Tapte Barn

      Арквен задыхалась от бега. Пламя преследовало её, разливаясь по кронам деревьев, бросаясь искрами, прыгало по следам, жадно кусало за пятки. И тем не менее, пробегая мимо ещё не горящих кустов, она протянула к ним руку, зажигая на ветках алый цветок огня. С ужасным треском позади валились деревья. Она позволила себе оглянуться, ровно на миг.       Не останавливайся! – закричало сознание. – Беги! Беги что есть сил! Спасайся! Но она замерла, не в силах отвести взгляда от того, что надвигалось на неё из глубины пламени. Черный силуэт, черный плащ, а за ним бездна огня. От уверенной неторопливости, с которой он приближался, её прохватил мороз. Почему он не горит?! Почему он идёт? Почему пламя не остановит его?! Почему она стоит и смотрит, хотя надо бежать?! Бежать! Спасаться! Он слишком силен, а она сопливый подросток, возомнившая себя магом. Он зажмет ее между пальцев и раздавит, словно жука.       «Я не хочу умирать!»       Она сорвалась с места, но поздно. Заклинание настигло её и опутало ноги. Она упала, обдирая грудь и лицо об дорогу. Она услышала голос, громкий, словно горный обвал.       – Смерть покажется тебе даром, по сравнению с тем, что я сделаю с тобой, elveve!       Его глаза сверкнули злым светом, когда она попыталась закрыться, создать барьер, как учили. Казалось, слабая попытка сопротивления только распалила его. Шагнув вперед, он распростёр над ней руку…       Боль, пронзившая ее в тот же миг, была невыносимой. Она плавила кости, пронзала голову сотней раскаленных иголок; кровь, струящаяся по венам, обратилась в жгучий разъедающий яд. Арквен хотелось разорвать себе грудь, лишь бы прекратить эту муку… И вдруг все закончилось. Она распростерлась без сил, хватая ртом удушливый пропитанный дымом воздух. Он стоял над ней.       – Не хочу! – она перевернулась на живот и пыталась ползти. – Я не хочу это делать!       – Но это твоё предназначение, – он мягко поддел ее носком сапога и перевернул на спину.       Она взглянула в его глаза. В тёмных зрачках искрилось красное пламя.       – Почему?!       – Я решил так. И так будет…       Она не справиться с ним. Ей не сбежать и ей никто не поможет. Она почти приняла мысль, что умрёт и хотела лишь одного: чтобы все произошло как можно быстрее. Она бы в него даже плюнула, но во рту было сухо словно в пустыне.       – Я всё рассказала жрецам… Тебя найдут!       Его смех эхом разнёсся по лесу.       – Дитя, ты сделала для себя только хуже. Твоя душа будет проситься отпустить её в Холодную Гавань, но даже там я не дам ей покоя!..

***

      Наверное, она умерла, потому что увидела лес. Не тот, который сожгла, а тот, что рос недалеко от её дома. Прежнего дома.       Здесь пахло корой, грибами и хвоей. Её окружали можжевельник и сосны, чьи темные смолистые стволы нельзя обхватить двумя руками. Она ехала вслед за отцом. Он восседал на большом и крепком буланом коне, а она на смирном мышастом пони. Она помнила день, когда ей пришлось ехать на нём без седла, чтобы научиться «чувствовать лошадь». Это самое важное для наездника – твердил всё время отец, а наездником он был превосходным. В тот раз прогулка закончилась скверно. Из кустов вылез огромный дикий кабан и, почему-то сразу, напал на Арквен. Сначала повалил её пони, а когда девочка оказалась на земле, ударил её, метя в живот. Отец метнул копьё до того, как клыки глубоко вошли в тело.       Время будто вернулось вспять. Ей снова девять. Она лежит на траве, вся в крови, своей и несчастного пони, а отец рвёт собственный шарф чтобы сделать ей перевязку. Пелена затмевает глаза, но она слышит встревоженный голос, выкрикивающий её имя, чувствует осторожные прикосновения его рук. Чувствует, как он поднимает её, чтобы усадить на своего коня. Она тянется к нему чтобы обнять, успокоить, сказать, что это только царапина и с ней всё будет в порядке…       Внезапный ледяной ветер налетает из ниоткуда. Отец замирает. Толстый слой изморози покрывает его лицо. Она пытается закричать, но воздух обращается в лёд прямо в лёгких… Арквен распахнула глаза. Лоб и спину холодило от пота. Стук сердца отдавался в ушах, она дышала шумно и часто, будто после долгого бега, а в высохшем горле еще вибрировал крик. Некоторое время она просто лежала, не имея сил встать, оглядеться, не понимая, где находится и что вокруг происходит. Потом чувства начали возвращаться. Было прохладно. Она лежит на грубом и жёстком ложе, укрытая старой шкурой. Пространство вокруг заполнял полумрак. Каменные стены стесняли низкий каменный потолок, давящий на глаза своей тяжестью, отчего их хотелось закрыть и что Арквен и сделала. Ноздри щекотал слабый запах гниющей соломы.       «Где я? Как я здесь оказалась?»       Остатки кошмара еще цеплялись за разум. Она попыталась вспомнить, но в мыслях мелькали только фрагменты: побег, пылающий лес, бывший наставник… Он бросил ее в лесу. Пойманную в ловушку, нагую и абсолютно беспомощную. Что могло ему помешать расправиться с ней?       «Жрецы», – пробормотала она про себя, пытаясь соединить всё воедино. Неужели они появились и пленили ее по новой? Но помещение, где она находилась, совсем не походило на камеру.       Она застонала, пытаясь встать. Острая боль пронзила живот. Морщась и дыша, словно несла большой вес, она приподнялась на локте, рывком сбрасывая с себя шкуру. Несколько тонких, но глубоких порезов пересекали живот. Раны без сомнения заживали, успев схватиться ломкой корочкой по краям. Кто-то покрыл их странной мазью, зеленоватого оттенка, пахнувшей той самой гнилой соломой. Кто-то о ней позаботился, только вот кто?       Дверь тихо скрипнула. Она рухнула на кровать, зажмурилась и замерла, стараясь не шевелиться, что было не трудно, ведь при каждом движении тело пронзала боль. Кто-то прошел мимо нее, тихо поскрипывая сапогами. Зажег свет – он просачивался сквозь веки.       – Очнулась? – спросил незнакомый молодой голос. – Не притворяйся спящей, это напрасно. Я слышу, что твое сердце бьется иначе.       Не человек. Маг?       Арквен осторожно приоткрыла глаза. Загадочный визитер зажигал в углу комнаты свечи. Он был высок, строен, из-под копны тёмных волос выглядывали кончики острых, как у эльфов, ушей. Когда он обернулся, она увидела, что и лицо его достаточно эльфье: с острыми чертами и четкой линией скул. Только бледное, словно его хозяин всячески избегал солнца.       «Альтмер» – определила она и насторожилась, ведь альтмерам, «высоким эльфам», альтруизм был не свойственен. Уж она то знала, потому что сама была из альтмеров. Эльф улыбнулся ей. Очень мягкой доброй улыбкой.       – Тебя ищут жрецы… но я тебя спрятал, – и, подумав немного, добавил. – Не бойся, я не причиню тебе вред.       Она сузила глаза, пытаясь оценить правду в словах. Голова гудела, мешая думать.       – Ты ещё кто?       Эльф медленно подошёл. В свете свечей матово посверкивала брошь. Ворон в замысловатом узоре. Она переводила взгляд с броши на лицо и обратно. Только один клан во всём Тамриэле носит такое.       Рейвенвотчи. За глаза называли их «кладбищенские вороны короля» и не потому, что их родовой замок окружало огромное кладбище. Рейвенвотчи всегда были у трона - тихие, вежливые, неприметные, не проявляющие интереса к интригам. Но если они к кому-то вдруг начинали проявлять интерес, этот «кто-то» вскоре прощался с жизнью. И хоть смерти казались вполне естественными, но происходили со странной закономерностью. Их интереса старались избегнуть любой ценой и совсем немногие рисковали проявлять интерес к ним. Но лишь единицы, среди которых, благодаря учителю, была Арквен, смогли вызнать их тайну. Все, абсолютно все, от главы клана Верандиса, до последнего слуги Рейвенвотчей были вампирами.       Перед Арквен стоял вампир и тянул к ней свои руки. Инстинкт заставил ее до деревянного треска вжаться в кровать. Будь это возможно, она бы просочилась сквозь ложе и впиталась в землю. Он остановился, увидев реакцию. Мгновенье подумал и продемонстрировал пустые ладони.       – Мне нужно сменить бинты? – попросил он с поражающей мягкостью и осторожностью, словно разговаривал с пугливым животным. – Раны ещё не затянулись.       – Javler! Не трогай меня!       Он вздохнул и протянул к ней руки без разрешения. Боль пронзала тело при каждом движении, в глазах мутилось, но она не смогла бы оказать сопротивления вампиру, даже находись в лучшей форме. Она чувствовала себя мухой, которую заворачивает в паутину паук, чтобы высосать позже. Он хочет довезти её до замка живой, а дальше ею займётся Верандис. А то, что Арквен слышала о Верандисе, рисовало её будущее в самых зловещих тонах. Учитель утверждал, будто он тёмный маг и в своих изысканиях ставит опыты на людях, отнимая человеческий облик. Её тоже отправят на опыты, превратят в мерзкую склизкую тварь и до конца дней она будет ползать в подвалах замка, среди таких же, подобных…       Почему учитель её не убил? Лучше бы её отыскали жрецы, пусть король отрубит ей голову, пусть она умрет в дороге от ран, только бы ей не попасть в Рейвенвотч! Она пыталась сопротивляться, но сил хватало только на грязную ругань.       – Тебя никто не собирается убивать, – казалось, вампир читал её мысли. – Или причинять вред… Успокойся!       – Ложь… я знаю кто ты!..       Когда он добрался до кровавых бинтов, ноздри его затрепетали, а в глазах замерцал странный блеск. Он наклонился, гораздо ниже, чем требовалось для смены повязок. Она отвернулась, зажмурилась, ожидая, что сейчас из-под верхних губ полезут клыки, но через миг передумала, широко раскрыла глаза. Он дотронулся ей до щеки.       – Тебе придётся довериться мне. – сказал он, ловя взгляд. – Клянусь Якорем Хладной Гавани, что никто в замке не причинит тебе вред. Мой Отец просто задаст тебе ряд вопросов. Ответишь и иди куда хочешь!       Арквен, готовая бросить в него оскорбление, замолчала. Клятва Якорем для вампира серьёзна. После смерти он утягивает их к Молаг Балу, где они ведут жизнь рабов в его кузнях. Рабов-клятвопреступников Молаг не любит.       – Клянусь! – повторил он, весомо.

***

      В течении следующих нескольких дней Рейвенвотч бережно обрабатывал её раны и даже собственноручно кормил разваренным в кашу бульоном. Очевидно, готовка не числилась в его навыках.       Наконец она окрепла достаточно, чтобы пережить путешествие. На рассвете он на руках перенёс её в закрытый возок, запряженный парой лошадок. Внутри, вместо сидений для неё было сделано ложе. Он уложил её, закрыл дверь, плотно задёрнул шторы, а сам сел снаружи. Арквен слышала, как скрипели под ним козлы повозки.       В тёмном пространстве возка было душно, мерный скрип колёс убаюкивал, но в голову лезли всякие мысли. Когда тряска стихала, а с наружи слышались голоса, ей казалось, что вот-вот дверца возка распахнется и в неё вцепятся руки стражников. Она закрывала глаза и пыталась призвать свою огненную силу – ведь если она попадёт к стражникам, то снисхождения ей ждать не придётся. Долгие годы её Учителем и Господином был Маннимарко — некромант, державший в страхе полмира. Тридцать тысяч золотых тарнов была награда за его голову. За её обещали поменьше, как за подручного. В руках стражи её ждала пыточная и костёр — достаточно, чтобы не сдаться без боя.       Вспоминая это, она понимала сколь мало шансов, что кто-то рискнул бы арестовать её, видя знак Рейвенвотчей, да и учитель скрывал её внешность иллюзией, но тогда её затуманенный лекарствами разум не мог этого осознать.       Наконец они покинули город. Она поняла это потому, что внутрь возка стал проникать запах гари. В щель между шторами она видела выжженные дочерна скелеты деревьев. Они ехали через тот самый лес, где её настиг Маннимарко. Насколько глупой и самонадеянной она была, бросив Учителю вызов! Неумёха, которой едва перевалило за пятнадцать, против одного из самых великих магов в истории. Как она могла думать, что сможет причинить ему вред? Но разве был выбор?       Даже сейчас она не могла без страха думать о своём бывшем учителе, что говорить о тех днях? Тогда напоминание о Маннимарко заставило её задрожать. Ей начинало казаться, что вампир везёт её к некроманту. Как наяву она слышала в голове его голос: «Тебе не сбежать от Судьбы…» От этого сердце колотилось с бешенной силой, а из-под повязок начала идти кровь. Голову заполнял туман. В отчаянном порыве она стала срывать бинты и раздирать ногтями раны. Лучше, думала она, истечь кровью, чем попасть к нему в руки живой. Она не помнила, как повозка остановилась и встревоженный Рейвенвотч заглянул внутрь. Как он понял, что ей нужна помощь? Наверное, она кричала, или слишком сильно раскачала возок.       Он пытался утихомирить её, чтобы заново нанести мазь на раны и сменить повязки. Это обошлось ему в дополнительный пузырёк, чьё содержимое он вылил на платок и прижал ей к лицу. Она не заснула сразу, но конечности налились странной тяжестью, страх ушёл, а на неё саму снизошло какое-то странное обессиливающее спокойствие. С равнодушием она наблюдала как он выполняет свою работу. Брошь с вороном раскачивалась у её лица.       — Ты из Рейвенвотчей, — сказала она и подивилась, как сонно и заторможенно звучит её голос.       Он глянул на неё без раздражения и с интересом. Видимо удивился, что она всё ещё в сознании и разговаривает.       — Верно.       — Как твоё имя?       Эльф вдруг замер и вздохнул, покачав головой.       — Забыл, что не представился… Феннориан Рейвенвотч, исследователь дома Рейвенвотч.       — Что ты сделал со мной, Феннориан? — голос её становился всё более тягучим и вялым.       — Использовал успокоительное. Не волнуйся, это пройдёт.       — Успокоительное?       — Да, — он посмотрел на неё и вздохнул так, словно смирялся с её недогадливостью. — Твоя мать-целительница не рассказывала о таком?       — Ты… много… обо мне… знаешь, — паузы между словами становились длиннее. Сознание тонуло в мягкой обволакивающей темноте.       Он как-то особенно посмотрел на неё, или ей показалось?       — Больше, чем ты можешь представить…       Беспамятство поглотило её.

***

      Они двигались всё дальше на запад. Леса постепенно редели, уступая место равнине. Вскоре уже ничто не загораживало вид на далёкие горы, тонущие в голубой дымке. Вместе с природой менялась погода. Солнце почти не проглядывало из облаков. Часто шёл мелкий дождь. Когда же дождь унимался, из низин поднимался плотный туман, в котором тонули ноги коней и колёса повозки, и клубился, пока не прижимался к земле новым дождём. Арквен лежала и слушала как мелкие капли уныло барабанят по крыше возка. Каждый вечер Феннориан давал ей успокоительные. Она чувствовала себя значительно лучше, но мысли о Маннимарко не отпускали её. Он всё ещё хочет положить её на алтарь, считая другую жертву для Молаг Бала не интересной.       «Но почему он оставил меня на пепелище? — этот вопрос она задавала себе раз за разом. — Уж точно не из-за появления Феннориана!»       Ответ виделся ей один: её нахождение на свободе лучше укладывается в планы Учителя, чем если бы она сидела в темнице. Возможно, он понял это, когда поймал её в горящем лесу. А если так, то двигаясь в цитадель Рейвенвотчей она неумолимо приближается и к алтарю. Этот вывод дополнительно укреплял её в нежелании там появляться.       Но сбегать прямо сейчас было бы глупостью — Арквен понимала это прекрасно. Ривенспайр — где они находились — был опасным неприветливым местом. Ночью Арквен слышала волчий вой и замечала быстрые крылатые тени, проносящиеся над повозкой. В высокой траве стерегли жертв чёрные быстрые пауки, чей яд убивал человека на месте. Благодаря Учителю она знала, что хищники не единственная опасность этих земель. Духи и опасные призраки просто кишмя-кишели на этих равнинах. Считалось, что всё это из-за обилия древних могильников и частых клановых войн, исправно пополнявших здешние кладбища, но сам Маннимарко называл главной причиной неких «дорвавшихся до тайных знаний невежд».       Удобный момент предоставился через несколько дней. Арквен поняла это когда увидела проплывающие в окошке окрестности Шорнхельма. Вскоре перед ними предстал и сам город, окруженный высокой стеной с угловатыми башнями, увенчанными черепичными крышами, похожими на шляпы волшебников. Они миновали ворота, сразу попав на Рыночную площадь, с прилавками и забитую до отказа людьми. Громко и яростно спорили торговцы и покупатели. Мычали коровы, блеяли овцы, в клетке тоскливо завывал пойманный волк. Вопили базарные зазывалы, приглашая всех посетить лавку «Необузданные эликсиры». В грязи ворочались и жутко ругались пьянчуги, выкинутые из таверны.       Повозка остановилась, затем пошла медленнее. Феннориан переругивался с каким-то горожанином, чей-то груженый горшками и пузырьками мул встал на дороге. Лучшего момента чтобы выскользнуть из повозки и затеряться среди суеты и людей представить попросту невозможно.       Раскрыв дверцу, она спрыгнула на мостовую и, кривясь от боли, юркнула между прилавком лудильщика и клеткой с волком. Столкнулась с горожанкой, несшей курицу, отскочила, задела старьёвщика. Под замысловатый ривенспайрский матерок прорвалась на соседнюю улицу, вспугнула дремлющую у стены дома свинью. Не оглядываясь, она побежала так быстро, как позволял израненный организм, ныряя под вывески портняжных мастерских, пока не оказалась у большой кузни, примыкающей к крепостной стене. Из раскрытых дверей валил жар, звонко бил молот. Несколько мужчин в стёганках топтались у большого меча, торчащего из наковальни. По всей видимости данная композиция заменяла здесь вывеску.       Арквен приглядывалась к кошелькам прохожих. Всё что у неё было это одежда на ней, и ей жизненно необходимо раздобыть деньги. Надо найти какого-нибудь богатенького простофилю и освободить его от лишних монет. Лучшее место для этого рынок, но сейчас туда возвращаться опасно. Девушка остановилась, приглядываясь к кошелькам наёмников у меча, как вдруг чужие руки обхватили её и подняли над землёй.       — Пусти! — она завизжала, перебирая ногами в воздухе. — Пусти! Оглох что ли?!       Под смех и шутки наёмников Феннориан взвалил её на плечо.       — Не дёргайся, а то швы разойдутся.       Вампир пах шалфеем и ладаном, а хватка его по крепости не уступала тискам, но каким-то образом не причиняла боли. Не обращая вниманья на её оскорбления, он понёс Арквен к повозке, оставленной на краю рынка, под вывеской с портняжными ножницами. Она изворачивалась, пытаясь плюнуть в лицо, колотила в спину руками — всё тщетно. С отстранённым лицом он распахнул дверь и впихнул её внутрь повозки. Арквен немедленно толкнула противоположную дверцу, но та оказалась запертой.       — Почему ты сбежала?       — Отпусти меня, недоумок! Убери руки!       — Послушай, — с видом безграничного терпения начал он. — Я уже говорил, никто не причинит тебе зла…       — Ты вампир! Кровопийца…       — Так вот, что тебя тревожит… — на его лице мелькнула тень понимания. — Только не шуми громко...       Он наклонился к ней, заставив отпрянуть и вжаться в противоположную дверцу.       — Уверяю, что кровь нужна нам не так часто, как многие думают. Кроме того, Отец разрешает нам пить кровь только у тех, кто добровольно решил поделиться. Рейвенвотчи… Она развернулась и изо всех сил ударила в запертую дверцу ногой. Дерево затрещало, но замок выдержал. Она собралась повторить, но руки Феннориана обхватили её за талию. Запах ладана и шалфея защекотал ноздри.       — Не заставляй меня связывать тебя и держать всю дорогу под успокоительным!       С лёгкостью преодолевая сопротивление, он придавил её к ложу, схватил руки и прижал запястья. Арквен часто дышала, грудь разрывало от боли. Она чувствовала себя как тогда, в горящем лесу, нагой и беспомощной во власти Учителя. Не в силах более сдерживаться, она разрыдалась. Лицо Феннориана стало обескураженным. Даже хватка немного ослабла.       — Послушай, о нас многое говорят, отчасти заслуженно, но мой Отец не причинит тебе зла. Он… — он запнулся, словно совершал над собою усилие. — Он знал твоего отца, Дайнеара Элессиэля, и… он хочет кое-что о нём рассказать… Он уверен, твой отец жив. Она распахнула глаза, глядя на него со смесью презрения и недоверия. Как низко и подло он пытается её одурачить, заманивая родным именем, которое где-то слышал. Конечно, он мог его слышать, ведь Дайнеар был известен. Известней, чем её мать… Феннориан будто прочёл её мысли.       — Я не лгу! Клянусь Якорем Хладной Гавани.

***

      Заходящее солнце золотило кучевые облака. Накрапывал мелкий дождь. Вскоре впереди показались предместья небольшого городка. Над двускатными крышами, подавляя всё своей мрачностью, возвышалась скала. На её вершине и была цель их путешествия — замок Рейвенвотч. От подножья замка несла вниз воды мелкая, но бурная речка.       Повозка поехала до конца главной улицы городка и там Феннориан натянул вожжи. Прямо перед ними поднималась в гору широкая лестница, вырубленная прямо в скале. Когда-то давно перила лестницы украшали фигурки, но теперь от них оставались одни постаменты, а сами фигурки ваялись грудой камней на ступенях. Видно, что лестница давно не использовалась и требовала ремонта.       — Приехали, — Феннориан кивком указал в сторону лестницы, — Дальше придётся пешком.       Арквен молча кивнула. Она знала, что городок называется Крестшейд. Знала, что большинство его жителей работали на руднике под горой, пока шахты не истощились и престали приносить прибыль. Чего она не знала и знать не могла, то, что лестница была не единственным путём в Рейвенвотч. Давно и прочно обосновавшийся на скале, замок врастал в неё коридорами подземелий, часть из которых соединялась со старыми штольнями. Они позволяли удобно и скрытно покидать, и посещать Рейвенвотч. Подъем вышел для девушки утомительно долгим. Дождь сделал ступени скользкими. Несколько раз она останавливалась и переводила дыхание, отстраняя вампира с его попытками подставить плечо. Выше к вершине началось кладбище. Дорога вела их мимо поросших вьюном надгробий с истёртыми от времени буквами. На склонах, цепляясь корявыми корнями за камни, росли уродливые деревья с голыми ветвями. Тонкая белая хмарь разливалась по земле, густилась у корней и могил, лизала путникам пятки клубами тумана. Замок стоял на небольшом плато, втиснутый между скал и размерами не впечатлял — высокий донжон, окруженный со всех сторон башнями. Не смотря на стены и узкие бойницы он не передавал ощущения защиты и незыблемой мощи, как большинство замков и крепостей. Скорее он походил на склеп, который пытались превратить в крепость. Возможно, Арквен судила предвзято, просто зная, кто скрывается за стенами, или сыграло роль мрачное окружение замка.       — Скверное местечко, — заключила она, заговорив с Феннорианом впервые после неудачного побега на рынке. — И давно ты тут живёшь?       — Больше пяти десятков лет.       — Ты, наверное, очень старый.       — Не старше отца.       Лестница заканчивалась на террасе перед раскрытыми настежь воротами. Открыты ли они специально для них, или обитателям Рейвенвотча нет нужды защищаться от кого бы то либо? Арквен думала, что второе…       Из ворот навстречу вышла невысокая девушка с коротко стриженными волосами. Волосы сразу привлекли внимание Арквен настолько, что она упустила из виду эльфийскую остроухость их обладательницы и кожаную броню на плечах. Волосы были розовыми. Добиться такого цвета можно специальными чарами, или алхимическими порошками. И то и другое требовалось обновлять, и то и другое стоило кучу денег. Розоволосая предостерегающе подняла руку. Феннориан остановился.       — Гвендис! Это Арквен, по воле Отца я…       — Я знаю, кто она, — оборвала стражница, не сводя с Арквен серых колючих глаз. — Почему она не в цепях?       — Она — гость.       — Она — шпион и убийца! — острый палец Гвендис обличающе уставился на Арквен. — Разве ты не знаешь КОМУ она служит?!       Девушка дёрнулась, собираясь удрать тем же путём, что и пришла, но Феннориан резко схватил её за руку. Пальцы вампира держали крепко, но бережно, не причиняя боли.       — Отец велел пригласить её в замок, — выражение его лица стало жестким, а тон резким. — Я обещал ей безопасность и клялся Якорем, а не какой-нибудь ерундой! Ты знаешь, что оно означает!       Гвендис пристально глянула на него. На её лице в этот момент можно было прочитать сложную гамму чувств из неуверенности, удивления, сожаления, раздражения, обиды и какой-то странной уязвленности, как будто клятва Феннориана задевала вампиршу лично.       — Ты не имел права давать таких клятв, подвергая угрозе всех за этими стенами, — сказала она с железным лицом. — Отец оставил меня кастеляншей этого замка и пока он не вернётся, за него отвечаю я! И, кроме того, я старше тебя. Поэтому я говорю: она не будет здесь находиться, иначе чем в камере и в блокирующих магию кандалах! Я делаю это для безопасности замка.       Арквен стояла закрыв глаза, пытаясь воззвать к своей силе, как учил Маннимарко. Магия откликалась ей неохотно. Виной тому были успокоительные Феннориана, слабость после ранений и подсознательное понимание, что розоволосую кастеляншу она не сожжёт. Вампирша поломает ей руку, прежде чем она пошлёт заклинание. А может виновато было имя отца и зароненная Феннорианом надежда. Поэтому она прекратила попытки и попыталась унять клокочущее в груди пламя.       — Больно надо мне в этот вонючий замок…— сказала она, раскрывая глаза. Голос её дрожал. — Я тотчас ушла, если б твой остолоп не держал меня.       — Ты не уйдёшь, — Гвендис впервые улыбнулась, демонстрируя вампирские зубы. — Ведь тебя хотел видеть Отец. Но ждать ты его будешь в темнице. Я сама отведу тебя в камеру…       — Нет! — Феннориан загородил плечом Арквен. — Это сделаю я. Ты права, Гвендис, так будет лучше для всех. Провожаемый презрительным взглядом вампирши, он повел её по узким коридорам из темного камня. Слабый свет восходящей луны просачивался сквозь окна, но не достигал стен. Эхо множило звук их шагов. Вампир распахнул массивные двери и ступил на пролёт с винтовой лестницей. Арквен не выдержала.       — Ну и стерва!       — Положение и ответственность заставляют её быть такой, — возразил её провожатый. — Ты поймёшь это, когда узнаешь её получше...       — Не собираюсь. Нафиг надо!       Вампир покачал головой и, вопреки ожиданиям, повёл её не вниз, а вверх. Они поднялись к самой крыше и остановились у одинокой узкой двери. Феннориан её отворил.       — Разве ты не должен был отвести меня в камеру? — спросила Арквен, разглядывая открывшуюся большую круглую комнату.       — Это и есть камера, только не в подземелье. И здесь есть кровать.       — А что на это скажет твоя кастелянша? Ты не слушаешь старших.       — Её приказ выполнен, — он проигнорировал, или не заметил насмешку. — Здесь ты изолирована от всех.       Она хмыкнула, недвусмысленно протягивая ему руки, напоминая о кандалах. Он покачал головой.       — Не вижу в этом необходимости.       Дверь за его спиною закрылась, скрипнул заржавело засов. Арквен неспеша обернулась, разглядывая обстановку.