Я не забыл

— Привет, прости, что опоздал, — Чонгук чмокает Джина в щеку и садится напротив. — Всего семь минут, — усмехается Джин, кинув взгляд на часы. — Сделал заказ? — Чонгук берет меню, стараясь отдышаться, потому что быстро шел. — Нет, выбрал, но ждал тебя. Чонгук кивает и смотрит в меню. Они с братом договорились встретиться и перекусить на перерыве на обед, выбрав уютное кафе, в котором редко, но могут вот так встретиться и поесть между работой. Джин сидит и смотрит на Чонгука, который быстро бегает по меню глазами, а потом подзывает официанта, и они делают заказ. Оставшись вдвоем, Чонгук выдыхает, откидываясь на спинку стула, и улыбается. — Ну, как дела? — Все отлично, — Джин улыбается в ответ. — Мой муж с детьми уехал к родителям на пару дней, я отдыхаю в тишине. — Везет тебе, — смеется Чонгук, делая глоток воды. — Ну да, завтра уже вернутся, — Джин смотрит внимательно. — А ты как? Как Ксан? — Все хорошо, — Чонгук пожимает плечами. — Жизнь не стоит на месте. Они с Джином подробно не говорили с тех пор, как Чонгук на своей кухне рассказал все, что произошло. Потом только в коротком разговоре говорил про Тэхёна, и что тот узнал про сына, но вот так посидеть у них не получалось. — Как с Минсу? — тихо спрашивает Джин. Чонгук вздыхает, а потом усмехается, глядя на брата. — Так же вроде. Мы созваниваемся только насчет Ксана. Он молчит, и я молчу. — Он успокоится, никуда не денется, — уверенно отвечает Джин, чуть нахмурив брови. — Ты же знаешь, дядя за тебя переживает. — Да знаю я, — Чонгук кивает, смотрит серьезно. — Знаю, что волнуется, знаю, что любит. Но вот снова его сын ведет себя не так, как ему хотелось бы. И жизнь его складывается не так, как хочет он. — Но это же родители, — фыркает Джин, улыбаясь. — Они всегда все знают лучше. Мы тоже родители. — Ты прав, — Чонгук кусает губу. — Только знаешь, любви папы хотелось бы в поддержке, даже если он не согласен. Да, он поддерживает, с Ксаном всегда помогает, и знаю, что любит. Но лучше бы обнял и сказал, что похрен на эту свадьбу, лишь бы у меня все было хорошо. — Понимаю, милый, — Джин кивает. — Но, во-первых, у тебя есть я, — он подмигивает, на что Чонгук смеется. — Во-вторых, вдруг Минсу переживает, что ты так и не выйдешь замуж, а тут такая партия была, — Чонгук закатывает глаза на смех Джина. — Плюс еще другой альфа, отец Ксана, и ты врал Минсу, и тот хочет пострадать. Не переживай, все наладится. — Я знаю, — кивает Чонгук, глядя в глаза. — Но мне некогда разбираться с его обидами, мне бы со своей жизнью разобраться. — Это точно, — усмехается Джин. Им приносят заказ, они приступают к еде, Джин ест и бросает взгляды на Чонгука, спрашивает: — Кстати, как ваша поездка в Инчхон? Чонгук поднимает взгляд на брата и медленно жует. Джин знает, что они ездили в Инчхон с Ксаном, но об этом они тоже еще не говорили. — Нормально, — отвечает Чонгук, глядя в тарелку. — На самом деле нормально. Ксан в восторге, Тэхён тоже был неплох, ну а я… Привыкаю к тому, что Тэхён снова в моей жизни. Джин внимательно изучает взглядом брата, пока тот ест, и в этот раз не видит нервозности в Чонгуке, как это было до этого, когда они говорили про Тэхёна. Омега выглядит спокойнее, что не может не радовать, учитывая то, как Чонгук боялся, что Тэхён узнает правду о сыне. — Я заезжал к Тэхёну поговорить, — спокойно говорит Джин, продолжая есть. — Он тебе не говорил? Чонгук замирает с палочками у рта и смотрит на брата, распахнув глаза. — Что? — шепчет он. — Ага, — Джин усмехается и вытирает губы салфеткой. — На прошлой неделе до вашей поездки я был в Сеуле по делам, ну и решил зайти познакомиться с твоим Тэхёном. Чонгук выпрямляется в спине и медленно дожевывает, это он не ожидал услышать. — И зачем ты к нему заходил? — тихо спрашивает Чонгук. Джин спокойно пожимает плечами. — Поговорить. — Джин… — Что? — усмехается альфа. — Ладно, успокойся, мы не ругались, я просто решил увидеть его лично и понять, как именно он будет действовать насчет Ксана. Ну и сказал, что не позволю творить всякую хрень, типа судов и прочее. Сказал, что за тебя есть кому заступиться. Мы говорили с тобой об этом. Чонгук хлопает глазами и поджимает губы, а потом улыбается. — Боже, Джин, ты не должен был. Мы с Тэхёном… В общем, мы пришли к общему мнению, что будем действовать сообща и думать о Ксане. Я понимаю, что он хочет его узнать, быть в его жизни и на самом деле уже не против этого. Знаешь, — Чонгук чуть улыбается, — наблюдать за ними… Это здорово. Не думал, что увижу это, но даже как-то легче. — Понимаю, — Джин серьезно смотрит в глаза. — Тебя все же тяготила эта тайна и мысли о том, что все могло быть иначе. А я рад, что этот альфа заткнул свою злость и не будет действовать по-плохому. — Да, я тоже, — Чонгук щурит глаза. — И как отреагировал Тэхён на твой визит? Странно, что он мне об этом не сказал. — Отреагировал нормально, — усмехается Джин. — В принципе, я увидел того, кого и думал, что увижу. Решительный, без лишней любезности, почти вышел из себя, когда увидел намек на то, что я как-то могу повлиять на его общение с сыном, но сдержался. Я мог бы быть к нему расположен, если бы не относился настороженно из-за вас с Ксаном. Чонгук задумчиво смотрит на брата и говорит: — Знаешь, сейчас я ощущаю себя спокойнее, правда. После того, как увидел, что Тэхён не хочет навредить, и как он общается с сыном, он им проникается, Джин. Я верю, что он не поступит плохо, он не хочет оттолкнуть Ксана. — Очень на это надеюсь, — Джин допивает кофе и смотрит на часы. — Ну а у вас как? Чонгук смотрит на брата, потом отводит взгляд, неопределенно хмыкая. Он сам не знает, как ответить на этот вопрос. — Не знаю, Джин, — тихо говорит Чонгук. — Все сложно. Сложно находиться рядом с ним и оставаться спокойным, не вспоминать, что было и то, что я чувствовал. Он все равно… притягивает, даже спустя годы. Даже несмотря на то, как я пытаюсь выставить барьеры. — С барьерами у тебя плохо, — усмехается Джин, — учитывая, что вы переспали. — Ну спасибо, — Чонгук бросает на брата недовольный взгляд. — Но ты прав, Тэхён все равно снова пробирается внутрь, хотя казалось, что я уже забыл и пережил. — Ты любил его, — Джин смотрит серьезно, — и, видимо, достаточно сильно, чтобы оставить его ребенка, несмотря на то, кем он был для тебя. — Он мне тут вопрос задал, — Чонгук смотрит в окно на проезжающие мимо машины, — почему я оставил ребенка. Пришлось снова врать, что просто не смог. Не хочу, чтобы он знал о моих прошлых чувствах. — Закономерный вопрос, — кивает Джин, — учитывая, что он считает себя лишь одним из твоих клиентов. — Да уж, — тихо вздыхает Чонгук и смотрит на брата. — Сегодня приедет к нам на ужин. — Как мило, — усмехается Джин, — и по-семейному. — Замолчи, — Чонгук с улыбкой качает головой. — Меня и так эти моменты, которые «по-семейному» с Ким Тэхёном выбивают из колеи. Мне пора, — Чонгук смотрит на часы и достает кошелек. — Нужно все раньше закончить. — Убери, — Джин машет рукой. — Я заплачу, а ты можешь ехать. — Спасибо, — Чонгук встает и тянется к нему. — За все спасибо, ты знаешь. — Иди уже, — улыбается Джин и чмокает брата в щеку, а потом провожает его взглядом, пока омега выходит из кафе. Конечно, он волнуется за него, не может иначе, тем более учитывая все, что с ним происходит. Его прошлое, его настоящее и то, что ждет в будущем. Джин понимает, что Чонгук — взрослый мужчина, ответственный папа и знает, что ему делать, как поступить, ну а он будет просто рядом, если понадобится. Сокджин очень надеется, что этот Ким Тэхён не собирается больше приносить проблем его младшему брату. ____________________ Тэхён заходит в свою квартиру, бросает ключи на тумбочку и идет на кухню, чтобы поставить пакет с едой на стол. Снова смотрит на телефон, но там тишина, поэтому вновь набирает номер Чонгука, но тот не отвечает. Тэхён глядит в окно и задумчиво кусает губу изнутри, не понимая, что происходит, и уже начиная волноваться. Весь день омега не выходит нормально на связь, ни разу не взял трубку, лишь ответил после обеда в сообщении, что все нормально, а на выходных встретиться не получится, он потом все объяснит, и все. На остальные сообщения не отвечает, а трубку так и не берет. Тэхён идет в ванную и быстро принимает душ, ощущая усталость после рабочей недели. Он три дня назад ездил в Пусан, они довольно мило поужинали у Чонгука дома, все было очень… уютно. Тэхён улыбается, вспомнив счастливый взгляд и улыбку Ксана, когда Тэхён привез ему большой конструктор, и после ужина втроем на небольшой кухне, они даже начали его собирать, пока Ксану не пришла пора ложиться спать. Уезжать не хотелось, Тэхён это признает, ну и конечно на шутливый вопрос — может ли он остаться, Тэхён получил хмурый взгляд от Чонгука и «не думаю, что это хорошая идея». Он не удивлен, но собираясь уходить и вернуться в отель, чтобы поспать, все же поцеловал упрямого омегу. Черт, он пах так сладко и совершенно не сопротивлялся, когда Тэхён притянул его к себе и поцеловал. Отвечал с желанием, обнимая за талию, а Тэхён наслаждался мягкими губами и его вкусом. Конечно, хотелось больше, он знает, что и Чонгуку хочется, но он осторожничает, пусть уже и не отталкивает так явно, но все же. А услышав тихое «тебе пора», Тэхён лишь вздохнул, быстро поцеловал еще раз и ушел. В такси думал, что мог бы больше подтолкнуть, не отпустить поцелуй, но сейчас уже хочется иначе. Хочется, чтобы омега сам принял решение. Чтобы потом без отговорок и слов о том, что он не хотел/был пьян/это был момент слабости и прочее. Тэхён сейчас реально оценивает то, что происходит, и понимает, что его все больше притягивает Чонгук, и уезжать от него хочется все меньше. Он за все это время, как снова встретил его, видит и узнает омегу с разных, других сторон, и это нравится ему все больше. Кажется, сейчас у них происходит то, что обычно происходит в начале каких-либо отношений. Знакомство, притирка, узнавание друг друга, какие-то первые шаги. И это так странно, учитывая все то, что было раньше, и кем они были друг для друга. У них не было ничего подобного или какой-то осторожности, Тэхён платил — Чонгук продавал. А теперь прошло шесть лет, у них есть сын и совершенно другие отношения, которые нужно как-то построить, а не купить. Тэхён отношений с омегами столько лет не строил, даже желания не имел, но Чонгук снова что-то переворачивает, заставляя к себе относиться не так, как к другим, а Тэхён чувствует, что не против. Он не привык о ком-то столько думать — утром, днем и вечером, ночью в пустой постели, волноваться о ком-то, не считая близких людей. А сейчас, как идиот, волнуется, не понимая, почему Чонгук не может ответить на чертов звонок, и где вообще Ксан. Тэхён надевает штаны, вытирает волосы и идет на кухню. Закинув еду разогреваться, он снова берет телефон, а там все так же ничего. Вновь позвонив Чонгуку и не получив ответа, Тэхён матерится сквозь зубы и стучит пальцами по столу, думая, как поступить. Он завтра должен был поехать в Пусан, они спланировали провести день вместе, а тут Чонгук все отменяет и ничего не объясняет. А вдруг что-то случилось? Но вчера вроде все было нормально, и он не понимает, в чем дело. Тэхён знает, что у Ксана тоже есть телефон, правда он ни разу ему не звонил, общаясь через Чонгука, но сейчас уже не знает, что делать. Ему просто нужно успокоиться и знать, что и с Чонгуком, и с Ксаном все в порядке. Тэхён нервно стучит телефоном по столу, потом, послав все к черту, ищет номер Ксана и посылает вызов. Он ходит по кухне и слушает гудки, понимая, что если и Ксан не ответит, то Тэхён уже не знает, как узнать, что происходит. Но вот он слышит голос сына и шум на фоне, кажется, другие детские голоса. — Алло? — тихо говорит Ксан. — Привет, Ксан, это Тэхён, — облегчение омывает с головой, когда он слышит голос сына. — Тэхён? — голос Ксана звучит увереннее, он улыбается. — Привет. — У тебя все хорошо? — Тэхён ходит по кухне, засунув руку в карман штанов. — А где папа? Я не могу до него дозвониться. — Да, все хорошо, — Тэхён слышит в голосе сына улыбку и улыбается сам. — Я в гостях у дяди Джина, играю с братьями. Взял свой конструктор, который ты подарил, им тоже понравился. — Это отлично, Ксан, я рад, что ты веселишься, — с улыбкой отвечает Тэхён. — Папа тоже с тобой? — Нет, папа дома, — тихо отвечает Ксан. — Меня забрал дядя Джин, папа плохо себя чувствует. — Плохо чувствует? — хрипит Тэхён, встав на месте и глядя в стену. — Ну да. Поэтому я пока пару дней поживу здесь. А ты завтра приедешь? Мысли мечутся в голове, Тэхён пытается сообразить и отвечает: — Не знаю, Ксан. Давай подождем, пока папа будет хорошо себя чувствовать, и тогда втроем погуляем. — Хорошо, — тихо отвечает Ксан. — Ладно, веселись с братьями, мы скоро увидимся. Обещаю. — Договорились, — Тэхён слышит улыбку в голосе сына. — Пока. — Пока, — шепчет Тэхён, опуская телефон, когда Ксан уже отключил вызов. Чонгук плохо чувствует себя и отправил сына на несколько дней к брату… Мысли о том, что у Чонгука началась течка, и поэтому Ксана отправили в гости, пролетают в голове, Тэхён сжимает телефон в руке и старается успокоить дыхание. Он вспоминает, как пах три дня назад Чонгук, обычно и так сладкий аромат был более насыщенным, особенно во время поцелуя, и вероятность того, что у Чонгука все же течка, очень велика. А если нет, то почему не отвечает? Почему вообще не сказал изначально, а строил планы на выходные, ведь знал, что она должна наступить. Снова соврал, и, как Тэхён понимает, для того, чтобы альфа не знал, не предложил приехать. Тэхён медленно облизывает пересохшие губы, представляя Чонгука сейчас. Одного на смятой постели, в футболке, испачканной смазкой, нуждающегося, а ягодицы и бедра так соблазнительно блестят влагой… Его тяжелое дыхание и прекрасное тело, покрытое испариной от жара и желания, а невероятный аромат меда с молоком такой густой, такой приторно-сладкий, призывный, требующий удовлетворить… Тэхён скрипит зубами и сжимает кулаки, закрывая глаза, от одной лишь фантазии по телу пробегает дрожь, и хочется сорваться к сладкому омеге. Просто сесть в машину и гнать, а потом постучать в его дверь. Но Тэхён закрывает глаза, подавляя всплеск, успокаивая альфу, который, как безумец, рвется к этому омеге, и начинает думать. Забыв про ужин, потому что аппетит пропал, Тэхён идет в гостиную, садится на диван и смотрит на время. Восемь двадцать семь вечера. Он снова заходит в диалог с Чонгуком и смотрит на утреннее сообщение от омеги, а на остальные он так и не ответил. Тэхён сжимает телефон, думая, что написать, затем печатает: Чонгук, я волновался и позвонил Ксану. У тебя течка? Он видит, как сообщение доставлено, а через пару минут и прочитано, но ответа нет. Тэхён ждет, раскачиваясь на месте и кусая губу, и никак не может успокоиться. Мысли о течном омеге, о течном Чонгуке, заполняют голову, рисуя такие сладкие образы на той постели, на которой у них уже был секс. Какого черта его так срывает, он сам не знает, но если умножить его желание и тягу к Чонгуку в принципе на то, что у омеги сейчас период течки, то его просто разорвет нахрен от нужды оказаться рядом и помочь, утолить это самое естественное и сильное желание. Не дождавшись ответа, Тэхён снова печатает: Чонгук, давай я приеду. Позволь мне помочь. И снова нет ответа, хотя Чонгук прочитал. Тэхён сжимает кулаки, пытаясь себя успокоить, свои инстинкты и желания, которые тянутся к Чонгуку сейчас. Телефон вибрирует на диване, Тэхён хватает его и читает: Тэхён, не нужно приезжать. Сделай в этот раз, как я прошу. — Блять, — шипит Тэхён и бросает телефон на диван, вскакивая на ноги. Он уже порывается в спальню, чтобы плюнуть на все, одеться и поехать, доказать упрямому омеге, что не нужно мучиться в боли и желании, тем более, они уже были любовниками, у них был секс и в настоящем, это глупо терпеть и есть таблетки. Но он останавливается, прислоняясь плечом к косяку, и закрывает глаза, подавляя порыв. Если он сейчас приедет, да, возможно, Чонгук не вытерпит, впустит его и отдастся в порыве жажды и течки, то потом просто обвинит Тэхёна в том, что это он спровоцировал своим приездом. А раз Тэхён решил подождать пока омега сам примет решение, то это не лучший выход — ехать и провоцировать течного омегу. Тэхён тихо рычит, хватает телефон и уходит в спальню. Какого черта все должно быть так сложно? Как будто они подростки-девственники, которые не знают, как друг к другу подойти, взрослые же люди, которые хотят друг друга. Нет, он там лежит, пихает в себя таблетки и мучается, не подпуская. Тэхён лежит и смотрит в потолок вместо того, чтобы мчаться в Пусан, и не знает, получится ли у него сегодня уснуть. Голову забивают образы Чонгука в течку, каким он был шесть лет назад. Тэхён прикрывает глаза, вспоминая последнюю в Мексике, как они почти три дня не выходили из дома, и как сладко он отдавался. Как стонал, требовал и даже кусался неосознанно, такой молодой, и казался таким настоящим. А каким бы он был сейчас — взрослый, ставший таким зрелым, более сильным и страстным, как это было в тот раз в его квартире. Тэхён понимает, что не стоит об этом думать и фантазировать, иначе он не выдержит, но ничего не может с собой поделать. Инстинкты ревут, требуя одного омегу, альфа внутри в напряжении и рвется к нему, пока Тэхён лежит и не двигается, сжимая кулаки. Он не знает, как выдержит эти выходные с такими мыслями. __________________ Чонгук пишет сообщение Тэхёну, пальцы дрожат, когда он его отправляет, и отбрасывает на подушку телефон, закрывая глаза и тяжело дыша. Черт, он и забыл уже каково это — проводить течку с блокаторами, а не с альфой. Эти гребаные таблетки словно не помогают, лишь утоляя часть жажды и забирая боль, и то не всю. Простыни липнут к коже, Чонгук со стоном переворачивается на спину и громко дышит, сжимая бедра и ощущая липкость между ними. Он сейчас точно не пойдет в душ и менять белье не будет, он уже устал, и ему бы поспать. Чонгук тянется к таблеткам на тумбочке и выпивает две, осушая весь стакан воды. Как же он это ненавидит, течка без альфы — это ад. И все же не получилось все скрыть от Тэхёна. Сегодня с утра Джин забрал Ксана, потому то Чонгук уже плохо себя чувствовал, отвез в садик и забрал после него к себе на эти дни, папе Чонгук звонить не стал. Вообще он хотел сказать Тэхёну, что они с Ксаном уезжают на выходные куда-нибудь, чтобы альфа не строил с ними планы, но не успел. Тогда, за ужином, Тэхён заговорил про выходные, Чонгук не успел открыть рот, как Ксан уже радостно сказал, что они никуда не собираются, и они с Тэхёном начали говорить, что можно придумать и куда сходить. И нужно было не давать Ксану с собой телефон, но в том состоянии он даже не подумал, что Тэхён может позвонить сыну и обо всем догадаться. Да и несложно догадаться, зачем омеге нужны три дня и почему он плохо себя чувствует. А Тэхён еще весь день звонил и писал, видимо, не понимая, почему Чонгук не отвечает. И это его последнее сообщение с предложением приехать… Как же было сложно отказаться, так хочется сейчас его рядом, вцепиться в него и потребовать войти, ощутить его аромат, его феромоны и внутри его почувствовать, получая освобождение от дикого желания и боли. Урчащий звук срывается с губ, Чонгук всхлипывает, зажмурив глаза и сжимая простыни пальцами, потираясь голыми ягодицами о постель. И пока он мечется между разумом и желанием, омега внутри мечтает, чтобы Тэхён не послушал его и приехал. Позвонил в дверь и потребовал открыть, Чонгук, как наяву, слышит этот звонок и голос альфы, идет открывать и сдается. Это было бы проще — переложить на него ответственность за то, что они снова оказались в постели, если бы альфа приехал сам. А омега так сильно этого хочет, хочет этого альфу и быть покрытым его ароматом, чтобы укусил за загривок и подчинил. — Господи боже, — стонет Чонгук, переворачиваясь набок снова и поджимая ноги, представляя все это. Веки слипаются от усталости, он уже измотан за этот день, и сам не замечает, как проваливается в сон, беспокойный и горячий, пока тело дрожит словно в лихорадке. Он просыпается от дикой волны жара и стонет от боли, которая отдается в низ живота, сжимает в спазме так сильно, что тело колотит. Чонгук тяжело дышит и облизывает сухие губы, видимо действие таблеток закончилось, пока он спал. Его тело словно горит, под кожей будто лава, жар выступает испариной на коже, а липкие звуки смазки звучат так громко в тишине спальни, когда он ерзает по мокрой простыне. — Не могу, — глухо слетает с губ, когда Чонгук дрожащими пальцами обхватывает свой до боли твердый член и крепко сжимает пальцами. — Черт… Омега, стиснув зубы и зажмурив глаза, быстро двигает рукой, сдавленные всхлипы вылетают из горла, хочется получить хоть немного освобождения, хоть немного скинуть этот удушающий жар и ломающую тело боль. Ладонь резко скользит по члену, Чонгук вторую руку опускает между ног и пытается вставить в себя пальцы, ощущая так много смазки, она густыми каплями стекает между ягодиц. Он толкает в себя пальцы и рычит раздраженно, потому что они входят лишь по первые фаланги. А хочется глубже, хочется еще. Хочется член альфы, чтобы заполнил его, чтобы двигался быстрее, резко, жестко. Чонгук распахивает губы и стонет, двигая руками, но все не то, не так, как ему необходимо. Слезы стекают по вискам, он тяжело дышит и представляет Тэхёна рядом, его руки, его аромат и сильное тело, которое вдавливает его в постель каждым толчком. Как тогда на этой постели… Омега скулит, кончая и размазывая сперму по члену, ощущая лишь легкое облегчение, но точно не удовлетворение. Он вытирает руки о простыню и смотрит в потолок, тяжело дыша. Что бы он ни делал, ничего не заменит альфу ему в этом состоянии. Чонгук понимает, что нужно принять душ, нужно сменить белье, но он чувствует себя слишком измученным, несмотря на то, что поспал. Течка все равно не отпустит, не отступит под лекарствами, пока не закончится. Чонгук медленно поворачивает голову и ищет свой телефон, смотрит на время — третий час ночи. Тэхён не звонил и не писал больше. А если бы Чонгук сказал ему, чтобы тот приехал, он бы уже был здесь, наверное. Целовал, прижимал к себе, брал и дарил освобождение, наслаждение, свое присутствие и феромоны, так необходимые омеге. Мысли о нем делают еще хуже, тело мелко дрожит и плохо слушается, когда Чонгук со стоном поднимается с постели и идет на кухню. Он жадно выпивает два стакана воды, опираясь на стол, и выдыхает, мутным взглядом осматривая кухню. Омега ощущает себя грязным от смазки и спермы, ягодицы и бедра мокрые, липкие, а свободная футболка прилипает к телу. И так просто написать Тэхёну, попросить приехать и дождаться его, получить то, что так необходимо. Сейчас еще доза таблеток, потом очередной всплеск неутолимой боли и желания, и так еще два дня. Но ему так сильно хочется альфу, до безумия необходим он сейчас рядом, что разум отказывает, оголяя и выводя на первый план только нужду, желание и инстинкты. Он должен ему позвонить, должен позвать к себе, Чонгук хочет его до дрожи и без течки, а сейчас вся его сущность внутри скулит, умоляя позвать альфу. Чонгук забрасывает в рот две таблетки и запивает водой, на дрожащих ногах возвращается в спальню и оседает на край постели, осматривая ее. Нужно все сменить, его аромат такой густой, что дышать тяжело, и нужно помыться. Но он сидит и смотрит на телефон, прижав ладонь к животу, дыхание прерывисто слетает с губ. Тело дрожит и измучено, он борется внутри сам с собой, думая о том, что же будет, если он позовет Тэхёна к себе. Сблизит ли их это или сделает еще хуже для самого Чонгука? Потому что каждый момент с ним рушит внутри стены, которые омега выстраивает против него и старых чувств, просыпающихся заново внутри. И каждый раз хочется, чтобы альфа не уезжал, а остался еще немного, остался с ним на ночь, с этим невозможно спорить, Чонгук не может обманывать себя. Он резко хватает телефон, дрожащими пальцами снимает блокировку, чтобы не передумать. К черту все, он со всем разберется потом, а сейчас ему необходим гребаный альфа с его ароматом, феромонами и членом, омега больше не может. Он быстро набирает сообщение и отправляет: Тэхён, приезжай. Чонгук сглатывает и смотрит на сообщение, неосознанно покачиваясь, трется ягодицами о постель, сообщение доставлено, но не прочитано через минуту, две, три… — Блять… Он снова пишет, но вновь нет ответа, видимо, альфа спит. Чонгук вздыхает и закрывает глаза, но, чтобы больше не сомневаться, набирает его номер и слушает гудки, сжимая пальцами мокрую футболку. — Да? Чонгук? — слышит омега хриплый голос спустя три гудка. — Что? Чонгук тяжело дышит и облизывает губы, шепчет хрипло: — Тэхён, я… не могу, мне плохо. Ты можешь приехать? Тишина пару мгновений, а потом шорох будто Тэхён резко встал с постели. — Я еду, Чонгук, — быстро тараторит Тэхён, его голос звучит низко и взволнованно. — Уже одеваюсь и выезжаю. Я приеду как можно быстрее, обещаю. Чонгук слышит какой-то грохот и шепчет: — Хорошо, — всхлипывает омега и сбрасывает звонок, телефон падает на пол, когда очередной спазм скручивает пах. — Боже… Чонгук сгибается пополам и оседает на колени на пол с постели, громко дыша. Член снова твердый, таблетки еще не действуют, он дрожащими пальцами поглаживает себя под футболкой, успокаивая свою сущность тем, что Тэхён скоро приедет. Нет, не скоро, так долго еще, эта дорога из Сеула, и как дождаться… Но он приедет и будет рядом. Чонгук из последних сил заставляет себя встать, медленно стягивает постельное белье с кровати и, пошатываясь, идет в ванную комнату. Ему нужно помыться, привести себя в порядок, сменить белье к приезду Тэхёна. Просто нужно дождаться. ________________ Тэхён всю дорогу гонит, как может. Хорошо, что сейчас ночь, и движение не такое загруженное, иначе бы дорога заняла еще больше времени. Но пока он ехал, перед глазами только Чонгук, его лицо и голос хриплый, уставший в трубке телефона. Альфа представляет, какой он сейчас, и ехать хочется еще быстрее. Честно, Тэхён уже не думал, что он позвонит, позовет его. Все то время, пока он лежал в постели и не уснул, обдумывал все и представлял его, казалось, что омега не подпустит, держа расстояние и свои барьеры. Но Тэхён понимает, почему Чонгук позвонил, потому что это невыносимо. И не нужно мучиться, если он может и хочет к нему приехать, сделать все для того, чтобы омеге стало лучше, удовлетворит полностью. Руки все сильнее дрожат на руле, когда Тэхён уже въезжает в Пусан и едет к его дому, альфа внутри рвется, подгоняя к сладкому желанному омеге, инстинкты сходят с ума, кажется, как никогда. Когда Тэхён бегом поднимается по лестнице, игнорируя лифт, и звонит в дверь, тело колотит от нетерпения. Он жадно смотрит на темный металл, ожидая, что омега откроет, и звонит снова, долго нажимая на кнопку звонка. А когда дверь наконец открывается, и он видит Чонгука, то лишь на миг замирает, потому что тяжелая волна сладкого аромата течного омеги забивает ноздри, словно ударив наотмашь, а тело каменеет. Тэхён рывком заходит в квартиру и захлопывает дверь, глядя на омегу, который стоит перед ним и сжимает пальцами края футболки, тяжело дыша. Чонгук выглядит измученным, щеки раскраснелись от жара и блестят от слез, как и стройные бедра от смазки. Черные глаза лихорадочно сверкают, и в них появляется нездоровый жадный блеск, когда он смотрит на альфу и вдыхает полной грудью его аромат. — Тэхён… — слетает с губ сипло, Чонгук облизывается и делает к нему шаг, когда Тэхён резко двигается навстречу и сжимает его в своих руках. — Я не могу… — Тише, тише, я здесь, — Тэхён подталкивает Чонгука к спальне, дрожа так сильно и сдерживая рык. — Все хорошо… Он шипит, когда Чонгук хватает его за волосы и резко дергает голову вбок, впиваясь губами в шею, жадно дышит его ароматом, и нервными движениями стягивая с Тэхёна лонгслив, повторяя лишь «Не могу, не могу…». — Блять, Чонгук, — срывается альфа, подхватывая его под мокрые ягодицы и прижимая к себе, несет в спальню. Чонгук не отпускает его волосы, второй рукой вцепившись в шею, кусает и вылизывает шею, дрожа в его руках. Тэхён, стиснув зубы, сжимает с силой его тело, член уже наливается кровью и давит на ткань джинсов, вся квартира пропитана густым ароматом омеги и его призывными феромонами, и это так прекрасно и так невыносимо. Тэхён бросает его на постель и быстро стягивает лонгслив, расстегивает резко джинсы, омега уже снова тянется к нему, глядя с раздражением и желанием, нуждаясь снова вцепиться в альфу. — Все хорошо, — хрипло шепчет Тэхён, толкая его обратно на постель и стягивая мокрую футболку, оголяя полностью тело. — Сейчас… — Сразу… Дай мне сразу, Тэхён, — Чонгук за шею притягивает его к себе, шире раздвигая ноги, он чуть с ума не сошел от ожидания эти часы. — Не могу… — Знаю, знаю, — нетерпеливо тараторит Тэхён и целует его, сжимая бедра. Он входит в него одним толчком, заполняя полностью, подготовленное течкой тело легко его принимает. Такое горячее и мокрое внутри, Чонгук скулит ему в губы, сжимаясь и толкаясь навстречу члену, а Тэхён глаза закатывает от этого ощущения. От того, как Чонгук жадно его принимает, ногтями впиваясь в спину и прижимая к себе. Он не сдерживается и выпускает свои феромоны от наслаждения, отчего омега под ним дрожит сильнее, всхлипывая от удовольствия. Тэхён сжимает его шею, чуть отклоняясь и глядя в глаза, начинает двигаться, набирая резкий темп, давая то, что так необходимо. Чонгук распахивает губы и громко стонет в такт влажным шлепкам, его глаза сверкают алым от жажды, от долгого ожидания и ощущения, как наконец боль сменяется необходимой заполненостью. — Уже такой голодный, такой невозможно сладкий, — шепчет в губы Тэхён, не отрывая от него взгляда, вбивается быстро и жестко. — Так, да? — Да, да, еще, — вскрикивает Чонгук, сжимая его ягодицы, ощущая, как он двигается. — Еще, альфа… — Черт, — выдыхает Тэхён и впивается в его губы, толкаясь плотно и глубоко. Чонгук кричит ему в губы и кончает, содрогаясь от оргазма, не выдержав больше и получая необходимое облегчение, каждым вдохом забивая легкие смесью их ароматов, отчего по коже бегут крупные мурашки. Тэхён стонет в поцелуй, когда Чонгук сжимает его член влажными стенками, дрожа в оргазме, и замедляется, отрываясь от губ. Смотрит в глаза и тяжело дышит, ожидая, пока Чонгук немного придет в себя. Омега открывает глаза и смотрит на него вверх, облизывая красные губы, Тэхён чуть улыбается и шепчет: — Немного легче? — Да, — хрипло отвечает Чонгук, сжимая его плечи и глядя в глаза. — Невозможно было… — Я знаю, — Тэхён мягко целует, чуть толкнувшись снова, Чонгук тихо стонет ему в губы, чувствуя, какой он все еще твердый и горячий внутри. — Продолжим? Чонгук улыбается ему в губы и кивает, глядя с желанием, он хочет еще, ему мало, ему нужно полностью успокоиться. Он чувствует, как его сущность тянется к альфе, довольная тем, что он наконец рядом и поможет им, сделает хорошо. Чонгук тихо урчит и целует Тэхёна, на что тот улыбается, скользя ладонями по его телу, такому горячему и продолжающему дрожать. Он слышит невольное тихое рычание, когда выходит из омеги, и хрипло смеется: — Спокойно, мой медовый омега, — он переворачивает Чонгука на живот и тянет за бедра, заставляя подогнуть ноги и выпятить задницу. — Получишь все, что хочешь. — Я в данный момент не отличаюсь терпением, — шепчет Чонгук, утыкаясь лицом в подушку, желая получить то, что даст сейчас альфа. Тэхён гладит его ягодицы и разводит их в стороны, глядя как смазка стекает по промежности, и жадно улыбается. Он наклоняется и губами накрывает мокрый сфинктер, отчего Чонгук вздрагивает и стонет, сжимая подушку пальцами. — М-м-м, Тэхён… Тэхён пальцами впивается в его задницу и лижет размашистым мазком, собирая смазку и тихо рыча ему в кожу, ощущая, как вкус течного омеги взрывает внутри все к черту. Он впивается губами и сосет, снова лижет, спускаясь до мошонки, вылизывая и посасывая ее, и вновь поднимается выше, ощущая, как Чонгука снова колотит все сильнее от ласки, от того, как за ним ухаживают. Омега двигается навстречу, прося еще, Тэхён толкает в него язык, который легко скользит внутрь, двигается по горячим стенкам. — Ах, да, — Чонгук дышит чаще, ему слишком нравится, как язык двигается внутри все быстрее. — Еще, Тэ… Омега заводит руку за спину и сжимает его волосы, пытаясь насадиться на язык сильнее, двигается навстречу, и довольно урча. Тэхён в ответ поощрительно и мягко рычит, продолжая вылизывать и ощущая, как его собственный член уже пульсирует от нужды снова заполнить омегу и вбиваться в него до упора, до самого общего пика. Он убирает руку Чонгука из своих волос и отклоняется, еще раз проводит языком между ягодиц, глядя на то, как он раскрывается, как блестит от слюны и смазки, вызывая еще больше желания войти, дать все, что необходимо. Тэхён выпрямляется, стоя на коленях, сжимает свой напряженный член пальцами, шепчет: — Таблетки? Узел? Чонгук сквозь шум в ушах слышит его слова и кивает в подушку. — Да. Быстрее… Ах! Он прогибается и стонет, когда член входит в него одним плотным скользящим толчком, Тэхён хватает его за талию и тянет на себя до упора. — Черт, да… Чонгук закусывает губу, наслаждаясь тем, как он заполнен, сжимается на твердом члене, слыша глухой стон за спиной, а потом вскрикивает от резкого толчка. И еще, и еще, Тэхён двигается все быстрее, натягивая его на себя каждый раз, при каждом глубоком толчке. Чонгук начинает двигаться с ним в одном ритме, с громкими стонами принимая в себя, ощущая, как жар течки захватывает снова тело. Оттого, что альфа рядом, все внутри хочет снова получить освобождение, а вновь твердый член пульсирует все сильнее с каждым движением. Тэхён двигается быстрее, жестче, отдаваясь их общему желанию, получая желанного омегу, который требует больше, сжимаясь на нем. Он ведет ладонью по дрожащей спине и наклоняется, дышит в шею, носом утыкаясь в изгиб плеча и шеи, вдыхая концентрацию приторной сладости. — Вот так, Чонгук, — хрипит он, делая глубокие плотные толчки. — Сильнее, — сквозь зубы стонет Чонгук, отклоняя к нему голову, подставляя шею. — Еще немного… Тэхён улыбается и зубами ведет по шее, двигаясь резче, а затем кусает за загривок и сжимает зубы, сразу чувствуя необходимое напряжение в теле омеги, и как тот скулит и урчит довольно, отдаваясь ему. Альфа рычит и зубов не разжимает, вбиваясь в него и пальцами сжимая волосы, интенсивные толчки и контроль над сущностью заставляют Чонгука кричать и закатить глаза. Он с протяжным стоном кончает, изливаясь на кровать и дрожа, пока Тэхён вжимается в него последним толчком и кончает следом. — Блять, омега… Он рычит ему в загривок и напрягается, когда узел набухает, сцепляя их, а Чонгук измученно стонет, чувствуя пульсацию и как крепкий узел альфы давит внутри, вынуждая тело дрожать все сильнее и распирая необходимым ощущением удовольствия и наконец удовлетворения. Чонгук не выдерживает и падает на постель, Тэхён опускается на его спину и тяжело дышит в ухо, так же дрожа от того, как плотный жар сжимает его узел. — Это… так хорошо, — облегченно выдыхает Чонгук, глаз открыть не может, восстанавливая дыхание. Тэхён улыбается, облизывая губы, целует мокрую шею, водит носом по коже, ощущая, как Чонгук пахнет смесью их ароматов. Альфа внутри доволен, ведь его сладкий омега пахнет им, Тэхён лижет медленно его шею, собирая их вкус на язык. — Очень хорошо, — шепчет в ответ Тэхён. — А теперь давай медленно перевернемся. Чонгук недовольно мычит, когда его начинают двигать, но помогает альфе, и затем лежит на нем, прижимаясь спиной к груди. Он смотрит в потолок, чувствуя, как Тэхён гладит легко его живот, испачканный спермой, и сейчас не знает, что сказать, да и говорить не хочется. Он наконец-то ощущает себя хорошо спустя сутки боли и нужды. — Спасибо, — шепчет Чонгук, щекой чувствует дыхание альфы. — Перестань, — чуть поворачивает голову, чтобы видеть его профиль. — Ты знал, что я приеду, стоит только позвать. Правда не думал, что позовешь. Он слышит, как Чонгук тихо усмехается, и продолжает гладить его живот, наслаждаясь состоянием в сцепке и теплом его горячего тела, его сладкого аромата на себе, его близостью. Сейчас хочется именно так, и он уверен, что Чонгуку тоже после долгого времени в течке. — Я и не собирался, — тихо отвечает Чонгук, — но решил, что больше не могу. — И не должен был, — Тэхён трется об его щеку. — Не должен был мучить себя. — Тэхён, перестань, — Чонгук поджимает губы и гладит его руку на животе. — Ты же… — Все, давай не будем сейчас об этом, — Тэхён усмехается, — я уже здесь. И ты знаешь, что я приехал не только из-за течки, а потому что вообще хочу тебя. И меньше всего нам нужно, чтобы ты сейчас начал жалеть, что сорвался и в порыве течки позвонил мне. — Я не жалею, — хмыкает Чонгук. — По крайней мере в данный момент на твоем узле. Чонгук улыбается, услышав смех Тэхёна возле уха, ему сейчас слишком хорошо и свободно, чтобы о чем-то жалеть. — Используешь меня, хитрый омега, — с ухмылкой шепчет Тэхён, сжимая его бедро. — Но я не против. — Еще бы ты был против, — фыркает Чонгук, скрывая улыбку, когда Тэхён пальцем поворачивает его лицо к себе, смотрит в глаза. — Что? — Ничего, — усмехается Тэхён, рассматривая его в этот раз спокойный удовлетворенный взгляд, и целует. — Устал? — Да, — шепчет Чонгук, чуть замирая от такого странно-нежного жеста. — Сходим в душ, и сможешь поспать до новой волны, — отвечает Тэхён, гладит по щеке. Чонгук кивает и отворачивается, чувствуя себя расслабленным и удовлетворенным сейчас. Только от таких взглядов и такого поведения Тэхёна даже сложнее, чем от того, что у них только что был секс. Сложнее, потому что ему это нравится слишком сильно. __________________ После душа Чонгук действительно почти сразу уснул, прижимаясь к Тэхёну и уткнувшись носом ему в шею, уставший за последние сутки. Тэхён сначала просто лежал и слушал его дыхание, а потом сам не заметил, как тоже вырубился, ведь так же не выспался, сорвавшись в Пусан среди ночи. А засыпать рядом с Чонгуком, который льнет к нему, даже во сне стараясь притянуться ближе к его аромату, необходимому сейчас так сильно омеге, еще приятнее. Просыпается он часа через три, когда Чонгук в порыве очередной волны течки, начал жадно вылизывать его шею, тереться о него и гладить член, который стал уже твердым от его присутствия и призывного запаха. Тэхён, даже не открыв глаза, переворачивает его на спину и входит, губами ища губы и двигаясь все быстрее, слушая сладкие стоны, и вновь отдаваясь вместе с омегой зову инстинктов. Обед решили заказать, Тэхён не хотел, чтобы Чонгук в его состоянии еще и что-то готовил, поэтому позвонил и сделал заказ. Оба голодные и уставшие, но довольные, они обедают на кухне, Тэхён с усмешкой наблюдает, как Чонгук избегает его пристальных многоговорящих взглядов. — Ты еще покрасней, — фыркает Тэхён, медленно жуя. — А хватит так пялиться, — Чонгук на него щурит глаза. — Как? — Плотоядно, — Чонгук усмехается. — Всем своим видом показываешь, как ты доволен. — А почему я не должен быть доволен, проводя течку с омегой, которого хочу? — Тэхён расслабленно улыбается, откидываясь на спинку стула. — Что-то я не заметил, что ты сильно страдаешь от моего присутствия сейчас. — Хорошо справляешься со своей задачей, — ухмыляется в ответ Чонгук и встает, убирая контейнеры из-под еды в мусорку. — Ну спасибо, — улыбается Тэхён, рассматривая омегу в одной длинной футболке, которая открывает соблазнительные бедра, ему нравится такой расслабленный и довольный Чонгук, таким его хочется видеть всегда. — И что дальше? Течка закончится, и ты продолжишь бегать? Давай без этого. Чонгук оборачивается и смотрит на него уже серьезнее, опираясь поясницей на край стола. Он не думал об этом, точнее, пока избегает мыслей о пресловутом «а что дальше?», потому что понятия не имеет, что будет, и что хочет Тэхён. Чонгук только открывает рот, чтобы что-то ответить, как его телефон начинает звонить, и высвечивается имя Ксана. — Подожди, это Ксан, — Чонгук хватает телефон и с улыбкой отвечает. — Да, сынок, привет… Тэхён провожает его взглядом и вздыхает, когда омега выходит с кухни. Ему на самом деле интересно, что же будет дальше, и как будет себя вести Чонгук, когда закончится завтрашний день. Ведь Чонгук легко может сказать, что это был порыв, нужда, необходимость, желание, инстинкты и прочая лирика, а по факту стоим на месте. И также Тэхён понимает, что если он не будет ничего предпринимать в сторону Чонгука, как делал это до этого, приглашая куда-то, приезжая, устраивая поездки, то омега вполне возможно будет сидеть на месте, замораживая что-либо между ними. Поэтому он хочет в это оставшееся у них время не только трахаться, отдаваясь течке омеги, но и снова поговорить. Тот разговор у бассейна наедине был для него продуктивным, они хотя бы начали обсуждать себя, не только Ксана. Тем более Тэхёну есть, что сказать. Он допивает колу и идет в спальню, откуда слышит голос Чонгука. Тэхён заходит и садится на кровать рядом с омегой, который, кинув взгляд на него, продолжает разговор с сыном. Тэхён слышит голос Ксана и улыбается, прислушиваясь, как их сын рассказывает о том, что делает, и куда они ходили. Спустя пару минут они прощаются, Чонгук обещает потом позвонить. — Да, милый, все хорошо, ты завтра вернешься домой, — с улыбкой говорит Чонгук. — Я тоже скучаю. Пока. Он убирает телефон и вздыхает, глядя в потолок, пока Тэхён за ним наблюдает. Сейчас присутствие альфы не напрягает, он больше расслабляется, тем более в период течки то, что он рядом, даже успокаивает, дает опору. И это так странно, пусть и приятно до чертиков. — Все хорошо? — спрашивает Тэхён, кладет ладонь ему на бедро и поворачивается набок, поглаживая теплую кожу. — Да, отлично, — Чонгук смотрит на его руку, потом переводит взгляд на лицо, усмехается. — Спрашивал про тебя, сказал, что ты вчера звонил, и интересовался, когда ты снова приедешь, раз в этот раз не получилось. Он все больше к тебе привыкает. — Говоришь так, будто это плохо, — шепчет Тэхён, внимательно всматриваясь в глаза. — Нет, не плохо, — тихо отвечает Чонгук, отводит взгляд. — Если ты не собираешься передумать. Тэхён сжимает его бедро, привлекая внимание, взгляд становится тверже. — Серьезно, Чонгук? — голос чуть напряжен. — Я думал, это закончилось, и я дал понять… — Нет, я знаю, ладно, — Чонгук машет рукой. — Я до сих пор просто привыкнуть не могу, столько лет это скрывая. — Ну тогда просто запомни, что я достаточно взрослый дядя, чтобы понимать, чего хочу, и что с этим собираюсь делать, — спокойно отвечает Тэхён, Чонгук смотрит ему в глаза. — А чего не собираюсь делать, так это сбегать, поиграв в отца. Если бы я не хотел признавать сына, меня бы здесь не было, — они смотрят в глаза друг другу и молчат, Чонгук понимает, что альфа прав, он просто сказал бы, что его это не касается, и исчез. — Я вчера волновался, когда ты весь день не отвечал нормально, — тише говорит Тэхён, — поэтому позвонил Ксану. — Я так и понял, — кивает Чонгук. — А волновался почему? — Вдруг что случилось, — Тэхён пожимает плечами, — с Ксаном или с тобой. Твоя тишина и лишь один ответ, и то смазанный, казались странными. — Если бы что-то случилось с Ксаном, я бы точно тебе сказал, — спокойно отвечает Чонгук. — Ну да, — Тэхён усмехается. — Но есть еще тот факт, что упрямый омега любит бегать и все скрывать, — Чонгук цокает и закатывает глаза. — А я не прав? Хрен знает, что тебе в пятницу с утра могло взбрести в голову, и ты снова начал бы скрываться, сомневаться и прочее. Ретроградный меркурий, встал не с той ноги, вещий сон в ночь полнолуния… — Черт, да заткнись ты уже, — смеется Чонгук и бьет его по руке, которая лежит у него на бедре. — Не надоело? — Нет, — ухмыляется альфа и наклоняется, целуя в губы, Чонгук на миг замирает от такого простого жеста, словно это естественно, но целует в ответ. — И нам нужно поговорить. Чонгук напрягается, глядя в глаза, альфа не отклоняется и смотрит внимательно. — О чем? — О том, о чем начали говорить на кухне, — Тэхён чуть отодвигается, чтобы лучше видеть его лицо. — О том, как все это будет дальше. И не только после течки, но и вообще. Чонгук смотрит ему в глаза, потом опускает взгляд и делает глубокий вдох. — Я не знаю, Тэхён, — тихо отвечает Чонгук. — Я не знаю, что дальше, и к чему… — И к чему это приведет, да, я в курсе, — серьезно говорит Тэхён и поднимает его лицо, поддев пальцами подбородок. — Конечно, есть вариант, что мы можем быть просто родителями Ксана, и на этом все. Но мне кажется, что мы оба понимаем, что мы уже больше, чем это. У нас есть прошлое, пусть не светлое и прекрасное, и я всего лишь был одним из твоих клиентов, но ты все же оставил моего ребенка, Чонгук, — хочется сжаться под пристальным взглядом и от этих слов, потому что все точно не так, и Тэхён не был «одним из», пусть он об этом и не знает. — И то, что происходит сейчас, намного важнее того, что было тогда, по крайней мере для меня. Потому что в этот раз все реально и по-настоящему. Я с тобой не потому что плачу тебе, а ты со мной не потому что получаешь деньги. Мы здесь, потому что оба этого хотим. Чонгук смотрит на него и старается оставаться спокойным, понимая, что Тэхён заводит разговор об их отношениях, именно о них двоих, а не о Ксане. Он ощущает, как альфа сжимает его бедро и вновь легко гладит, словно говорит оставаться спокойным и просто поговорить, сказать хоть что-то. Чонгук облизывает губы и отвечает: — Ты прав, все по-другому с тех пор, как мы снова встретились почти два месяца назад. Мы сейчас не клиент и его мальчик, а просто мужчины, просто альфа и омега. И нет, я не буду отрицать, что нас притягивает, прошлое ли это или настоящее, или все вместе, но это так, — Тэхён чуть улыбается, услышав эти слова и то, что Чонгук этого не отрицает. — Но да, Тэхён, а что дальше? — он серьезно смотрит в глаза. — Я не думаю, что мы должны быть в каких-то отношениях только из-за того, что у нас общий сын, и мы хотим друг друга. Тэхён сжимает зубы, не отводя взгляда от Чонгука, пока тот так же серьезно смотрит в ответ в глаза. Затем выдыхает и легко усмехается, говорит тихо: — Знаешь почему я рассказал Хёнджину правду тогда? Чонгук замирает от такой резкой смены темы разговора, точно не ожидав услышать имя бывшего. Он хлопает глазами и нервно усмехается. — А при чем это сейчас вообще? — Думаю, при многом, — тихо отвечает Тэхён, смотрит серьезно. — Может, мне стоит сказать тебе свои мысли, чтобы ты не думал, что дело именно в сыне, ведь тогда я о нем даже не знал. Чонгук молчит и смотрит на него, не зная, что ответить, но внутренне напрягается, когда Тэхён начинает говорить: — Я же не собирался ничего говорить, Чонгук. Да, я был в шоке от нашей встречи. После нашего разговора в номере отеля снова проснулась злость, хотелось тебя как-то зацепить, ведь ты просто сбежал. Понимаю, что ты имел право вот так уехать, но это не мешало мне злиться, считать, что ты мог сказать хоть слово. Все те дни я думал об этом, думал о тебе, вспоминал то, что казалось вроде давно забыто, но решил не лезть, просто уехать домой, раз у тебя давно другая жизнь, любимый жених и планы на свадьбу. Меня в принципе это не должно было касаться спустя столько лет. А по итогу, — Тэхён хмыкает, вспоминая тот вечер в зале заседаний, пока Чонгук напряженно смотрит на него, вспоминая свой страх в то время. — Собрание тогда закончилось, мы остались с Хёнджином одни, и я правда собирался выйти оттуда, ничего не сказав, вроде принял решение. Но этот Хёнджин, — Тэхён кривит губы, — блять, он не затыкался про вашу свадьбу. И приглашение вы мне пришлете, и он с Чонгуком будет рад меня там видеть, и приглашение будет «+1», я могу взять кого-то с собой, — Чонгук закусывает губу, слушая это, замечая злость на лице альфы. — Я уже шел к двери, но меня словно переклинило. Перед глазами появились картинки, как ты стоишь с Хёнджином у гребаного алтаря, держишь его за руку, улыбаешься, говоришь «да» и целуешь его, становишься его мужем. Тэхён вздыхает, прерывая свой монолог, и раздраженно проводит языком по зубам под верхней губой, пока Чонгук все так же не сводит с него взгляда, сердце гулко бьется в груди. Альфа усмехается и продолжает: — Эти мысли так взбесили, эти идеальные картинки, и я понял, что не хочу, чтобы ты стал его мужем, — глаза Чонгука расширяются, а дыхание замирает, Тэхён говорит с легкой улыбкой. — Просто не хочу, потому что хотел снова тебя увидеть, и не на твоей чертовой свадьбе с другим. Может, сам еще не понимал почему, но не стал противиться порыву, развернулся к нему и все выложил, и испытал удовлетворение от этого. Да, может я поступил неправильно, подло, но мне похрен было на это. Я думал лишь о том, что этот альфа откажется от тебя со своими идеальными, никому не нужными убеждениями, а я увижу тебя снова, но ты уже будешь свободен. И поэтому я потом звонил, писал тебе, а затем и сам приехал в тот вечер, потому что хотел. Хотел узнать, и может даже как-то успокоить насчет того, что Хёнджин бросил тебя, потому что пошел он на хуй, если вдруг решил, что чем-то лучше, чище тебя. Может, для тебя это сейчас звучит как полный бред и не оправдание, но в данный момент я точно не жалею, что это сделал. И тогда не жалел. Чонгук смотрит в сторону и кусает губу, обдумывая то, что услышал. В голове не укладывает то, что сказал Тэхён. Что он это сделал не из-за какой-то мести или для того, чтобы испортить ему жизнь, а потому что это личное. Личное для Тэхёна, потому что он не хотел, чтобы Чонгук становился мужем другого альфы. — Знаешь, это не отменяет того, что это было эгоистично и подло, — Чонгук твердо смотрит в глаза. — Ты не имел права лезть в мою жизнь, раскрывать мои тайны. И все твои слова… Слабо верится. — А я и не отрицаю, что эгоистично, неправильно и так далее, — фыркает Тэхён, но уверенно смотрит в глаза. — Я объясняю тебе почему. Потому что ты снова привлек меня, Чонгук, как и шесть лет назад, я захотел тебя узнать. И не из-за ребенка после нашей ночи я тебе снова писал, звонил, звал на свидания, присылал какие-то подарки, приезжал, как идиот, и стучал в дверь. Узнал я о Ксане после этого, поэтому не нужно говорить, что нас сводит только ребенок, ты сам понимаешь, что это не так. У нас есть прошлое, какое бы оно ни было, и есть уже настоящее, наше общее. И сейчас я вижу тебя с других сторон, ты же сам понимаешь, что уже не просто желание тянет друг к другу. Или я не прав? Чонгук выдыхает и встает с постели, шипит, ощущая очередной спазм, но идет к зеркалу и хватает расческу, чтобы хоть как-то себя отвлечь и не смотреть на Тэхёна. Альфа следит за ним напряженным взглядом, пока Чонгук стоит у зеркала и расчесывает волосы, молчит, ждет, что ответит омега. — Я не знаю, что тебе сказать, Тэхён, — Чонгук бросает расческу на столик и поворачивается к нему, сложив руки на груди, пытаясь не показать, как взволновал его этот разговор и слова альфы. — И я не думаю, что хочу принимать сейчас какие-то решения или разговаривать о наших отношениях. Я просто… сейчас не могу. Тэхён внимательно смотрит на него, смотрит в глаза и понимает, что ничего другого в данный момент от Чонгука не получит. Это, с одной стороны, злит, потому что он хотел бы становиться ближе, с другой, радует, что Чонгук не говорит категорически нет, а значит он будет думать об этом. Он уже подпускает не только в свой дом и к Ксану, но и к себе, охотнее и менее настороженно, остается набраться немного терпения. — Хорошо, я понял, — Тэхён кивает, вздыхая, и усмехается. — Тогда ответь на вопрос. Это из-за Хёнджина? — Что? — Чонгук хмурится. — При чем здесь… — Да брось, Чонгук, — во взгляде Тэхёна появляется раздражение, он откидывается на подушку и кладет руки под голову. — Ты же замуж за него собирался не просто так, любил, видимо. Что, забыть еще не можешь, скучаешь по своему принцу? — Знаешь, что? — Чонгук в ответ смотрит недовольно. — Не нуждаюсь в твоих комментариях по этому поводу, как и в копании в моих чувствах. — А, так ты не отрицаешь, да? — Тэхён сжимает кулаки, сдерживая ревность, и все так же с виду спокойно лежит. — В нем причина? — Нет, Тэхён, не только в нем, — рычит Чонгук, срываясь и указывая на него пальцем. — Во всем. Я не могу вот так быстро перестроиться, я и так пытаюсь строить новую жизнь, в которой всплывает все то, что я так долго скрывал. В которой появился снова ты, узнал про сына, и к этому я тоже привыкаю. К тому, что нужно будет открыть Ксану правду о том, что ты его отец. Хочешь знать насчет Хёнджина? Ладно. Мне было больно, это ты хотел услышать? Больно от того, что он узнал правду, и это твоя вина. Но это не все. Еще больнее мне было от того, как он отмахнулся от меня, словно и не было этого года, подготовки к свадьбе и обещаний его тоже не было. Он этого не выдержал, а мне приходится выдерживать все это. И меня это бесит, и он меня бесит, что не остался рядом, когда был нужен. И ты сразу входишь в мою жизнь буквально с ноги, доставая прошлое, переворачивая настоящее. Так что да, блять, Тэхён, я не собираюсь тебе сейчас сразу говорить, что я готов к чему-то. Чонгук не выдерживает и выходит из спальни, хлопнув дверью. Его сорвало, а нынешнее эмоциональное состояние не способствует спокойствию. Его трясет, он идет быстро на кухню, наливает стакан воды и выпивает залпом, ощущая, как тело снова начинает нагреваться. Гребаная течка. Гребаный Ким Тэхён. Чонгук выдыхает, стараясь взять себя в руки, и смотрит в окно, тяжело дыша. Все, что сказал Тэхён, и то, что он хочет быть рядом, просто хочет, без всяких «потому что», просто предлагает что-то большее, не укладывается в голове. Чонгук поверить не может, что Тэхён так спокойно об этом говорит, словно уже все решил и понял для себя. А Чонгуку не так просто принять, что этот альфа чувствует к нему что-то настоящее, словно он еще не может отделаться от их прошлого. Пусть и признает сам, что все изменилось, и Тэхён с ним уже другой, но как же сложно. Еще и про Хёнджина спрашивает… А как признаться даже если не Тэхёну, то хотя бы самому себе, что ни с Хёнджином, ни с одним другим альфой, Чонгук не испытывал того, что испытывает с Тэхёном, когда тот его касается, целует, берет… Все как будто по-другому, ярче и горячее внутри, тело перестает принадлежать ему, как и разум, а омега внутри с ума сходит от аромата альфы, от его влияния и феромонов. Так было и раньше, и до сих пор Чонгук это испытывает. Так ясно это ощущая сейчас, когда Тэхён находится часто рядом, а в данный момент проводит с ним течку и близок максимально, как к телу, так и ко всем инстинктам. Пугает, насколько это нравится самому Чонгуку, и он слишком запутался в том, что именно чувствует сейчас к Тэхёну. Тэхён, проводив взглядом Чонгука, за которым захлопывается дверь, вздыхает и смотрит в потолок. Конечно он переживает и бесится от одной мысли, что Чонгук может скучать по своему бывшему, что еще думает о нем, когда находится рядом с ним, потому что хочется вычеркнуть того альфу полностью из его жизни. И если в действии он этому поспособствовал, то изнутри его вытащить не получится, но Тэхён очень постарается. Он же видит, чувствует, что Чонгук к нему тянется, и не в течке дело, и не только в сексуальном желании. По крайней мере ему хочется на это надеяться, что и Чонгук ощущает что-то большее, потому что сам Тэхён это чувствует. Чонгук как выделялся из других, так и выделяется все больше. А сейчас, проводя с ним течку, так не хочется его отпускать от себя, оставлять. Он прикипает все сильнее к его аромату, голосу, взглядам. К тому, как омега прижимается, целует, мило вздрагивает от какого-то жеста, словно не ожидал. В нем будто сохранились те реакции, которые замечал в прошлом Тэхён, которые так цепляли искренностью. А сейчас видеть это уже в более взрослом Чонгуке так приятно, и тянет неимоверно снова и снова это ощущать. Тэхён встает с постели и идет на кухню. Видит Чонгука, который стоит к нему спиной и смотрит в окно. Тэхён тихо подходит и обнимает его сзади со спины, прижимая к себе и ощущая, как омега напрягается, но не вырывается и никак не реагирует, глядя перед собой. — Расслабься, — шепчет на ухо Тэхён, Чонгук прикрывает глаза от этого шепота, приятного и низкого. — Я не хочу тебя злить, ты и так на взводе. Но я хотел об этом поговорить. Ладно, перенесем разговор, если ты так хочешь, — Чонгук больше расслабляется, ощущая, как жар в теле снова поднимается, когда Тэхён гладит его живот и носом водит по шее, нюхает его запаховую железу, касается губами. — Ты особенный, Чонгук, — шепчет Тэхён, не отрываясь от его шеи, легкие забивает сладостью. — Был тогда, пусть и отрицаешь это, может не понимаешь, или я не дал тебе это понять. И сейчас остаешься особенным. Папа моего сына и мужчина, к которому я мчусь, как идиот… — Тэхён, — выдыхает Чонгук, сжимая его ладони на своем животе. — Просто подумай об этом, — губы скользят вверх по шее, касаются линии подбородка. — Ты же считаешь, что знаешь меня. Зачем мне все это говорить? Какой смысл врать, если мне это не нужно? Я не тот, кто говорит омегам подобные слова. И я ни капли не жалею, что сорвал твою свадьбу. Потому что сейчас я здесь, с тобой, я знаю про сына, и я не буду отрицать, как рад этому. А ты бы хотел, чтобы всего этого не было? — Тэхён пальцем поворачивает его лицо, нажав на подбородок, смотрит в темные глаза. — Потому что я никуда не исчезну, мой медовый омега. Тэхён касается его губ губами, медленно разворачивая к себе и ощущая, как Чонгук сразу льнет к нему, прижимается и целует глубже. Тэхён отвечает, обнимая за талию, ладонями скользя по спине, и чувствует, как Чонгук начинает мелко дрожать, целуя все нетерпеливее, снова отдаваясь желанию. Омега обнимает его за шею и сжимает пальцами волосы, притягивая вплотную, словно хочет еще, вновь разгораясь. — Ты снова горишь, — в губы шепчет Тэхён, ладони гладят бедра и поднимают футболку. — Такой мягкий, такой горячий. Чонгук стонет, когда альфа сжимает его ягодицы и лижет шею, прижимая к краю стола. Тело с желанием подчиняется, вновь вступая в волну течки, и омега трется об альфу, мысли и слова отступают на второй план, лишь его губы и руки, близость и вновь усилившийся мускусный аромат имеют значение, когда внизу снова томно давит и скручивает. — Тэхён, ну же, — шепчет Чонгук, тяжело дыша и снова целуя жадно. — Уже готов, — выдыхает Тэхён, тело напрягается, стоит провести пальцами между упругих ягодиц и ощутить желанную густую влагу. — Для меня. Тэхён поднимает его на руки и быстро несет в спальню. ______________ Чонгук заходит в душевую кабинку и включает воду, прикрывая глаза и наслаждаясь расслабляющим теплом. Все тело после течки ощущается одновременно измученным и словно вибрирует от полного удовлетворения. И пусть не верится до сих пор, что он провел течку с Тэхёном, но точно не жалеет, что в итоге позвонил ему. Что сейчас не чувствует себя так, словно его раздавили, потому что пихал в себя таблетки и страдал в одиночестве. Уставшее тело словно обновилось, омега улыбается, медленно массируя волосы и вспенивая шампунь. И пусть его тело, его сущность полностью довольны и удовлетворены, он не может не думать о словах Тэхёна. Не может не вспоминать то, что он сказал перед тем, как унес его в спальню. Что если бы он не сказал правду Хёнджину, если бы решил тогда просто уйти и не вмешиваться в жизнь Чонгука, то так бы и не узнал о сыне. Ведь сам Чонгук точно не собирался ему открывать правду, которую хранил так далеко внутри и ото всех. Он помнит, как тогда хотел лишь одного — чтобы Ким Тэхён уехал в свой Сеул и больше не появлялся в его жизни. Но возможно ли это было бы, если он работал с Хёнджином? Если приехал бы на свадьбу и в любом случае увидел Ксана, узнал, что он — сын Чонгука? А потом бы все равно сопоставил все сроки, посмотрел внимательно на Ксана, узнал свои черты и начал задавать вопросы, требуя правду. Наверное, все это было неизбежно изначально, как только судьба их свела вновь в тот вечер на приеме, но этого уже не узнать. Все сложилось именно так. А Чонгук не знает, как ответить на вопрос Тэхёна, или сам не хочет признавать это пока. Хотел бы он сейчас, в данный момент, чтобы Тэхёна не было рядом, он не знал про Ксана, а Чонгук продолжал готовиться к свадьбе, которая вот-вот наступила бы? Хотел бы не видеть, как Тэхён улыбается родному сыну, их сыну, как они веселятся и смеются? Хотел бы сохранить то свое будущее, которое планировал с Хёнджином, и смотреть на сына год за годом, пока тот взрослеет и все больше ненавидит родного отца, потому что считает, что он их бросил? Чонгук понимает, что нес бы все это в себе всю свою жизнь, продолжая, видимо, бояться, что правда как-то вскроется. А если бы Ксан решил найти отца, чтобы он делал? У Чонгука так много мыслей об этом, что он теряется в будущем, которое у него должно было быть без Тэхёна, и будущем, которое его ждет, когда Тэхён появился снова в жизни. Вот только Чонгук уже не может сказать, что ему не нравится то, что происходит, и то, как легче внутри, когда не нужно тянуть на себе этот груз тайны. Сейчас не может. Дверь душевой кабинки открывается, и заходит Тэхён, сразу прижимаясь к Чонгуку и оплетая руками его талию. — Успел, — усмехается альфа, глядя на Чонгука. — Куда успел? — Чонгук отклоняется от воды, зачесывая волосы назад. — К тебе в душ. Закончил быстрее разговор по телефону. — Мог не торопиться, я закончил, — улыбается Чонгук, пытаясь освободится из его рук, ощущая, как теплое обнаженное тело прижимается к нему. — Э, нет, так не пойдет, — Тэхён прижимает его мягко к стене, смотрит в глаза. — Течка отпустила, и «до свидания»? — Ты догадлив, — ухмыляется Чонгук и уворачивается от поцелуя. — Тэ, ты же знаешь… — Да, я слышал, — но все равно целует. — Скоро твой папа привезет Ксана, но проблемы не разделяю, — Тэхён гладит Чонгука по бедрам. — Я хочу увидеть Ксана, я тоже соскучился. И мне все равно на твоего папу. — Не говори так, — Чонгук хмурится, стараясь не обращать внимания на руки на своем теле и лукавый взгляд альфы, который выглядит слишком довольно спустя почти два дня с ним. — Чонгук, — Тэхён целует его мокрую шею, так не хочется уходить и отрываться от разнеженного за эти полтора дня Чонгука. — Папа все равно узнает, он же не дурак, и так поймет все. — Я не хочу сейчас отвечать на его вопросы, — шепчет Чонгук и облизывает губы, сдерживая стон, когда Тэхён мягко обхватывает его член и ласкает. — Видеть его недовольный взгляд и… Черт, Тэ… Чонгук стонет, снова возбуждаясь, целует в ответ и толкается в руку альфы, который довольно улыбается ему в губы, целуя глубже. Тихие стоны теряются в шуме воды и поцелуях, когда губы скользят по губам, Чонгук шепчет: — Тебе все мало? — Кажется, тебе тоже, — Тэхён ухмыляется и разворачивает к себе спиной, грудью прижимая Чонгука к кафелю и тянет за бедра, чтобы тот выставил задницу. — Мы должны разобрать эту проблему более углубленно. Тэхён входит медленно и плавно, полностью, прижимаясь к его спине и целуя шею. Сейчас уже не дико и нетерпеливо в порыве течки, а неторопливо наслаждаясь. — М-м-м, Тэхён… — Ты уже полностью пахнешь мной, сколько ни мойся, — шепчет Тэхён, размеренно двигаясь и сжимая его бедра. — Не будем думать о папе. Тэхён зубами цепляет кожу на шее омеги и набирает темп, заставляя забыть все слова и возмущения. ________________ Все же Тэхён уговорил Чонгука не выгонять его до приезда Ксана. Наверное, если бы сына собирался привезти Джин, то Чонгук бы так не переживал. Но брат позвонил и сказал, что за Ксаном приедет Минсу и отвезет домой. Оказывается, он звонил Ксану и узнал, что тот гостит у дяди, и решил увидеть внука. Чонгук не то чтобы переживает, все равно скрыть не получится. Как ни проветривай квартиру, аромат Тэхёна чувствуется, как и на самом Чонгуке, поэтому вопросов было бы не избежать в любом случае. Ну а если Минсу увидит альфу еще и наяву, то доволен точно не будет. Чонгук понимает, что это не его проблемы, но так как отношения с папой и так натянутые до сих пор, усугублять не хочется. А больше не хочется выслушивать его. Чонгук и Тэхён сидят на диване, болтая, когда слышат, как дверь открывается. — Мы не договорили, Чонгук, — усмехается Тэхён, когда омега подрывается с места. — Ты все равно мне ответишь. — Отстань, — фыркает Чонгук и уже скрывается за дверью, видит, как заходит Ксан и Минсу. — Папа! — Ксан врезается в ноги Чонгука и обнимает, Чонгук наклоняется и целует его щеки. — Я соскучился. — Я тоже, милый, — Чонгук широко улыбается, глядя на сына, а потом переводит взгляд на Минсу, стоящего у двери. — Привет, пап. — Привет, — Минсу смотрит на сына, взгляд недовольный, и видно, что он незаметно принюхивается, хмуря брови. Но затем его взгляд становится еще более недовольным, когда он смотрит за спину Чонгука, а Чонгук вздыхает, разворачиваясь. — Тэхён! — Ксан широко улыбается и обнимает уже Тэхёна, который встает рядом с Чонгуком. — Ты в гости? — Да, в гости, — кивает Тэхён и треплет сына по волосам, а потом смотрит на старшего омегу. — Добрый день, Минсу. Рад снова вас видеть. Чонгук поджимает губы, когда видит хитрый взгляд Тэхёна и улыбку, и то, как сужаются глаза папы в ответ, когда он смотрит на альфу. — Добрый день, — точно не звучит от Минсу дружелюбно, на что Тэхён улыбается шире, а Минсу смотрит на сына. — Чонгук, мы можем поговорить? Чонгук вздыхает и кивает, готовясь к этому разговору, Тэхён кладет руку на плечо Ксана и ведет в его комнату. — Пойдем поболтаем, — говорит он. — Да, я расскажу тебе, что делал у дяди Джина, было весело, — тараторит Ксан. — А у папы такая же футболка, как у тебя. — Это футболка твоего папы, — смеется Тэхён и закрывает за ними дверь в комнату Ксана. Чонгук смотрит на папу, который буравит его взглядом, и молча идет на кухню, надеясь, что до скандала не дойдет. Он поворачивается к Минсу, опираясь на подоконник и смотрит на него, сложив руки на груди. — О чем хотел поговорить? — спокойно спрашивает Чонгук. Минсу смотрит все так же недовольно, голос напряжен. — Почему мне не отдал Ксана, раз у тебя началась течка? Чонгук пожимает плечами. — Джин был не против взять его к себе, и Ксан тоже хотел поиграть с братьями. Это же не проблема. — Мне что, теперь и внука нельзя видеть? — Что? — глаза Чонгука в удивлении расширяются. — О чем ты вообще? — Обычно ты мне его отдаешь, — Минсу поправляет волосы нервным жестом. — А тут даже не позвонил. И еще тут… этот… — Так, стоп, папа, — Чонгук начинает злиться. — Не нужно устраивать драму. Джин точно так же его иногда берет к себе. Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? Минсу смотрит на сына и вздыхает, словно стараясь успокоиться. — Так ты теперь с ним? — тихо говорит он. — Так ты об этом хотел поговорить? — Чонгук тоже старается держаться и не разругаться с папой окончательно, он же знал, что так все и будет. — Да, я провел с ним течку. — И что? — Минсу выглядит одновременно злым и растерянным. — Теперь он твой альфа? То, как Минсу сделал ударение на «он» неприятно колет внутри, словно намекая на то, что совсем недавно у Чонгука был другой альфа, был не просто альфа, а жених. — Папа, я не хочу сейчас обсуждать мои отношения с Тэхёном, — как можно спокойнее отвечает он. — Я устал, ты же понимаешь. — Да, понимаю, — кивает Минсу. — Понимаю, как ты быстро забыл своего жениха. — Начинается, — Чонгук машет рукой. — Не я от него отказался, а он. А Тэхён, он… рядом. Он отец Ксана, я не могу его выкинуть из нашей жизни. — И из своей постели, видимо, тоже, — бросает Минсу. — Так, хватит, — Чонгук скрипит зубами. — Это уже слишком, папа. Не лезь в мою жизнь. — Да как ты не понимаешь, я же волнуюсь за тебя, — громче говорит Минсу. — Как только этот появился в твоей жизни, все летит в пропасть, ты потерял Хёнджина, ты уже с ним ездишь отдыхать, мне Ксан рассказал, а еще и… — Папа, — Чонгук прерывает его, сжимая пальцами переносицу, потом смотрит хмуро на Минсу. — Если твое волнение за меня выражается только претензиями и критикой, то не нужно за меня волноваться. Может, в моей жизни происходит все не так, как ты хочешь, но я сам с этим разберусь. А ты только хуже делаешь своим недовольством, с которым я тебе ничем не могу помочь. Давай ты уже примешь тот факт, что никакого Хёнджина нет, а моя жизнь продолжается. Минсу глядит на сына и молчит, а Чонгуку сейчас хочется, чтобы он его или обнял и поддержал, или просто ушел. Да, он знает, что у них с папой разные характеры, тот всегда за спокойную жизнь, и чтобы все было хорошо, идеально, хотя у самого так и не было никогда с отцом Чонгука. Может, поэтому и хочет этого для сына. А такие перевороты, то жених, то бывший, который взялся откуда-то, так еще и отец Ксана, и Чонгук уже с ним. Это не вписывается в «правильные» рамки поведения для Минсу, но и Чонгук устал от того, что его папа не может просто смириться и принять то, что есть, поддержать. Он все еще считает, что его сын должен быть другим, поступать не так, а по-другому. — Хорошо, я понял, — хрипло говорит Минсу, а Чонгук вздыхает, когда слышит в голосе папы обиду. — Как скажешь. — Папа, не нужно так, — тихо говорит Чонгук, глядя в глаза. — И никто тебе не мешает общаться с внуком, ты можешь его увидеть, когда захочешь. — Ладно, — Минсу кивает, лицо строгое и собранное, показывает, что он все равно недоволен разговором. — Я заберу его завтра после работы из садика. — Хорошо, — шепчет Чонгук. — Я пойду. Когда Минсу уходит, больше не сказав ни слова, Чонгук закрывает за ним дверь и выдыхает. Чего и стоило ожидать. Поэтому он и не хотел, чтобы папа видел Тэхёна, хотя и так понятно, что учуял бы аромат альфы. Да и Тэхён хотел увидеть сына, Чонгук это понимает. Он поворачивает голову, когда Тэхён выходит из спальни Ксана. — Ушел? — тихо спрашивает он, подходя к омеге. — Да. — Судя по твоему грустному и раздраженному лицу, меня не были рады видеть, — усмехается Тэхён и рукой обнимает Чонгука за талию, заглядывая в глаза. — Там все сразу, — тихо отвечает Чонгук. — Но да, ты прав. — Как хорошо, что меня это не волнует, — с улыбкой говорит альфа, на что Чонгук фыркает. — А ты не маленький мальчик, чтобы оправдываться перед родителями. — Я знаю, но бесит… — Тише, — шепчет Тэхён и мягко целует, касаясь губами губ, Чонгук прикрывает глаза и немного успокаивается от простого жеста. — Я знаю. Но Ксан голоден, давай что-нибудь закажем, мне скоро уезжать. Чонгук смотрит в глаза Тэхёну, и сейчас благодарен, что он здесь и отвлекает, поддерживая в своей манере. — Давай, — кивает Чонгук и отходит от него, направляясь в комнату сына. — Ты мне так и не ответил, упрямый омега, — усмехается Тэхён и идет сзади, легко ущипнув Чонгука за задницу. — Ауч, — Чонгук бьет его по руке и смеется. — Отстань. Я сказал, у меня куча работы. — Я все равно тебя уговорю, — ухмыляется Тэхён и заходит за ним в комнату, доставая телефон, чтобы сделать заказ.