/

Шум дождя раздается за окнами, тяжелые капли падают с неба, задевая металлические козырьки на балконах многоквартирного дома, из-за чего в ушах то и дело раздается вечный «тук-тук-тук-тук» каждый раз, когда они под тяжестью своей бьются о железо с невероятно противным звуком. Последние лучи солнца, словно золотое одеяло, накрыли комнату и весь мир вокруг, освещая янтарные, красные, желтые и оранжевые деревья, отпускающие в последний путь свои драгоценные листочки. Черное небо контрастирует с горящим огнем солнцем, словно ждет не дождется, когда сможет потушить его своей тьмой. Последние дни лета сменяются первыми днями осени, что словно вдохнула немного свежести в привычные будни. «Будем дома около десяти. Надеюсь, ты успеешь приготовить мой любимый морковный пирог к нашему приезду. Твой брат уже выехал, чтобы тебе помочь». Джисон судорожно прокручивает видео с рецептами в своем айпаде, пытаясь найти что-то более-менее похожее на то, что запросила от него мама. Единственное, чего он хотел этим вечером – это заказать пиццу, включить какой-нибудь интересный фильм и пролежать в кровати до следующего утра. Вот только мама со своим новым будущим мужем видимо собрались нарушить его планы, внезапно решив вернуться из небольшого путешествия к озеру на день раньше, чем это планировалось. И теперь на его плечи свалилась ответственность приготовить к их приезду мамин любимый пирог, который, как она считает, он готовит великолепно, но сам Джисон так не думает. Он ненавидит готовить с детства, практически никогда этого не делает, и стоять вот так на кухне, ища нужный рецепт, для него хуже каторги. Но еще ужаснее, что это позорное действо будет происходить на глазах его сводного брата, который уже едет в его до этого момента уютную и тихую квартирку. – Чертов Ли Минхо. Год назад мама внезапно заявила, что нашла себе любовь всей своей жизни, и хоть Джисон отнесся к новому члену семьи с недоверием, все же принял его как родного, ведь это первый человек, что смог растопить сердце матери, после того, как она потеряла мужа десять лет назад. Джисон всегда хотел, чтобы мама наконец-то стала счастлива, поэтому, когда это все же произошло, лишний раз возникать не стал. Да и Ли Мингю оказался хорошим человеком, с которым Хан Суджин по-настоящему расцвела. Видеть свою маму такой жизнерадостной – единственное, о чем он мог мечтать, поэтому он, конечно же, поддержал ее решение выйти замуж. Теперь же мама с ее будущим мужем готовятся к свадьбе, а Джисон к тому, что теперь до конца жизни ему придется контактировать с сыном Ли Мингю – Минхо. Отношения у этих двоих почему-то не заладились с самого начала, и Джисон сам уже не помнит почему. Если спросить его, почему же ему так не нравится Ли Минхо, то он ответит, что Минхо надменный, высокомерный и заносчивый кретин, напыщенный индюк, который не видит ничего дальше своего носа. Это ехидный идиот, который вечно пытается задеть Джисона своими глупыми подколами и несмешными шутками. Так бы он описал своего сводного брата. Ему повезло, что они не живут вместе, Минхо старше на пять лет и уже давно живет отдельно от отца, пока учащийся на втором курсе Джисон все еще живет с мамой и отчимом. В противном случае он уверен, что сошел бы с ума. Но в данную минуту ему совсем не хочется думать об этом болване, ведь единственное, чем озадачен сейчас Джисон – это морковный пирог. Он прокручивает всю ленту ютуба, но, наконец, находит нужное видео. Уже через пару минут на столе оказывается пачка яиц, небольшой мешок с мукой, банка сахара, масло и несколько пакетиков с различными специями. Из темного шкафа он достает несколько морковок и смотрит на них грустно, осознавая всю печальность своего положения. Его прекрасный вечер остался таковым только лишь в его мечтах, планы побыть одному сорвались, сюда едет противный Минхо, так еще и придется потратить кучу времени на то, чтобы натереть морковь. Именно в этот момент жизни ему кажется, что он делает что-то не так. Джисон включает плейлист с песнями любимого The Weeknd’а, подключает подсветку по всей кухне, потому что солнце практически село за горизонт, пока он так отчаянно пытался найти рецепт, и в комнате стало слишком темно. В одном шкафчике он находит овощечистку, в другом – терку, после чего перекладывает морковь в раковину, чтобы ополоснуть водой. – Ну что, рыжая, – он уныло держит корнеплод в руке. – Теперь здесь остались лишь мы вдвоем, – лезвие делает первую полосу, сдирая оранжевую шкурку. – Вот бы так продолжалось и дальше, – молит Джисон, поворачиваясь к окну и понимая, что прямо сейчас где-то там едет Минхо, который должен быть с минуты на минуту, чего ни Джисону, ни, вероятно, морковке очень не хотелось бы. Он очищает все овощи, выбрасывает очистки в мусор и приступает к натиранию. Безумно долго, скучно, и рука устает. Единственное, что поднимает настроение, это непрекращающийся за окном дождь и любимая музыка, в такт которой он активно виляет бедрами, пока водит морковь вверх-вниз. – Ого, хорошо двигаешь рукой. Смотрю, опыт имеется, да? Джисон вскрикивает от неожиданности, а сердце будто пропускает один удар от страха, когда он поворачивает голову и видит взявшегося из ниоткуда Минхо, что стоит в проходе, прижавшись одним плечом к стене и смотря на него с ехидной улыбкой и хитрым взглядом. По нему видно, что он до безумия доволен собой оттого, что чуть не довел человека напротив до сердечного приступа своим внезапным появлением и глупыми пошлыми шутками. – Ты совсем придурок?! – вопит Джисон, хватаясь за сердце. – Откуда ты взялся вообще? – Через дверь, – выгибает Ли брови, будто только что услышал самый глупый вопрос на свете. Джисон лишь закатывает глаза. Видимо, он слишком заслушался музыку, что не заметил звуки открывающейся двери и чужих шагов. – Неплохо двигаешь задницей, кстати, – Минхо подходит ближе, стягивая со стола оранжевый кусочек. – Повторишь еще раз ради меня? – он лыбится как хитрющий кот, выпрашивающий сметану, и тянет морковь в рот, но Джисон ловко бьет его прямо в живот и, пока ненавистная фигура скручивается от неожиданной боли, отбирает кусочек и пропускает его через лезвия. – Ты так жесток, – хрипит Минхо, пытаясь разогнуться обратно. – Если ты приехал мешать мне, то вали обратно, – гордо заявляет Джисон. – Родители приедут к десяти, так что можешь погулять пару часиков где-нибудь. Или с кем-нибудь. Думаю, у тебя в телефоне наверняка найдется пару десятков девиц, с которыми ты прекрасно проведешь время, – говорит он, не отрываясь от своего дела и не удостоив брата и взглядом. – Неужели я слышу нотки ревности в твоем голосе, – Минхо щурится и тянется к Джисону, чтобы заглянуть в его глаза. – Или это зависть? – Еще чего, – Джисон хмурит брови, осматривая его сверху вниз, словно перед ним стоит самое мерзкое существо на свете. Минхо же внезапно отступает, пожав плечами, и, все же стащив кусок моркови, садится на небольшое кресло рядом, подхватив на руки Джисонов айпад. – Морковный пирог, значит, – он задумчиво потирает подбородок, рассматривая рецепт. – Ты весьма скверно готовишь, может, стоило заказать в пекарне? – Минхо говорит совершенно серьезно, без намека на сарказм, а Джисон хмурится и обиженно выхватывает из его рук планшет и кладет рядом с собой на столешницу. – Все еще не понимаю, зачем ты приехал, – раздраженно ворчит он. – Твоя мама попросила меня приехать и помочь с готовкой, – отвечает Минхо. – Пока что ты только мешаешь, – закатывает глаза Джисон, когда натирает последний кусочек. Он ополаскивает руки и кидает ненужную посуду в раковину, после чего заглядывает в рецепт, чтобы понять, что делать дальше. – Слушай, бука, я итак приехал к тебе сразу же после работы, – Минхо удобнее усаживается в кресле, наблюдая за действиями сводного брата. – Хотя видеться с тобой особого желания не было. – Мог не приезжать вообще. – Фу, как грубо, – наигранно дуется Ли. – Мог бы хоть раз спросить, как у меня дела, закрыли ли мы последний проект. Мы все-таки без пяти минут семья. – Мы с тобой не семья, – отрезает Джисон и кидает на него короткий взгляд, после чего вновь отворачивается, чтобы отмерить нужное количество сахара в миске. – И никогда ей не будем, конечно же, – соглашается Минхо, кивая и ехидно улыбаясь. – Но наши родители женятся, и как бы нам этого не хотелось, теперь мы все же связаны крепкими братскими узами, – он встает со своего места, подходит к Джисону из-за спины, обхватывает руками чужую талию и, прижав к себе, шепчет ему прямо на ухо, так, что его низкий рычащий голос проходит по всему телу волной мурашек, – хотя я бы с удовольствием увидел тебя связанного, скачущего прямо на моем… – Так, – Джисон с силой отталкивает его в сторону, не желая продолжать этот цирк. Их родители скоро вернутся, а у него даже не готово тесто. – Достань лучше орехи с верхней полки, – он указывает рукой на дальний шкаф, а Минхо, повинуясь его приказу, тут же открывает ящик и вытаскивает коробку с грецким орехом. – Зачем орехи в пироге, – кривится Минхо, кладя коробку на стол. – Такой рецепт, – пожимает плечами Джисон, набирает в руки несколько орешков, промывает под холодной водой и кладет на доску, чтобы мелко их нарезать. – Спасибо, что не арахис, – Минхо падает обратно в кресло, захватывая в руки какой-то журнал, что его названная мама оставила на столе, когда пила кофе пару дней назад. – Ты не любишь арахис? – супит брови Джисон. – У меня аллергия, – Минхо листает журнал, рассматривая оттенки помад. – Могу умереть от одного маленького орешка. – Ого, – бесстрастно тянет младший. – Получается, теперь у меня есть прекрасный способ, чтобы убить тебя и остаться вне подозрений. Минхо улыбается. – Можешь попробовать, – он пролистывает одну страницу за другой, делая вид, будто ему очень интересно, какой цвет теней сейчас в тренде, какой платок будет подходить к коричневой кожаной сумочке и кто из знаменитостей попал в топ-50 самых сексуальных мужчин мира. Джисон же к этому моменту складывает в миску все нужные ингредиенты и венчиком начинает аккуратно перемешивать тесто, пока духовка стоит на разогреве. – Сегодня был напряженный день, – внезапно начинает Минхо спустя пару минут тишины. – Уже полгода корпорация, которую защищает наша фирма, пытается объединиться с другой компанией, но часть акционеров одной из сторон категорически против слияния. Пришлось полностью пересмотреть документы по голосованию акционеров и скорректировать стратегию для тех, кто пытается блокировать слияние, – Джисон хмурится, и рука с венчиком замирает над миской, когда на него сливают кучу ненужной рабочей информации. – Один из ключевых акционеров активно сопротивлялся, поэтому пришлось лично вести переговоры, объясняя последствия и преимущества сделки. Понадобилось подготовить доказательную базу на случай судебного разбирательства, чтобы минимизировать риск для клиента. Джисон поворачивается в его сторону с полным недоумением на лице после услышанного. – Зачем ты рассказываешь мне все это? Но Минхо не отвечает на вопрос, продолжая разглядывать что-то в журнале. – Как дела в школе? – он внезапно переводит тему, все также упираясь взглядом в глянцевые страницы. Джисон кривит губы от злости и на секунду прикрывает глаза. – Я окончил школу, – раздраженно отвечает он. – И давно? – Минхо невозмутимо приподнимает бровь. – Год назад, – бурчит Джисон. Он укладывает готовое тесто в форму и ставит ее на стол, понимая, что духовка еще недостаточно разогрелась. – Сколько тебе лет вообще? – Девятнадцать, – смиренно вздыхает Джисон и садится на соседнее кресло рядом с Минхо. Что еще можно было ожидать от того человека. Ему неинтересен никто, кроме себя самого. Ладно, хоть имя запомнил. И этот человек что-то говорит о семейных узах. Смешно. – Хотя, – Минхо оглядывает Джисона с головы до ног и снова возвращается к своему «увлекательному» журналу, – не сказал бы, что мне интересно. Джисон сжимает кулаки. Вот бы набить этому индюку морду хоть раз. Жаль нельзя, мама расстроится. – Какой ты мерзкий. Минхо усмехается. – Если ты думал, что мы станем милыми братишками, то зря, – Минхо поднимает на него глаза, а в них ничего кроме настоящего цинизма. – Наши родители женятся, но это не значит, что теперь мы двое – семья. – С чего ты взял, что я хочу быть твоей семьей? – смеется Джисон. Может быть, когда-то он и пытался поладить с новым членом семьи, но быстро понял, что ничего хорошего из этого не выйдет. Его поведение раздражает, а отвратительное отношение только расстраивает. Джисон уже давно потерял все надежды на то, чтобы найти с ним общий язык, и сейчас он просто не хочет контактировать с этим человеком ни одной лишней минуты. Минхо на его вопрос не отвечает. Когда духовка негромко пищит, оповещая о том, что она достаточно нагрелась, он резко встает с места, откладывая журнал на стол, и открывает дверцу духовки. – Что ты делаешь? – Джисон следом за ним подскакивает с места, когда тот поднимает в руки стеклянную форму с тестом. – Хочу поставить пирог в духовку, – отвечает Минхо. – А то мало ли ты своими кривыми ручонками не удержишь такую тяжелую посудину, – он глумливо улыбается и издевательски поднимает руки со стеклом вверх, когда Джисон пытается отобрать форму. – Отдай, – он тянется вверх, пока Минхо вытягивает руки все выше и выше. Ли приближается лицом к его лицу и триумфально произносит: – Попробуй отбери. Джисон краснеет от злости. Он прыгает, тянется к цели, но все тщетно. Тогда он со всей силы бьет Ли в бок, а тот, резко согнувшись от боли, не удерживает форму, и она вместе со всем содержимым летит прямо на пол. Они оба замирают, глядя на растекающееся тесто, и весь мир словно замирает вместе с ними. Секунды словно в каком-то фильме про супергероев замедляются, Джисон чувствует этот момент каждой клеточкой тела: он слышит, как одна песня викенда в колонке меняется на другую, как капли дождя все еще стучат по железной крыше, чувствует, как прохладный ветерок залетает в комнату сквозь приоткрытое окно. Но больше всего он ощущает безумную накатывающую злость, что иглами впивается в тело, и чувствует, как лицо начинает гореть от невероятного гнева и единственное, чего он хочет сейчас, это вмазать в вечно довольную и нисколько не раскаивающуюся в эту секунду рожу Минхо. И он собирает руку в кулак и со всей силы бьет. К его превеликому сожалению, Ли улавливает его удар одной рукой, а после и второй не позволяет как-либо к себе притронуться, когда Джисон замахивается снова. – Джисон, – младший брыкается, пытаясь вырваться из чужой хватки, а Минхо держит его руки своими, не давая свободы. – Джисон, успокойся. – Какой же ты придурок, – кричит Джисон. – Я ненавижу тебя. Он, наконец, вырывается из чужой хватки и первое, что попадает ему под руку – оставшаяся пачка масла, которую он и кидает в своего противника. – Серьезно? – Минхо смотрит на него, как на ребенка, когда сливочный кусок задевает ткань его пиджака и падает на пол, а Джисон не успокаивается, раскрывая пачку яиц рядом, и кидая одно яйцо за другим. – Джисон, прекрати, – Минхо прикрывается руками и пытается приблизиться к брату, чтобы хоть как-то его утихомирить, но тот словно слетает в катушек, не успокаиваясь ни на секунду. Его терпение подошло к концу, и Минхо, кажется, уничтожил последнюю нервную клетку, которая держалась на последнем издыхании в момент, когда он зашел в этот дом. Джисон же даже не замедляется, продолжая кидаться в Ли куриными яйцами так яро и увлеченно, как будто мечтал об этом всю жизнь. Тот лишь успевает уворачиваться от его атак как может, наблюдая, как скорлупа ударяется о стены, дверцы шкафа и окна, оставляя после себя растекшееся содержимое. Когда очередной бросок все же достигает цели, Минхо смотрит, как белок скатывается по его костюму, и угрожающе улыбается, принимая вызов. – Ну, раз не хочешь по-хорошему, – он скалится словно сумасшедший, брезгливо стряхивая с себя скорлупу, – будет по-плохому. Минхо хватает коробку орехов, что стоит в паре сантиметров от него, и начинает горстями кидать их в Джисона, словно миниатюрными гранатами, устраивая ему ореховый обстрел. Младший успевает растеряться на пару секунд, удивившись такой наглости, но Минхо этого времени хватает, чтобы схватить корзину с фруктами и начать пулять в него виноградом, и когда куриные яйца у Джисона заканчиваются, единственное, что ему остается – закрываться от четких атак Минхо. – Я жил прекрасную спокойную жизнь без тебя. Потом появился ты, и она превратилась в сущий ад, – Джисон ловко открывает дверцу холодильника, слева от себя, и прячется за железным щитом, пытаясь достать новые патроны, пока орехи и виноград со звонким звуком бьются о его заслон. Он хватается за контейнер с помидорами черри и одну за другой кидает в Минхо, который в этот момент бегает глазами по кухне в поисках собственного щита. Когда маленькая помидорка все же прилетает ему в лоб, его взгляд останавливается на большой кастрюле, с которой он и снимает крышку, чтобы укрыть ей голову, но его глаза довольно расширяются, когда он видит в ней спагетти. Он хватает несколько макаронин в руку, и когда Джисон вылезает из-за дверцы холодильника, чтобы нанести новую томатную атаку, Минхо кидает их прямо в его лицо и победоносно ликует, когда лапша медленно скатывается с раскрасневшегося от ярости Джисона. – Знаешь, у меня тоже не было особого желания, чтобы мой отец снова женился, – Минхо еле успевает пригнуться, когда в него летит пять помидорок сразу. – Уж тем более мне никогда не нужен был сводный брат и вся эта возня, называемая семьей, – Джисон усмехается с его слов. Ничего другого он не ожидал. – Мне тоже прекрасно жилось вдвоем с мамой, – он прячется за холодильником, подыскивая, что еще можно кинуть в наглого оппонента. – Но если моя мама хочет быть счастливой, то я никому не посмею ей помешать. Особенно тебе, – он хватает бутылку с питьевым йогуртом в руку, ловко откручивает крышку и выплескивает все содержимое в Минхо, который от неожиданности роняет спагетти из рук, заставляя Джисона злорадно хихикать за своей преградой. – С чего ты взял, что я хочу разрушить ее счастье? – Минхо вопросительно наклоняет голову, передергиваясь брезгливо, когда йогурт противно скатывается по его костюму, который теперь не спасет даже химчистка. – Ты все портишь, – кричит Джисон. – Ты заносчивый, высокомерный, думаешь только о себе, а твои глупые саркастичные шутки раздражают. Ты для меня не семья и никогда ей не будешь. Всем было бы намного лучше без тебя, – Джисон хватает в руку вишневый сок и с невероятным удовольствием плещет его в Ли, который в эту же секунду выглядит так, словно попал под вишневый дождь. Минхо окончательно выходит из себя. Он раскрывает все кастрюли, что стоят на плите рядом. Все они пусты, но он натыкается на небольшой сотейник, в котором, по всей видимости, спрятался томатный соус для спагетти. – Если ты не заметил, твоя мама выходит замуж за моего отца. И это моя семья тоже, – он без каких либо сомнений опрокидывает сотейник в сторону Джисона, и содержимое разбрызгивается по всей кухне, покрывая пол, стены и мебель красными пятнами. Но самое главное, что Джисон с ног до головы залит томатным соусом и совсем непонятно, он такой багровый из-за помидоров или из-за гнева. – Мудак! – орет Джисон на всю кухню и бросается на Минхо. Он размахивает руками во все стороны, пытаясь нанести хоть малейший урон, но Ли ловко уходит в противоположное направление с каждым новым замахом. Когда Джисон попадает ему в грудь и грубо отталкивает от себя, Минхо хватается за незакрытый мешок муки и хлопает его рядом с чужим лицом, словно воздушный шарик, из-за чего мука белым облаком поднимается ввысь и словно туман накрывает всю кухню, покрывая их двоих плотным слоем. – Успокойся, Джисон, – кричит Минхо, пытаясь взять его руки в свои, чтобы хоть как-то утихомирить, но тот не поддается. Он толкается со всех сил, и Минхо перестает защищаться, принимая на себя каждый его удар, и все же умудряется захватить его тело, когда тот подходит чуть ближе. Джисон сопротивляется, дергаясь в его руках, а Минхо сжимает его тело сильнее, прижимает к себе, не давая и шанса на освобождение, и совершенно внезапно целует. Джисон в эту же секунду замирает в его руках, от шока и растерянности забывая, как двигаться. Когда Минхо отрывает свои губы от его губ, то видит перед собой испуганные и потрясенные глаза. – Что ты делаешь? – шепчет Джисон, все еще стоя в чужих руках. Минхо хотел его успокоить, и, кажется, вышло замечательно. Они смотрят друг на друга в полном молчании, лишь колонка все еще проигрывает песни викенда, и капли дождя все еще бьют по крышам и окнам, но ни один из них не слышит ничего кроме стуков собственных сердец, которые, кажется, становятся громче шума ветра. Джисон медлит, но все же отталкивает Минхо трясущимися руками, но тот не поддается, вновь прижимая к себе дрожащее тело и затягивая в поцелуй. Он захватывает чужие губы своими, напористо и решительно, не оставляя ни секунды для сомнений, руками охватывает талию настойчиво, но как-то непривычно нежно, не давая ни одного шанса выскользнуть из своих объятий. А Джисон перестает сопротивляться. Он отвечает на поцелуй, сперва неуверенно, но с каждой секундой становясь расслабленней, решительнее, словно он принимает чужие правила игры, этим своим жестом признавая свое поражение и поднимая руки вверх. Он сам не понимает, что делает в этот момент и зачем. Но каким бы раздражающим Минхо ни был, Джисон готов признаться самому себе, что его сводный брат – самый сексуальный человек на свете, который не раз приходил к нему в самых горячих и развратных фантазиях. Он ненавидит его просто до безумия, но желает его еще сильнее. И что на уме у Минхо – Джисон не знает. Но даже если брат поддался своему мимолетному желанию, после которого никогда в жизни больше не заглянет в его глаза, Джисон готов разрушить их итак скверные отношения еще сильнее, но в эту самую минуту он уже не отступит. Он кусает губу Минхо до крови, чтобы напомнить, что тот все еще его бесит, а Ли мычит тихо от неожиданной боли, но улыбается довольно, понимая, что Джисон все также капризничает, и это возбуждает еще сильнее. Минхо резко скидывает с кухонной столешницы остатки продуктов, которые летят на уже грязный пол, и ухватывает Джисона за бедра, усаживая на деревянную поверхность – единственное место, что хотя бы немного осталось чистым. Он несдержанно припадает к чужой шее, начиная покрывать ее влажными поцелуями, в этот же момент стягивая Джисонову футболку аккуратно, чтобы не замарать его тело еще сильнее, ведь единственные места, которые не пострадали в их безжалостной битве остались под одеждой. Он слышит чужой смешок и отрывается от прекрасных ключиц, чтобы вопросительно посмотреть в черные глаза. – Ты вишней пахнешь, – смеется Джисон, который сам пару минут назад швырнул в Минхо вишневый сок. – Наслаждайся, – язвит Минхо, заставляя Джисона закатить глаза, и возвращается к его шее, покрывая ее влажными дорожками и болючими укусами, отмщая за кровь на собственных губах и заставляя простанывать от боли каждый раз. Джисон же чувствует, как внизу все начинает гореть. Не хотелось признавать, но об этом мужчине он мечтает уже давно. Минхо горяч, у него великолепное мощное тело, которое просто невозможно не хотеть. За его отвратительный характер так часто хочется ему врезать, но этот же противный дикий характер, уверенность и неукротимость возбуждают так, что ноги начинают дрожать при его виде, как бы Джисон не пытался скрыть это за призмой чистой ненависти. – Никогда еще не трахался под The Weeknd’а, – внезапно выдает Минхо, и Джисон понимает, что колонка все еще проигрывает плейлист с его любимым исполнителем. За окном все также шумит дождь, и все также ветер пробирается сквозь оконную щель, проходясь по оголенной коже и оставляя после себя мурашки. Хотя, быть может, мурашки на коже вызывает именно Минхо. – Наслаждайся, – язвит в ответ Джисон, заставляя Ли ухмыльнуться. Минхо снимает с себя грязный пиджак, откидывает его в сторону, стягивает рубашку, не утруждая себя долгим расстегиванием пуговиц, разрывая ее одним движением и оголяя торс. Джисон убеждается в том, что его тело действительно великолепно. В разы лучше, чем он себе представлял. Он кладет на чужой пресс руки, проводит сверху вниз, пока Минхо наблюдает за его движениями. – Нравится? – подтрунивает Минхо. – Могло быть и лучше, – ехидничает Джисон, хоть сам готов расплавиться на этом столе от того, как Ли горяч. Но смотреть, как лицо напротив искажается в недовольстве, ему нравится до больше. Минхо же скалится и резко срывает с Джисона его домашние штаны прямо с бельем и раздвигает чужие ноги в стороны, открывая для себя все скрытые до этого момента виды. Джисон охает от неожиданности и пытается сдвинуть ноги, потому что быть таким открытым перед Минхо невероятно неловко и непривычно, но тот не позволяет закрыться, со всех сил сжимая чужие колени. Он смотрит пару секунд на красное колечко меж ягодиц и мгновенно припадает к нему языком. Джисон вскрикивает несдержанно, когда чужой шершавый язык оказывается между его ног, дергается он неожиданности и накрывает рот ладонью, когда Минхо раздвигает его еще сильнее, не позволяя сжиматься. – Что ты… Он стонет, ощущая, как горячий язык проходит по поверхности ануса неторопливо, а горячее дыхание обжигает чувствительную кожу. Ли начинает вырисовывать зигзаги и круги, ускоряясь, то надавливая, то касаясь лишь слегка, и заставляя Джисона выгибать поясницу и сжимать столешницу руками. Резвый язык приближается к центру, постепенно становясь более напористым. Он переходит к легким проникающим движениям, то надавливая, то слегка посасывая, а Джисону кажется, что прямо сейчас он сходит с ума. Возможно, это его очередной влажный сон, ведь все, что происходит сейчас, совсем не похоже на реальность, такого не может быть. Ему до смерти хорошо, и когда он чувствует чужой язык внутри себя, то тело будто отключается от реальности. Ему кажется, что он парит в воздухе. Руки Минхо нежно массируют ягодицы, а язык его работает с невероятным усердием. Джисон же с каждым его движением скулит так, что вероятно весь дом слышит, как ему хорошо. Но он этого скрывать и не желает. Пусть Минхо слушает и довольно улыбается, ведь Джисон никогда в жизни не чувствовал себя так прекрасно. Он кладет руку на чужие волосы и прижимает голову Ли к своему пылающему месту, не сдерживая стоны, когда чужой язык оказывается еще глубже в нем. Минхо становится быстрее и напористее, видимо чувствуя, как колечко мышц начинает сжиматься, потому что Джисон уже готов излиться прямо в эту секунду. И он изливается. Стонет громко и не отпускает чужой головы из рук, а спустя пару мгновений роняет голову назад, прижимаясь к кухонному гарнитуру, и пытается отдышаться, пока Минхо прокладывает поцелуи к его животу, сминая свой отвердевший от возбуждения член под брюками. Ли расстегивает ремень медленно, позволяя Джисону прийти в себя, снимает штаны и откидывает в сторону, оказываясь таким же обнаженным, как и человек перед ним. Он отходит в сторону, чтобы взять стакан и налить в него воды, после чего поворачивается обратно к Джисону и протягивает ему кружку, но Джисона на прежнем месте уже нет. Минхо озадаченно роняет взгляд в пол, на котором прямо на коленях сидит Джисон и, словно хитрющий кот, облизывается, глядя в чужие непонимающие глаза. – Джисон… – он чуть не роняет стакан на пол, когда чужие губы касаются его головки, заставляя тело приятно вздрогнуть. От одного этого касания проходят обжигающие молнии, и Минхо не остается ничего, кроме как прижаться ягодицами к столешнице и позволить Джисону делать все, что он пожелает. Джисон языком проводит по всей длине, оставляя мелкие поцелуи, вырисовывает медленные круги вокруг уже сочащейся головки, слизывает капли смазки и ощущает, как Минхо напрягается, и пальцы его впиваются в чужие волосы, но он не надавливает, по всей видимости из всех сил сражаясь с самим собой и держа внутренних демонов на привязи, позволяя Джисону самому задавать темп. Джисон погружает головку в рот, все еще продолжая наглаживать ее языком уже внутри, а Минхо сжимает челюсти и прижимает макушку к деревянному шкафчику. Его член посасывают, словно сладкий чупа-чупс, играются с ним, дразнят, он чувствует, как Джисон улыбается в этот момент, но не смотрит на него, боясь, что от его вида кончит в ту же секунду. Джисон же продвигается все глубже, ближе к паху, чувствуя, как чужой член заполняет рот, приближаясь к горлу, а Минхо пускает низкие гортанные стоны по всей кухне, когда Джисон практически достигает основания. Движения становятся ритмичными, то быстрыми, то медленными, а член будто пылает в горячем рту. Минхо несдержанно толкает бедра вперед, а руки давят на Джисонову макушку несильно, он пытается держаться, как может, но с каждой секундой это становится сложнее. Когда Джисон вновь спускается к головке, неторопливо ее посасывая, Ли все же срывается, сжимая его волосы и входя настолько глубоко, насколько это возможно. Джисон чувствует, как член упирается в горло, перекрывая дыхание, и мычит чуть недовольно от неожиданности, пуская ртом вибрации, отчего Минхо еще сильнее сходит с ума, надавливая на его макушку. Джисон чувствует, как горло горит, с глаз начинают безостановочно течь слезы, а в легких уже заканчивается воздух, и когда он начинает слегка задыхаться, чувствует, как собственный член просто пылает от возбуждения. Минхо вдалбливается в его глотку быстрыми и резкими движениями, не позволяя сдвинуться ни на сантиметр, и когда Джисон начинает содрогаться от нехватки воздуха, он кончает, изливаясь прямо внутрь так, что Джисон чувствует, как по горлу растекается горячая сперма. Он тут же отстраняется, и закашливается, когда член полностью покидает его глотку. Он проглатывает все, что дал ему Минхо, смотрит, как тот часто дышит, и ждет, пока два стучащих сердца хоть немного успокоятся. Ли смотрит на него, после чего падает на пол к его коленям, и затягивает в поцелуй. В грязный, развратный. Он сминает чужие губы своими, кусает, посасывает, спускается к шее, к ключицам, оставляет багровые пятна, словно животное, что пытается растерзать свою жертву. Он подхватывает Джисона за бедра и усаживает на себя, трется членом меж его ягодиц, и Джисон чувствует, что Минхо снова твердый. Он ощущает, как чужая головка касается его отверстия, но Ли медлит. – Тебя нужно растягивать? – Минхо смотрит прямо в глаза. Естественно, он не хочет сделать больно. Джисон смотрит на него в ответ. Стоит ли говорить, что он прекрасно растянул себя несколько часов назад в душе, думая о Минхо и выстанывая его имя, пока никого нет дома? Наверное, уточнять нет смысла, поэтому он просто качает головой отрицательно. – Нет, – отвечает он тихо. – Я растянул себя утром. Минхо усмехается. – Ты… – он дышит все еще неровно, – хах, я многого о тебе не знаю. – Ага, – улыбается Джисон, притягиваясь к его губам, а рукой обхватывая чужой член и прижимая к своему отверстию. Минхо кладет свою руку поверх его и надавливает на головку, погружая ее в Джисона, который несдержанно стонет прямо в поцелуй. Джисон чувствует, как Минхо заполняет его внутри, растягивая чуть больновато, ведь его член намного шире, чем пару пальцев, но боль эта быстро проходит. Минхо двигается медленно, позволяя привыкнуть к своим размерам, нежно проникает вглубь до основания и возвращается обратно, оставляя внутри лишь головку, и так из раза в раз. Он не перестает целовать ни на минуту, одной рукой наглаживает ягодицы, что подпрыгивают каждый раз, когда он приподнимает два тела, толкаясь пахом, второй рукой он сжимает талию, прижимая к себе. Джисон же подстраивается под его движения, то также приподнимаясь вверх, то вновь опускаясь вниз, пока держится за шею Минхо, упираясь на его плечи. Когда Минхо дотрагивается головкой до самой чувствительной точки внутри, Джисон вздрагивает, обнимая крепче и скуля прямо на ухо. Ли начинает двигаться еще глубже, каждый раз стараясь задевать нужное место, выбивая из Джисона все больше и больше стонов, толчки его заставляют все тело дрожать от удовольствия. Они сливаются воедино в этот момент, чувствуют друг друга, подстраиваются друг под друга, и, кажется, что даже сердца их начинают стучать в унисон. Джисон стонет Минхо на ухо с каждым движением, и это сводит с ума, это не пошло и не вульгарно, это искренно, по-настоящему чувственно и любовно. Его одолевает ощущение, что с этим человеком они знакомы всю жизнь, хоть это совершенно не так. Напряжение нарастает с каждой секундой, дыхания становятся все более прерывистыми, а Минхо чувствует, как тело на нем начинает дрожать сильнее. Он обхватывает чужой член рукой, начинает надрачивать нежно в такт, поглаживая спину и чувствуя, как бьется сердце напротив. И Джисон выкрикивает его имя громко, когда изливается, и прижимается к нему, роняя голову на его плечи, а Минхо от этого кончает прямо внутрь, заставляя Джисона вздрогнуть, когда пылающая жидкость наполняет изнутри. Они сидят так в обнимку около минуты, после чего Минхо падает на пол, выходя из него и укладывая на свою грудь, и оба пытаются отдышаться. – Мы будем убирать все это полжизни, – Джисон оглядывает кухню, которую теперь спасет только магия. – Родители приедут через час, а у нас тут апокалипсис. – Жизнь научила меня, что нет ничего невозможного, – смеется Минхо. – Успеем убрать все за полчаса. А пока давай полежим немного, – он сжимает чужое тело еще сильнее, не намереваясь никуда отпускать. – И пирог не приготовили, – расстраивается Джисон. – Закажу доставку, – находит решение проблемы Ли. – Привезут пирог, в сто раз вкуснее, чем мог бы быть. – Эй, – Джисон оскорблено толкает его в грудь, а Минхо смеется. – Вот вечно ты такой. Поэтому ты меня и бесишь. – Я этого и добивался. – Чего? – Джисон привстает на локти, окидывая его вопросительным взглядом. – Если бы ты относился ко мне как к брату, то у нас ничего не получилось бы, – признается Минхо. – Так ты поэтому вел себя как кретин? – Джисон, наконец все осознавший, смотрит на Минхо как на идиота. – Чтобы, в конце концов, трахнуть меня? – Звучит как-то слишком грубо, но да, типо того, – улыбается Ли. Джисон закатывает глаза. – Я скорее возненавидел тебя, чем захотел спать с тобой. – Но сработало же. Действительно сработало. Джисон вновь укладывается на чужую грудь. Он прокручивает в голове все моменты, когда хотел придушить Ли Минхо и закопать где-нибудь за домом. Неужели все его страдания все же окупились, и с самого начала это было частью чужого плана? Очень глупого плана. – Думаю, у родителей будет много вопросов по поводу наших взаимоотношений, – вздыхает Джисон. – Они хотели, чтобы мы стали семьей, – пожимает плечами Минхо. – Как именно – они не уточняли. Джисон смеется. – Мы можем пожениться первее них, – предлагает Минхо, а Джисон хмурит брови и смотрит на него осуждающе. – Что? Я серьезно. – Думаю, я не готов связать свою жизнь с таким заносчивым идиотом, – язвит Джисон, покидая чужие объятия и отправляясь в ванную. – Это мы еще посмотрим, – бурчит себе под нос Минхо, поднимаясь с пола и следуя за ним.