Бремя времени

— Вы сможете спасти его жизнь? — Скотт нервно поглядывал на безжизненное тело. Мышцы ныли после сражения и последующей незапланированной тренировки с перетаскиванием тяжестей в виде уродливого существа весом, казалось, не меньше тонны. Скотт скользил ладонями по плечам, пытаясь хоть куда-то деть трусящиеся руки. Беспокойный взгляд то и дело взметался на бледное, потерявшее весь привычный румянец лицо, смотревшее куда-то сквозь всю комнату, на затянутую мраком ночи улицу сквозь запылившееся окно. — Я не уверен, что он вообще жив, — Дитон блуждал взглядом по растянувшейся фигуре, не рискуя сокращать и так небольшое расстояние. Лиам повернулся на Скотта и, заметив чужое внимание, поспешил разорвать контакт. Он не был уверен, понял ли альфа, по какой причине так быстро билось сердце подростка. Лиам лишь надеялся, что Скотт спишет нервные удары на напряжение и страх перед неизвестностью и не сможет распознать предательские переживания за одно определённое тело, которое сейчас, возможно, всё ещё истекало кровью где-то в подвале в глубине леса. Лиаму хотелось хорошенько приложиться головой о стену. Он не должен был, не смел, но всё равно продолжал переживать за Тео. Хронис мог напасть в любой момент, а химера сейчас будет даже не в состоянии защититься. Ещё и чёртова память не давала подростку углубиться в свои дебри, закрывая шкафы с дальнейшим прошлым. Лиам совершенно не помнил, что должно произойти дальше, и это пугало больше всего. Ещё и Скотт, так не вовремя вернувшийся вслед за улетевшим в панике бетой. Парень лишь надеялся, что альфа не успел увидеть главного. — Приди ко мне… — Лиама передёрнуло. Подросток вскинул удивлённо взгляд на тело, неосознанно отступая назад. Тревога в груди затрубила об опасности, но мозг до сих пор не смог распознать эти сигналы, — приди ко мне… — Лиам посмотрел на друзей, заметив такое же недоумение и на их лицах. Голос звучал где-то в голове, забираясь в самые подкорки сознания, с каждой секунды увеличивая накал. Внезапно доктор поднялся, отрываясь от поверхности стола с пугающей скоростью для вроде бы мёртвого тела. Одновременно с ним по помещению разнёсся пронзительный высокочастотный звон, мгновенно оглушая всех присутствующих. Звук резко ударил по ушам, заставляя Лиама зажмуриться от острой боли, пробившей сознание. Невыносимый треск проникал глубоко в мозг, вызывая сильнейшее головокружение. Доктор совершенно не обращал внимания на окружающих. Фигура спрыгнула со стола, целенаправленно повернувшись к выходу из тесного помещения. Тёмный силуэт стремительно двинулся прямо к двери, минуя испуганных людей, окруживших его. Скотт и Стайлз отчаянно схватились за голову, пытаясь хоть как-то заглушить нарастающий и давящий грохот в ушах. Звон усиливался с каждым мгновением, полностью парализуя способность к любым осмысленным действиям. Лиам с трудом смог сфокусировать взгляд на расплывающемся в набежавшей пелене слёз силуэте. Подросток резко сорвался с места, игнорируя физический дискомфорт, сковывающий пульсирующие мышцы, и бросился к стремительно удаляющейся фигуре. Даже не поворачиваясь лицом к оборотню, доктор вскинул руку в сторону Лиама. В тот же самый миг из руки вырвалось невидимое для глаз, но ощутимое для тела силовое поле. Мощная вибрация в воздухе подхватила Лиама, не дав ему даже шанса осознать произошедшее. Оборотень с размаху врезался в возникшую невидимую преграду. Парня с огромной силой отбросило назад, полностью лишая возможности сопротивляться или устоять на ногах. Тело пролетело несколько метров по воздуху. Спина с грохотом врезалась в навесной шкаф, распахивая скрипучие дверцы, а потом встретилась с твёрдым полом. Острая боль мгновенно пронзила всё тело. Из лёгких выбило весь воздух. Доктор выскользнул из душного помещения, останавливаясь в паре метров от входа. Рука устремилась на высокие металлические створки. Невидимая волна энергии вырвалась из раскрытой ладони, устремляясь к распахнутому проходу. Двери с грохотом захлопнулись, блокируя выход из комнаты. В этот же момент уличный свет над головой вспыхнул, разбивая слабую лампочку на мелкие осколки, осыпая вокруг себя яркие искры. Расширяющееся силовое поле охватило всё пространство внутри помещения. Тяжёлые хирургические столы взмыли в воздух, заваливаясь на бок, врезаясь в стены. Медицинское оборудование со стеллажей рухнуло вниз, разбиваясь на части. Различные шкафы и тумбы с грохотом свалились на пол, образуя непроходимые завалы. Металл исказился, прогнулся под неведомой силой, блокируя возможность поспеть за скрывшимся доктором. Искры полетели из повреждённых розеток и лопнувших ламп. Электрические провода вырвало из стенных креплений, обнажая внутренности. Несколько осветительных приборов замкнули электрическую цепь, полностью прекращая свою работу. Громкий взрыв потряс комнату, заставляя стены вибрировать. Металлические поверхности опрокинутых столов стали гудеть, издавая низкий звук. Лиам подскочил с пола, игнорируя пульсирующую боль в висках и во всём теле. Парень попытался прорваться через преграду, но на первом же неуверенном шаге он пошатнулся. Скотт сорвался следом, перехватывая прыткую фигуру, отталкивая Лиама подальше от металлического препятствия. Очередная вспышка озарила лица, ударяя по глазам обжигающими даже на расстоянии вспышками. Скотт вцепился в запястье парня, впиваясь ногтями под кожу, чтобы точно удерживать вспыльчивого подростка на месте. — Они под напряжением! — Воскликнул Дитон, ткнув пальцем на струящийся фонтан света. Лиам в гневе обнажил клыки, злобно отступая назад. — Мы не можем просто стоять и ждать, когда зверь разорвёт весь город на куски! — Злость привычной волной разливалась по венам, перекрывая потоки тревоги и страха, пытающиеся захватить его разум. — Но мы также не можем идти на его поиски без какого-нибудь плана. Мы должны понять, как вытащить Мейсона из этой твари, — Стайлз тоже начинал нервничать, Лиам заметил, как накалился воздух вокруг парня, забивая лёгкие чужими переживаниями, которые он сам пытался вытравить из себя. — Возможно, тут что-то есть. О том, как он был генетической химерой, — Скотт прижал пальцы к вискам, пытаясь собрать разрозненные обрывки мыслей воедино, — у Мейсона был исчезающий близнец, — Дитон задумчиво кивнул, отводя глаза в сторону. Пальцы сжали край стола, костяшки побелели. — А теперь у нас есть исчезающий Мейсон, — резко перебил Стайлз, — но ладно, химера… как это объясняет превращение в двухсотпятидесятилетнего француза? Какой вообще в этом смысл? Лиам устало завалился на стену, вжимаясь спиной в холодную поверхность. Он стиснул зубы, пытаясь выкопать из дебрей памяти нужную информацию. В ушах стоял белый шум, а перед глазами — телевизионные помехи. Вопросы жгли язык, но Лиам не находил слов, чтобы сформировать и донести их смысл. Что-то особенно тревожило его, но парень не мог понять, что именно пытается докричаться до его сознания. — Погоди, — Дитон вскинул руку, заставляя несколько пар глаз обратиться на него. Мужчина медленно выдохнул, собираясь с мыслями, — возможно, всё было так. Близнец не исчез полностью. Это сделало его химерой, но… что если его ДНК всё ещё где-то здесь? Всё ещё… в нём? — Ты думаешь, она внутри Себастиена? — Скотт всем корпусом развернулся к Дитону, непонимающе хмуря брови. — Но как? Это же… невозможно, — Стайлз подошёл ближе к ветеринару, аккуратно переступая по напряжённому полу, пытаясь не задеть обугленные провода, разметавшиеся по помещению сбежавшими змеями. — Жизнь — это энергия, — Дитон понизил голос, стараясь собрать мысли в кучу, глядя в пустоту где-то над головами парней, — а энергия просто так не исчезает. Врачеватели могли нарушить одни правила, но есть те, что нарушить нельзя. Фундаментальные. — Значит… он не может просто взять и испариться? — Стайлз с надеждой метнул взгляд от Дитона к Скотту, — он где-то там. Заперт. — Да, — Дитон, наконец, посмотрел прямо на них, — где-то внутри. Как искра. Как смутное воспоминание. Проблеск, — густая и давящая тишина повисла в комнате. Затем Стайлз резко обернулся к заметно притихшему подростку. — Лиам. Ты же там был, когда он… изменился. Он что-то сказал? Хоть слово? Пронзительные, пытающиеся закопаться в самую глубь сознания взгляды обратились на Лиама, заставив его слегка напрячься. Оборотень нервно поёжился под чужим вниманием. Парень приоткрыл губы, но слова перекрывались чем-то иным. Тревога не уходила. Странная, пугающая мысль крутилась на языке, но Лиам не мог даже вспомнить, к чему она относилась. Он спешно опустил глаза на собственные сцепленные на коленях пальцы. — Сказал, — его собственный голос прозвучал чужим, — «меня не так зовут». Вот и всё. — Выходит, они добивались, чтобы он вспомнил своё имя… — Скотт задумчиво отвёл глаза. — Домнатио Мемория, — прошептал Стайлз, слова повисли в воздухе тяжёлым камнем. Дитон медленно перевёл взгляд на Скотта, закусывая губу. — Скотт. Ты знаешь легенду? О том, что происходит, когда называешь оборотня… его истинным именем? — Он… обращается обратно. В человека… — Значит, теоретически… — Стайлз говорил быстро, с нарастающей, почти лихорадочной надеждой. — Если кто-то сможет до него докричаться, назвать его по имени… — Не кто-то… — перебил Скотт. — Лидия, — холодно выдохнул Лиам, поднимая взгляд на друзей. Наступила пауза. Лиам слушал, и каждое слово падало в его сознание тяжелым, знакомым грузом. Его взгляд, будто против его воли, начал бегать по комнате, выхватывая лица: сосредоточенный Скотт, взволнованный Стайлз, задумчивый Дитон… Он снова пробежался глазами. И снова. Лёд стал нарастать где-то глубоко внутри, подступая к горлу. И тут же, словно вспышка, его голову прострелила невыносимая боль осознания. Глаза в панике ещё пару раз пробежались по чужим лицам, перед тем как, наконец, высвободить обжигающий, как раскаленное лезвие, вопрос. — Стойте! — Резко воскликнул он, открываясь от стены. Все трое вздрогнули, удивлённо обернувшись, — где, чёрт возьми, Малия? Почему её здесь нет? — Она вернулась домой. Лиам, она же говорила… — Скотт напрягся, заметив нездоровый огонёк в глазах друга, — Лиам, что-то должно произойти? — Брейден мертва… и теперь Малия совершенно одна! Волчица… охота… чёрт, — Лиам бросил обречённый взгляд на сваленные в кучу столы, — вы, идите к Лидии, а я… я спасу Малию. — Ты уверен? Может, я пойду с тобой? — Не стоит… я должен сам разобраться с этим.

***

Лиам едва успел переступить порог знакомого дома, как тело тут же замерло на месте, прислушиваясь к постороннему грохоту откуда-то из глубин помещения. Слух уловил хруст ломающейся древесины, приглушенный удар тела о стену, но главное — звериный, полный боли горловой рык и следом — резкий человеческий стон, оборвавшийся на полувздохе. Всё тело парня, ещё ноющее от недавней схватки и нервов, напряглось как струна. Лиам рванулся вперед, в полумрак коридора, но тень у входной арки, который предательский взгляд не смог различить с порога, качнулась, и мир взорвался ослепительной вспышкой боли в боку. Удар пришёлся точно под рёбра. Воздух вырвался из его лёгких со свистящим хрипом, напомнив старый проколотый мяч. Ноги мгновенно подкосились, колени глухо ударились о пол. Подросток свалился на пыльный и усыпанный какими-то щепками пол. Ладонь отчаянно метнулась к пылающему боку. Пальцы наткнулись на нечто тёплое и скользкое. Влажное пятно стремительно расползалось по ткани. Между пальцев просочилась струйка густой крови, окрашивая кожу в липкий багровый цвет. Лиам попытался втянуть воздух, но тут же сжал зубы. Боль пронзила всё тело, сковывая мышцы. Зрение поплыло, края поля зрения затянулись чёрной пеленой, но прямо над ним проступили чёткие контуры. Хронис наклонился. Он не спешил, будто специально издеваясь над жертвой. Он навис над Лиамом, блокируя свет из прихожей, превращаясь в тёмный силуэт с каменным лицом. Но в уголках его губ дрогнула прожигающая грудь ухмылка. Чужие глаза с интересом скользнули по Лиаму сверху вниз, задерживаясь на сведённой судорогой руке, прижимающей рану. Ухмылка стала шире, обнажив сцепленные зубы. Рука с окровавленным ножом нырнула в карман джинсов. Рука подхватила брошенный на комоде автомат, показательно махнув им перед лицом бледного Лиама. — Можешь не беспокоиться, это моя работа, волчонок, — Хронис направился в сторону одной из комнат, откуда, по предположениям Лиама, и шёл шум драки. Парень, шатаясь, попытался подняться, сквозь зубы шипя от переполняющей ярости и боли. Пальцы с остервенением впились в разорванную ткань на боку, где под кожей уже начало жечь и шевелиться, сращивая плоть и сосуды. Лиам поплёлся следом, волоча онемевшую ногу. Сознание цеплялось за реальность, пытаясь собрать воедино разбитую картинку. Лиам не злился на собственное бесполезное тело, не способное быстрее залечить рану. А слух уже уловил тяжёлое и сбитое дыхание Малии где-то в гостиной. Волчица нависла над Малией, вжимая её багровое тело в стену. Одежда порвана в клочья, а на открытых участках кожи зияли глубокие, пульсирующие кровью раны. Хронис вскинул автомат, даже не целясь — слишком лёгкой была добыча, и почти не глядя выстрелил. Гулкий хлопок ударил по ушам. Пуля вошла в затылок твари чуть левее центра с глухим, влажным хлюпающим звуком. Тело дёрнулось, словно волна тока прошибла её мышцы. Алая уродливая роза расплылась на затылке. Из неё тут же хлынула ровная, густая струйка, сливаясь с чёрными длинными локонами. Через долю секунды кожа на лбу вздулась, напряглась и лопнула. Выходное отверстие разорвалось наружу небольшим, рваным звездообразным разрезом. Тёмная, почти чёрная кровь тяжёлой волной хлынула прямо на лицо и грудь Малии. Тёплая и липкая субстанция замутнила глаза. Тело женщины завалилось на соседнюю стену, обмякло, сползая по поверхности, оставляя за собой широкий, стекающий алый след. Волчица с глухим, мягким стуком рухнула к ногам Малии. Из обеих дыр продолжала сочиться кровь, растекаясь тёмной лужей по полу, касаясь подошв ботинок девушки. Малия вскинула удивлённый взгляд на проход, сильнее прижимая ладонь к кровоточащему боку. Хронис щелкнул затвором, гильза звякнула о паркет. Он медленно перевёл взгляд на койота, обжигая её холодной пустотой в глазах. Под рёбрами заныло, а в ушах зазвенело. Опять этот урод. Девушка оскалила клыки, глаза предупреждающе вспыхнули, хоть в глубинах сознания она и понимала, что сейчас совсем бесполезна против автомата в чужих руках. Одно неверное движение, и голову оборотня разорвёт так же, как и волчицу. Малия попыталась отступить, но лопатки предательски упёрлись в стену позади. — Наверное, я должен получить некую благодарность за то, что спас тебя от неё? — Улыбнулся Хронис, направляя прицел на девушку. Инстинкт зверя взял вверх. Пуля прошла в сантиметре от её головы, разворотив картину и осыпав ее осколками стекла и штукатурки. Малия рванулась в сторону. Тело ответило на команду с опозданием и скрипом. Рука до боли зажимала засевшую где-то под рёбрами пулю. Девушка дёрнулась в сторону проёма, сбивая с ног табурет, который с грохотом полетел навстречу Хронису. Звон разбивающейся посуды разорвал натянутую тишину. Ноги скользили по растекающейся по полу крови, оставляя алые следы. — Ненавижу живучих псин, — раздражённо выругался сквозь зубы Хронис. Бесстрастная маска на миг сползла, обнажив раздраженную гримасу. Он резко дёрнул затворную раму, выбросив нестреляную гильзу. Чёртова девчонка оказалась более прыткой, чем он ожидал. Даже с двумя дырками от пуль в теле она продолжала изворачиваться, не желая смиряться со своей смертью. Пальцы привычно нащупали запасной магазин, вогнали его в приёмник с глухим щелчком. Гневный вдох заполнил лёгкие, и Хронис медленно направился в сторону, где скрылась разодранная спина, по пути безжалостно наступив на мёртво-бледную ладонь волчицы. Малия, уже в полумраке зала, прислонилась к холодной, давя ладонью на бок. Каждый вдох отзывался там тупой, раскалывающей агонией — пуля не давала забыть о себе, впиваясь в мышцы при каждом движении. Девушка до боли закусила губу, заглушая стон, и проскользнула дальше, в следующий коридор. Слух улавливал тяжелые, неторопливые шаги в гостиной. Хронис не отставал, но и не спешил напасть на явно ослабшую добычу, словно издевался, специально заставляя её сильнее страдать от каждого шага. Её рука, всё еще прижатая к ране, стала мокрой и теплой. Сквозь пальцы просачивалась кровь, оставляющая за телом яркий алый след. Малия зажмурилась, заставляя разум работать сквозь боль и панику. В ушах пульсировал собственный стук сердца, заглушающий все остальные звуки. Следы от подошвы её кроссовок тянулись за ней. Кровь волчицы была везде, обувь, туловище, лицо. Она впиталась в ткань, забилась в нос и рот. Малия сплюнула вязкую жижу, сморщила нос. Лиам опёрся на косяк дверного проёма, пытаясь высмотреть сквозь летающие перед глазами мутные пятна знакомые лица. Но взгляд наткнулся лишь на безжизненное тело волчицы, утопающей в луже собственной крови. По крайней мере, Лиам надеялся, что здесь была лишь её кровь. Взор переместился на две полосы, состоящих из отпечатков разных ботинок. Подросток до боли закусил губы, пытаясь сделать ещё хоть шаг, но тело предательски взорвалось агонией, а парень, потеряв равновесие, рухнул на пол, чудом успев подставить руки, чтобы не нырнуть в кровавое озеро перед собой. — Лиам! — Тёплые знакомые ладони схватили плечи подростка, отрывая его от пола. Оборотень удивлённо взглянул на чужое лицо, вопросительно изгибая брови. — Что ты здесь забыл? — Прошипел он, зажимая почти заросший, но от этого не менее болезненный бок. — Меня Скотт прислал сюда. Лиам, где Малия? — Стайлз аккуратно перевалил бледное тело на стену, с отвращением опускаясь на корточки в кровавый ковёр. — Хронис… он здесь. Он убил пустынную волчицу, — Лиам кивнул за спину парня, словно тот уже не видел труп, — он охотится на Малию. Хронис замер в дверном проёме. Его силуэт вырисовывался на фоне тусклого света из коридора, заслоняя единственный выход. Взгляд весёлых глаз скользнул по тёмному углу, выхватывая тяжело дышащую Малию. Он довольно махнул головой на блестящий на полу кровавый след, ведущий прямо к ней. Уголки губ медленно поползли вверх, восстанавливая ту самую мерзкую ухмылку удовлетворения. Парень плавно вскинул автомат, ствол замер, нацелившись точно в центр её лба. Палец лёг на спуск. Громкие шаги заглушали удары возбуждённого сердца. На периферии сознания в глубинах коридора мелькнула слабая тень. Стайлз рванулся вперёд, срывая с узкого столика в прихожей массивную хрустальную вазу. Ещё не долетев, он занёс её над головой обеими руками и со всей силы обрушил вниз. Удар с глухим пришёлся по затылку Хрониса. Ваза треснула со звонким хрустом, осыпалась крупными острыми фрагментами, раскрашивая алый ковёр блестящими звёздами. Тело Хрониса качнулось вперёд, автомат дрогнул в руках, и оглушительный выстрел ушёл в потолок, осыпая их обоих штукатурной пылью. Парень резко развернулся, не шатаясь, не теряя равновесия. В глазах вспыхнул животный гнев, заставляющий Стайлза неосознанно отступить. Хронис подхватил упавший на ближайшую тумбочку объёмный осколок. Человек не успел даже осознать произошедшего, как острый кусок вонзился в его бок, чуть выше тазовой кости, с тупым звуком рвущейся ткани. Он разорвал, вдавился внутрь, увлекая за собой клочья футболки. Стайлз замер, глаза округлились от чистого изумления, боль нахлынула секундой позже. Хронис, не вынимая осколка, с силой провернул его на месте. Раздался тихий, влажный хруст, и только тогда Стайлз издал оглушительный, болезненный крик, а тело медленно начало складываться пополам, руки инстинктивно потянулись к торчащему из бока мокрому, уже алеющему стеклу. Хронис дёрнул руку на себя, с тем же влажным, рвущимся звуком вырвав осколок обратно. Из раны тут же хлестнула широкая, пульсирующая струя тёплой крови, ударившая Хронису по бедру и колену, мгновенно пропитав ткань штанов липкой, быстро темнеющей влагой. — Сука, — прошипел парень, отбросив стекло в расползающуюся лужу. Но не успел Хронис обернуться на Малию, как тёмный силуэт выскочил из мрака коридора, обрушиваясь на него с нечеловеческой силой. Тела с грохотом свалились на пол. Они закружились в мерзком, бесформенном танце. Липкая, уже остывающая кровь мгновенно пропитала одежду. Она забилась под ногти Лиаму, размазалась по щеке Хрониса широким багровым мазком. При каждом перевороте их тела шлёпали по мокрому паркету, разбрызгивая вокруг себя липкие капли, оставляя на полу широкие, смазанные полосы. Хронис, задыхаясь, упирался коленом в грудь Лиама, пытаясь сбросить с себя эту облепившую его одержимую тушку. Но парень впился в него мёртвой хваткой. Пальцы, скользкие от крови, искали уязвимое место — глаза, горло. Каждое движение Лиама отзывалось в боку пронзительной, рвущей болью, но он лишь глубже закусывал губу, чувствуя солёный вкус собственной крови на языке, и давил вниз всем весом, пытаясь вогнать обломок разбитой вазы, валявшийся рядом, в шею или плечо этого ублюдка. Их дыхание смешалось. Рассыпанные стёкла входили в тела, распарывая кожу. Хронис попытался протянуть руку к выпавшему автомату, но тут же получил когтём по вене и бросил жалкие попытки. — Малия, бегите! Уведи Стайлза! — Кричал Лиам, отхаркивая кровью. Малия дёрнулась, отрывая ладонь от сочащегося бока. Боль ударила горячей волной, заставив её пошатнуться. Она застонала, но поспешила к валяющейся тушке человека, опираясь на всё подряд, оставляя на мебели и стенах липкие красные отпечатки. Парень лежал на боку, скрючившись вокруг раны, дыхание было частым и поверхностным, а глаза, полные страха, смотрели в никуда. Она обхватила его под мышки, почувствовав, как её собственные мышцы кричат от напряжения, а пуля внутри будто ворочается, прожигая плоть. — Держись, — выдохнула она, не узнавая свой собственный голос, и потянула тело с пола. Он был тяжелее, чем помнил её мозг. Тело парня волочилось по кровавому паркету, оставляя ещё один, более темный и широкий след. Каждый сантиметр давался ценой новой волны тошноты и черных точек перед глазами. Она втащила его в тёмный коридор, подальше от дверного проёма, и рухнула рядом, прислонив его к стене. Её руки дрожали, пальцы скользили по его запястьям, пытаясь нащупать пульс. Лишь когда слух уловил чёткий звук ключа в замке зажигания, а затем низкое урчание заведённого двигателя, Лиам смог отпустить страх и тревогу. Хотя бы его друзья были в относительной безопасности. Ему стало совершенно всё равно на исполосованную спину и руки от постоянного контакта со стеклом. Осколки торчали из кожи, на теле не осталось чистого места, не обагрённого алой краской. Радовало, что Хронис был не чище, но здоровее точно. Лиам чувствовал, как силы против воли начинают покидать мышцы. Раны выжирали энергию, а регенерация не справлялась с обилием порезов по всему телу. — Ты ведь понимаешь, чего стоило твоё геройство? — Прошипел Хронис, и капли крови с его подбородка упали на губы Лиама, — пока ты здесь играешь в псевдогероя, жизнь Тео сейчас висит на грани. И знаешь… я так хочу, чтобы в этот момент ты был рядом и наблюдал, как твоя драгоценная химера падает на самое дно. Ты должен это видеть, из первых рядов. Снова. Лиам удивлённо уставился в безумные глаза. Тьма всего на секунду заволокла пространство, но уже в следующее мгновение, когда парень открыл глаза, они были в совершенно другом месте. Отдалённо знакомые облупленные стены какой-то заброшенной комнаты. Хронис заметно ослабил хватку, перестав прижимать разбитое тело к пробирающему морозом полу. Крик Лидии пробил перепонки, открывая самые мрачные двери памяти Лиама. Оборотень, не думая, скинул с себя несопротивляющееся тело, подпрыгивая на ноги. Боль отошла на второй план, ощущая где-то отдалённо, будто и не в его организме. Лиам рванулся вперёд. Его тело, забыв про боль и усталость, само понесло его на звук женского крика. Подросток выскочил из комнаты в более просторное, полуразрушенное помещение и замер в тени у дверного проёма, слившись с сырой штукатуркой стен. Увиденное заставило его застыть каменной статуей. Мозг отключился, не зная, что делать дальше. Перед оборотнем, спиной к нему, стояли сгрудившиеся фигуры друзей. А в центре, в свете призрачного голубоватого сияния, происходило то, что Лиам хотел бы больше никогда не наблюдать. Кира стояла в боевой стойке. Руки зажимали перед лицом меч непробиваемой преградой. В нескольких метрах от неё метался Тео. Лицо источало ослепляющие искры электричества. Глаза бешено метались, ища выход, которого не было. Внезапно Кира резко опустила клинок, вонзив его остриём в бетонный пол. Раздался оглушительный сухой треск, и от лезвия в его сторону побежала паутина ярких холодных голубых молний, прожигающих камень. Пол под ногами Тео заколебался, и прямо рядом с ним раскрылась глубокая тёмная расщелина, из которой повалил морозный пар. Из чёрной щели, с противным скрежещущим звуком, вылезло бледное, как труп, тело. Движения были неестественно резкими, как у марионетки, лицо — бледное и пустое, а пальцы, длинные и костлявые, впились в лодыжки Тео с такой силой, что хрустнули кости. Глотку химеры разорвало в нервном крике. Леденящий душу страх, который Лиам никогда более в нём не видел, отразился в остекленевших глазах. Тео отчаянно забился, пальцы впились в неровности пола, оставляя кровавые полосы под ногтями, но тварь неумолимо тащила его назад, в зияющую холодом и тьмой глубину. — Скотт, помоги! Скотт! — Взгляд, полный немой мольбы, метнулся через всё помещение, скользнул по Скотту, слёзы заполнили глазницы. Глаза на миг задержались в тени, где стоял Лиам, — прошу, помоги мне! — Прокричал Тео, смотря в самую душу Лиама, перед тем как полностью сошлась над его головой, поглощая парня обратно в глубины ада. Лиам на негнущихся ногах отступил от входа, боясь, что друзья заметят его. Рука нервно скользнула по бедру, вытирая вспотевшие ладони о пропитанную кровью ткань. И тот мозг вспомнил об ещё одной детали, которую Лиам так глупо забыл. Один шаг, второй, третий — и подросток сорвался с места, вновь устремляясь в дальнюю, затянутую пылью комнату. Удивительно, но Хронис до сих пор был там, разве что теперь парень расслабленно опёрся на груду какого-то хлама, встречая Лиама с искренним гостеприимством. — Лиам! Ну как, понравилось шоу? — Весело вскинул руки Хронис. Лиам не ответил. В его глазах внезапно вспыхнула только одна, ясная и безумная мысль. Подросток сорвался с места и бросился вперёд. Хронис, всё ещё с той же глупой улыбкой, не успел её скрыть. Стоит признать, парень растерялся от такого гнева. Лиам врезался в него, сбив с ног, и они снова рухнули на пол, поднимая облако удушающей пыли. Пальцы Лиама сжались, ногти удлинились, превратившись в острые, грязные, покрытые слоем запёкшейся крови когти. Первый удар пришёлся по лицу, оставив на щеке три глубокие, сочащиеся полосы. Второй — по горлу, сорвав кожу и обнажив пульсирующую ткань. Хронис захрипел, пытаясь оттолкнуть его, но Лиам потерял любую связь с реальностью. Перед глазами застыли отчаянные, испуганные глаза Тео. Оборотень уже не чувствовал ничего, кроме потребности уничтожить. Когти впивались в плечи, грудную клетку, рвали куртку и плоть под ней. Холодный вес у бедра пронзил сознание. Липкие от чужой крови пальцы нащупали влажную рукоять под футболкой. В следующее мгновение длинный, широкий клинок уже был в его руке. Лиам, всё ещё сидя верхом на дёргающемся теле, с силой вдавил остриё в грудную клетку Хрониса, чуть левее центра. Лезвие встретило сопротивление, скользнуло по ребру, а затем с мягким, хлюпающим звуком провалилось внутрь. Всё тело Хрониса выгнулось в немой судороге. Лиам, тяжело дыша, навалился на рукоять всем весом, пока та не упёрлась в бетонный пол. Секунда, две, минута — оборотень не знал, сколько прошло времени, пока он не отпрянул. Чужие шаги ворвались в комнату, пробиваясь сквозь белый шум. А Лиам и не заметил, как начал кричать, срывая глотку. Сильные руки Скотта обхватили его сзади, под мышки, отрывая от пола. Беспокойный голос Киры прорывался сквозь вспышки гнева. Безумный взгляд упал на безжизненное тело, из груди которого торчала рукоять мачете, на широкое, быстро темнеющее пятно на пыльном полу. Его собственные руки были в крови до локтей. Его начало трясти. Подросток попытался вырваться, но его тело вдруг стало ватным и непослушным. Мир накренился и поплыл. Последнее, что он почувствовал, прежде чем тьма поглотила сознание, — это крепкие руки, которые не давали ему упасть, и далёкий, будто из-под воды, звук собственного прерывистого дыхания. А потом всё стихло. Сознание наконец-то провалилось в такое желанное всё это время спокойствие. Стало плевать абсолютно на всё. Лиам расслабился, позволяя небытию заполнить лёгкие и сердце, освобождая душу от бремени времени.

***

Яркие лучи солнца ударили закрытые глаза, обжигая свинцовые веки. Лиам болезненно застонал, быстро переворачиваясь на другой бок, пытаясь сбежать от настырного света, пробивающегося даже сквозь неплотно закрытые шторы. Рука скользнула по мягкому матрасу, нащупывая вторую подушку. Пальцы сжались на ткани, спешно накрываясь ей, чтобы сбежать от лучей, которые пытались вырвать парня из царства Морфея. Ослепительная вспышка пронзила его сознание, и Лиам распахнул глаза, резко садясь на тёплую постель. Парень нервно пробежался взглядом по комнате, пытаясь собрать разбежавшиеся по всему разуму мысли. Ладонь инстинктивно упала на пылающий бок, грубо задирая тонкую ткань футболки. Лиам облегчённо выдохнул. Ничего, даже небольшого шрама не осталось на теле, лишь слегка загорелая после лета кожа. Парень нервно облизнул вмиг пересохшие губы, заваливаясь обратно на подушки. Но тут же его мозг прострелила очередная вспышка, заставляя тело вернуться в вертикальное положение. Лиам испуганно оглядел комнату ещё раз. Противное чувство дежавю сковало запястья. Подросток подскочил с постели, на ходу путаясь в одеяле. Грубо откинул покрывало куда-то в сторону, парень завалился на подоконник, выглядывая на улицу. Пустая, ни одной машины. Страх и отчаяние заволокло разум. Лиам подбежал к двери, распахивая её и вываливаясь наружу, наплевав на то, что из одежды на нём были лишь трусы и широкая не по размеру футболка. Подросток слетел с лестницы, перепрыгивая сразу две ступеньки, несколько раз чуть не навернувшись с неё. Страх струился по венам, заставляя парня раздирать ладони в крови. Оборотень подлетел к двери, резко распахивая её, вырываясь на свежий воздух улицы. Ноги врезались в дорогу, тело потеряло равновесие. Если бы не крепкие руки, перехватившие чужие плечи, нос Лиама бы точно познакомился с пыльным ковриком на входе. Подросток вжал ладони в крепкую грудь, принюхиваясь, сразу же узнавая знакомый аромат. Пальцы сжали ткань лёгкой футболки. Оборотень вскинул пылающий неизвестным вихрем эмоций взгляд на чужое, слегка удивлённое, но от этого не менее весёлое лицо химеры. — Лиам? — Настороженно спросил Тео. Кажется, он хотел сказать что-то ещё, этого подросток уже не знал. Когти в отчаяние удлинились, врезаясь под ткань футболки. Лиам впился в желанные губы безжалостным, полным страха поцелуем. Прерывистое дыхание оборотня смешалось с более медленным, удивленным выдохом Тео. Лиам брал, вдавливаясь в мягкие чужих губ с такой силой, что их зубы на мгновение встретились, послышался тихий, влажный звук. Пальцы, всё ещё вцепившиеся в ткань футболки, дёрнулись, притягивая химеру ещё ближе, сокращая и без того несуществующую дистанцию. Запах Тео — смесь осенней листвы, металла и чего-то тёплого, живого — заполнил всё его сознание, вытесняя смрад крови и пыли. Язык Лиама провёл резкую, требовательную линию по сомкнутым губам Тео, настаивая, умоляя, требуя входа. И когда доступ был получен, поцелуй превратился в нечто большее. Тео здесь, цел, жив, и его губы отвечают, сначала застигнутые врасплох, а потом… потом начиная страстно двигаться в ответ. Медленно, удивлённо, а затем с нарастающей, ответной жадностью. Лиам слышал лишь гул собственной крови в ушах и этот влажный звук поцелуя. Он вжался всем телом в Тео, чувствуя, как под тонкой тканью футболки напрягаются чужие мышцы, как изменился ритм дыхания химеры. Пальцы Тео поднялись к рукам Лиама, обхватывая запястья, не без труда отрывая когти от своей одежды, настороженно, с хитрым подозрением заглядывая в затуманенные глаза подростка, ожидая какого-то подвоха от хитрого волчонка. — Хорошо, если ты будешь каждый раз таким образом встречать меня из магазина, я не против ездить в него. — Как… — еле шевеля губами, всё-ещё не до конца веря в реальность, спросил Лиам, не в силах оторвать взгляда от лица Тео, — как ты выбрался из ада? — Лиам, ты чего? — Веселье пропало из глаза Тео, заполнившись странной ноткой, неприсущей химере, — тоской? — Ты ведь сам меня и вытащил. Тео осторожно отодвинул от себя руки Лиама, подхватывая выпавшие из пальцев пакеты. Химера ушла на кухню, а подросток, как верный пёс, пошёл следом. Тео опустил покупки на стол, начиная медленно разгружать их, с лёгкой грустью выкидывая побитые от падения яйца в мусорку. В любой другой ситуации он бы давно нашёл сто поводов пошутить и поиздеваться над Лиамом, но сейчас его слишком шокировало и, если честно, пугало поведение подростка. — А когда мы… когда начали… встречаться? — Последнее слово сорвалось с губ оборотня с такой неуверенностью, что Тео неосознанно сжал пальцы на коробке молока, напряжённо взглянув на Лиама. — После того, как прогнали Монро. Лиам, что с тобой, чёрт возьми, происходит. Ты меня пугаешь. Ты, случайно, ничего не надышался, пока меня не было? — Лиам будто и не слышал его слов, продолжая свой допрос безумца. — А до… до того, как ты попал в ад, у нас что-то было? — Он должен был убедиться, понять, что всё произошедшее не было его безумным сном. Всё было слишком реальным и долгим для сна. — Лиам… — Было ли что-то? — Повысил голос подросток, заставляя Тео удивлённо вскинуть брови. — Мы с тобой переспали после того, как ты спас меня от того психа. Лиам, да что с тобой не так? — Теперь Тео по-настоящему начинал переживать. Давно он не видел Лиама настолько напряжённым и напуганным. Химера посмотрела в его глаза, и уже успевшая позабыться мысль, внезапно пронзила сознание острой стрелой, — о чёрт… ты действительно был в прошлом. — И, похоже, сегодня день, когда я туда отправился, но… — нервно кивнул Лиам. Силы покинули тело, и парень завалился спиной на косяк двери, пустым взглядом уставившись на лицо Тео. Химера всегда отличалась особенным умом. Лиам знал, что он поймёт, — почему я проснулся в постели… — Ты ведь убил ту тварь? — Сразу, как тебя отправили в… — Лиам закусил губу, виновато отводя взгляд в сторону. — Похоже, когда ты убил этого ублюдка в прошлом, он не смог дожить до этого дня и ранить тебя. Ты сломал временной цикл, вернувшись в тот же промежуток, но в другую ветку. — Я так устал… — выдохнул Лиам опуская взгляд на босые ноги. Тео молча подошёл к подростку, без вопросов притягивая дрожащее в лихорадке тело к груди. — Я ведь до последнего сомневался, и думал, что верный бета Скотта лишь поехал башкой. Думал так каждый день, пока ты… пока ты не вытащил меня из ада. — И теперь ты снова со мной, — Лиам резко вскинул уверенный взгляд на лицо Тео, пальцы сцепились на его подбородке, не позволяя отвернуться, — и ни одна мразь больше не помешает нам. Я больше не хочу видеть, как ты погибаешь. Как погибают остальные. — Вот поэтому я до сих пор с тобой, — самодовольно улыбнулся Тео, поддаваясь вперёд, растворяя последние сантиметры между ними. На этот раз инициатива была за Тео. Его губы быстро нашли губы Лиама с такой же яростной требовательностью, но теперь в его движениях появилась та власть, по которой так скучал оборотень. Тёплая ладонь скользнула вниз по шее Лиама, ключице и без всяких церемоний вползла под край футболки химеры. Шершавые подушечки пальцев впервые за долгое время коснулись обнажённой кожи Лиама на животе. Подросток тяжело выдохнул, и тихий, сдавленный стон вырвался прямо в губы Тео, смешавшись с их дыханием. Ладонь Тео поползла выше, скользя по рёбрам, ощущая под собой учащённый стук чужого сердца, оставляя на коже следы мурашек. Он лапал Лиама с ощутимой, грубоватой, только ему присущей жадностью, словно заново утверждая права собственности на каждый сантиметр этой знакомой, но всё ещё манящей территории. Лиам не сопротивлялся. Напротив, он податливо выгнулся навстречу этому напору, его собственные руки впились в плечи Тео, вцепились в волосы на его затылке, притягивая его ещё ближе. Между ними не осталось ничего — ни страха, ни прошлого, только жар двух тел, яростное биение сердец и общий, прерывистый ритм дыхания, в котором тонул весь остальной мир. Лиам впервые за столь долгое время не знал, что должно произойти завтра. И это только радовало его. Наконец-то он освободился от жестокого бремени времени, которое висело на его шее. Подросток устал воевать и сражаться за собственную судьбу, но сейчас он был свободен и счастлив. Счастлив в руках того, кто заставил его мир перевернуться несколько раз подряд, а потом встать на новое, но такое родное место. И Лиам больше не собирался терять своё законное место.