Снова истерика или ещё какая блажь. Рокэ прижал к усталым глазам ладони и провёл ими до висков. Выносить всё это с каждым днём становилось всё тяжелее и тяжелее. Иногда ему казалось, что ещё один день, и он окончательно сбрендит в этом вертепе с то капризничающим, то болеющим выводком королевских детишек, и, конечно же, придворными подхалимами, обивавшими порог тронного зала в ожидании внимания и привилегий от «взявшего власть» Ворона. Сгодился бы любой повод. Буквально любой... Взгляд сам собой снова стёк на распечатанное торкское послание, цепляясь за фразу «часто занимается фехтованием со своим воспитанником». - Ваше Сиятельство?- почти впадая в отчаяние, взмолился слуга, но почти тут же пугливо отшатнулся от вскочившего на ноги господина Регента. С этим азартным оскалом Рокэ, бывало, бросался в бой, на кураже прорубая себе дорогу к победе. - Сейчас мы нанесём визит Его юному Величеству, а потом распорядитесь послать за графом Лэкдеми,- приказал Алва, будто на вороновых крыльях подлетая к двери. Он устремился в коридор, улыбаясь свободе, и никакой сбивчивый лепет дворцовой челяди не мог его остановить от задуманный эскапады. * Они выехали в тот же день, едва дождавшись рассвета. Эмиль настоял, иначе господин Регент умчался бы в ночь, не считаясь ни с положенным в таких обстоятельствах эскортом, ни с важными государственными обязанностями. Эмиль глядел на друга и молча изумлялся - Рокэ словно подменили. Куда девалась его всегдашняя, ставшая неприятно-привычной, раздражительность, жёсткость и хмурость? Синие глаза пылали огнём нетерпения и почти мальчишеского восторга. Он вылетел из Олларии как ядро вылетает из пушки - с шумом и яростью, подгоняя пятками застоявшегося в конюшне мориска, словно этот бешеный зверь и сам не летел ветром прочь, оставляя позади матерящийся эскорт. - Держи же себя в руках!- увещевал Эмиль периодически срывавшегося в галоп господина Регента.- Люди посчитают, что мы не с инспекцией едем в пограничную крепость, а спасаемся бегством от севшей нам на хвост своры Изначальных тварей. - Тогда к кошкиной матери этих трусов!- скалился Алва, чуть притормаживая своего мориска, чтобы было удобнее перекрикиваться на скаку.- К Леворукому их всех, Эмиль!- на что Савиньяк, не удержавшись, тоже улыбался ему в ответ. Рокэ закрывал глаза и пригибался к гриве, наслаждаясь побегом, дурея от запаха давно потерянной свободы, пусть она и разила дорожной пылью, полынной горечью разнотравья и кислым запахом пота немытых тел между дневными переходами на полевых стоянках или ночёвками в попадавшихся по пути постоялых дворах. Он был охвачен эйфорией. Столь сильной, что пугал этим свой эскорт и тревожно поглядывавшего на него Эмиля, который, впрочем, догадывался о причинах буйного поведения друга как один из немногих, на кого в столице Рокэ изливал потоки желчных острот и негодования. Ничто больше не портило его настроения и за все дни пути, что они провели в дороге, кэналлийцы и олларианцы не раз становились предметом искромётных шуточек господина Регента. Наблюдавший за ним Эмиль только диву давался, как столь незначительная перемена сумела изменить его друга до неузнаваемости! Он ощущал в этом какую-то тревожащую, прячущуюся от глаз, неправильность. Лионель, возвращавшийся в столицу лишь наездами, не замечал деталей и только удовлетворённо кивал, обнаружив Ворона там, где ему и положено было быть - во главе страны. Остальные мелочи мало его волновали. А зря, как считал младший близнец. Молнию в кармане не утаишь. А у них ведь был целый Рокэ Алва, зубами рвущий опостылевшую стальную цепь на шее. Без отдушины кэналлиец рано или поздно либо свихнётся, либо камня на камне не оставит от своей темницы. Слишком холодный и рассудочный, Лионель эти тонкости в расчёт не брал и, возможно, даже не подозревал о возможной опасности того, что ему, в конце концов, сломают всю игру. * К воротам крепости они подъехали затемно, в дождь. Где-то в вышине, на стенах, пугливо затрепыхались перемещавшиеся огоньки зажжённых факелов, раздались команды. На дворе выступивший вперёд крепкого вида мужчина с проседью в волосах и в полковничьем мундире встретил их улыбкой, в которой явственно сквозила радость и облегчение. Он едва ли не поклоны начал бить, что сразу же насторожило вымотанного с дороги Рокэ. В приёмной коменданта, ещё неделю назад отбывшего в ставку фок Варзова по вопросам обеспечения юго-западной крепости, причина столь странного поведения объяснилась уже через несколько минут обстоятельного разговора. И чем дольше говорил полковник, Гильом Бриссон, тем мрачнее становился слушавший его Алва. Да-а, запустили же они дела пограничных войск, да ещё как! Хищения происходят в любой армии, без этого никак - тут дело в самой человеческой природе, её подлости, мелочности и низости,- но всему же должен быть предел! - Уж я пытался увещевать. Указывал на то, что мы ответственность несём за служивых и отпускать их в бой всё равно что безоружными - грех на душу брать. Да стал ли Гюден меня слушать?- полковник разочарованно махнул рукой.- Сперваначала-то терпимо было, как господин комендант на службу заступил. Делал всё на совесть, хоть и подворовывал помалу, незаметно. То на зимнее обмундирование денег не достанет, то вдруг продовольствие погаже качеством привезут. Солдат - человек не привередливый, конечно, к скромности быта привычный, но ведь жалко же! Да и после ведь лучше не стало... Годы шли, от проверок Гюден как-то отбрехивался, да так, в конце концов, опаскудился, что и глядеть в его сторону тошно стало. И не я один вам это скажу! В этот момент дверь приёмной распахнулась, и порог переступил крепкого сложения мужчина в шерстяном, запачканном грязью, плаще. - Капитан!- обрадовался Бриссон и живо ткнул в его сторону пальцем.- Вот уж чьему слову можно поверить, Ваше Сиятельство - капитан не даст мне соврать. Сколько раз они сходились в спорах с комендантом. Однажды дело до плетей даже дошло, апосля сотворённого мерзавец неделю опасался нос выказать из своей комнаты - так злобно на него глядели люди из гарнизона. Знали за кем правда, но ведь устав... - Полковник, будет вам,- мягко, очень по-дружески, урезонил его пришлый офицер. Рокэ заинтересованно склонил голову к плечу. По виду, тот был откуда-то с севера. Здоровенный как гора, с хмурой небритой рожей и внимательными серыми глазами... Красивый, да. Красивый настолько, насколько бывают красивыми только северяне: суровой мужественной красотой, гармоничными чертами и гранитной внутренней силой, которая угадывалась и во взгляде, и в жестах, и в манере держаться перед кем бы то ни было. Вон, вытянулся как, плечи расправил, великан сероглазый - сразу и места в комнатушке как будто в два раза меньше стало. Такому бы в пещере жить, будто медведю или вепрю какому, а не среди людей ходить, пугая их сдержанной, до времени скрытой, мощью. Рокэ, повинуясь неосознанному восхищению и смутной зависти, тоже выпрямился... и тут же незаметно скривился, остро ощутив досадную разницу в росте с незнакомым северянином. Разглядывать его от этого, впрочем, менее приятно не стало и капитан это, похоже, приметил, потому что вдруг криво усмехнулся и посмотрел на господина Регента прямо, уже ни от кого не скрывая насмешливого оценивающего любопытства. Рокэ это не понравилось - такие ухмылки он замечал у солдат, приглядевших себе девицу посимпатичнее в попадающихся на пути борделях - но почему-то всё равно не отвернулся. Только поджал губы и расчётливо прищурился. - Полковник, за делами и разговорами вы позабыли представить мне ещё одного вашего гостя,- не отрывая взгляда от смеющихся серых глаз, указал Рокэ.- Я прощаю вам эту невинную оплошность, но всё же хотел бы знать имена тех, с кем приходится общаться в силу служебной необходимости. Спохватившийся Бриссон оглянулся на северянина и с совершенно круглыми глазами произнёс: - Но вы уже встречались, Ваше Сиятельство! Не могли не встречаться... Это же герцог Окделл! - Капитан Окделл,- мягко поправил его невозмутимый надорец и Рокэ ощутил как от звучания его бархатистого, приятно-низкого голоса по коже побежали мурашки.- Тут всё-таки не дворец, а война. Да и мы все не на королевском приёме. Эмиль просиял и воскликнул, не дав Алве возможности вставить хоть слово: - То-то я думаю, лицо показалось мне таким знакомым! Вы копия Эгмонта, сударь. Надорец молча, но с признательной улыбкой кивнул. Вряд ли упоминание отца действительно осчастливило его - не из уст Савиньяка, это уж точно. Но хорошо, что хоть не выказал гнева, пусть и была на то причина. Рокэ смерил надорца ещё одним взглядом и на этот раз удивился сам себе - и впрямь ведь похожи! Пройдёт ещё десяток лет и сын Окделла окончательно заматереет и станет похож на отца как брат-близнец. Что их сейчас различало, так это отсутствие морщинок на лице и длина волос. Эгмонт, насколько помнил Рокэ, стригся короче, а у этого... - Господин Регент?.. Господин Регент! - Да. Простите, я не ложился с прошлого утра,- встряхиваясь, произнёс Алва и потянулся к чашке с недопитым шадди. Последние сутки он существовал, пожалуй, только за его счёт – и за счёт «Чёрной Крови», конечно. Полковник Бриссон и Савияньк, проглотив его оправдание, понятливо переглянулись. А в сторону северянина Рокэ и вовсе старался не смотреть - так было легче игнорировать проницательную усмешку на красивом обветренном лице. Бриссон, вдохновлённый присутствием Окделла, заговорил увереннее, с грубоватым казарменным юморком. О быте, о разведывательных вылазках, о художествах господина коменданта и ещё немного о провианте и печальном состоянии арсеналов. Эмиль, выслушивая этот поток откровений, удручённо качал головой, Рокэ же просто мрачнел. И чем гнуснее вырисовывалась ситуация, тем желчнее и злее становилось его лицо. - С лета дела наши совсем плохи стали,- говорил Бриссон.- В месяц Летних Ветров мы обыкновенно закупаем новое обмундирование, чтобы было чем заменить прохудившееся. Заказ заранее сделали, чтобы к началу осени уложиться без спешки. И вот наступили Осенние Скалы, а мы ни кошки не получили! Я к коменданту, а он всё делами отговаривается. Вопрос откладывает. Я летом ещё недоброе учуял - уж больно довольным выглядел Гюден. Всё руки потирал, кошкин сын, да скалился, говоря, что к зиме собирается оставить пост и убраться в Алат. Мы соваться не стали - мало ли, может, и впрямь подлецу наобещали почётную отставку. Зато как все обрадовались! Только и ждали, что скорейшего наступления осеннего Излома, чтоб отделаться, наконец, от стервеца. - Почему же вы сразу не пресекли хищения и не стали подавать рапортов или жалоб в столицу?- сухо поинтересовался Алва, в мрачном настроении постукивая пальцами по столу. Бриссон поник плечами и отвёл глаза. Не от стыда или вины - скорее уж, с так контрастировавшей недавнему воодушевлению едкой досадой. - Не посылали?- глухо повторил полковник.- Как же было не посылать, Ваше Сиятельство, когда такие дела... Кажный месяц справно составлял прошения сменить нам коменданта, да только либо письма не доходили, либо...- он встретился с Алвой взглядом, и Регенту вдруг захотелось поёжиться от сосредоточенного в карих глазах укора и хмурого разочарования.- Господа в столице, как видно, заняты были какими-то более важными государственными обстоятельствами, чтобы разбираться с нашей... заковыкой. Надо думать, пограничная крепость не дворцовая гвардия, чтоб слишком печься об наших нуждах. Так вот всё, Ваше Сиятельство, и тянулось по сей день. Одна надежда была, что паскудник сам уберётся куда подальше, раз уж столице без интересу справлять торкской крепости нового командующего гарнизоном. Да что я всё на словах,- опомнившись, проговорил он,- этот бардак надобно видеть! Господин Регент, не откажите. Поглядите сами что у нас делается, чтобы уж честь по чести, и никто не смог бы указать, будто Гильом Бриссон наговаривает на сослуживцев. Алва покровительственно кивнул и поднялся из кресла. - Что ж, ведите, господин полковник. Ради инспекции мы сюда и приехали. Граф? Он обернулся на пороге, цепляя краем глаза высокую и крепкую фигуру Окделла, принявшего из рук дружелюбно улыбавшегося Савиньяка наполненный вином бокал. - Пожалуй, я останусь, Ваше Сиятельство,- с нахальной лёгкостью бросил Эмиль, чьё внимание уже полностью сосредоточилось на капитане.- Арно нам часто слал письма о своей службе и, признаться, мне давно хотелось свести с вами более близкое знакомство, герцог, чтобы, как говорится, из первых рук узнать насколько правдивыми были описанные братом проделки времён вашей общей юности. - Делите всё это на два, а то и на три, и не ошибётесь, граф,- хрипло засмеялся Ричард, не обращая внимания на застывшего у двери Рокэ. Никогда он не чувствовал себя настолько лишним в чьей-то компании, как в этот момент. - Сюда, Ваше Сиятельство,- протискиваясь мимо него, торопливо заговорил Бриссон и деликатно уцепился за регентов локоть.- Следуйте за мной, я вам сейчас всё-всё покажу... Дверь захлопнулась, отрезая Рокэ от жёлтого свечного света и улыбок. Лицо обдало холодным сквозняком, гулявшем в коридоре. Он позавидовал Эмилю, тоже желая остаться в приёмной и послушать беседу с бокалом вина в руке, но его ждали обязанности и их следовало выполнять. Он сам не понимал, отчего так досадует - мало ли трётся стреляных капитанов по пограничным крепостям, но спускаясь за суетливым полковником к складским помещениям, он всё равно невольно продолжал думать о человеке с серыми глазами, призраком прошлого вставшего перед ним в маленькой комнатке коменданта. * Занятый инспектированием и просматриванием учётных книг, Рокэ потерял счёт времени. Что-то они успели осмотреть ещё до наступления ночи, остальные дела решили отложить до утра следующего дня. Эмиль присоединился к нему за завтраком. Отвратительно бодрый и выспавшийся, старый друг сиял как солнце, заменяя собой прятавшееся за свинцовыми тучами светило. Рокэ, пребывавший в отвратительнейшем настроении по случаю посетившей его бессонницы, даже не стал растрачивать на него запасы едких острот и ограничился лишь коротким возмущённым фырканьем. Загадочный капитан, к которому он накануне так глупо приревновал внимание друга, встретился ему совершенно случайно и уже ближе к вечеру. Он не искал с ним встреч, хоть и пробегался любопытным взглядом по лицам офицеров в трапезной. Ни на завтрак, ни на обед Окделл явиться не изволил, но нашёлся чуть позже в компании солдат, с мисками в руках обедавших возле казарм. Он помнил, как приятно удивила его эта простота, с которой герцог влился в среду простых вояк. Как видно, полковник Бриссон и впрямь ни словом не приукрасил свои рассказы об отношении в гарнизоне к последнему Повелителю Скал. Рокэ не нашёл подходящего повода подойти к нему в тот раз, но мысль о разговоре в памяти удержал. И вдруг выпал случай. Он как раз возвращался из арсенала в выделенную ему комнату и остановился возле лестницы на галерею со стороны внутреннего двора, когда вдруг заметил почти в самом его центре знакомую высокую фигуру. Северянин был расслаблен и стоял, вскинув лицо к небу, не то задумавшись о чём-то, не то просто наслаждаясь свежим воздухом вне стен своих покоев. Его сапоги были вымазаны в грязи раскисшей после дождей земли, широкие плечи окутывал плотный, грубой выделки, шерстяной плащ. Рокэ сделал движение, намереваясь воспользоваться возможностью подойти и заговорить, наконец, с ним лично, оставаясь один на один, но его опередили. Как оказалось, Окделл кого-то ждал... Мальчишку! По-видимому, того самого, о ком писал ему Мауро в отчётах. Ребёнок вылетел стремительной кометой откуда-то со стороны подсобной пристройки, раскрасневшийся, с сияющими глазами и улыбкой. Врезался надорцу в ноги и шустро всунул в руку мужчине большое зелёное яблоко. - Свистнул?- взъерошивая тёмные вихры, спросил капитан с напускной строгостью. - Я не стал бы, эр Ричард!- возмутился мальчишка.- Ансельм, конечно, ругался, что лезу под руку, но Бранден сказал - можно, и сам выбрал мне одно. Из тех, что побольше. - Ну, раз можно, давай напополам,- надорец, наконец, улыбнулся, обхватил крупный плод ладонями, хрупнул им без особых усилий и протянул просиявшему мальцу сочную половинку. - Кислое,- скривился тот, но выбрасывать не стал, а по примеру старшего, робко поглядывая на него снизу вверх, продолжил вгрызаться в хрусткую сочную мякоть. - На севере все такие,- спокойно проговорил Ричард. Он стоял, щуря глаза на блёклое пятно солнца на затянутом облаками небе, высокий, неколебимый как скала. Всё также чем-то напоминавший Эгмонта, несмотря на свою молодость. Рокэ прищурился, с болезненным интересом всматриваясь в них обоих. Особенно в волчонка. Беленький, но с чёрными глазами и тёмными волосами южанина, он не походил на Окделла и малейшей чёрточкой. Будь его отцом кто-то из внуков старика Эпине, это был бы другой разговор, но... Странно. Как ни крути, странно! Неужели же герцог успел наследить здесь и сделал кому-то ребёнка? Дело, конечно, житейское - в условиях долгой военной службы мужчины рано или поздно предают свои принципы и плюют на светские условности. Брак браком, но жизнь одна, а помирать под пулями, не уравновесив это хотя бы выпивкой, игрой в кости и ласками весёлых женщин, глупо. Окделл же неженат и обязанностями ни с кем не связан, насколько Рокэ было известно. Могло случиться всякое... Регент прищурился, внимательнее вглядываясь в незнакомого ребёнка. У кого бы про него спросить? Лезть с наводящими вопросами к самому надорцу было не с руки - кто они друг другу, чтобы северянин при нём откровенничал, будь он хоть трижды Регентом Талига! А вот окружение капитана Окделла... Взять хоть того же болтливого полковника Бриссона. Привалившись плечом в деревянной балясине, к которой крепилась лестничная балюстрада, он криво усмехнулся. Его неуместное любопытство было просто смешно! Но и не думать об этом отчего-то не получалось. Мужчина и ребёнок, за которыми он наблюдал, тихо переговариваясь, побрели куда-то прочь и вскоре оцепеневший Рокэ остался во дворе совсем один. Сколько он так простоял, раздумывая над загадкой появления в крепости маленького ребёнка, господин Регент и сам бы не смог сказать, только в выделенную ему комнату он зашёл уже порядком озябшим и растерянным, чтобы не сказать обескураженным. Успевшая выстыть, она встретила его холодом и настороженной тишиной. Мужчина зажёг свечи и, бросив в печь пару поленьев, растопил печку. Когда та, наконец, затеплилась, он устало скинул сапоги и завалился с бутылкой «Крови» на кровать. В этот момент, словно кто-то нарочно дожидался подходящего момент, в дверь тихо постучали. - Войдите!- крикнул Алва, щуря глаза и замирая с любопытством в попытке угадать, кто же явился в этот час по его душу. Скрипнули несмазанные петли, и в тёмном росчерке двери обозначился по-мальчишески тонкий силуэт молодого мужчины. Всё такой же смуглый и остроглазый, с яркой весёлой улыбкой, Мауро предстал перед соберано почти таким же, каким был семь лет назад, когда они расстались возле конюшен у площади Святого Фабиана. - Que mi amo viva largamente,- с почтительным поклоном приветствовал его молодой человек и вновь радостно улыбнулся, явно довольный их новой встречей. - Мауро! Рад видеть тебя. Признаться, я позабыл о том, что ты здесь за всеми этими хлопотами с инспекцией. - О вашем приезде гарнизон узнал едва ли не в тот момент, когда ваши кони ступили за ворота крепости. Я ждал ночи, чтобы не привлечь чужого внимания. - И поступил разумно. Итак,- Рокэ отставил бутылку.- Я читал все твои донесения за истёкший срок и могу с уверенностью утверждать, что мой приказ ты исполнял, не отступая от него ни на шаг, и заслужил награды. Ты можешь последовать за мной в Олларию, когда регентский визит в Торку окончится, или можешь отправиться отсюда в Кэналлоа, чтобы побыть с семьёй. После стольких лет верной и безотказной службы ты заслужил этого как никто. - Я... я благодарен за оказанное мне доверие, соберано,- благодарно кланяясь, отозвался Мауро, но почти тут же нахмурился.- Мать писала, что скучает, а отец с годами начал потихоньку сдавать, но... - Что же тебе мешает отправиться туда немедля?- насторожился Рокэ. - Признаться, мне не хотелось бы терять возможности продолжить службу под началом капитана Окделла. - Вот как? Отчего же? Я полагал, ты не сходился с ним ближе и лишь присматривал со стороны. - Трудно было держаться в стороне, соберано, когда здесь каждый человек наперечёт.- Мауро пожал плечами, но виноватым не выглядел, хоть и пытался делать вид - по дрожавшим уголкам губ было заметно, что не ждёт никакой отповеди и ничуть не раскаивается в совершённом, негодник. Рокэ покачал головой. - И дался ж всем так этот надорский верзила! Кого ни спроси, каждый норовит выгородить да похвалить... - Оттого и защищают, соберано, что есть за что. Рокэ отвернулся. - Должно быть, капитан Окделл действительно успел совершить нечто по-настоящему выдающееся, если даже мой земляк, южанин, спешит вступиться за его доброе имя. Как бы дружны вы ни были,- вдруг растеряв всю небрежность тона, сказал он изменившимся, заметно потяжелевшим, голосом и поглядел со значением на замершего возле порога кэналлийца,- боюсь, обстоятельства помешают тебе осуществить своё желание. Я подумываю о том, чтобы принудить герцога вернуться в Олларию. На секунду на лице Мауро отразилось разочарование, но он быстро взял себя в руки и с привычной ухмылкой бросил: - Едва ли он обрадуется такому приказу. - Вы говорили об Олларии?- постаравшись скрыть своё удивление, произнёс Рокэ. Мауро пожал плечами. - Когда кто-то из солдат заводил о ней речь. - И что же? - Дик называл её гадючником. Рокэ зло расхохотался. О да, сравнение было более чем метким. Даже стало любопытно, успел ли юный Ричард встретиться с кем-либо из Ызаргов Чести, пока учился в Лаик и имел возможность выезжать в город... И ещё это фамильярное «Дик». Алва ощутил как тяжело и неуклюже в нём заворочалось голодное любопытство, протравленное кислотой проснувшегося желания - видеть, слышать, вызнать побольше об обладателе насмешливых серых глаз и тёмно-русых волос. - Как бы ему ни хотелось избежать его,- сказал он вслух,- побывать там ещё раз герцогу всё же придётся. - Вы ведь уже всё решили,- не спросил, скорее, констатировал Мауро, глядя на него сверху вниз не то с сожалением, не то с упрёком. Тусклый свет лампы мешал Рокэ рассмотреть подробнее, поэтому он с привычной высокомерной самоуверенностью решил, что дело всё было лишь в том, что кэналлийский мальчишка, привыкнув к местной жизни, заранее тоскует по людям и воспоминаниям, с которыми вынужден будет расстаться сегодня навсегда - и только. - Решил,- вновь потянувшись к бутылке, согласился он.- Не раздумывай долго, Мауро. Собирай вещи и поезжай к родным. Надеюсь, к завтрашнему полудню тебя здесь уже не будет. Мальчишка молчал, всё также не подвижно стоя возле двери. Рокэ не смотрел на него, занимая себя вином и дурным настроением, вновь накрывшем его, словно болезнь. - Как прикажет соберано,- негромко и твёрдо произнёс Мауро, наконец. Выпрямился, почтительно поклонился и бесшумно выскользнул в коридор. Рокэ сделал большой глоток отчего-то вдруг загорчившего на языке вина и хмуро уставился в чёрный провал окна, за которым царствовала холодная северная ночь. * В трапезную его сопровождала гусиная орда офицеров. Голос полковника Бриссона, поинтересовавшегося было его мнением относительно выделенных покоев, быстро затерялся в их бойких репликах, жалобах, надеждах и планах. А через десять минут не выспавшийся Рокэ уже откровенно сожалел о распитых накануне бутылках вина и отказе позавтракать у себя в комнате. Стоило дать себе отдых, но случившийся в ночи разговор мешал забытью. Дождавшись удобного момента, когда остальные офицеры принялись обсуждать какое-то занимательное событие, произошедшее в казарме другой части крепости, он наклонился к Гильому Бриссону и спросил: - Скажите-ка, господин полковник, а кем приходится герцогу Окделлу этот мальчишка, что вечно ошивается возле него? Они как будто не похожи, так что, подозреваю, вряд ли это бастард. Кровь у надорских правителей крепкая и проявляется в каждом отпрыске узнаваемыми фамильными чертами - сходство было бы очевидным... Бриссон добродушно рассмеялся. - Бастард?! Скажете тоже, Ваше Сиятельство! Маленький Реми - сынишка погибшего теньента Антельма Марена. Ходил в патрулирование у капитана Окделла под началом, пока драные гуси не застрелили во время одного из рейдов. У бедолаги женщина была в деревеньке, хорнах в четырёх отседа, она-то за мальчонкой и присматривала, покуда могла. А как до них весть дошла про сгинувшего Марена...- Бриссон разочарованно махнул рукой.- Молодуха была, Антельм всё противился женитьбе, тянул с этим, мол, у него служба что игра в кости - наперёд не угадаешь когда выпадет чет, когда нечет. Как помер, так во вдовах она долго не прогуляла, быстро замуж выскочила за кого-то из местных, чтоб семью одной не тянуть. Оно бы и ладно, да вот беда - мальчишка не ужился с отчимом и на провиантском обозе с шедшим через их деревню конвоем добрался сюда, где отца схоронили. Я, признаться, поначалу собирался отослать мальца обратно семье, всё ж не по уставу это: пограничье, война, как никак. Но этот сорванец... - Что, истерику вам учинил?- усмехнулся Рокэ. - Какое там, Вашество! Сбежал, как есть сбежал, шельмец. Всем гарнизоном отлавливали два дня кряду. - И где нашли?- совсем уж развеселился господин Регент. Бриссон расплылся в улыбке. Робкой, какая выходит только у людей добродушного склада, но слишком боящихся высокого начальства. - Так это... Мальчонка все два дня отсиживался у капитана Окделла в комнате. А тот и молчал! Делил с ним тайком пайки, а мы и знать не знали, что всё ещё кормим лишний рот,- полковник сконфуженно замялся и повторил:- Ведь говорю же, не по уставу это, когда ребёнок в крепости. Разве ж ему здесь место? Рокэ хмыкнул, не поверив нарочито-покаянному виду повинившегося служаки. Отчего-то сразу сложилось впечатление - Окделла прикрывал за неуставные действия. Мальчишку - Реми?- Рокэ, впрочем, всё равно не собирался трогать. Пусть остается, раз привык, а надорский герцог не гонит его. Но каков же сын Эгмонта! Приветить безродного бродяжку и возиться с ним, будто с родным отпрыском... Забавно даже что на это сказала эрэа Мирабелла, когда узнала о выходке повзрослевшего сына. Впрочем, человеколюбие, благочестие и тому подобные блаженные устремления вполне вписывались в догматы эсператистов. Так что велик был шанс, что набожная герцогиня могла одобрить это неожиданное для всех «усыновление». От мыслей его отвлекла поднявшаяся во дворе суета. Бриссон, отбросив ложку, вскочил на ноги. - Едут. Проводить надобно, чай, не чужие. - Разведка? - Скорее уж спасательный отряд,- озабоченно поправил полковник, направляясь к выходу решительным, торопливым шагом. И Рокэ увязался за ним следом.- С полчаса назад вернулись разведчики... сколько их осталось от отряда. Сказали, попали в засаду в предгорье. Нападавших всех перещёлкали, но пришлось бросить раненных, чтобы живьём вернулось хоть сколько-то из наших. Они вышли во двор, и Регент почти сразу нашёл взглядом высокую крепкую фигуру северянина среди седлающих коней солдат. Бриссон, хмурясь и встревоженно потирая руки, зашагал к кому-то из всадников, тогда как Рокэ целеустремлённо направился к надорцу, как потерявшийся в ночи корабль - к маяку. Окделл был не один. Тот самый чернявенький мальчишка-эпинец, которого Рокэ увидел вчера во дворе, путался у северянина под ногами, преданно заглядывая в глаза и о чём-то беспрестанно щебеча. Вид его вызывал у Регента досаду, и он скривился, позволяя едкой усмешке вздёрнуть вверх уголок губ. - Вы пренебрегли приличиями. Буквально силой выторговали себе право поступить на военную службу, пока остальные ваши сверстники проходили обучение в качестве оруженосцев,- бросил Рокэ, медленно приближаясь к стоявшим почти вплотную мужчине и ребёнку.- А теперь, как я вижу, вы обзавелись своим собственным. Он с демонстративной откровенностью смерил юнца оценивающим взглядом. - И каковы впечатления? Не жалеете о взятых на себя обязательствах? Смею думать, они способны быть довольно затруднительными, особенно когда дело касается столь... незрелых лет. Обернувшийся к нему Окделл не выглядел ни испуганным, ни раздосадованным, ни застигнутым врасплох. Зато его мальчишка едва ли не зарычал, будто посаженный на цепь неприручённый борзый щенок. - Завидуете мне? Слышал, пребывая в войсках, вы никогда не брали себе ни одного,- проговорил надорец, беззлобно подтрунивая над ним. Взгляд серых глаз вернулся к ребёнку... и потеплел.- Реми имеет право стать, кем ему захочется, не обязательно оруженосцем или военным. Я его неволить не буду, сам решит, когда дорастёт. В своё время. - А что так? Рачительным родителям, впрочем, как и опекунам, следует проявлять больше практичности и дальновидности, поскольку о будущем, если верить философам и классикам, стоит задумываться загодя,- синие глаза с пренебрежительной скукой тоже скользнули по детскому, сердито надувшемуся лицу.- Вы могли бы отослать своего воспитанника на обучение, скажем, к столичным мастерам в какую-нибудь процветающую гильдию. Чадо, подрастая, освоило бы ремесло, чтобы самостоятельно заботиться о себе и своей жизни. - Я пока не задумывался об этом,- отрезал надорец обманчиво невозмутимым тоном. Найдёнышу слова господина Регента явно пришлись не по вкусу, поскольку он нахохлился как воробей и придвинулся к северянину ближе, словно кто-то уже сейчас норовил оторвать его от обожаемого покровителя. Ричард почти неосознанно опустил большую мозолистую ладонь на взъерошенную детскую макушку - жест этот был простым и непринуждённым, но уже как будто привычным. Рокэ нехорошо прищурился, но тотчас одёрнул себя и расслабился. - Разумеется,- бросил он поскучневшим тоном.- Решать только вам. Будь на то воля Рокэ, мальца уже сегодня и духу бы не было в крепости! Указав мальчишке взглядом на галерею, Ричард взобрался на коня. Пора было выезжать. Крепкий гнедой алатец возбуждённо всхрапнул и вскинул голову. Надорец развернул его к воротам, и по рядам вскочивших в сёдла солдат пробежало взволнованной волной предвкушение опасности. - Держаться друг друга, не растягивать строй!- предупредил их капитан Окделл, вроде бы не повышая голоса, но каким-то образом заставляя себя слушать. И слушаться.- Проверим место, заберём тела и сразу обратно. Не принимать бой, если вдруг они попытаются его нам навязать! Приказ ясен? Солдаты ответили нестройным хором. Северянин в последний раз обвёл двор с собравшимися здесь людьми спокойным, бесстрастным взглядом - словно проверял перед дорогой всё ли подготовлено как следует, и дал, наконец, добро выдвигаться в путь. - Дай-то Создатель, чтобы вертались целёхонькими,- пробормотал Бриссон, провожая их тревожными глазами. Ворота захлопнулись, и только быстро отдаляющийся дробный перестук множества копыт напоминал об умчавшемся за крепостные стены отряде. Прислушиваясь к нему, Рокэ стоял и смотрел на юго-запад. Он не хотел этого признавать, но всё равно подспудно ощущал затаённую досаду, когда взгляд серых глаз проскользил мимо него так, словно он был пустым местом. * Гнетущее ожидание, в конце концов, загнало его в угол. Думать о том хаосе мыслей, которые в нём пробудила встреча с немногословным надорским герцогом, не хотелось - слишком непривычными они казались и от того сбивали с толку. Поэтому всё своё внимание Рокэ сосредоточил на своих прямых обязанностях и взялся за инспекцию всерьёз. С неделю он ездил по укреплениям вдоль границы, от казармы до казармы, от одного кастеляна к другому, проверяя состояние крепости, вооружения и счётных книг. Результат был неутешительным. Слова полковника Бриссона находили себе всё новые и новые подтверждения, сообразно которым юго-западная крепость оказывалась одной из самых скверно содержащихся в цепи всех прочих укреплений. Мерзавец комендант постарался от души и сделал всё, чтобы о его проделках не стало известно остальным комендантам и Командору Горной марки. К концу недели господин Регент уже кипел от ледяного бешенства и буквально дождаться не мог встречи с неуловимым подонком. Каким-то образом, прознав про его приезд, Гюден избегал их свидания с виртуозной ловкостью мошенника, пойманного за руку, но желающего избежать наказания всеми правдами и неправдами. Поэтому ни через день, ни через неделю они так и не встретились и Рокэ со всей очевидностью понял, что мерзавец просто-напросто удрал, спасая свою задницу от трибунала. Разозлённый неудачей, он вернулся в южную крепость в самом скверном расположении духа, и, признаться, приветствовал встретившего его во дворе повеселевшего полковника Бриссона не слишком любезным образом. - Не огорчайтесь, Ваше Сиятельство,- утешил его нисколько не оскорбившийся Бриссон.- Это дело поправимое, если за него как следует взяться. Вы теперь тут и я спокоен. Кому ж и беспокоиться о нас, вояках, как не человеку, с которым и в миру, и в войне - всё одно, что у Создателя за пазухой. - Был бы я так хорош, вашим людям не пришлось бы ходить в бой скверно вооружёнными и вдобавок одетыми в прохудившиеся вещи. - За такими делами глаз да глаз нужен,- важно, но довольно кивнул полковник.- Наезжайте в приграничье почаще, глядишь, и людишки живей службу служить станут. Что там, в столице - сиденье одно пустое аки в болоте. Короли так живо забывают, чем люд простой живёт, то же - и про нашего брата. - Кого вы посоветуете назначить комендантом?- поинтересовался озабоченно нахмурившийся Рокэ, спешиваясь и передавая повод подбежавшему конюху. - Так любой из старших офицеров хорош будет, Вашество!- разволновался Бриссон, сияя счастливой физиономией.- Хуже-то, чем у Гюдена не выйдет. - Отчего сами не проситесь на должность?- прищурился Регент и у полковника немедленно округлились глаза. - Сам?! Создатель с вами, разве ж я могу вперёд выслужившихся!.. - Я присматривался к вам с самого приезда и вы, стоит признать, проявили себя человеком ответственным и заботящимся о нуждах солдат, полковник. Вот что,- он хлопнул мужчину по плечу.- Я поднимусь к себе и составлю указ, а вы заступайте-ка на эту должность и набросайте мне подробный перечень всего того, что я мог упустить из виду во время поездки вдоль укреплений. Деньги вам выделят. - А что же господин Гюден?- затаив дыхание, спросил Бриссон. - Будет вздёрнут на первом же дереве, едва только его схватят,- мрачно пообещал Регент и зашагал к лестнице. Он услышал, как оставшийся у него за спиной полковник принялся с лихорадочной поспешностью перечислять себе под нос нехватку во всех известных ему потребностях гарнизона, по-видимому, уже мысленно набрасывая список. Рокэ был уже на полпути к жилому этажу, когда к Бриссону подбежал взъерошенный Реми. Из возмущённо-нетерпеливого лепета мальчишки ему удалось разобрать только слова «эр Ричард» и «перевязка». Господин Регент остановился. - В чём дело? Громыхнувший в тиши двора голос кэналлийца заставил их обоих нервно вздрогнуть. - Так, Ваше Сиятельство,- растерявшись, пролепетал Бриссон,- раненные же. Вы в тот день изволили провожать отряд капитана Окделла вместе с нами. Вот, сталбыть, они же тогда и вертались. Кого зацепить успело, кто раненных довёз с прошлой стычки... - Вы говорили о перевязке,- нетерпеливо напомнил Рокэ, скользнув взглядом по скуксившейся физиономии мальчишки. - О ней,- покладисто кивнул полковник.- Многих ранило, а перевязочного материалу на всех не хватает. Сами о наших обстоятельствах знаете, отчего оно так. - Ну так что ж!- упрямо вздёрнул подбородок Реми.- Эру Ричарду нужно повязку на ране менять. Что ему, помирать теперь, раз бинтов не достаёт?! - Окделл ранен?- обманчиво спокойным голосом спросил Рокэ, буквально леденея внутри.- Квальдэто цэра!.. Сильно? - Жить будет,- с тёплой улыбкой покачал головой Бриссон.- Но с корпией и бинтами у нас и впрямь,- он растерянно развёл руками,- труба. Реми немедленно влез с возражениями, и они заспорили между собой, предоставляя Рокэ терзаться тревогой и досадой. Он не стал дожидаться окончания их препирательств и взбежал по лестнице вверх. Разыскать комнату, в которой все эти семь лет ютился герцог Окделл, оказалось не так уж сложно. Пройдя насквозь длинный тёмный коридор, Алва собрался было толкнуть массивную деревянную дверь с низкой притолокой, как вдруг ему под руку сунулся разозлённый Реми. - К эру нельзя!- заявил он, перегородив проход.- Занят он. - Заставите Регента Талига ждать в коридоре какого-то капитанишку?- нехорошо прищурившись, процедил Рокэ. - Хоть самого короля!- упрямо вздёрнув подбородок, отрезал мальчишка. - Прочь!- прошипел кэналлиец и за шиворот отшвырнул найдёныша с дороги. Вступая в скудно освещённые покои, он ожидал застать их обитателя измотанным и спящим, да так и застыл. Герцог действительно был здесь, в постели. Сбросив на пол одежду, надорец растянулся на узкой жёсткой койке во весь свой немалый рост. Он был полностью обнажён... как и молодой человек, вчерашний мальчишка, бесстыдно восседавший в этот момент на его бёдрах. Нелепо застывший возле двери Рокэ словно заворожённый наблюдал за ритмичными движениями молодого стройного тела, пока юнец сыто стонал, насаживаясь на член северянина снова и снова. Впору было разозлиться на себя, рявкнуть что-нибудь грубое и резкое, чтобы прекратить творящийся разврат сию же секунду, но Рокэ не мог заставить себя отвернуться и терзал, растравлял всё сильнее расцветавший в груди гнев и досаду. Увлечённые ласками, распалённые любовники не обратили ни малейшего внимания на появление в комнате незваного гостя, пока помрачневший Рокэ не сорвал волной поднявшуюся злость, громко саданув дверью. - Я говорил ему, что нельзя! Говорил - занят эр Ричард, велел всех гнать в шею, кто сунется. Да только ж разве он послушал... ой!- протиснувшийся под рукой настырный мальчишка растерянно замер на пороге. Как и Рокэ, впрочем. Они оба смотрели на растянувшегося поверх покрывала обнажённого надорца и его любовника. Реми, конечно же, немедленно закраснелся от смущения, но отворачиваться не стал и лишь упрямо расправил плечи, как будто желая доказать, что совсем уже взрослый и вид постельных утех его нисколечки не стесняет. В его голосе не было и толики почтения к чинам и титулам, лишь чистое детское негодование, знакомая Рокэ ревность и досада по отношению к неприятному ему чужаку, посмевшему досаждать тому, кого он считал за отца или старшего брата. Теньентик при виде визитёров испуганно округлил глаза, отшатнулся от Ричарда, едва не обрушившись при этом с узкой кровати, и, пригибаясь, будто бежал по окопу, голышом метнулся к сброшенной на пол одежде. Окделл, заметно недовольный нежданным вторжением, сподобился только прикрыть бёдра краем тонкого шерстяного одеяла, но... остался лежать на кровати, словно его ни в малейшей степени не волновало присутствие в комнате посторонних. - Интересно,- лениво протянул Рокэ с обманчивой небрежностью, чувствуя как серой взбаламученной мутью со дна его души начало подниматься колкое душащее чувство. Губы кривила злая усмешка, хотя глаза - он чувствовал это - смотрели холодно и жёстко.- Вот, значит, как справляет службу столь нахваливаемый полковником Бриссоном капитан Окделл? Реми снова наградил Алву сердитым взглядом. «Что тут застыл, убирайся!»,- ясно читалось по его глазам. А сам с места, конечно, не сдвинулся, будто преданный хозяйской руке щенок. Рокэ отстранённо подумал, что такой бы не отошёл от двери, даже если бы господин Регент посулил ему за эту уступку наследуемое потомками дворянство и землю в придачу. Похвальная верность, которой впору было позавидовать. Мальца отвлёк пулей вынесшийся из комнаты капитана застуканный там безымянный теньент. Рокэ запомнились только его алеющие от стыда уши и взблеск голубых глаз, на мгновение вскинутых на застывшего в проёме двери герцога. Надо будет не забыть выяснить имя. И услать куда подальше зеленоротого сладострастника, чтобы не смел тянуть руки к... Тряхнув головой, кэналлиец одёрнул себя. Ай, не хорошо. И откуда только мысли такие сползлись? Теньент-то отсюда, разумеется, исчезнет - хоть бы даже и с какой-нибудь важной запиской Дьегаррону в Варасту,- но вот мысли... От мыслей придётся избавляться. Сейчас же. Бескомпромиссно. Ни о чём не подозревавший надорец, в этот момент устало потиравший лицо, при словах Рокэ замер и отвёл руку, дав возможность цепкому взгляду господина Регента поймать его кривую ухмылку. Он не вспылил, не огрызнулся - лишь сощурил серые глаза, а потом неспешно, не выказывая ни малейшего признака стыда, выбрался из кровати. Его сдержанная мужественная красота притягивала взгляд, словно магнитом, и Рокэ невольно поддался искушению рассмотреть несостоявшегося оруженосца пристальнее. Годы пообтесали герцога Окделла. Он помнил его худым недокормленным заморышем, теперь же этот юнец порядочно вытянулся и раздался в плечах. А ведь ему было всего только... двадцать три? Двадцать четыре года? Ближе к тридцати сходство с Эгмонтом скорее всего станет абсолютным. Рокэ обежал мощную тренированную фигуру северянина оценивающим взглядом. Широкие плечи при узкой талии и бёдрах, крепкий мускулистый торс с россыпью старых огрубевших шрамов. Вид их, признаться, был безобразен и Рокэ невольно вздрогнул, разглядывая эти крупные, выпуклые, уже выцветшие от времени, рубцы. Один раполагался под грудью, рядом с сердцем; два украшали спину; а ещё один, длинный, вытянутый пологой дугой, тянулся вдоль левого бока. Жизнь разукрасила тело надорского герцога ничуть не хуже тела самого Рокэ. - Всё хорошо, Реми. Ступай,- успокаивающе-мягким голосом произнёс Ричард и кивнул настороженно хмурившемуся мальчишке. Тот, ещё немного потоптавшись на пороге, обжёг Рокэ недоверчивым взглядом и с явной неохотой оставил их наедине. Прислушиваясь к его недовольному топоту в коридоре, Алва раздражённо подумал, что вряд ли малец уберётся слишком далеко - где-нибудь тут, за поворотом, и усядется. Удостовериться, что пришлый дворянин не удумал как-нибудь обидеть его ненаглядного эра. Дверь захлопнулась, и они с капитаном остались наедине. От надорца, конечно, не укрылся пробудившийся в господине Регенте интерес, но Алва по примеру найдёныша тоже не стал отводить взгляда. Он никогда не замечал за собой влечения к мужчинам, хоть и был в состоянии оценить чужую красоту и привлекательность вне зависимости от пола, но... Ладно, капитан действительно был хорош собой. Возраст пошёл ему только на пользу. Исчез тот угловатый нескладный подросток с Фабиановой площади, его место занял взрослый молодой мужчина, сознающий свою силу и свою притягательность. Подойдя к грубо сколоченному столу, который был придвинут вплотную к маленькому грязноватому окну, капитан плеснул в деревянную чашу вина из ополовиненной бутылки. Чаш было две, но герцог Окделл и не подумал проявить такт по отношению к тихо хмыкнувшему на эту выходку гостю. Запрокинул голову, открывая глазам Рокэ белую гибкую шею с парой меток любовных укусов, и в два глотка выпил налитое вино. Затем плеснул ещё и только тогда обратился к наблюдавшему за ним мужчине. - Вы как будто злитесь, господин Регент? Я полагал, что ничем не отличаюсь от остальных солдат, и в отведённые на отдых часы волен распоряжаться своим временем как мне вздумается. Рокэ заставил себя усмехнуться. Кожа на его перчатках заскрипела от натяжения, когда он с силой сжал в кулаки сложенные за спиной руки. Слышать этот спокойный рокочущий голос, так изменившийся с Фабианового дня, когда мальчишкой Ричард отчаянно и смело просил за себя перед королём и получил-таки назначение в Торку, было странно и волнительно. Как будто Рокэ видел перед собой двух абсолютно разных людей, лишь по ошибке носивших одно и то же имя. Этот Ричард смотрел на него невозмутимо и прямо, как на равного, пусть даже их и разделяла целая пропасть из прожитых лет и не забытых обид. Семнадцатилетний же мальчишка скорее плюнул бы ему в лицо, чем соизволил ответить хоть на один вопрос. - Вы безусловно вольны располагать собой вне службы по своему усмотрению, герцог. В пределах разумного, разумеется. Порядки здесь, уверен, строгие, но не суровые,- с холодной любезностью произнёс Алва.- Однако при всей гибкости не следует трактовать их как поощряющие нахальную вседозволенность. Или вы и впрямь считаете стены казармы подходящим местом для разврата? Я полагал, на службу в пограничной армии мы набирали солдат, а не шлюх! Мгновение надорец не отрывал от него пристального, потемневшего до цвета мокрого гранита, взгляда, по которому невозможно было прочитать ни единой эмоции. Хотелось поёжиться, но Рокэ лишь расправил плечи и изобразил надменную уверенность, которой так часто приходилось щеголять в столице перед сборищем заглядывавших ему в рот сановников. Ричард отвернулся первым, и повисшее в воздухе напряжение развеялось так же быстро, как и возникло. Всё такой же молчаливый, надорец поставил чашу обратно на стол. Медленно. Не выказывая ни малейшего признака гнева или раздражения, которые Ричард, несомненно, испытывал. Не мог не испытывать, столкнувшись лоб в лоб с регентской властностью. - Я вас услышал, Ваше Сиятельство,- ровным голосом произнёс северянин, но Рокэ поморщился, будто оцарапался об острый гранитный скол.- Имею ли я честь видеть вас в своей комнате только по этой причине? Или может быть, господину Регенту наскучили арсеналы, кухни и продовольственные склады, и он пожелал проинспектировать казармы на предмет нравственности солдат? - Ваше умение смотреть на жизнь с долей юмора, конечно, похвально, капитан, но, увы, не уместно,- сухо парировал Алва, проглатывая брошенную в лицо язвительную подначку. Прямота герцога, едва прикрытая вежливыми словами, надо признаться, понравилась ему куда больше откровенного лизоблюдства придворных вельмож, пусть и отдавала казарменной грубостью солдатни. Он сомневался в своём решении забрать северянина с собой ещё несколько мгновений назад, но теперь, испытав его выдержку на прочность, только сильнее уверился в правильности сделанного выбора. Вздев подбородок и смерив капитана расчётливым взглядом, Рокэ объявил ставшим привычным за минувшие семь лет безапелляционным тоном: - Я как раз вернулся в крепость, закончив инспекцию укреплений, когда случайно узнал о вашем ранении и посчитал возможным заглянуть к вам лично, чтобы не передавать приказ через третьих лиц... Данной мне властью я счёл необходимым забрать вас со службы с тем, чтобы вы присоединились к дворцовой охране и продолжили выполнять свои обязанности в столице. Все необходимые бумаги о вашем зачислении в гвардейский полк уже готовы и вступят в силу, когда мы доберёмся до Олларии. - Что если я хочу остаться?- глухо обронил Ричард, тяжело опершись кулаками о стол. - Вы клялись служить государству, герцог Окделл,- холодно бросил Рокэ, с жадным, мучительным любопытством разглядывая его красивый хмурый профиль и рельефный силуэт тренированного тела белым росчерком бинта, туго стянувшего ему грудь и левое плечо.- Вы не в том положении, чтобы упрямиться... конечно, если вам не безразлична ваша карьера, и вы не задумали выйти в отставку с тем, чтобы вернуться обратно в разорённый Надор. - Выбор без выбора.- Серые глаза слепо уставились в озарённый блёклым светом квадрат окна, мощные плечи с перекатывавшимися под кожей мускулами будто окаменели. Он весь застыл, и Рокэ вместе с ним, дёрнувшись от слов, точь-в-точь повторивших те мысли, что терзали его самого последние, по крайней мере, пять невыносимых лет. Осознание, что он словно бы в отместку отбирает чью-то чужую свободу, как у него отняли его собственную, неожиданно... вернуло ему способность дышать. Не быть в этой клетке одному было невыразимо... приятно. - Отказа я не потерплю,- твёрдо произнёс он, уронив эти слова как камень в пустой колодец. В звонкой тишине, повисшей в тесной комнатушке, они прозвучали отчётливо и резко. Не предложение - приговор. - Служу Талигу,- хрипло проговорил Ричард, всё также стоя к Рокэ полубоком и хмуро глядя в окно. Он не заметил ни довольной улыбки, скользнувшей по лицу господина Регента, ни его торжества. Уже отворачиваясь, Рокэ нечаянно уронил рассеянный взгляд на стол, о который всё ещё опирался надорец и обомлел. Неужели не показалось? Среди карт и каких-то исчёрканных листков лежал... меч?! Нет, глаза его не обманывали! Оплетённая тёмно-коричневой кожей рукоять была проста и удобна, гарда - коротка и прочна, а сам клинок, изящный и длинный, всё ещё носил на себе следы не смытой и уже запёкшейся крови. Догадка, родившаяся в сознании после горьких слов полковника Бриссона о нехватке вооружения, вдруг обрела зримый (и, признаться, довольно ужасающий) образ. Обносимый присылаемыми короной деньгами, местный оружейник в порыве отчаяния, похоже, выгреб из арсенала всё хранившееся там старьё, какое ему только удалось найти. Глазея на обнажённый меч, место которому было в какой-нибудь частной коллекции фамильных реликвий, Рокэ с ужасом подумал, что ведь не один Окделл теперь козыряет этаким украшением по вине растратчика, пролезшего к тёпленькому местечку на посту коменданта крепости. Чужого ради! Спасибо, если ему на глаза не попадутся давным-давно вышедшие из употребления луки со стрелами и какая-нибудь, прости Создатель, праща... Злость на оборзевшего коменданта поднялась в нём с новой силой. Трибунал, немедленный расстрел - вот чего он заслужил своими выходками! Пусть только попадётся, подлец. * Утро в день отъезда выдалось на редкость промозглым. Дождевые лужи во дворе схватились некрепким ледком. Рокэ, вопреки приличиям нарядившись в простую дорожную одежду вместо положенного титулу богато вышитого камзола, стоял в деннике своего мориска и скармливал ему припасённые с завтрака яблоки. Занятый своим жеребцом, он и внимания не обратил на шум приближающихся шагов. - Я видел Ричарда во дворе, с вещами и ребёнком. Седлающего коня,- встревоженно заговорил Эмиль.- Что всё это значит? Герцог едет с нами? - Именно так,- невозмутимо откликнулся Регент. Савиньяк прищурился, остановившись напротив калитки. Он словно выискивал что-то в его лице, всем своим видом давая при этом понять, как не одобряет затею друга. - Этого-то я и опасался... - Для него это всё равно что продвижение по службе, Милле, не драматизируй,- с деланным безразличием бросил Алва, поглаживая занервничавшего мориска по гладкой шее. Обтерев о рукав зелёное надорское яблоко, он надкусил его и скривился. Надо же, и впрямь кислятина! Да ещё какая. - Если бы это было так просто,- проворчал Савиньяк, проследив сочувствующим взглядом за улетевшим в сено недоеденным плодом.- По правде говоря, я уже начинаю сомневаться, была ли инспекция настоящей причиной твоего поспешного бегства из столицы в Торку. Ты мог отправиться буквально куда угодно, но выбрал почему-то именно пограничную крепость... Признайся, что ты задумал? - Всё именно так, как я и говорил. Мы здесь для надзора и устранения нарушений. Не ищи двойного дна. - Рокэ...- надавил Савиньяк и застывший кэналлиец раздражённо выдохнул, а потом потянул за собой из стойла оживившегося жеребца.- Ответь прямо, присутствие здесь герцога Окделла как-то повлияло на твоё решение? Ты же знал, всегда знал, что он служит именно здесь - несчастный, никем не выбранный на выпускной церемонии «оруженосец». - Он им не стал, так что не называй его так. - А как мне его называть? Твоей новой прихотью? - Герцог станет частью дворцовой охраны,- глядя на него сверху вниз холодно уронил вскочивший в седло Рокэ.- Для него это честь. - Да. Была бы для любого, кто этого хочет... А он выражал желание? - Незачем,- отрезал Регент, разворачивая мориска к воротам.- Герцог Окделл дал клятву служить государству. Это он и будет делать. Оставив позади качавшего головой друга, он подтолкнул жеребца пятками и выехал во двор. Из-под стрехи конюшни, спугнутые ржанием коней и цоканьем копыт, выпорхнула пара голубей. Щурясь от света, Рокэ отыскал взглядом Ричарда, уже усадившего на своего коня взъерошенного Реми. Случайно поднявший в этот момент тёмные глаза, мальчишка встретился с Рокэ взглядом и тотчас перестал улыбаться. Заметив эту перемену Ричард обернулся и коротко кивнул. - Господин Регент. Северянин тоже не улыбался. И тоже смотрел настороженно, выжидательно. Словно опасался какого-то недоброго сюрприза. Мысль показалась Рокэ неприятной, колючей, и он спросил чуть резче, чем собирался. - Подумали ли вы как следует, прежде чем брать в дорогу ребёнка? Не стоило ли оставить его здесь? По крайней мере, до удобной оказии, когда от крепости в сторону столицы потянутся подводы за продовольствием? - Он не помешает, Ваше Сиятельство. Мой конь крепок и снесёт обоих. - Мы поедем очень быстро,- процедил Рокэ.- Длительными дневными переходами. Он не выдержит. - Я сумею, эр!- повернувшись к северянину, воскликнул задетый за живое мальчишка. Тронув свешивавшуюся с седла ногу ребёнка, Ричард ободряюще кивнул ему. - Знаю, Реми. - Воля ваша, капитан,- холодно бросил раздосадованный Алва.- Но отряд вас ждать не будет!- и отъехал в сторону, чтобы дать себе возможность остыть. В дороге он и впрямь никого не жалел, с самого начала задав такой жёсткий темп, что ни у кого не осталось времени, чтобы жаловаться или слишком расслабляться. Нет, он не спешил поскорее вернуться в столицу, где он вновь окажется привязанным к рабочему столу и королевской приёмной. Чужой ему свидетель - Рокэ ценил свою свободу больше, чем что-либо ещё в этом мире. Но его подгоняли злость и желчное чувство, от которого жгло и теснило в груди, стоило только увидеть в конце отряда верхового мужчину с черноволосым ребёнком у луки. Эмиль, от которого эти терзания спрятать не удалось, лишь неодобрительно качал головой, но лезть с нравоучениями больше не пытался. Знал, что не поможет - с Его Сиятельством Регентом и Лионель не справлялся, не то что его младший брат-близнец. Оставалось только дожидаться возвращения в Олларию. В столице смирить строптивого Ворона станет значительно проще, там ему всё напоминает о долге и здравом смысле. Забудутся и вольный ветер, и перекрёстки дорог и пахнущая кровью вольница до примитивного простой военной жизни, где только удача может ответить, погибнешь ли ты от случайной пули завтра или нет. * Сумерки застали их в хорне от Таурхолла, поэтому было решено заночевать на попавшемся по пути постоялом дворе. Комнат на всех не хватило, пришлось потесниться, но никто не возражал. Через три дня они уже въедут в столицу, отчего бы не потерпеть эти мелкие неудобства? Поужинав, Эмиль оставил Ворона, пребывавшего в скверном расположении духа, в их комнате наверху - пусть развлекает себя сам мрачными размышлениями и добытой у запасливого хозяина бутылкой «Вдовьей слезы». Савиньяк же вышел во двор, подышать свежим воздухом и немного осмотреться. Солнце катилось за горизонт, роняя кроваво-красные лучи на обрывки серых облаков и по-осеннему угрюмый, застывший пейзаж. Вид получался красивый, но тревожный, словно дурное предзнаменование. Тряхнув головой, Эмиль перевёл взгляд на двор и изумлённо распахнул глаза. В стороне от занятых своими делами местных слуг и постояльцев он увидел герцога Окделла и его юного спутника. Оба были легко одеты и вооружены как для фехтовальной тренировки. Капитан явно пытался сохранять серьёзное выражение лица, тогда как его маленький соперник, сияя от восторга и азарта, даже не замечал этой детали. Он проводил только что выученные атаки и финты - самые примитивные - с такой старательностью и прилежанием, что напоминал собой брыкливого оленёнка недели от роду, который едва держался на ногах, но был полон решимости сокрушить любого, кто осмелится угрожать его жизни! - Я смотрю, вы уже умеете владеть клинком, юный господин оруженосец!- с приветливой улыбкой проговорил Эмиль, отлипая от стены и тоже выходя во двор.- Могу ли я узнать, кто ставил вам руку? Он говорил с шутливой серьёзностью, но мальчишка, не уловив скрытой за словами иронии, принял сказанное за искренний интерес и, на всякий случай насупив брови, гордо поведал, что с ним занимался сам «эр Ричард», и что торкский оружейник пообещал ему сладить настоящую шпагу под его пока ещё небольшой рост, но теперь, после их отъезда, оружия своего он, конечно, не дождётся и значит, придётся обучаться на тренировочном деревянном дюссаке. Стоявший рядом с мальцом герцог на эту печальную тираду не отреагировал и движением брови, поэтому застигнутому врасплох графу Лэкдеми пришлось прилагать усилие, чтобы не выдать себя смешком. Мальчишка, подобранный Окделлом, похоже, воспринимал своё положение очень серьёзно и к вопросу фехтования подходил со всей тщательностью и вниманием. Это не могло не удивлять... и, признаться, умилять. Последняя мысль заставила близнеца сконфуженно одёрнуть себя. Вот ещё не хватало! Сначала он заглядывается на чужих найдёнышей, а там, глядишь, и о своих детях мечтать начнёт. Чур его, чур! Не приведи Создатель ещё и мать проведает про проявляемый им интерес к питомцу герцога - век с шеи не слезет с уговорами выйти в отставку и остепениться! - Чтобы узнать наверняка хорошо ли подготовлен боец,- заговорил Эмиль, пытаясь отгородиться от своих невесёлых мыслей,- его следует подвергнуть экзамену. Справитесь ли вы, например, сразу с двумя противниками? Он, конечно, не был вполне серьёзен. Мальчишка действительно не ронял своего, пусть деревянного, но оружия, знал несколько простейших финтов и умел выставлять блок, однако он был всего лишь ребёнком. И Окделл тоже понимал это, хоть и не тыкал мальца в сей досадный факт носом. Немного растерявшийся, Реми оглянулся на своего опекуна и получил в ответ невозмутимое пожатие плеч - отказать не отказали, но выбор предлагали сделать самому. Как бы на его месте поступил сам Эмиль в десять лет? Разумеется, бросил бы вызов наглому противнику! - В позицию! Защищайтесь, граф,- изготовившись к атаке, продекламировал смертельно серьёзный мальчик и патетично взмахнул дюссаком в попытке отсалютовать им по всем правилам дуэли ухмыльнувшемуся сопернику. Эмиль, насадив на кончик своей шпаги защитный колпачок, который бросил ему в руки капитан Окделл, повторил движение Реми и принялся отбивать его атаки. В целом, это было скорее забавно, чем обременяющее. Возможно, лет через пять, когда мальчишка вырастет и наберётся сил и умений, а сам Эмиль постареет и потеряет скорость и сноровку, их новый бой получится более напряжённым и интригующим. Пока же было понятно только то, что Реми знал с какой стороны браться за шпагу и как уворачиваться от слепо летящего в живот клинка. Эмиля приятно удивило то, как мальчишка, пару раз избегнув укола из-за ловкого обманного манёвра, на третий раз сам его повторил, чем заставил Савиньяка неожиданно ругнуться. «Вы схватывает на лету, молодой человек, это похвально!»- позже заметил он восторженно улыбнувшемуся ребёнку и пообещал при случае поучаствовать в их с капитаном тренировке ещё разок. Когда Окделл увёл мальчишку в дом, оставшийся во дворе Эмиль ощутил лёгкую досаду и грусть. Может быть, от осознания скоротечности времени, а может - от мысли о том, что ему самому некого гнать по утрам или вечерам на тренировку и вот так же хвалить после, обещая, что хорошо поставленная рука и лёгкие ноги непременно помогут выиграть следующий бой. Нет. Это всё дурные мысли. Где уж ему быть отцом, самому бы о себе позаботиться! Всё армия, всё войны - тут не до пелёнок и не до детских мечтательных глаз. Он поднял голову и заметил в окне наверху бледное лицо в ореоле чёрных волос. Они встретились глазами и Рокэ, спрыгнув с подоконника, исчез в глубине комнаты. Показалось ли это Эмилю или он действительно заметил в чертах его лица след ревности?.. * Следующей, теперь уже последней на пути в Олларию, была их остановка в трактире крохотной деревушки Марвежоль. Эмиль предлагал остаток ночи провести в дороге, чтобы уже наутро оказаться в предместьях столицы, но Рокэ упёрся. Он вообще был не в духе, вымещая это настроение на тех, с кем ему приходилось заговаривать. Доставалось и Окделлу, которого он принудил подъехать ближе. Первое время Эмиль ещё пытался вмешиваться в их колкий не ладящийся разговор, но быстро сдался, ощутив, что друг становился тем злее, чем чаще он вставлял свои реплики в поддержку северянина. Не стало легче и в трактире, когда все спешились и, сняв комнаты, остались в обеденном зале ужинать. Эмиль следил за выражением лица хмурого надорца, ждал момента, когда тот, наконец, не выдержит и огрызнётся. Но Окделл держался, пропуская часть острот господина Регента мимо ушей, а на вторую их половину отвечая со стоическим безразличием, словно его ничуть не задевали резкости в свой адрес. Рокэ, он видел, это бесило. Как и Реми, впрочем, пусть и по другой причине. Отодвинув тарелку, Савиньяк устало вздохнул. Настроение было ни к кошкам, рядом с брезгливой неприязнью тыкал ложкой в жаркое Алва. Очередная его попытка завязать провокационный разговор окончилась сухим прощанием надорца, и кэналлиец явно был этим раздосадован. Он даже не заметил, с каким ревнивым недовольством провожал глазами мужчину и ребёнка, уходивших вместе ночевать. Создатель один ведает, чем он объяснял себе эти неожиданные вспышки раздражения... - Осторожнее, Росио,- тихо, так, чтобы мог услышать только сидевший рядом господин Регент, произнёс Эмиль.- Твой интерес становится слишком очевидным. - Мне нечего скрывать,- хмуро бросил Алва, хватаясь за бокал и делая поспешный глоток вина. Ах, да. Кагетское. Он недовольно поморщился, но допил. Залпом. - Неужели? Ты ведь сознаёшь, что со стороны всё выглядит так, словно ты при всяком удобном случае пожираешь его глазами. Герцог Окделл, конечно, хорош собой, но люди не поймут. Ни солдаты, ни придворные. - Мне не оставляют свободы даже в этом?- зло оскалился Рокэ, не отставляя, а буквально отшвыривая опустевший бокал, отчего сидевшие рядом кэналлийцы и олларианцы из эскорта испуганно вздрогнули. - Ты Регент, Росио,- невозмутимо ответил Савиньяк, проигнорировав вспышку раздражения своего друга.- Выше тебя теперь только Создатель, если он вообще существует. Я беспокоюсь скорее за герцога. Его живьём съедят при дворе, если ты не будешь осторожнее. - Такого съедят,- недоверчиво хмыкнул Рокэ, откидываясь на спинку стула. Его лицо немного расслабилось, а на губы скользнула кривая, циничная усмешка. Ворон снова погрузился в состояние мрачной задумчивости, вспоминая серые грозовые глаза, умевшие смотреть так, что ощущался вес навалившейся на плечи гранитной плиты; преисполненные спокойного достоинства благородные черты лица - лица, повторённого в сотнях древнегальтарских скульптур и фресок... Он поджал губы и воровато покосился на лестницу, ведущую на жилой этаж. Заметивший это Эмиль покачал головой и спрятал сочувствующую улыбку в бокале. Гениальный полководец эпохи проигрывал самому себе важную битву и ничего, абсолютно ничего не мог с этим поделать. * Ворота Роз они пересекли примерно около двух часов пополудни и вскоре уже спешивались перед дворцом. Рокэ не собирался откладывать представление надорского герцога молодому королю, но Ричард упёрся, не желая являться государю на глаза (пусть даже Оллару... ребёнку!) пропылённым и вдобавок воняющим конским потом. Регент, к которому при возвращении в Олларию и во дворец снова вернулась привычная язвительность, огрызнулся в том смысле, что запах фиалок и умытая физиономия не сделают герцога краше, чем он уже есть, а значит, нечего валять дурака и тянуть время. Герцог Окделл с этим категорически не согласился, и они принялись спорить, размашисто шагая по дворцовым коридорам, вопреки попыткам Эмиля примирить оппонентов с помощью какого-нибудь приемлемого компромисса. Никто из них не уловил того момента, когда из бокового коридора им наперерез вылетела маленькая комета в виде хлюпающего носом мальчишки в богато украшенном костюмчике. Карл врезался в разгорячённого спором Рокэ, ойкнул, отлетел словно срикошетивший мяч, и нелепо шлёпнулся на задницу. Мчавшийся за ним следом гувернёр и стайка всполошившихся слуг перепугано загомонили. - Чужого ради!..- пробормотал Алва и метнул в прислугу гневный взгляд.- Что происходит? Разве вам не было поручено присматривать за Его Величеством? Сейчас, насколько я помню, у короля должно проходить занятие по землеописанию. - Всё так, Ваше Сиятельство,- проблеял побелевший от волнения гувернёр.- Но Его Величество с самого утра пребывал в неважном расположении духа и изволил занятие отложить. Мэтр Метцмахер остался весьма недовольным этим... изменением расписания - для него это честь служить короне, но почтенный старец много лет занимает пост патриарха Королевского Учёного Общества...- гувернёр осёкся и многозначительно замолчал. Слова о том, что «выходки коронованного ребёнка его патриаршество премного оскорбили» произнесены так и не были, но остались висеть в воздухе. Рокэ перевёл тяжёлый взгляд на Карла, которому пажи помогли подняться с пола и привести себя в порядок. Десятилетний король выглядел как взъерошенная после драки пичуга. Не сюзерен, действительно всего лишь ребёнок... Голубые глаза смотрели с обидой и тоской, на бледных щеках выступил стыдливый румянец. Рокэ открыл, было, рот, чтобы парой фраз привести мальчишку в чувство и дать понять, что следует и чего не следует делать малолетнему государю, которому предстоит взять на себя ответственность за целую страну, как вдруг герцог Окделл подал голос: - Если Его Величество решил покинуть занятие прежде времени его окончания, значит, для этого должна была иметься своя веская причина. Не ошибаюсь ли я, Ваше Величество? Шмыгавший носом мальчик удивлённо заморгал, а потом, вдруг спохватившись, тоже перешёл к чинной официальной речи: - Вы не ошиблись... - Герцог Окделл,- подсказал с серьёзной миной надорец. - Вы не ошиблись, герцог Окделл,- послушно повторил Карл. Не выдержал, скуксился и затараторил возмущённо-виноватым голосом, поминутно взглядывая снизу-вверх на хмурившегося Ворона:- Мы изучали физическую карту Кэртианы, но мэтр Метцмахер объяснял так путанно и занудно, что глаза начинали слипаться! Спросите Октавию, я несколько раз замечал, как она прятала зевки за книжкой! А ведь я видел в дворцовой библиотеке сочинение Тамаша Фекете о его кругосветном путешествии. Жако говорил, он был алатским естествоиспытателем и составил из своих заметок целую книгу. Вот такой толщины! Я дочитал её до середины, и она нисколечко не скучная, пусть и не про приключения... - Кто этот «Жако»?- спросил Рокэ у занервничавшего гувернёра. Злым он больше не выглядел, но всё ещё озабоченно хмурился. - Младший помощник библиотекаря, господина Д’Аламбера,- с извиняющимся поклоном поторопился покаяться несчастный.- Он всё своё время проводит среди книг и действительно мог дать Его Величеству удачный совет что из хранящихся там трудов могло бы заинтересовать нашего государя в столь... юном возрасте. - Если вы герцог,- тихонько зашептал Карл, обратив на себя внимание Ричарда,- почему тогда я прежде не видел вас во дворце? Ваша фамилия кажется мне знакомой... - По-другому и быть не могло,- кивнув, сказал надорец и кривовато усмехнулся.- Мой отец был мятежником, Ваше Величество. А я последние семь лет своей жизни провёл на приграничье, в Торке. Вы бывали там когда-нибудь? - Нет,- растерялся Карл, однако его глаза тут же загорелись любопытством и решимостью.- Но я много читал о крепости и противостоянии с Дриксен и Гаунау! В «Цитадели» Ацеррония и в либриях Пелия Панарета... И я непременно там побываю, когда вырасту! Короли обязаны объезжать государство, чтобы посмотреть как живут люди и всё ли в порядке в стране. - Похвальное намерение,- влез в их беседу всё это время помалкивавший Алва.- Имею удовольствие сообщить, Ваше Величество, что, навестив вместе с графом Лэкдеми сие дивное пристанище греха стяжательства и алчности, мы так сильно напугали своим присутствием местного коменданта крепости, что этот малоуважаемый господин почёл за лучшее вовсе не возвращаться к своим обязанностям и удрал в неизвестном направлении, позабыв забрать пожитки. - Он... он воровал?!- искренне удивился маленький король. - Самым бесстыдным образом,- подтвердил Ричард. - Но как же... Что можно украсть в приграничной крепости? Ведь это же не дворец! Взрослые переглянулись. - Ваше Величество, если мне будет позволено заметить...- попытался влезть в разговор смутившийся гувернёр, но его перебил жёсткий смех Рокэ. - Поверьте, Карл,- произнёс он небрежно,- гадкая часть человеческой натуры такова, что, найдя в чём-нибудь выгоду для себя, она спешит воспользоваться ею вопреки совести, приличиям и опасности получить возмездие за содеянную низость. Достигнув власти, сколь угодно маленькой и незначительной, мелочный мерзавец и этим станет сыт и доволен, пируя на украденные гроши. - И, запуская руку в содержание одной из крепостей, он весьма в этом преуспел,- добавил Ричард, искоса взглянув на Регента. - Что с ним теперь будет?- вертя головой, поинтересовался маленький король.- Вор должен быть наказан! - И он будет, поверьте, Ваше Величество!- встрял гувернёр.- Пока же вам нужно вернуться в классную комнату. Мэтр Метцмахер, конечно, уже ушёл, но вы сможете позаниматься рисованием или чтением до начала урока грамматики с мэтром Сюлли. На мордашке мальчика выразилось разочарование, но он быстро собрался и важно, пусть и с некоторой тоской, кивнул. - Если это необходимо. Препровождаемый похожим на гуся гувернёром и суетливой стайкой слуг, Карл неохотно зашагал в сторону жилого крыла. Рокэ, Ричард, Реми и оставшийся стоять в стороне Эмиль с некоторыми офицерами, провожали их доброжелательными, почти весёлыми, взглядами. Маленький король был мил и легко завоёвывал сердца. - Что ж,- произнёс Рокэ, сложив руки за спиной и поворачиваясь к выпрямившемуся северянину.- Полагаю, ваше желание исполнилось, капитан... Как и моё, впрочем. Вы были представлены королю, не поменяв при этом дорожного платья. Удивительная вещь - случай, не правда ли? Жавшийся к боку своего покровителя, Реми досадливо фыркнул. А наблюдавший за всей этой сценой Эмиль закатил глаза. * Жизнь понемногу входила в привычное русло. С возвращением Регента двор снова ожил и в Ружский дворец потянулись тоненькими ручейками вереницы бесконечных царедворцев, жалобщиков, просителей, послов и сплетников. Снова по малейшему поводу устраивались балы и празднества, которых Рокэ всеми силами старался избегать, появляясь на них лишь для одного-двух туров вольта и гиронне. Эмиль, через пару дней отбывший в военные лагеря, вернулся в столицу лишь в середине месяца Осенних Волн, да и тому была причина. Больше суток он хлопотал, разъезжая по городу между казармой и казначейством, и только к вечеру второго дня нашёл время явиться на порог рабочего кабинета господина Регента с парой бутылок «Крови» в руках и широкой улыбкой на лице. Друга Алва встретил едва ли не страдальческим стоном. - Я ждал спасения, но даже не предполагал, что оно явится ко мне в твоём обличии! - Принимать ли мне это за счастливый знак и ручательство в том, что меня не погонят от двери, отговариваясь чрезвычайно важными государственными делами? - Едва ли. Явления какого-нибудь другого благодетеля, пусть и не графских кровей, я могу и не дождаться. Они дружески обнялись и тут же поспешили отсесть подальше от массивного письменного стола, как от гроба с покойником, чей покой не хотелось бы тревожить. Лицо Рокэ просветлело и разгладилось от озабоченных морщинок возле глаз и рта. Он смеялся почти как в юности, слушая комичный пересказ Эмиля своих столичных забот об армейских делах и всяких забавных происшествиях в военных лагерях. Разговор стряхивал с его плеч не часы, а кажется - годы! Когда же они затронули в беседе дела дворцовой жизни, на лицо Регента вновь набежала лёгкая тень, а улыбка несколько потускнела. Эта мелочь не укрылась от глаз графа Лэкдеми. - Что же твоя новая прихоть? Как устроился в столице герцог Окделл?- небрежно поинтересовался Эмиль, располагаясь в кресле удобнее.- Если я правильно помню, у их семьи не осталось своего особняка в Олларии? - Герцог Окделл живёт во дворце,- ровным, почти бесстрастным голосом отозвался Рокэ, разглядывая блики света на винном бокале.- Казармы переполнены, а он ещё изволил притащить с собой ребёнка. - Да, что-то такое я слышал,- кивнул, прищурившись, Савиньяк.- Во дворце 1124 комнаты, а ты выделил ему жалкую каморку с одной узкой койкой... Твои намерения слишком очевидны, мой друг! - Он состоит на службе и обязан заниматься только ей!- процедил Алва. - Реми ничем ему не мешает. И не мешал прежде. - Мешает! Именно что мешает!- отчеканил Регент и, выпалив это, тяжело навалился на спинку кресла.- Не пытайся его защищать. Эмиль, столкнувшись со столь откровенным напором, примиряюще вскинул руки. - Помилуй, Росио, Ричард давно уже вырос и стал мужчиной. Он и сам в состоянии постоять за себя. - Я имел в виду его щенка. - Рокэ! Господин Регент досадливо фыркнул и пробормотал что-то себе под нос, раздражённо и невнятно, из чего Эмиль сумел вычленить только отдельные слова вроде fastidioso и testarudo. Вряд ли, они означали брань, но он всё равно неодобрительно покачал головой. - Я слышал, Реми интересен наследнику. Они почти ровесники и, отчасти, поэтому им куда легче найти общий язык, несмотря на происхождение и разницу статусов. Ты не мог не заметить, как оживляется Карл в присутствии воспитанника Ричарда! Как начинает проявлять интерес к обучению и даже фехтованию... - Лионель бы с тобой не согласился. - Нонсенс. Он бы тоже посмотрел на эту ситуацию с рациональной стороны.- Эмиль запустил в Рокэ виноградиной:- И, кстати, оттаскал бы тебя за уши, вдоволь насмотревшись на то, как ты обращаешься с Ричардом. - Снова встаёшь на его сторону?- прищурился Алва. - А что делать, когда ты бесишься и постоянно срываешь на нём это своё раздражение! Чего ты от него пытаешься добиться? - Послушания, ничего более. - Позволь тебе не поверить. Дело в Реми или ты просто ревнуешь герцога к любому, с кем он сближается? Не отвечай, по твоему лицу вижу. Только вот, Росио, поберегись так откровенно проявлять своё недовольство - пусть мальчик Ричарду и не родной, но даже мне очевидно, что расставаться с ним он не намерен. Своей неразумной ревностью ты добьёшься только того, что Ричард сбежит из дворца, прихватив с собой усыновлённого ребёнка и оставляя тебя ни с чем. - Карьярра!- выругался Алва и устало потёр глаза.- Я никогда не ладил с детьми. Этот его зверёныш, кажется, возненавидел меня с первой же встречи! - Не сказал бы, что ты для этого ничего не сделал и сам был с ним хоть сколько-нибудь любезен,- хмыкнул Эмиль.- Реми довольно умён, а ещё наблюдателен. Наверное, он чувствует угрозу в твоём лице. - И что же?- огрызнулся Алва.- Виноват ли я в том, что щенок постоянно вертится возле Ричарда и раздражает? - А ты бы хотел, чтобы внимание герцога принадлежало одному тебе?- ухмыльнулся Савиньяк. - Издеваешься? - Немного. Рокэ раздражённо фыркнул и отвернулся к окну. * Он искал возможности, но официальность дворцовых залов и назойливое сопровождение царедворцев повсюду, куда бы Регент ни отправился, мешало ему обставить их с герцогом встречу так, чтобы она казалась естественной и непринуждённой. Время шло, а решения не находилось, что заставляли Рокэ только больше раздражаться и тосковать. Был конец недели, на город уже успели опуститься ранние осенние сумерки, когда он, послав к кошкам все оставшиеся не завершёнными дела, вымелся вон из кабинета. До запущенного крыла, где он из ревнивой обиды повелел устроить надорскому герцогу его новые покои, Рокэ добирался тайными переходами, сокращая свой путь хорошо, если не вдвое. Дворец дремал, и коридоры его стояли почти пустыми. В этой его части господин Регент и вовсе не встретил ни одной живой души, кроме редких слуг, шмыгавших между залами точно мыши. Скривившись, он оглядел гулкий тёмный коридор с рядом дверей. Выбирая для Ричарда новое пристанище, Рокэ надеялся, что вид этого глухого угла быстро заставит северянина передумать таскать за собой маленький десятилетний хвостик и переселиться куда-нибудь поприличнее. Хотя бы даже и в казарму, к прочим офицерам, где было и теплее, и просторнее. Увы, расчёт его не оправдался. Упрямец и не думал менять своего решения, а его спальным местом продолжал оставаться этот холодный тесный чулан в дальнем дворцовом крыле. Рокэ распахнул дверь с бесцеремонной решительностью, не стучась и не окликая герцога по имени. Всплеск досады заставил его позабыть о любых проявлениях вежливости и такта. Он поднял голову... и обнаружил в комнате лишь Реми. Ссутулившийся мальчишка сидел на застеленной койке, подобрав под себя ноги и сосредоточенно изучая какие-то разложенные полукругом книги. Вид его был комичен и трогателен. Весь взъерошенный, с чернильным пятном на правой щеке, он походил на мёрзнущего воробья. Застигнутый врасплох, найдёныш резко выпрямился. Будто и не ждал, что кто-то ему помешает. Почему, кстати? Час был поздний, и дневная смена у караула должна была уже смениться... - Господин Регент! Чёрные глаза, будто у сторожевой собаки, смотрели колюче и настороженно. Реми застыл и напрягся возле своих книжек - ни дать ни взять щенок, изготовившийся броситься, залаять и сорвать цепь. - Вижу, вас оставили в одиночестве постигать азы наук, юноша?- холодно усмехнулся Алва, пробегаясь взглядом по скудной обстановке ричардовых покоев. Комната и впрямь была тесной. Примерно такой же, как в крепости. Может, даже меньше. Если б не мальчишка, Рокэ непременно настоял бы на том, чтобы Повелителя Скал разместили этажом повыше - поближе к покоям самого господина Регента.- Где же сам капитан Окделл? - Он сменился в карауле и отправился на весь вечер в город. Сказал, вернётся поздно, и что его не нужно ждать. - Вот как? Не ждать, значит... А знаете ли вы, юноша, точное место? - Базиль и Понтюс, вернувшиеся с дневной смены вместе с эром,- неохотно пробурчал Реми,- упоминали «Золотое руно» на улице Фонарщиков. Только, чур, я вам этого не говорил! Оно... это место... Найдёныш закусил нижнюю губу, красноречиво объяснив всё остальное ярко запылавшими щеками. Ай да Окделл, ай да кошкин сын! Обсуждать срамные заведения при собственном воспитаннике, вполне уже понимающем, о чём взрослые ведут речь... - Премного благодарен за подсказку, молодой человек,- с преувеличено вежливым, на грани с издевательством, поклоном поблагодарил надувшегося мальчишку Алва.- Ваша сокровенная тайна останется при мне, можете быть спокойны. Обратно Рокэ не шёл - летел, и путь его вёл далеко не к опостылевшему кабинету, где он всё время чувствовал себя заточённым в клетку ручным вороном, а к дворцовой конюшне. Там его встретил приветственным ржанием нетерпеливый жеребец. Выбежавших на шум конюхов Рокэ послал к закатным кошкам и сам принялся седлать жаждущего отправиться на позднюю прогулку мориска. Регент и секунды не сомневался в том, что о его выходке немедленно доложат главе дворцовой стражи, но надеялся удрать в город раньше, чем его попытаются остановить или навязать целый взвод вооружённого эскорта. Вскочив в седло, он сорвался с места и уже через несколько минут нёсся по засыпающим улочкам Олларии. Бордель, в который этой ночью устремились сменившиеся с дежурства дворцовые стражи, обнаружился в Нижнем городе. Трёхэтажный крепкий дом приветливо золотился освещёнными окнами, из-за двери слабо доносились приглушённые звуки задорной музыки и весёлый смех. Конюх - вышедший ему навстречу молодой, лениво жующий яблоко мальчишка - послушно принял повод фыркающего жеребца и повёл его в конюшню. Тот, завидев чужое угощение, тут же нахально потянулся к нему мордой и малец, не чинясь, скормил ему вожделенный яблочный огрызок. Рокэ тихо хмыкнул и толкнул дверь борделя. В лицо ему крепко пахнуло теплом, терпким вином и немного сладкими цветочными духами. Повсюду за накрытыми столами располагались веселившиеся парочки. Кто-то резался в карты, кто-то шутил с хохочущими девицами, кто-то затянул скабрезную песню, не попадая рифмой в ритм наигрывавшим что-то музыкантам. Судя по одежде, часть посетителей была пришлыми горожанами, остальные же - человек шесть-семь, не меньше - носили форму дворцовой стражи. Рокэ остановился, отыскивая глазами знакомую русую макушку. Окделл нашёлся у камина. В окружении нескольких сослуживцев и девицей на коленях. Вёрткая черноволосая девчонка смеха ради подбрасывала в воздух виноградины, а герцог ловил их ртом под дружный гомон и восхищённые аплодисменты. Поймав последнюю он заслужил от прелестницы глубокий, чувственный поцелуй, от которого Рокэ поморщился и скрипнул зубами. - Так-так, весело проводим время?- спросил он, не сводя глаз с занятого шлюхой капитана. Обернувшиеся солдаты, вытаращив на него глаза как бакранские козлы на новые ворота, тут же повскакивали с мест. Взвизгнувшие девчонки, слетев с их колен, с любопытством принялись разглядывать нового гостя. - Сидеть!- рявкнул Ворон бравым молодцам и снова поглядел на Окделла. Подлец и бровью не повёл, резонно вспомнив о закончившейся смене и свободном вечере. - Желаете присоединиться к отдыху, господин Регент?- спокойно спросил северянин и пододвинул к нему свой бокал. Заахавшие девицы тут же зарумянились и заулыбались, по привычке рисуясь и флиртуя с понравившимся мужчиной - точь в точь придворные кокетки, разве что с меньшим количеством тряпок на прелестях. Явившийся вельможа, пусть и не в парадно-выходном камзоле, как видно, понравился им куда больше обыкновенной солдатни. Стражники, похоже, тоже что-то такое сообразили и поспешили расхватать ранее выбранных красоток. Через несколько минут возле стола остались только они трое: Рокэ, Ричард и его черноволосая шлюха. На лице надорца не отражалось ни смятения, ни досады, ни страха. Он был невозмутим и смотрел даже с некоторой насмешливостью, словно гадал про себя - снизойдёт ли всесильный Регент принять скабрезное предложение осесть в незнакомом заведении средней руки или пошлёт его к закатным кошкам? Рокэ, напустив на себя вид небрежного равнодушия, расслабил плечи, отодвинул стул и уселся напротив капитана, вызывающе-прямо уставившись ему в глаза. Девчонка на коленях надорца тихо засмеялась и гибкой чёрной кошечкой прижалась теснее, обвивая шею северянина обеими руками. Проследив глазами за этим движением, кэналлиец с трудом удержал себя от желания с досадой скрипнуть зубами. Он не отдавал себе отчёта - почему, хоть и чувствовал подспудное раздражение, впрочем, чем-то напоминавшее Рокэ те ощущения, что возникали в нём при виде торкского найдёныша Окделла. Мысли злили и чтобы чем-то занять руки и отвлечься, он потянул к себе предложенный бокал. На дне, как ни странно, плескались отнюдь не «Слёзы», а чистая касера. Не изысканно, но кто Рокэ такой, чтобы осуждать выбор бывавшего в боях капитана! Чуть скривившись, он выпил оставленные в бокале три щедрых горьких глотка и с грубоватой простотой, словно они сидели в военном лагере на привале, вытер рот тыльной стороной ладони. Горло обожгло, зато быстро согрело, и почему-то вдруг вспомнился весёлый Бонифаций в пропылённой сутане под жарким варастийским солнцем. - ...И чада твои благословенны будут, причастившись миру и любви, ныне и присно, до явления хранящего,- рассеянно, с кривой улыбкой, пробормотал Рокэ, возвращая бокал на стол. - Радеете о душе?- с ехидным сочувствием поинтересовался Ричард. - Как никто,- состроив самое серьёзное лицо, отозвался Алва, лишь интонацией указывая степень иронии, с которой он относился к религии и собственной... неоднозначной репутации.- Во всяком случае, люди считают, что я в этом нуждаюсь. - А что думаете вы?- берясь за бутылку и многозначительно подливая в бокал Рокэ касеры, спросил Ричард. - А я считаю, что свой шанс попасть в Рассветные Сады герцог Алва давно уже упустил,- оскалился кэналлиец.- Вы не рады? Мне казалось, мысль об отмщении в виде закатного пламени, в котором станет поджариваться ненавистный враг вашего семейства, должна была хоть сколько-нибудь вас развлечь. Брови северянина удивлённо поползли вверх. - Если у вас и есть какие-то грехи, вина за которые вас до сих пор грызёт, то моей семьи они не касаются. Я знаю о линии, герцог. И об эдикте Франциска, согласно которому род Окделлов неминуемо пресёкся бы сразу после восстания, не предложи вы отцу ту дуэль,- Ричард отвернулся к не прислушивавшейся к их разговору прелестнице, которая лёгкими ненавязчивыми поцелуями прокладывала извилистую дорожку от виска мужчины к его шее.- Мне интереснее другое - почему вы за нас заступились. Эгмонт для вас был всего лишь досадной помехой на пути к победе... - Я не воюю с женщинами и детьми. Вопреки всеобщему заблуждению мне было бы неприятно видеть гибель семьи последнего Повелителя Скал. - Вот как? Отчего же? Ваши союзники и даже ваш сюзерен были бы, как кажется, не против отведать нашей крови, если бы она-таки пролилась. Девица, дразнясь, поймала его губы, и вынужденный это наблюдать Рокэ неприязненно поморщился. Раздражённый своей излишне острой реакцией, он схватил со стола бокал с касерой. Пить не хотелось, но он опрокинул в себя жгучее пойло, уже через секунду ощущая как по глотке побежал живой огонь. В голове стало приятно-пусто, а тело немного расслабилось. Рокэ откинулся на спинку стула и криво улыбнулся. - «Ваш сюзерен»? Вы служите той же династии, Окделл, что и все мы. Обожаемого мятежниками Ракана Талиг не признал и переворот провалился. С большим треском и морем крови. Вы слышали об этом? - Лишь краем уха,- равнодушно бросил капитан.- Мне было как-то не до того. - Дриксенцы и гаунау... - Скорее, подосланные наёмные убийцы, но, в общем, вы, конечно, правы. Рокэ кивнул - он читал в донесениях Мауро про повторяющиеся покушения. И про то, с каким трудом Ричарду удавалось выживать во время них. - Ваша жизнь полна испытаний. В Кэртиане вы последний Повелитель Скал,- прищурившись, произнёс Алва.- Долг обязывает вас позаботиться о продолжении рода. - Неужели. Вы тоже планируете на ком-нибудь жениться, герцог? Насколько я понимаю, других Повелителей Ветра в мире тоже не существует. - Вы удивитесь, Ричард, но это не так. Если, конечно, предположить, что я им не являюсь. В серых глазах вспыхнуло изумление. Теперь ничто больше не могло отвлечь Ричарда от сидевшего напротив него мужчины, и Рокэ мысленно торжествовал, купаясь в его внимании как в лучах солнца. - Я расскажу вам как-нибудь, в другой раз. Сейчас,- он скользнул выразительным взглядом по ухмыльнувшейся брюнетке, томно льнувшей к боку северянина,- не подходящее для этого время. Да и место, как вы сами понимаете, располагает к развлечениям совсем иного рода. - Так вы действительно решили присоединиться к нашему отдыху?- улыбнулся Ричард, наливая вино в свободный бокал и подавая его своей спутнице. «Слёзы», разумеется,- ревниво отметил про себя Рокэ. - Почему бы и нет?- бросил он равнодушно вслух. Пожав плечами, господин Регент обежал взглядом зал, полный пьяных мужчин и хохочущих бесстыдниц. Казалось, никто не обращал на них внимания - все находившиеся в жарко натопленном помещении люди разбились на занятые друг другом группки, которые самозабвенно предавались веселью и пороку, позабыв обо всех бедах на свете. Кэналлиец не искал кого-то особенного, но вдруг столкнулся взглядом с серыми глазами, с любопытством следившими за ними с другого конца зала. Она тоже была северянкой. Настороженной и любознательной как пугливая лесная белка. Всех их там такими делают, что ли?.. Рокэ улыбнулся девчонке и подманил её пальцем, забавляясь изумлением, тотчас появившимся на простодушном лице. Безыскусная, простая и открытая, она потянулась навстречу, словно цветок за живительным теплом солнечного света. Подошла, робея перед важными господами, бросила нерешительный взгляд на наблюдавшего за ней герцога Окделла, а потом вдруг наклонилась и чмокнула Рокэ в губы. Ричард тихо хмыкнул, а его девица весело рассмеялась. - Что ж, если вы уже выбрали себе компанию по душе, предлагаю подняться в покои,- уронил северянин и выбрался из-за стола. Так, двумя парами, они и поднялись наверх, чтобы расположиться в соседних комнатах на верхнем этаже. Его спутница не отходила от Рокэ ни на шаг, поминутно хихикая от волнения и радости, что из всех девиц богатый и знатный дворянин выбрал именно её. Она откровенно любовалась им и его красотой. И за руку потянула в комнату, тоже преданно заглядывая в глаза. Одним взглядом обещая приятную, волнительную ночь. Рокэ улыбнулся ей покровительственно и бросил поверх русоволосой макушки любопытный взгляд - как поведёт себя господин капитан, станет ли спать с той, которую веселил пол-вечера или поведёт в покои какую-нибудь другую, встретившуюся на пути прелестницу? А, нет, девица была прежней. Тонкая, гибкая брюнетка с выразительными голубыми глазами - единственная черноволосая красотка в весёлом доме мадам Мэйгрид. - Ну что же вы, господин Регент!- проворковала его собственная прелестница, когда Окделл скрылся в соседней комнате. Сверкнув своими невозможными серыми глазами, девица нетерпеливо потянула замешкавшегося кэналлийца за собой, в пахнущий цветами бархатный полумрак. Улыбчивая и услужливая дурнушка с прямодушным, открытым лицом и гривой мягких пшенично-русых волос, прикрывавших пышными волнами полные, тяжело покачивавшиеся груди с большими светло-коричневыми сосками, она двигалась вокруг него как танцующий в эфире невесомый дух. Камзол и рубашка исчезли с Регента быстрее, чем он успел моргнуть и осмотреться. Мягкие тёплые губы дразняще заскользили по его лицу и шее, а ловкие пальчики пробежались по обнажённой груди. - Tha an àilleachd seo foirfe!- восхищённо пробормотала девушка, заставив герцога с любопытством прислушаться - звучание этого диалекта показалось ему совершенно незнакомым. - Что вы сказали, эрэа?- спросил он, но северянка лишь качнула головой и с загадочной улыбкой прижала к его губам пальцы, а затем и сама приникла к ним поцелуем. И, что ж... ласки эти были приятны. Горячая, подвижная и грациозная, несмотря на свои пышные формы, северянка показалась ему самим воплощением природы и женственности. У неё был лёгкий шаг и танцующая походка, а это в женщинах Рокэ как южанин ценил больше всего. Кроме того, девчонка и как любовница оказалась вполне себе на высоте. Умелая, без развращённых крайностей... и эти пронзительные серые глаза! На какое-то время Рокэ настолько забылся в ласках, что совершенно перестал обращать внимание на что-либо происходящее вне стен их покоев. Ровно до тех пор, пока в соседней комнате не раздался короткий девичий взвизг и топот испуганных босых ног, за которым последовал оглушительный треск разбивающегося о стену кувшина. Рок слетел с кровати в одно мгновение и уже через два вдоха стоял на пороге той комнаты, в которой Ричард уединился со своей блудницей. Окделл был жив и вроде бы невредим. Сидел, сгорбившись, на кровати, и хмуро глядел в пол. Скрип двери заставил его удивлённо обернуться - похоже, надеялся, что сбежавшая девица вернулась. - Это вы...- подтверждая эту мысль, хрипло обронил надорец и снова скользнул отсутствующим взглядом по безвкусной обстановке. На красивое бородатое лицо набежала тень. Он вздохнул, набросил на бёдра край одеяла и устало потёр лицо. - Прошу прощения за шум. Рука дрогнула. Да, оно и видно. Веер осколков распростёрся едва ли не до середины комнаты, радуя глаз мокрым пятном на подпорченной обивке стены. Именно так бутылки с касерой и роняют. Рокэ вошёл в комнату и закрыл дверь. Осознание, что они оказались в одной спальне едва одетыми, будоражило кровь больше, чем это было бы прилично. Больше, чем Рокэ имел право себе позволить в отношении Ричарда. - Итак,- произнёс он, окидывая помещение быстрым намётанным взглядом.- Что же так напугало вашу очаровательную спутницу, герцог Окделл? Я не вижу здесь ничего опасного, что могло бы угрожать её жизни... - Вы просто не там ищете, господин Регент. Очаровательную спутницу напугал мой безобразный вид. Мгновение Рокэ смотрел на хмурого северянина с выражением искреннего недоумения, а потом до него дошло, что тот имел в виду. - Шрамы... Бросьте, Окделл. Это просто смешно! Красивое лицо исказила неприятная гримаса. - Смешно... Да, пожалуй. Сколько уже девиц выскакивало вот так, вопя на весь коридор, будто их заставляли ложиться с больным проказой. Если бы мне взбрело на ум жениться, полагаю, в брачную ночь пришлось бы напяливать на себя мешок с дыркой для члена, чтобы, не приведи Создатель, не перепугать новоиспечённую жёнушку до полусмерти своим обезображенным видом! - Это всего лишь шрамы, не преувеличивайте,- отрезал Алва.- Лучше иметь их как память и быть живым, чем не носить на себе ни единой отметины, лёжа в гробу под землёй. Поверьте, я знаю, о чём говорю. - Да неужели?- усмехнулся Ричард, поднимая на него потемневшие, недоверчивые глаза. Он с нарочитой откровенностью обвёл выразительным взглядом его лицо, шею, грудь, живот, словно бы говоря: «Ложь остаётся ложью, даже если произносится с благой целью». Шрамы, которые он мог видеть сейчас, казались ему сущей ерундой в сравнении с его собственными. Рокэ улыбнулся. А потом повернулся к Ричарду спиной. На кровати поражённо ахнули. - Ну как?- со злым весельем спросил Регент, глянув на растерянно замолчавшего северянина через плечо.- Вы всё ещё кажетесь себе самой безобразной вещью в комнате? Герцог не успел ответить. Дверь распахнулась, впуская в покои чем-то страшно взволнованную женщину в красивом, богато, но не слишком изысканно, украшенном платье. Её взгляд быстро и безошибочно отыскал среди вызывающей бордельной пестроты ссутулившегося на краю кровати надорца. Округлое, чуть грубоватое лицо с умными голубыми глазами исказилось от огорчения и вины. - Ох, тан!- заламывая руки, произнесла женщина и сделала ещё несколько неуверенных шагов в комнату.- Кто бы думал! Такая бестолковая девица... Обидеть важного гостя ни за что, ни про что. Стыд-то какой! - Не берите в голову, эрэа,- кривовато улыбаясь, отозвался Ричард.- Не в первый раз. - Да как же это!- возмутилась хозяйка и оглянулась затравленно на насмешливо ухмылявшегося Ворона.- За что полной мерой заплачено, то и отработано должно быть. Я женщина честная и людей не обманываю. Тем более, столь для меня важных. Не серчайте, тан, за дуру - перепугалась девчонка с непривычки. Она из новеньких, моим не в масть, взяла по доброте душевной - помочь на ноги встать. А она, видать, привыкла иметь дело с холёными щёголям или горожанами, никогда не бывавшим на войне. Поди, и обидеть успела чем-нибудь? - Обидеть?- хрипло и невесело рассмеялся надорец.- Разве же на правду обижаются? Я уродлив и знаю это... - Ничуть, тан, ничуть! Какой солдат не возвращался из боя целым и невредимым? Только мёртвый... Ах, я выпорю эту вздорную девицу!- в досаде воскликнула мадам Мэйгрид и притопнула ногой. Ричард покачал головой. - Оставьте, эрэа. С меня сегодня довольно будет выпивки. - Но тан!- огорчилась женщина.- Может, вам другую какую красавицу прислать? Посговорчивее и поумнее? Не хорошо ведь так - деньги плачены, а на деле... - Нет настроения,- махнул рукой Ричард и натянуто улыбнулся.- Позвольте только не спускаться в общий зал. Тошно на людях... - Конечно! Конечно!- с готовностью закивала явно расстроенная мадам Мэйгрид и бросила ещё один быстрый, внимательный взгляд на заинтересованно наблюдавшего за ними кэналлийца.- Оставайтесь сколько душе потребно будет. Сейчас распоряжусь, чтобы ещё вина принесли и еды какой-нибудь горячей. - Лучше уж сразу касеры,- хмыкнул Ричард и женщина, заверив «тана» в том, что все его желания и приходи будут немедленно исполнены, вышла из комнаты. Рокэ не утерпел и съехидничал: - Вас привечают здесь поуважительнее, чем, пожалуй, привечали бы самого короля. Даже завидно. Чем вы заслужили такую почтительность от сей многоуважаемой дамы. - Тем, что родился в семье Повелителей Скал? «Тан» на севере - всё равно, что «соберано» на юге, и люди чтят это несмотря ни на что. - Вы поэтому выбрали именно это славное заведение? - Эрэа Мэйгрид - северянка и девочек своих набирает из наших краёв. Они зарабатывают свои собственные деньги, отсчитывая мадам условленный бакшиш, и вольны уйти, если того пожелают. - Хм. Удивительная для столь циничного промысла гуманность,- хмыкнул Рокэ, с жадным любопытством разглядывая сидевшего на кровати надорца.- Я поражён, что её заведение до сих пор на плаву. - Потому и на плаву. И даже пользуется некоторым успехом,- вскидывая голову и щуря глаза, произнёс Ричард.- А вам было бы приятнее спать с женщинами, которые больше собственной паскудной жизни ненавидят только мужской член? - Признаться, никогда не задумывался ни о чём подобном. Тихонько скрипнула дверь и в комнату проскользнула служанка. Не поднимая глаз, она молча оставила на столике поднос с едой, кувшином и бутылками, а потом исчезла так же тихо и незаметно, как и появилась. Рокэ подошёл ближе и из любопытства подхватил одну из бутылок. - «Чёрная кровь»? Недурно! Присоединитесь? - Предпочту не изменять касере. Алва тихо рассмеялся. - Надеюсь, здесь меня уважают достаточно, чтобы не попытаться отравить,- пробормотал он, плеснув немного вина в кувшин и, поболтав им по дну, вылил питьё за окно. Затем, перелив «Кровь», чтобы дать вину подышать перед пробой, он выбрал бутылку с касерой и шагнул к кровати. Их пальцы соприкоснулись на горлышке, когда капитан забирал подношение. Рокэ ощутил волну пробежавших по позвоночнику приятных мурашек, но Окделл словно бы ничего не заметил. С усталой рассеянностью он раскупорил бутылку, а потом стал наливать алкоголь в свой бокал. Отстранённый и разочарованный, он словно бы пребывал мыслями где-то в другом месте, и это неожиданно задело Рокэ. Он стоял так близко - бье, не больше, отделяло его колено от бедра сидевшего на кровати северянина. Ричард так и не потрудился одеться и взгляд господина Регента мог беспрепятственно скользить по широким плечам, мускулистому торсу и крепким бёдрам едва прикрытым краем одеяла. Шрамы украшали не только его спину. Но эти были мелкими и не пугающими, кроме того, что располагался вблизи сердца. - Вы позволите мне взглянуть?- хрипло спросил Рокэ.- В юности, в Кэналлоа, я некоторое время обучался лекарскому искусству... - Едва ли вам будет под силу избавить меня от них, будь вы даже не потомком, а самим Леворуким во плоти,- невесело усмехнулся Окделл и согласно кивнул.- Если желаете взглянуть ближе, мешать не стану. Надеюсь только, что вы не последуете примеру девчонки и не выскочите отсюда, бледнея от страха и отвращения. - Едва ли. Я конечно не эрэа, но и вы не настолько впечатляющи, чтобы напугать меня чем-либо. Тем более шрамами. Он присел на край кровати. Пальцы осторожно заскользили по спине, бугрившейся в двух местах выпуклыми рубцами. - Что же?- насмешливо поинтересовался Ричард, повернув к нему лицо.- Каково ваше мнение, господин лекарь? Меня ещё можно спасти? - Разве что от самого себя,- полушутливо-полусерьёзно отозвался Рокэ, прямо встречая его взгляд. Они сидели так близко, что Рокэ мог рассмотреть россыпь бледных, едва заметных веснушек на по-северному светлой коже мускулистого плеча Ричарда. Оба застывшие, настороженные и заинтересованные.- Поверьте,- продолжил Рокэ наигранно небрежным тоном,- шрамы это меньшее о чём стоило бы беспокоиться в этой жизни. - Советуете мне, сообразуясь с личным опытом? Простите, но поверить в это трудно. Вы... - Что?- лукаво улыбнулся Алва.- Был слишком удачлив, чтобы попортить остальную свою шкуру на войне? Увы, вы правы. Но в смысле девиц... Тут дело либо в моём лице, либо в титуле, либо в звонкой монете. Их звоном можно излечить любую неприязнь или брезгливость как банальнейшую простуду. - Я не настолько богат, чтобы каждый раз покупать удовольствие за деньги. А вы всё ещё красивы, чтобы опускаться до платы за любовь,- тихо возразил Ричард, отворачиваясь и наливая касеры в бокал. Рокэ задержал дыхание, приятно поражённый похвалой. Из этих уст она звучала веско. - Вы пьяны.- Он покачал головой, пряча от Ричарда улыбку.- Иначе помнили бы, кому именно вы говорите комплименты. - О, я трезв,- возразил Ричард и сделал несколько больших глотков из бокала.- Достаточно трезв, чтобы не забывать об этом, господин Регент. - Давайте без титулов,- тут же попросил поморщившийся Рокэ. Он вытянул ноги и расслабленно опёрся руками о матрас. Они всё ещё сидели рядом, на волнующе нескромном расстоянии друг от друга. Но теперь, после несколько неосторожно брошенных реплик, прежняя атмосфера почти интимной близости развеялась и оба они снова превратились в чужаков, лишь по воле случая проводящих приятный вечер в обществе алкоголя и старых баек. Просьба Рокэ, ненавидящего напоминания об опостылевших обязанностях, кажется, застигла Ричарда врасплох. Во всяком случае, надорец выглядел удивлённым, вновь обернувшись к нему. - Мне казалось, вы вполне довольны своей жизнью. - Был доволен,- фыркнул Алва, прикрывая глаза. Говорить всё вот так, напрямую, было приятно и легко. Это он позволял себе теперь не часто и исключительно в узком кругу, состоявшем из близнецов и Марселя.- Пока мне позволяли заниматься только войной, вся эта дворцовая суета казалась ещё терпимой. Но после смерти короля, а затем и королевы... - Всё стало сложнее? Рокэ не ответил, задумчиво рассматривая красивое мужественное лицо, такое одновременно знакомое и чужое, что оторопь брала. Иногда ему почти мерещился Эгмонт Окделл, сидевший тут с ним в одной комнате, но Ричард поворачивался или криво усмехался и наваждение рассеивалось, а перед глазами Рокэ появлялся полузабытый призрак того угловатого подростка с площади Святого Фабиана, когда-то виденный им с галереи, где суетливо толпились празднично одетые дворяне. - Знаете, вы могли бы наблюдать всё это своими собственными глазами,- произнёс он, озвучивая свои рассеянные мысли.- Я думал о том, чтобы назвать ваше имя в день выпуска из Лаик. Они встретились глазами, и Рокэ показалось, что Ричард удивлён. Впрочем, это впечатление быстро угасло - как и эмоция на лице северянина, сменившаяся насмешливой недоверчивостью. - Вы думали... но не сделали этого. - Я не был уверен, что вы не плюнете мне в лицо, отказавшись от службы у убийцы отца. - Что ж,- улыбку надорца можно было назвать какой угодно, только не весёлой.- Вы сохранили лицо, а я - свою жизнь. - Вы так жаждали мести и моей смерти? Думаете, мы не смогли бы ужиться под одной крышей? - Скорее уж, мне не дали бы прижиться под вашей крышей. Если даже солдатом в Торке я был чем-то неугоден своим недоброжелателям, что уж говорить о мозолящем глаза знатным дворянам молодом герцоге, убийство которого под любым благовидным предлогом кажется таким удобным и соблазнительным... - У вас не было бы этих жутких шрамов, Ричард. - Как вы сказали,- с кривой усмешкой возразил надорец,- лучше с ними, но живым, чем без них и в могиле? - Запомнили?- улыбнулся Алва и капитан поднял бокал, салютуя ему. - Это звучит почти как тост. Отличный тост за жизнь. - Тогда выпьем,- потянувшись за бутылкой «Чёрной Крови», предложил кэналлиец.- За жизнь. И за справедливость. * Комната была жарко протоплена, и Рокэ не успел озябнуть, хоть и провёл ночь в кресле, нелепо заснув в нём прямо посреди их с Ричардом разговора. Разбудило его пение птиц. Дом был необычайно тих - час был ещё ранний, солнце едва успело выбраться из-за горизонта. Выпрямившись, господин Регент болезненно скривился. Сон в неудобном положении аукнулся неизбежными спазмами в шее, плечах и спине. Ему было сорок три, Чужого ради! За легкомыслие приходилось расплачиваться уже не таллами и не дуэлью. Оглядевшись по сторонам, Рокэ нашёл взглядом собственные вещи, которые кто-то из служанок или его вчерашняя несостоявшаяся любовница, видимо, успели перенести в покои Окделла пока они оба спали. Скверно. Рокэ никогда не позволял себе так распускаться, когда оставался на ночёвку в незнакомых местах. Не после Винной... и прочих инцидентов с попытками уложить последнего Алву в могилу. Положив на место перевязь со шпагой, кэналлиец оглянулся на кровать. Ричард не шевелился, мирно досыпая остаток истаивающей ночи. Взъерошенный, согревшийся, с комично-нелепым следом от подушки на щеке - он манил всем собой. Этой недоступной Рокэ простотой и безмятежным спокойствием, которых он не ощущал в себе уже много лет. Словно приворожённый, он медленно подошёл к кровати. Пальцы сами тянулись коснуться красивого лица, огладить рельеф жёсткой скулы и Рокэ не отказал себе в этой прихоти. В ту же секунду серые глаза распахнулись, а его рука оказалась перехвачена за запястье. - Отставить, капитан Окделл,- усмехнувшись, ехидно проговорил Алва.- Государственные чиновники во главе с маленьким королём не скажут вам спасибо за убийство Регента. Окделл моргнул, нахмурился и только тогда убрал от груди Рокэ приставленный к ней кинжал. - Это вы. - Вы кажетесь разочарованным,- усмехнулся Рок.- Уж простите, что остался и помешал вашим планам обрести на эту ночь более очаровательную компанию, я сделал это не нарочно. Может быть, мне позвать кого-нибудь из ваших прелестных землячек, которые скрасят вам пробуждение? - Вы шутите,- проворчал Ричард и Рокэ снова не удержался от ехидства: - Что вы, я смертельно серьёзен! Надорца его ёрничанье явно не впечатлило. Он фыркнул и уселся на постели, свесив босые ноги на пол. - Который час? - Рассвело и этого достаточно, чтобы мы могли отправиться обратно во дворец. Надеюсь, вы не откажетесь составить мне компанию на пути туда? - Мы добирались не верхом... - Ничего, прогулка мне не повредит. - Может, будет лучше поднять парней и пойти вместе? Я не заметил при вас эскорта вчера. - Потому что его не было,- морщась, ответил Алва.- Оставьте своих людей в покое, пусть высыпаются. Вас мне будет более чем достаточно. Их взгляды встретились - Подождите меня внизу, в зале, Ваше Сиятельство. Я вас нагоню. - Помнится, раньше моё присутствие вас ни в малейшей степени не смущало,- с привычной язвительностью заметил задетый указанием на дверь Рокэ. В последние несколько лет его внимания жаждали и домогались, противоположное отношение неожиданно отрезвляло. Он снова ощутил то оживление, которое в нём рождало присутствие рядом угрюмого надорца. Хотелось и его тоже как-нибудь спровоцировать или задеть за живое. Поэтому Рокэ позволил себе кривую ухмылочку и откровенный взгляд в ответ, которым он пробежался по торсу северянина. При тусклом утреннем свете его шрамы выглядели ещё выразительнее и страшнее, но тело... Сложением Повелитель Скал явно пошёл в своих славных предков, не уступая им ни шириной плеч, ни ростом, ни осанкой. - Так и быть, я подожду. Но не задерживайтесь слишком надолго,- с высокомерной снисходительностью потребовал Рокэ и неохотно вышел. Обеденный зал был пуст и тёмен. Слуги уже успели прибрать оставленный с ночи бардак и о весёлых развлечениях теперь напоминал только повисший в воздухе лёгкий аромат вина и сладкой розовой отдушки. Рокэ уловил их сразу же, как только спустился вниз. Устроившись за одним из столов так, чтобы была видна лестница на жилой этаж, он с ленивым нетерпением принялся дожидаться появления герцога Окделла. Надорец, несмотря на свои заверения, явился только минут через десять, а то и пятнадцать. Он явно имел с кем-то разговор, не предназначенный для чужих ушей и Рокэ тотчас принялся гадать про себя кто же это был: сама хозяйка борделя, её девочки или кто-то из слуг, наверняка оставивших в Надоре многочисленную родню. - Вы желаете забрать своего коня сейчас или пошлёте за ним позже?- на ходу поправляя краги на руках, спросил капитан. - Позже,- поморщившись, отмахнулся Рокэ.- Половина слуг ещё спит. Не хотелось бы получить в свой адрес град проклятий по сему поводу, даже если цедить они их станут беззвучно и сквозь зубы. Ричард на ответ никак не отреагировал - словно бы и не услышал. Кивнул понятливо и зашагал к двери, и только. Рокэ, словно мотылёк, приманенный огнём, последовал за ним шаг в шаг и тихо пристроился за его левым плечом. Город всё ещё был осоловелым и тихим, хотя кто-то из горожан уже успел подняться и распахнуть ставни на окнах - Рокэ видел сновавшие в сумраке комнат деловитые тени хозяев и довольно жмурился. Он ощущал свободу, бродя по пустынным улицам никем не примеченный и не узнанный. - Как вы узнали где я?- спросил Окделл, отвлекая его от этих приятных мыслей. - Банальнейшим образом, герцог. Вас сдал ваш собственный выкормыш. Так, знаете ли, случается, когда доверяешься тем, кто не умеет хранить секреты. Ричард рассеянно усмехнулся. - Было бы что хранить. Мы не скрывались. Никто из дворцовой стражи, на самом деле. Хотя чаще всего ребята, конечно, оседают в таверне «Колокол и Корона», что у Ворот Лилий. Вчера они настояли, чтобы выбрал я. - Вижу, вы нашли среди них друзей... - Не сказал бы. Просто служба всех немного уравнивает, вам ли не знать,- он бросил на шагавшего рядом Алву испытующий взгляд.- Реми вам не нравится, я не первый раз это замечаю. - Мне странно, что вы сами успели так сильно к нему привязаться,- парировал Рокэ.- Признаться, я ожидал большей разборчивости в этом смысле от кого-то вроде вас. - Разборчивости? - Он безроден, Ричард, и, кроме того, очевидно, южанин. Тёмные волосы, чёрные глаза... - И что же?- криво улыбнувшись, отозвался надорец.- Мне теперь всех черноглазых брюнетов ненавидеть из-за того, что они чем-то напоминают человека, убившего моего отца? - А вы жестоки,- помедлив, заметил неприятно удивлённый прямотой капитана Рокэ.- Впрочем, здесь вы в своём праве и к тому же сказали чистую правду. Полагаю, я не могу надеяться, что вы когда-нибудь простите мне это? - Простили бы вы того, кто посмел бы убить вашего отца, каким бы он ни был?- тихо произнёс Ричард, не поворачивая головы и не позволяя Рокэ увидеть выражения своего лица. Он слышал острую, режущую хрипотцу в его голосе и холод в интонации, и этого было достаточно, чтобы понять - нет, не простит. И нет - не забудет. - Едва ли,- медленно произнёс господин Регент.- За своих родных я разодрал бы глотки всем врагам рода Алва. - Так я и думал, Ваше Сиятельство. - Прошу, без титулов,- поморщился Рокэ, которому эти слова показались брошенной в лицо горстью ледяной воды, отрезвлявшей почище пощёчины.- Мы, кажется, уже условились... - К чему это?- пожал плечами Ричард.- Скоро мы вернёмся во дворец. Там какая-либо фамильярность будет неуместна. - Для вас это помеха? К тому же...- Рокэ остановился сам и принудил остановиться Окделла, тронув его за руку.- Мы оба герцоги. Разве это не делает нас, в некоторой, степени равными? Они встретились взглядами, скрестив их как шпаги. - Мы никогда не будем равными, господин Регент. Не в этой жизни и не в этой стране. - Вы слишком пессимистичны. Признание можно завоевать... - Признание у одних сделало бы меня врагом для других. Да так оно и есть. Эти взгляды и разговоры невозможно не замечать. - Вы настолько чувствительны, Ричард? - Я здесь лишний,- пожав плечами, просто ответил тот. Рокэ нахмурился, но ответить не успел. Взгляд капитана соскользнул куда-то ему за плечо. Серые глаза изумлённо распахнулись, а потом тут же опасно сузились. Рука уже потянулась к эфесу шпаги. Почувствовав неладное, Алва тоже обернулся, и вовремя. По узкой пустой улочке решительно двигалась целая группа вооружённых мужчин. Взгляд кэналлийца лихорадочно запрыгал по лицам, пересчитывая противников. Некоторые из них предусмотрительно прикрыли их платками, другие шли открыто, как есть. Среди них попадались как мужчины средних лет, так и вовсе безусые юнцы. И только ненависть вкупе с решимостью объединяла их всех, превращая черты в одинаковые застывшие маски готовых к удару убийц, не боящихся пролить кровь и умереть за свою правду. Ещё одно покушение на его жизнь, а они вдвоём против толпы! Уж не подстроено ли? Нет, Рокэ сам увязался за Окделлом. И теперь, кажется, поплатится за это. - Надо бежать,- тихо проговорил Ричард, незаметно встав ближе.- Всех не одолеем. Рокэ бросил взгляд за спину и скривился. Пути успели перекрыть и теперь с той стороны, откуда они оба пришли, на них тоже выжидательно глядели холодные ненавидящие глаза. - Придётся отбиваться как получится,- вынимая шпагу из ножен, отозвался Регент.- Но предполагаю, им нужна моя кровь. - Считаете, у Человека Чести, преклонившего колено перед малолетним Олларом нет врагов?- не согласился капитан и тоже потянул оружие из ножен.- Вопрос в другом - кто нас сдал. - Нас могли видеть в общем зале,- пожал плечами Алва, примериваясь к медленно подступавшим врагам.- Или могли проследить до порога борделя. Вы отвечаете за надёжность своей надорской приятельницы? - Полностью. Зная, что могут убить и меня, она бы скорее смолчала. - Прелестно,- не сумев избавиться от желчи в голосе, процедил Рокэ и почувствовал, как потеплело на душе, когда до него донёсся хриплый весёлый смешок. Схватка началась как-то сразу, в одно мгновение, из обмена ловкими уколами превратившись в кровавую расправу. Рокэ не останавливался ни на мгновение, делая выпады и уклоняясь от летящих в него клинков. Люди с платками на лицах вокруг него всё падали и падали, а он колол и резал их, ощущая как начало постепенно неметь его запястье. Оскальзываясь на покрытых кровью булыжниках мостовой, он отступил к стене и перевёл дыхание. - Окделл!- Взгляд сам собой зарыскал по поваленным на землю трупам нападавших - не приведи Анэм, убили! Герцог оказался ещё жив. Сбитый с ног, он силился подняться, опередив своего соперника, успевшего очухаться чуть раньше него. Окрик заставил бандита растерянно застыть, а потом броситься к северянину с кинжалом и шпагой наголо. Его лицо было искажено яростью. - Предатель!- услышал Рокэ его гневный рык, отбивая атаку сразу двух противников. Их с Ричардом разделял всего лишь десяток шагов, но наседавшие убийцы не давали и шагу ступить в сторону сцепившегося с нападавшим Окделла. Рокэ бесился, делая свои выпады смертоносными и беспощадными, но освободиться не мог. Когда же последний его противник пал на землю с проткнутой глазницей, шум драки в той стороне, где надорец боролся за свою жизнь, тоже стих. Вооружённый бандит, получив сокрушительный удар кулаком в лицо, повалился на брусчатку тяжёлой безвольной грудой, да так и застыл. Рокэ мог бы поклясться, что слышал, как страшно хрустнула его шея, и потому не стал задерживать взгляда на медленно белеющем неподвижном лице. - Окделл! - Вы ранены?- сам едва переводя дух, немедленно спросил надорец и попытался подняться.- Нужно уходить. У них могут быть сообщники. Рокэ рассерженно нахмурился. Едва шевелится, а первая мысль - как защитить его, Первую Шпагу кошкиного Талига! Он протянул руку и рывком, хоть и не без усилия, вздёрнул тяжёлое мощное тело, по-видимому, всё же раненного капитана. Надорец глухо охнул, наступив на левую ногу. - Задел сапогом по колену,- неохотно объяснил Окделл и обиженно скривился, бросив гадливый взгляд на поверженного врага со сломанной шеей.- Не ожидал, что кто-то сообразит подбить мыски металлическими пластинами. - Вы сможете идти?- спросил Рокэ. - Поползу, если придётся,- зло оскалившись, пообещал надорец.- Главное, добраться до дворца, где осталась ваша охрана, а там уж... Нужно было всё-таки дождаться парней или хоть сесть верхом. Я-то ладно, но убийство Регента создало бы хаос в стране. - По-вашему ваша собственная жизнь ничего не стоит?- разозлился Рокэ.- Вы Повелитель! - Один из,- криво усмехнувшись, возразил Ричард.- И уж точно не последний во всей Кэртиане. Что оставалось ответить на это раздражённому упорством надорского вепря Алве? Поджав губы, он потянул его в сторону Ружского дворца. Шли медленно, и на этот раз осматриваясь по сторонам, но других нападений так и не случилось. Уже после, оказавшись сданным с рук на руки всполошённому капитану королевской гвардии, Рокэ распорядился разыскать место побоища и установить личности убиенных. Увы. Изыскания ясности не внесли. Трупы имели насколько возможно обезличенный вид: пустые карманы, невзрачная одежда, никаких особых примет на лицах, несмотря на фарс с платками. Часть из них, судя по лицам, была олларианского происхождения, другие - были темноволосыми и темноглазыми. Чужой их знает, откуда явившимися. Вдобавок, несколько трупов за истёкшее пару часов успели испариться с места драки. Не то их уволокли сообщники, не то раны оказались не смертельными, позволив убраться обратно в убежище своим ходом. Рокэ кипел от негодования, рявкал на выдвигающих предположения стражей, но дела это не меняло, так что в итоге покушение так и осталось не раскрытым. Рокэ знал, что, будь в столице Лионель, непременно заподозрил бы Окделла, но Эмиль был согласен с ним самим в том, что надорец рисковал с Регентом наравне. И получил своё полной мерой - его хромота продлилась несколько недель. Рокэ навещал северянина несколько раз, когда получалось придумать повод... и, ладно, бывало - сорвавшись после одной лишней бутылки «Крови». Всякий раз третьим лишним при них оказывался любопытно глазевший на кэналлийца найдёныш. Ричард в этот момент всегда лежал на кровати, устроив почерневшее от гематомы колено на свёрнутом скаткой шерстяном пледе, а мальчишка, будто встрёпанный птенец в гнезде, забирался с ногами на стул в ногах узкой койки. Рокэ не мог себе объяснить этого стремления, этой странной тяги, которая волоком тащила его в малолюдное крыло дворца, где по его приказу разместили привезённого из Торки герцога. Он хотел его видеть, думал о нём - о том, что и как скажет при встрече - и, встречая, почему-то всегда испытывал смятение и досаду. Его раздражало присутствие ребёнка, и смущал проницательный, как будто всё разгадавший, взгляд серых глаз. Всё заканчивалось неловким обменом колкими фразами и недоумённым молчанием. По своему обыкновению Рокэ жалил, стремясь прикрыть иглами сарказма свою растерянность и досаду. Люди обижались, а северянин лишь вздёргивал брови и провожал тяжёлым нечитаемым взглядом. * Сорок четвёртый день рождения герцог Алва встретил стаканом касеры под упрекающим взглядом Эмиля, который решил явиться с утра, чтобы поздравить именинника перед запланированными на день официозными мероприятиями. Местная угодливая знать, посольская палата полным составом, и даже присланные племянничком из Багряных Земель представители купеческой гильдии с дорогими подарками на руках - лишь малая часть тех, с кем ему придётся раскланиваться до позднего вечера. - Может, ну его к кошкиной матери этот день рождения?- тоскливо спросил он, разглядывая Савиньяка поверх стакана.- Сядем на коней и рванём куда-нибудь в Тарнику, пока та пустует без двора? - Помилуй, Росио! Ты желаешь обидеть гостей и спровоцировать международный скандал? Ты Регент, а не теньент, вся забота которого состоит в военной службе. - Никогда бы не подумал, что стану ревновать к младшим чинам... Они почти свободны. - Не более чем ты, не драматизируй,- фыркнул Эмиль. Пришлось смириться. Зная, что отыграться на сбежавшем из дворца графе Лэкдеми не выйдет и скуку терпеть придётся в гордом одиночестве, Рокэ решил сделать себе приятное и приказал притащить в зал того, за кем хотя бы будет интересно наблюдать. Бедняга капитан, наверное, ничего не понял и не заподозрил, когда его сняли с дежурства у внешнего периметра дворца и настойчиво препроводили в тронный зал, где уже началась церемония приветствия со стекавшимися на праздник гостями. Рокэ, нарядившись в цвета правящего дома, сидел возле маленького Карла и как король старался тянуть губы в вежливой улыбке, от сладости которой, наверное, и горький шадди сделался бы отравой. - Отчего мы не удрали отсюда, Ваше Величество?- благосклонно кивая урготскому послу, вполголоса проговорил он сквозь эту улыбку. Карл тоскливо вздохнул. - Меня наругает господин Лавуа, который очень не любит нарушений приличий. Глядите, вон он, у окна стоит с графиней Рокслей. Глаз с меня не спускает... Рокэ последовал его примеру и тоже вздохнул. Взгляд его сам собой забегал по залу в поисках высокой русоволосой фигуры. Окделл обнаружился в компании Спрута. Придд по своему обыкновению был бесстрастен и сух, но доброжелательно кивал, внимательно слушая, о чём ему говорил немного оживившийся северянин. Наблюдая за ними, Рокэ ощутил уколы холодных ржавых игл под сердцем - не то злости, не то раздражения. Он нарочно дождался момента, когда сумел поймать взгляд Ричарда и незаметно поманил его к себе. Надорец удивления не выразил. Поглядел задумчиво, а потом вдруг поискал кого-то взглядом вокруг себя. «Неужели? И сюда его приволок?»,- ревниво подумал Рокэ, глядя как из толпы вынырнул счастливо сверкавший глазищами Реми. Он был одет просто, но опрятно, и смахивал на юного пажа в первый день службы. Рокэ не отрывал от них обоих взгляда, пока Ричард и его мальчишка двигались через толпу в сторону возвышения с королевскими тронами. - Вы хотели меня видеть?- учтиво склонив голову, произнёс надорец. - И более того - получить от вас причитающиеся мне поздравления! Разве вы не желаете мне счастья? - А также благополучия и процветания,- усмехнувшись, добавил Ричард.- Вам не хватило тех вежливых банальностей, которые вам успели озвучить ваши высокородные гости? - Вы тоже мой гость,- сощурившись, заметил Алва, а Ричард нахмурился. - Здесь я всего лишь офицер дворцовой стражи и ничего не более. - Вы забыли о том, что вы герцог, Ричард Надорэа? Лицо надорца омрачилось по-настоящему. - Осторожнее, Ваше Сиятельство,- помедлив, тихо процедил северянин,- я могу подумать, что вы приказали притащить меня сюда прямо со службы только чтобы посмеяться надо мной и моим здесь положением. Они застыли, прожигая друг друга взглядами и едва ли обращая внимание на невольных зрителей этой неловкой сцены. Реми, как и маленький Карл, ощущавший сконцентрировавшееся между мужчинами напряжение, обеспокоено подёргал Ричарда за рукав камзола. Северянин отвернулся и Рокэ раздосадовано сжал пальцы на подлокотниках трона. В этот момент он особенно остро ощутил себя куклой, выставленной ушлым торговцем на прилавок - им полюбовались, но пренебрегли. «Смотри на меня, пока я с тобой говорю! Смотри только на меня!»,- хотелось рявкнуть ему в красивое хмурое лицо с белёсой щетиной на сухих обветренных щеках, но приходилось следовать заветам гувернёра маленького короля и соблюдать кошкины приличия. - Оставайтесь подле меня,- холодно распорядился он, злясь и мелочно мстя за свою досаду и раздражение.- Я вас не отпускаю. И пусть теперь гордо сносит небрежное безразличие самого Рокэ, стоя в паре шагов от него, словно гальтарское изваяние Лита. Праздник тем временем шёл своим чередом, набирая размах и градус веселья. Часть с официальными поздравлениями плавно перетекла к танцам, а те - в торжественный пир, для которого была отведена отдельная вместительная зала. Столы уже были накрыты, ярко горели зажжённые свечи. Вдоль стен юркими мышами сновали заканчивавшие последние приготовления слуги. Рокэ шествовал вперёд, не обращая внимания на их суету. Наверное, именно поэтому он и не понял, как это всё случилось. А когда обернулся, привлечённый внезапным нервным вскриком какой-то испуганной дамы, успел увидеть только застывшего каменной стеной Ричарда и тоненькую фигурку девчонки в дворцовой форме служанки возле него. Девчонки, в руке которой поблёскивал холодной сталью стилет. Вязкая багряная капля тяжело шлёпнулась на пол, сорвавшись с рассаженной ладони северянина и это словно пробудило замерших в комнате людей. Через мгновение всё закружилось в бешеном вихре. Испуганно завизжали и заохали теряющие сознание дворянки, между ними встревоженными тенями сновали слуги, то подавая воду, то обмахивая дам веерами. Девчонку, посмевшую пронести в зал оружие и замахнуться им на Регента, скрутили в три пары рук и уволокли в застенок. А Ричард... Кошкин северянин, дождавшись момента, когда в обеденный зал вбежали стражники, не глядя Рокэ в глаза коротко поклонился и исчез вместе со своим щенком, который бросил напоследок такой обвиняющий взгляд, словно это кэналлиец приказал Окделлу схватиться за острейший клинок. Какая дерзость!.. Рокэ бесился, пока не вылетел в коридор и не увидел тянувшийся по полу непрерывный след из кровавых пятен, убегавший вглубь коридора. Он хотел броситься вдогонку, хотел лично проследить, чтобы незадачливый надорский герцог показался лекарю и как следует позаботился о своей ране, но... Но его окружали растерянные и возмущённые послы, взволнованные главы торговых гильдий, заграничные гости и вставшая на дыбы талигская знать всех мастей и степени порядочности. Сцепив зубы, Рокэ развернулся в противоположную сторону и буквально заставил себя успокаивающе улыбнуться, словно только что не случилось ничего страшного. Единственное, что он позволил себе сделать перед тем, как препроводить всю эту свору в другой парадный зал, где проклятый праздник мог бы продолжиться дальше, это подозвал к себе слугу-кэналлийца и отдал ему приказ тихим голосом разыскать и привести к раненному капитану морисского лекаря. С северянина бы сталось и вовсе никак не позаботиться о своей руке. * Об инциденте в Малой Галерее, произошедшем между герцогом Окделлом и виконтом Жан-Ремоном Дюфреном, с последовавшей после него жестокой дуэлью прямо во дворцовом парке (пусть и самом дальнем его углу), Рокэ узнал уже после того, как сплетники и прочая расфранчённая шушера, по обыкновению обретавшаяся у трона, подняла по этому поводу возмущённый вой. Убийство! Пусть и по правилам дуэли, но всё же!.. Окделлу не прощали ни происхождения, ни манер, ни принятия вызова. Даже предотвращение покушения на Регента прямо на глазах у всех гостей не поправило его положения при дворе. Он им весь целиком был как кость в глотке, тогда как у смазливого сыночка господина управляющего королевской канцелярией при дворе имелось множество приятелей и ещё больше жеманных поклонниц - не чета опальному надорскому дворянину с подмоченной репутацией. Не удивительно, что за смерть красавца потребовали кары, а все камни полетели во двор явившегося на их территорию чужака. Алва, конечно, ожидал чего-то в этом роде. Рано или поздно. Хотя поначалу капитан Окделл вписался в дворцовые будни на удивление естественно и быстро для человека, которому никогда прежде не доводилось навещать столицу... Ну, насколько это вообще было возможно для надорца и торкского вояки. Грубоватый и прямолинейный, он легко нашёл себе друзей среди гвардейцев и врагов - среди дворянской своры. Их бесил его титул и простота безыскусного обхождения. Капитан упрямо отказывался подыгрывать им в лицемерии - симпатия и неприязнь отражались на его лице как есть, без масок, и за это Окделла искренне возненавидели. Узнав о произошедшем, Рокэ сначала зло рассмеялся. Конечно, где уж тут придворному шаркуну и дамскому угоднику тягаться в умении фехтовать с боевым офицером, ежедневно испытывавшем на прочность собственную удачливость! Смерть юного выскочки была неизбежной как восход или закат солнца, даже если бы они оставили в покое шпаги и схватились врукопашную. Рокэ видел на что был способен северянин, сломавший шею убийце одним полновесным ударом кулака. Другое дело, что Окделл осмелился рисковать своей жизнью, не имея на то дозволения Рокэ. Он не для того забирал надорца с приграничья и волок его до столицы, чтобы здешние бездельники и бретёры пробовали надеть герцога на свои шпаги! Окделл должен был принадлежать ему. Он желал, чтобы Ричард принадлежал только ему! Всё равно в каком качестве: цепным псом возле ноги, собутыльником, противником на тренировочной дуэли или... Додумать мысль, ставшую вдруг скабрезной, Рокэ себе не позволил. Желание - неозвученное, не воплощённое - осело на кончике языка привкусом пепла. Великий маршал, ставший регентом при короле, приходился Ричарду Окделлу не более чем убийцей его отца. Им же и останется, не так ли? Рокэ прикрыл глаза, вызывая в памяти те несколько приятных, почти интимных, мгновений, когда они беседовали, сидя в одной из спален борделя мадам Мэйгрид. Вспомнил, как дрогнули его пальцы, осторожно касаясь старых шрамов на спине северянина. Какой доверчивой и уязвимой - влекущей!- показалась ему ричардова нагота!.. Карьярра! В порыве бессильного отчаяния, Рокэ смёл со стола все разложенные на нём предметы. Треснула и раскололась массивная чернильница, тяжело прогрохотало по наборному паркету пресс-папье в виде грозно раскрывшего крылья ворона. На шум в кабинетную дверь тут же сунул нос напуганный секретарь. Отчаянный трус, он каждый раз едва не плакал, когда герцог Алва в очередной раз выходил из себя. Стоило бы повиниться, держать себя в руках чуть лучше, но... не было ни сил, ни желания. - Найдите капитана Окделла! Пусть явится незамедлительно,- глухо приказал он, отходя к окну.- И озаботьтесь прислать слугу, я желаю выпить вина. Верноподданнически что-то прочирикав, секретарь немедленно исчез и Рокэ снова остался наедине с неудовлетворённостью и досадой. Ждать пришлось долго. Принесённая кэналлийцем корзина с несколькими бутылками вина успела опустеть к тому времени, когда северянин, наконец, переступил порог его кабинета. Хмурый и собранный, он остановился в пяти шагах от стола и валявшихся вокруг него бумаг. И бровью, мерзавец, не повёл - будто устроенный Алвой бардак никак его не удивил и не обеспокоил. - Знаете ли вы, герцог Окделл,- медленно заговорил Рокэ, оставаясь сидеть на подоконнике - мрачная тень в светлом прямоугольнике окна,- что декретом Фердинанда II дуэли в Олларии были запрещены под угрозой тюремного заключения? - Мне не сообщили об этом,- угрюмо признался Ричард, сцепляя руки за спиной и устремляя взгляд в пол.- Если таков закон, я готов принять наказание. Смирение взбесило взвинченного Алву ещё сильнее, чем если бы герцог вздумал злиться и защищаться. Он был готов осыпать его хлёсткими насмешками, высмеивая за простодушие и смешную порядочность, но, столкнувшись с покорностью... - Конечно вы готовы,- язвительно выплюнул Рокэ, не сдержав эмоций, и рывком соскочил с подоконника.- У Повелителей Скал эта жертвенность в крови! Как и наивное простодушие вкупе с непробиваемым глупым упрямством. Молчите! Я не желаю слышать ваших оправданий. Вы достаточно прожили на этом свете, чтобы суметь вовремя распознать готовящуюся против вас примитивнейшую провокацию. У племянничка управляющего королевской канцелярией при дворе есть влиятельные покровители, тогда как вы здесь сами по себе. - Он задел мою честь и доброе имя,- сквозь зубы процедил Окделл и, помявшись, неохотно добавил:- И ваше тоже. - Дайте угадаю. Несчастный Жан-Ремон имел неосмотрительность назвать вас моим любовником. - Вас... вас это развлекает?- в замешательстве спросил Ричард, наконец, вскинув голову и поймав его сердитый взгляд. Рокэ кипел от негодования, которое он пытался прикрывать злым весельем, но внимание северянина зажгло его кровь азартом, и он оскалился. - Меня это мало заботит, капитан. Так уж вышло, что я практически всю жизнь вопреки собственному желанию становлюсь мишенью для чужого злословия и порядком привык к этой незавидной доле. Собаки лают, а караван идёт - так говорят в Багряных Землях. Вы же, полагаю,- он сощурил глаза, испытующе рассматривая смурное лицо надорца,- сочли предположение Дюфрена позорным для себя. Окделл отвёл взгляд и неопределённо пожал плечами. - Скорее, смехотворным. Вы - регент, а я всего лишь сын мятежника. - Мы оба герцоги. - Здесь это не имеет никакого значения. - Вы так убеждены в этом,- с едкой язвительностью протянул Рокэ, отворачиваясь и вновь отходя к окну.- Ваш батюшка много сделал для того, чтобы вы оказались теперь в таком жалком положении. - Не смейте трепать его имя,- процедил Ричард, вызывая этим у кэналлийца только злой смех. - Сколько страсти!- словно бы нарочно подначивая, издевался он.- Сыновье почтение и сыновья любовь в вашем семействе заслуживают искреннего восхищения. Признаться, на вашем месте, капитан, сам я был бы куда более предвзят в этом вопросе, оставь мне мой отец подобное наследие. Разорённый замок, обнищавшая провинция, и сын, которого любой вертопрах считает возможным безнаказанно задеть по первой же прихоти... - Господин Регент!- прорычал с трудом сдерживавшийся надорец, но Рокэ было мало. - Вас задевает правда? - Мне... мне лучше уйти,- мрачно проговорил Ричард. Вы явно не в себе и не расположены для беседы. Граф Савиньяк, ожидающий вас в приёмной, составит вам лучшую компанию, чем неугодный Вашему Сиятельству жалкий и обнищавший герцог. - Стоять!- рявкнул Алва, прожигая широкую спину капитана яростным и разочарованным взглядом.- Я не позволял вам уходить! Ричард его словно бы не слышал. Он шагал к дверям, не оборачиваясь и не реагируя на окрик. - Окделл!.. Карьярра,- он бросился следом, с досадой выплёвывая в окаменевшую спину упрёки один за другим:- Вы бежите от ответственности за свою собственную недальновидность и твердолобое упрямство, а между тем вы превратились в головную боль для целой своры канцелярских крыс, по моему приказу изыскивающей оправдания для вашего противозаконного деяния перед судебным разбирательством! И такова, значит, ваша благодарность, герцог?! В несколько размашистых стремительных шагов он настиг северянина и рывком развернул его к себе за мощное плечо. Прикосновение взъярило Ричарда. Ударом он оттолкнул его руку и надвинулся точно сель, сдвинувший с места слишком массивный обломок скалы. Рядом с ним Рокэ ощутил себя так, словно налетел с разбега на каменную стену. Ни один из них не обратил внимания на то, как распахнулась дверь, и в кабинет влетел встревоженный Лионель - в пылу спора они неловко задели валявшееся на полу пресс-папье, которое снова со скрежетом и грохотом прокатилось по полу, царапая дорогущий паркет. Внимание Рокэ было целиком и полностью поглощено эмоциями кипятящегося от негодования капитана. Искренние и честные, колючие как сноп искр из разгоревшегося костра, они оживляли Рокэ, приманивая его как мотылька, летящего на свет и сгорающего от жара. Серые глаза кипели гневом, на красивое суровое лице набежала мрачная тень. Казалось, коснись его ещё раз, и пальцы непременно обожгут искры. - Я ни о чём вас не просил!- процедил он сквозь зубы, впиваясь в лицо Рокэ гневным взглядом. Не понимая, не осознавая того нетерпеливого восторга, с которым тот принимал, буквально впитывал всем своим существом, и обращённый на него гнев, и сосредоточившееся на нём внимание.- Но сейчас я хотел бы получить разрешение вернуться обратно в Торку. Мне здесь не место. - Я не позволю!- немедленно отрезал Рокэ, даже не успев как следует обдумать ответ.- Вы останетесь во дворце, и это не обсуждается. - Вы регент, но все же не король... - Поверьте, в этом государстве ничто не происходит без моей на то воли! Или вы желаете загубить свою военную карьеру из-за собственного малодушия? Даже удивительно - горстки безмозглых дворцовых франтов оказалось достаточно, чтобы напугать Повелителя Скал... Ричард зарычал как раненный зверь. Рокэ понял по его глазам, что он-таки добился своего, и теперь бури было не миновать. Он радовался ей как моряки радуются шторму, избавляющему их от гибельного штиля посреди открытого моря. Кулак, безжалостно смявший затрещавший ворот рубахи, казался ему размером с увесистый голыш с обветренного горного склона. Натянувшаяся ткань больно врезалась в горло, мешая свободно дышать. Дик потащил его за собой, легко превозмогая вес не сопротивляющегося кэналлийца, словно Рокэ не имел ни костей, ни плоти, и был полым. А потом с силой швырнул на стену, тут же придавливая шею жёстким как сталь предплечьем. Регент вздёрнул подбородок, нарочно открываясь ему, давая разъярённому надорцу больше свободы для действий. Провоцируя вызовом в глазах и полубезумной, паскудной усмешкой. Кровь почти кипела в его венах, а сердце билось радостно и сильно - впервые вот так, за семь бесконечно долгих, мёртвых лет. Рокэ скалился как собака, почуявшая угрозу, но не боялся ничего, полностью отдаваясь на волю разгневанного Дика. Лионель не понял, не уловил ничего из этого. Тихо выругавшись, он выхватил из ножен шпагу и шагнул к ним, готовый пронзить ни о чём не подозревающего надорца насквозь. Рокэ не позволил. Не оставил времени на это. Дёрнул за руки придавливавшего его северянина - к себе, насколько возможно ближе. Чтобы был на расстоянии выдоха. На расстоянии злого, кусачего и такого страстного, живого поцелуя. Их губы встретились, как на поле боя сшибаются две армии - до синяков, до мучительных стонов, до сжатых пальцев на чужих плечах. Больно и сладко. И прочь все запреты, сожаления и сомнения! Рокэ хотел этого! Жаждал как потерявшийся в пустыне бродяга, вдруг завидевший в дали мираж оазиса. Добраться бы только, испить воды досыта, пока не закружится голова, а всё тело не разомлеет. Он чувствовал пробуждение плоти, неутолимый голод по близости - не такой, какую могли подарить женщины, другой. Грубой, обжигающе-горячей, высекающей искры бешенства и страсти. Он хотел эти грозовые серые глаза, этот угрюмо сжатый рот и розовеющие от эмоций обветренные скулы с золотящейся колючей щетиной на щеках. Он хотел Ричарда Окделла себе, без остатка. Немедленно, подери его Чужой! Уж исполнение одного этого желания он точно заслужил за свою долгую примерную службу привязанного к трону пса. Где-то за широкой спиной Ричарда снова заковыристо выругались, и Лионель, с досадой вбросив шпагу в ножны, в четыре печатных шага пронёсся к двери, чтобы через мгновение оглушительно хлопнуть ей напоследок. Рокэ засмеялся в поцелуй и вплёл в растрепавшиеся русые волосы обе ладони. Убрал пряди с красивого, раскрасневшегося от злости лица, запрокинул надорцу голову, чтобы впиться губами в открывшуюся шею кусачим, жадным поцелуем. Чтобы собрать с неё густой мужской запах с грубыми оттенками дыма, стали и леса. - Кровать. Немедленно, Окделл,- прохрипел он, не открывая глаз, и снова нашарил его губы, чтобы поцеловать, бесстыдно и властно, ничего не стесняясь и ни в чём больше не сомневаясь. Сдерживать своё желание потереться о бёдра надорца пылающим от возбуждения членом становилось всё сложнее и сложнее. Если проклятый северянин не отнесёт его в койку сию же секунду, он, пожалуй, сам накинется на него и отымеет на месте, не посчитавшись с капитанскими возражениями. Взрыкнув, Ричард подхватил обнявшего его бёдрами Рокэ под задницу и развернулся лицом к комнате. Они даже не разорвали поцелуя, продолжая пить дыхание друг друга по пути в спальню. Помещения выбирал сам Алва. Удачно расположенные на солнечной стороне, обе комнаты выходили окнами на длинную подъездную аллею и простиравшийся далеко за ней город. Одну он превратил в небрежно обставленную спальню, вторую занял письменным столом и креслами для посетителей. Каждый раз мотаться ради ночёвки до родового особняка на улице Мимоз по самые уши занятому делами Регенту стало не с руки и Рокэ смирился. И, в конце концов, даже привык ночевать во дворце (на что Лионель только многозначительно ухмылялся, подлец). - Куда?- выдохнули ему на ухо, отвлекая кэналлийца от рассеянных мыслей. Открывший глаза Алва растерянно огляделся. Ах да, Окделл ведь не бывал в его спальне. Да и с чего бы ему знать о замаскированной двери в покои Рокэ? Ему - разбиравшемуся со всеми своими плотскими потребностями походами в известный дом на улице Фонарщиков. - Подойди к шкафу,- хрипло попросил он и легко толкнул рукой практически сливавшуюся с обивкой дверь без ручки возле буфета орехового дерева, когда надорец исполнил его указание. Дальше они двигались почти вслепую. Коснувшись ногами пола, Рокэ снова прижался к Ричарду всем телом, требовательно вымогая у него один поцелуй за другим, пока они вальсировали в ночных тенях между расставленной тут и там мебелью. Сброшенная на пол одежда, словно хлебные крошки из старой приддской сказки, отмечала весь их извилистый путь от двери до вместительной кровати. На постель они рухнули как сражённые пулями солдаты и сразу же потянулись друг к другу: руками, губами, телами. Сплетаясь будто виноградные лозы, сражаясь за первенство, перенимая инициативу. Рокэ сходил с ума, купаясь в ощущениях и эйфории, не смея верить им - и собственной удаче. Только она могла помочь ему совратить эту неприступную каменную глыбу с грозовыми серыми глазами, которые смотрели на него сейчас с такой голодной страстью, гневом и восхищением, что тревожно и сладко занималось в груди сердце. - Масло в верхнем ящике. Не медли,- сбивчиво дыша, проговорил Рокэ и подтолкнул северянина в нужном направлении. Он сдёрнул с раздражённой поспешностью остававшееся на нём бельё и толкнул в широкую грудь вернувшегося к нему надорца. Они поменялись местами, и теперь Рокэ сидел на нём верхом, заведя скользкую от масла ладонь себе за спину. - Поцелуй меня,- потребовал он хрипло, жмуря глаза от тянущего ощущения из-за проникавших внутрь пальцев, и убрал ладонью лезущие в лицо растрёпанные волосы. - Как прикажет мой господин,- произнёс Ричард, кривя губы в понимающей усмешке. А потом грубовато обнял его, как будто всего разом. Стало жарко и тесно, но так Рокэ не согревался ещё никогда в своей жизни! Пальцы его свободной руки запутались в густых русых волосах, сдёргивая с короткого хвостика на затылке Ричарда ослабший шнурок. Уткнувшийся ему в грудь северянин в ответ на эту его злую мальчишескую выходку лишь тихо засмеялся. А потом в отместку прикусил один из сосков на порозовевшей от страсти груди. Рокэ зашипел и дёрнул бёдрами, тут же ощутив вспышку возбуждения, искрой пробежавшей по его пробудившемуся телу. Каков наглец! Нашарив под прядями мягких светлых волос небритую щёку, он заставил северянина поднять лицо и впился поцелуем в его губы. Хмельной и жаркий - такой, чтобы до последней унции дыхания. - Осторожнее, господин капитан,- хрипло проговорил Рокэ, когда они, наконец, оторвались друг от друга.- Я мог бы счесть это за попытку покушения на здоровье и благополучие высокопоставленной особы. - Неужели,- пробормотал надорец, с нетерпеливой неряшливостью выцеловывая его шею.- Грозит ли мне в таком случае Занха за желание вставить в вас член, герцог Алва? Любить вас в постели - смертельно опасно. Он оттолкнул Рокэ и выпрямился, насмешливо рассматривая потрясённое выражение на лице рухнувшего на кровать Регента. - Может, мне просто убраться отсюда, пока ноги носят? - Только попробуй!- рявкнул кэналлиец, рывком поднимаясь и роняя на себя засмеявшегося капитана. - Сколько пыла,- весело поддел его сероглазый мерзавец и накрыл пальцами губы вскрикнувшего Рокэ, когда тот дёрнулся под Ричардом, получив очередной засос куда-то в изгиб шеи.- Шшш, тише, мой господин. Вы перебудите своими стонами весь дворец. Пальцы заменили губы, а слова - прикосновения и ласки. Рокэ тяжело задышал, остро ощущая те места, где его тела касались большие мозолистые ладони, его кожа буквально загоралась огнём и позвоночник прошивали искры удовольствия. - Air a ghràdhachadh,- словно бы забывшись, бормотал Ричард, оставляя цепочку поцелуев по всему его телу от заласканной, с пятнами любовных укусов, шеи до поджимавшихся мышц живота и ниже.- Tha mi airson do shealbhachadh. Довольно прикрывшему глаза Ворону только и оставалось, что хрипло стонать, выгибаться и дёргать пальцами искомканную простыню, когда северянин, устроившись между его ногами, развёл широко в стороны колени кэналлийца и наделся ртом на текущий член. Рокэ взвыл, подавшись навстречу горячей влажной тесноте, желая прочувствовать её всю, до предела, и едва не кончил от остроты ощущений. - Войди уже в меня, это невыносимо!- хрипло воскликнул он, пытаясь отдышаться. - Так казнь отменяется? Мой герб не разобьют?- издевательски ухмыляясь, спросил Ричард, нависнув над ним как скала, и Рокэ грязно выругался по-кэналлийски. Его иступлённая жажда и нетерпение не вызывали у капитана ничего кроме жестокого смеха. Подтянув матерящегося Регента к себе за раскинутые бёдра, он вздёрнул ему ноги и толкнулся внутрь. Подавившийся воздухом, Рокэ мучительно и сладко застонал. - Вы удовлетворены, Ваше Сиятельство?- скаля зубы, процедил Ричард.- Этого вы желали? Ему не ответили, но протянувшиеся навстречу руки обняли его и заставили прижаться теснее. Тяжело выдохнув, северянин прикрыл глаза и уткнулся носом в чёрные волосы, пахшие пряными морисскими благовониями и потом. - Внутри вас так хорошо!- шёпотом признался он в покрасневшее ухо, видневшееся в ворохе спутанных прядей.- Создатель, остаться бы вот так навечно... - Двигайтесь, Ричард. Ну же,- так же тихо попросил Рокэ и протяжно застонал от первого плавного толчка. Он ёрзал и выгибался, подставляясь под поцелуи и ласки, обнимал навалившегося сверху северянина, чтобы оставался рядом, не смел отстраняться и бросать его наедине с этой лютой тоской по человеческой чувственной близости, которой он желал, не признаваясь в этом даже самому себе. Ему было оглушающе хорошо, и он тоже не желал, чтобы это заканчивалось. - Сильнее!.. Сильнее, карьярра, я не стеклянный…- воскликнул и почти тут же задохнулся от резкого проникающего толчка глубоко внутри. За ним последовал ещё один, и ещё. Больше Ричард не останавливался, и это было так головокружительно, непередаваемо хорошо, что у Ворона не осталось сил даже на то, чтобы просто пытаться дышать. Ричард брал его напористо и жадно. Присваивая, покоряя как неприступную крепость, пока Рокэ не излился, пачкая семенем свой живот. Перед глазами под закрытыми веками заплясали разноцветные пятна. Он тяжело дышал, не вполне сознавая на каком свете находится - такое расслабление ощущалось во всём его заласканном теле. Ричард пошевелился, длинно выдохнув, и медленно вытащил член, который, кажется, ещё не успел опасть. Рокэ тихо застонал и слегка выгнулся - все ощущения в пробуждённой ласками плоти были обострены до предела. Он раскинулся на кровати и позволил себе забыться. Заботливые руки очистили его живот и интимные части от следов полученного удовольствия... а затем легко развернули боком, позволяя мощному телу северянина улечься за спиной. Тесно, кожа к коже. Ричард уткнулся носом ему в шею, глубоко вдохнул запах волос и пота, оставил поцелуй в чувствительном местечке за левым ухом. Глухо звякнула потерявшаяся в складках покрывала бутыль с ароматным маслом, растянутой дырочки между неприятно влажными ягодицами коснулись осторожные, ласковые пальцы. Смазывая и аккуратно изучая. Ричард вошёл в него легко, одним слитым движением, заставляя снова застонать протяжно и мучительно-сладко. Потом поймал на сгиб локтя его колено, непристойно задирая ногу и раскрывая для себя так, чтобы было удобнее трахать. Теперь в их соитии не было ни излишней спешки, ни бешеной страсти. Только чувственное желание, изучающие прикосновения пальцев и томительные поцелуи. Ричард насыщался телом Рокэ как изголодавший человек, успевший утолить первый, самый острый голод, и теперь смакующий вкус и оттенки предложенного угощения. Уставший, но всё ещё тянущийся за лаской, кэналлиец буквально купался в этих ощущениях. Второй оргазм оставил его почти без сил. Утомлённый любовными играми, он провалился в глубокий сон как в обморок и потому не почувствовал заботливых прикосновений к своему измученному наслаждением телу. Он не видел, как Ричард поднялся с постели, как аккуратно стёр с него следы их общего семени, как уложил возле себя и накрыл сразу обоих одеялом. Сплетённые в объятии, они закутались в мирную тишину ночи как в полог и пролежали так рядом, пока не истаяли свечи, и комната не погрузилась во мрак.