Метка

— Поздравляю, Хару. Вы так этого хотели. Да, конечно, мы завтра придем. До встречи. Суо повесил трубку, все так же улыбаясь. Он так привык улыбаться, что уже не помнил, в какой момент улыбка намертво приклеилась к лицу, заменив все другие выражения. Она могла быть счастливой, язвительной, грустной. Иногда об нее можно было порезаться. Но Суо Хаято всегда улыбался. Даже когда хотелось выть от тоски и рвать на себе волосы. Он проигнорировал обеспокоенный взгляд Акихико, взял со стула плед, и вышел на террасу, кутаясь в тонкую шерсть и подставляя лицо ледяному ветру. Он знал, что однажды это случится, он потерял Харуку давным давно, отдал его другому альфе своими руками, почему тогда услышать об этом было так больно? Ответа не было. “Ты жалок. Ты должен был меня послушать. У нас все могло получиться! А теперь он носит щенка от другого, и это твоя вина!” “Заткнись, а? Просто заткнись. И без тебя тошно”. Суо скользил взглядом по утопающим в тумане деревьям, мысли тяжело ворочались в черепной коробке, а на шее будто затягивалась удавка. Открылась дверь. — Хаято, я подумал… — Акихико вышел следом с подносом и, неловко потоптавшись на месте, поставил его на столик. — Будешь жасминовый чай? Он всегда тебя успокаивал. Суо глубоко вздохнул, и попытался прогнать тоску из глаз, поворачиваясь к мужу. — Прости, Хико. Я сейчас возьму себя в руки. Просто я оказался не готов к этой новости. Я… — Я понимаю, — перебил его Акихико, звеня чашками. — Я все понимаю, правда. Ты все еще любишь его. Ты всегда будешь его любить. — Тебя я люблю больше. — Я знаю, — Акихико грустно улыбнулся. — Но я никогда не смогу родить тебе ребенка. И твой альфа никогда не примет меня как твою пару. Все в порядке, я всегда это знал. — Его мнение мне не важно. Я принял решение давным давно и не собираюсь его менять. — Но не можешь не думать сейчас о том, что реши ты по другому, и это был бы твой ребенок. — Нет, не был бы, — Суо сел на резной деревянный стул, а Акихико с ногами забрался в подвесное кресло. Руки привычно занялись заваркой. — Я убил бы его в первую же течку. Не мой омега звучит лучше, чем мертвый омега. И я уверен, мне не понравилось бы в тюрьме. — Иногда я думаю, не преувеличиваешь ли ты… — Акихико взял исходящую паром чашку и вдохнул тонкий запах жасмина. — Ты великолепно контролируешь альфу. Если бы я не знал, что это он вырезал вам глаз, не поверил бы, что у тебя в принципе с ним проблемы. — Он сильно притих после того, как отправил Хару к Умемии. Я тогда не знал, зачем он это сделал. Был так зол на него… После понял. — Понял? — Акихико удивленно подался вперед. — Ты никогда не рассказывал. Я всегда думал, что это было что-то вроде протеста, как “не доставайся же ты никому” и что нас тогда чудом пронесло мимо беды. Это не так? — Не так. Суо отпил чай, пытаясь облечь в слова совершенно чуждые для беты вещи. Акихико с предвкушением смотрел на него, пальцы дрожали от нетерпения. Казалось, он сейчас выхватит из воздуха свой вечный блокнот, и на мгновение, несмотря на ледяной ветер, Суо стало тепло. — Я не знаю, как объяснить, почему я уверен, поэтому поверь мне на слово, хорошо? Умемия не мог серьезно навредить омеге. Только не он. Мой альфа… у него запредельное, просто звериное чутье на многие вещи, не только на запахи. А сущности общаются и напрямую между собой, минуя нас, на своем каком-то плане. — На самом деле? — Акихиро широко распахнул глаза. — Но как это возможно, разве они не внутри вас? — Я не знаю, как это объяснить, — Суо беспомощно пожал плечами. — Но когда говорим мы, говорят и они, и слышат и понимают друг о друге больше, чем мы. Мой альфа знал, что их запахи совместимы. И знал, что альфа Умемии Харуке не навредит, даже в такой ситуации. Слишком разумный, слишком сострадательный, и слишком привязанный к своему человеку — Умемия не смог бы с этим жить. А еще Харука и тогда ему нравился, пусть и как бета. Мой альфа знал, что его альфа взбесится, это было неизбежно, но он силен, и сумеет остановиться. А если альфа идет ради совместимой с ним омеги наперекор собственным инстинктам, и омега понимает это… Они запечатлелись друг на друге на той крыше, Хико. По сути, поняв, что я отказался от Харуки, он позаботился о том, чтобы дать ему лучшего альфу из возможных. С того дня Харука как омега принадлежал Умемии. Сущности это знали сразу. Люди поняли позже. — Невероятно, — Акихико поставил чашку и откинулся назад, глядя куда-то перед собой. — Но почему об этом не говорят, почему этой информации нигде нет? Суо пожал плечами. — Наверное, большинство просто не задумывается на этот счет. А сущности говорят только о том, что происходит с ними сейчас, или отвечают на прямой вопрос. Те, кто знают, просто об этом не распространяются, потому что этим можно пользоваться в своих интересах. Я об этом тоже ни с кем не говорил. Ты первый. И я прошу тебя нигде это не записывать и ни с кем этим не делиться, хорошо? — Конечно. Акихиро так отчаянно закивал головой, сжимая перед собой кулаки, что Суо снова стало тепло. Он совсем не изменился с годами, был все таким же восторженным и преданным. А еще безумно милым. А еще… “Он не омега. Но ты никогда не позволил бы нам быть с омегой. Он красивый. Он предан тебе и любит тебя. Но он не даст тебе щенков”. “Я буду любить детей Харуки, как своих собственных. Это будет легко, любить его продолжение. И Акихико я тоже люблю. Он спас меня от безумия. Он был со мной рядом в самые черные времена, ничего не требуя взамен. Он добрый, бескорыстный, красивый и я счастлив с ним. Тебе придется принять его, потому что другого выбора у тебя нет. Я от него не откажусь.” “Наша омега принадлежит другому. А эта бета часть нашей стаи. Если она заполняет пустоту — пусть так и будет.” “Мне тепло с ним. Он лучшее, что случалось со мной. Мой якорь и моя опора.” “Я уже тебе сказал, когда мы потеряли омегу — делай, что хочешь.” — Хико… — хрипло прошептал Суо и тот вскинул голову, перестав бормотать себе под нос. — Иди сюда. Акихико неуверенно слез с кресла и подошел. Суо схватил его за руку, притягивая к себе на колени и запуская руки под кричащей расцветки парный свитер, подаренный Мицуки на последнюю годовщину. Они были ужасны, и он скорее отрежет себе руку, чем когда-нибудь наденет свой, но на ощупь кашемир был приятен и Акихико любил носить его дома на голое тело. Вот как сейчас. Акихико заерзал, бросая нервные взгляды по сторонам, и неуверенно спросил: — Здесь? Хаято, я не уверен, что это хорошая идея… — Да кто нас может увидеть на собственном заднем дворе? И вообще, ты не о том думаешь, когда я тебя соблазняю, тебе не кажется? Акихико сглотнул, в последний раз оглянулся, и прижался к губам Суо, запуская язык ему в рот. У него не было запаха, и он не был омегой, но в постели всегда загорался как спичка, зажигая его в ответ, и, хотя ни разу не сказал нет даже на самые дикие предложения, до сих пор отчаянно смущался и краснел. Они идеально подходили друг другу. Удовольствие ползло по венам, и пустота внутри начала рассасываться, сменяясь на горячую тягучую нежность. — Я люблю тебя, — прошептал Суо, целуя бьющуюся на шее жилку, и гладя узкую нежную спину. — Боже, я так люблю тебя… Больше всего на свете. Спасибо, спасибо, что ты есть. Без тебя мне просто незачем бы было жить. — Я знаю… — Акихико выгнулся назад, и двинул тазом так, что Суо зашипел сквозь зубы. — Я знаю, тебе не нужно меня в этом убеждать. Я тоже люблю тебя. Так люблю… Если бы сейчас Суо дали выбор, он все равно выбрал бы Акихико. Харука всегда был недостижим, он никогда не смог бы с ним быть. Харуку было легко любить издалека, боготворить и поклоняться, быть близким другом и правой рукой. Он не задумываясь умрет за него, если потребуется. Но Хико… Хико был живым, горячим, близким. Хико разгонял темноту и держал за руку. Хико смеялся над его шутками и сражался с его страхами. Хико был парой, и не важно, что по этому поводу думал альфа. Суо никогда и ни на кого бы его не променял. “А пришлось бы выбирать, кому жить — омеге или бете — все равно выбрал бы бету?” “Молись, чтобы не пришлось. Потому что я выберу Хико, но после вскроюсь сам”. “Ты странный”. “Просто. Иди. Нахуй.” “Адресата путаешь” — хмыкнул альфа и, наконец, исчез. Суо судорожно вздохнул и прижался лбом к плечу тяжело дышащего Акихико. — Здесь смазки нет. Пойдем в кровать? По волосам нежно пробежались пальцы, а виска невесомо коснулись губы. — У тебя забавная привычка все проблемы решать в кровати. — Ты возражаешь? — Суо укусил его за ухо и Акихико рассмеялся, вставая. — Что ты, как я могу. Я обожаю эту твою привычку.