Взвинтить (во всех смыслах) | screwed (in every sense)

︶⊹︶︶୨୧︶︶⊹︶

Се Лянь прищурился, всматриваясь в инструкцию IKEA. Он сжимал крошечный шестигранный ключ, словно священную реликвию. Шаг 3: Прикрепите панель B к кронштейну C с помощью винтов D и E. Он нахмурился, глядя на груду неотличимых друг от друга деревянных панелей. — Почему тут целых шесть разных типов винтов?! Хуа Чэн развалился на их уже собранной кровати — единственной мебели, которую им удалось собрать правильно — подпирая подбородок рукой. — Гэгэ, давай я помогу. — Нет! Я справлюсь сам! — настаивал Се Лянь, втыкая винт не в то отверстие. — Это же просто … геометрия. Хуа Чэн скатился с кровати и подкрался к нему сзади, обхватив руками талию. — Ты уже двадцать минут сверлишь взглядом этот шестигранный ключ. Отвлекись на меня немного. Губы Хуа Чэна слегка коснулись его уха. Се Лянь ответил лёгким толчком локтем. — Сань Лан! Нам нужна эта тумбочка, чтобы поставить лампу. И будильник. И… о, нет! Я, кажется, потерял винт E?! Хуа Чэн выхватил у него инструкцию. — Гэгэ, единственное, что тебе нужно собрать сегодня ночью — это я. — Сань Лан! — Уши Се Ляня запылали, но Хуа Чэн уже развернул его, подталкивая к кровати. — Взгляни, — торжественно произнёс Хуа Чэн, указывая на неё. — Эта коллекция буквально называется «HÖNSBÄR». По-шведски это значит: «Пожалуйста, используй меня». Се Лянь вывернулся, пытаясь отстоять своё наполовину собранное чудовище. — Со шведского так не переводят… И перестань смеяться! Я серьёзно! — Гэгэ, — протянул Хуа Чэн, облокачиваясь на шаткий каркас тумбочки, — Она кривая. Как Пизанская башня. Очень авангардно. — Это ты её наклоняешь! — вспыхнул Се Лянь, отталкивая его. И в тот же миг ножки тумбочки разъехались. Хуа Чэн одной рукой поймал падающие доски, не переставая улыбаться. — Признай, ты просто хотел посмотреть, как я напрягаю мышцы. — Я хотел тумбочку для кровати! — А я хочу, чтобы гэгэ выкрикивал моё имя сегодня ночью. Приоритеты. — Ты невозможен, — простонал Се Лянь, шлёпая его по руке инструкцией. — И безнадёжно влюблён в тебя, — протянул Хуа Чэн, уворачиваясь от очередного удара бумажкой. — И к тому же, ты держишь инструкцию вверх ногами. — Что? — Се Лянь перевернул руководство. Его щеки вспыхнули. — …ох. Се Лянь опустился на колени, снова вглядываясь в схему. — Панель G нужно соединить с… фланцем Q? Что вообще такое фланец?! Хуа Чэн обхватил его со спины, уткнувшись подбородком в плечо. — Фланец. Существительное. Кольцо, прижим или, что мне больше всего нравится… — Сань Лан. — … то, как гэгэ позволяет мне… — Сань Лан! — Се Лянь попытался оттолкнуть его локтем, но Хуа Чэн лишь прижался плотнее, выхватывая какой-то винт из кучи деталей. Се Лянь оттолкнул руку Хуа Чэна, пробравшуюся под его толстовку. Но пальцы всё равно заскользили по рёбрам. — Сань Лан, сосредоточься! — Я сосредоточен, — пробормотал Хуа Чэн, коснувшись губами его уха. — На изящной форме пресса гэгэ. Его ладонь прижалась к животу Се Ляня, описывая круги большим пальцем вокруг пупка. Се Лянь вставил винт не в то отверстие. Снова. — Ты… ах… ты отвлекаешь меня. — И хорошо. — Другая рука Хуа Чэна скользнула ниже, сжав бедро Се Ляня. — В любом случае эта штука — преступление против дизайна. Давай её сожжём. — Нет. — Се Лянь резко развернулся, отталкивая Хуа Чэна локтем. — Держи свои руки при себе, иначе я прибью их степлером на место. Хуа Чэн плюхнулся на пол, улыбаясь. — Извращенец. Только гэгэ забыл взять степлер. — Он продемонстрировал в своей руке недостающий винт E. — Обменяемся? Се Лянь рванулся за ним, но Хуа Чэн потянул его вниз, перевернув их так, что Се Лянь оказался верхом на его бёдрах. — Сань Лан! — Посмотри-ка на это, — пропел Хуа Чэн, постукивая Се Ляня пальцем по носу. — Теперь ты сверху.Как раз там, где мне нравится. Се Лянь улыбнулся, склонившись так, что их губы оказались на расстоянии вздоха друг от друга. — Вот так, Сань Лан? — прошептал он, и затем оставил быстрый, целомудренный поцелуй на губах Хуа Чэна, прежде чем вскочить. Руки Хуа Чэна ринулись, чтобы схватить его, но Се Лянь отскочил в сторону, сжимая винт, подобно трофею. — Гэгэ, — прорычал Хуа Чэн, приподнимаясь на локтях. Под его спортивными штанами явно просматривалось возбуждение. — Приоритеты, — на распев проговорил Се Лянь, неторопливо возвращаясь к развалинам тумбочки. Он присел на корточки, демонстративно поправляя подол своей толстовки. — Фланец Q был… Хуа Чэн со стоном повалился на спину: — Эта штука проклята. Я изгоняю её. — Ты просто бесишься, что я победил. — Се Лянь соединял две панели с преувеличенным вниманием. — Победил? — Хуа Чэн сел, прищурив глаз. — Значит это война. — Война? — Се Лянь даже не поднял глаза. — Это ты её начал. А я собираю тумбочку. Хуа Чэн подполз к нему: — Ты первым поцеловал меня. — И мой поцелуй будет последним, — строго сказал Се Лянь, похлопав Хуа Чэна по щеке. — До тех пор, пока эта штука не будет собрана. — Как жестоко, — шикнул Хуа Чэн, но всё равно потянулся к доске и вогнал её в паз, приложив слишком много силы. — Вот. Фланец Q теперь трахнут. Тумбочка издала жалобный скрип, одна её ножка подогнулась на 45 градусов. Се Лянь раскрыл рот: — Сань Лан! Она же сейчас сядет на шпагат! Хуа Чэн пожал плечами и рухнул на пол, раскинул руки. — Присоединяйся ко мне, гэгэ. Пол — отличное место для… горизонтальных упражнений. — У нас есть кровать! — Слишком далеко. — Хуа Чэн пнул тумбочку ногой. Она накренилась, один винт со звоном выскочил и закатился под кровать. — Ууупс. Теперь тебе придется ползти под неё. Могу предложить перед этим раздеться? Чтобы было удобнее двигаться. — Ты мне мешаешь! — Се Лянь запустил в него подушкой. — Я ухаживаю за тобой! — Хуа Чэн поймал подушку и подложил ее себе под голову. — Это шведский стиль флирта. «HÖNSBÄR» означает «поцелуй меня или умри». — Это так не… — Гэгэ прав. Это означает «поцелуй меня и умри». — Хуа Чэн перевернулся на живот, улыбаясь ему. — Оно того стоит? Се Лянь застонал, наклоняясь за винтом. Хуа Чэн резко протянул руку вперед и ухватился его за пояс спортивных штанов. — Сань Лан…! Се Лянь выдавил хриплый смешок, и полупротест замер на его губах, когда Хуа Чэн затащил его на кровать. — Сань Лан, подожди…! — Ожидание сильно переоценено, — сказал Хуа Чэн, стягивая спортивные штаны Се Ляня с бёдер и швыряя их в сторону рухнувшей тумбочки. Вслед за ними полетела его собственная толстовка. Руки Се Ляня взметнулись к плечам Хуа Чэна, чтобы удержаться, когда тот развернул их, вжимая в матрас: — Такой нетерпеливый… — Ты, — прошипел Хуа Чэн, вжимаясь в него с такой силой, что спина Се Ляня выгнулась, — … два часа собирал эту тумбочку, пока я мучился от желания. Его губы прижались к губам Се Ляня в поцелуе, полном страсти и голода. — Мог бы… ах… помочь, — пролепетал он, приподнимая бёдра. — Я помог, — проворчал Хуа Чэн, покусывая его подбородок. — Я ведь не спалил эту чёртову инструкцию. Его руки скользнули под толстовку Се Ляня, поднимая её выше. — Ну а теперь? Гэгэ собирается помочь мне… Се Лянь внезапно перевернул их, оседлав Хуа Чэна. — Какой требовательный, — поддразнил Се Лянь, наклоняясь вперед, чтобы увидеть, как потемнел взгляд Хуа Чэна. Хуа Чэн схватил его за бёдра. Его голос сорвался: — Гэгэ…! — Ты ведь хотел, чтобы я был сверху, не так ли? — Се Лянь наклонился, обдавая его ухо горячим дыханием. Он заскользил руками вниз по груди Хуа Чэна, медленно и продуманно, смакуя момент, когда у его мужа от этого действия перехватило дыхание. — Такой нетерпеливый, — прошептал Се Лянь дразнящим бархатным голосом. — Вся эта драма из-за какой-то тумбочки. Все возражения Хуа Чэна превратились в стон, когда Се Лянь начал покачивать бёдрами туда и обратно, распаляя их обоих. — Гэгэ… блядь… Се Лянь зацепил пальцами пояс спортивных штанов Хуа Чэна, слегка потянув, заставив его тихо зашипеть. — Ты такой напряжённый, Сань Лан, — пробормотал он, проводя ладонью по натянутой ткани. Костяшки пальцев Хуа Чэна, вцепившегося в простыни, побелели. — Гэгэ, — предупредил он срывающимся голосом. — Ты играешь с огнём. — Правда? — Се Лянь наклонился, касаясь губами подбородка Хуа Чэна, и скользнул рукой ниже, обхватывая его через ткань. Хуа Чэн дернулся вверх с придушенным стоном, но Се Лянь прижался к нему, тихо смеясь. — Ах-ах. Но ты же сам говорил, что хочешь, чтобы я был сверху. — Я хочу… — Хуа Чэн не успел договорить, как Се Лянь начал двигать бёдрами, медленно и безжалостно. — Чёрт. Я хочу тебя. — Я твой, — невинно произнес Се Лянь, обводя большим пальцем контур члена Хуа Чэна. — Я прямо здесь. Будь терпелив. Смех Хуа Чэна был похож на рычание. — Лжец. Ты гребаный садист. У Се Ляня перехватило дыхание от этого взгляда, но он сохранил голос спокойным. — Ты такой жадный, Сань Лан. — Он зацепил большими пальцами свои боксеры и медленно стянул их, позволяя Хуа Чэну пожирать взглядом каждый сантиметр обнажаемой кожи. Его член качнулся между ними, уже влажный. — Гэгэ, — прорычал Хуа Чэн, поднимаясь, но Се Лянь прижал ладонь к его груди, удерживая на месте. — Терпение, — упрекнул Се Лянь, хотя сам едва сдерживал себя. Он подался вперёд, подстраиваясь. Они оба вздрогнули, когда головка члена Хуа Чэна скользнула по нему. — Ты мучаешь меня, — прошипел Хуа Чэн, дёргая бёдрами вверх, отчаянно ища трения. — Я мучаю? — Се Лянь опустился одним плавным движением, принимая его полностью. Спина выгнулась от напряжения. — Ох… Хуа Чэн издал хриплый прерывистый стон. — Блядь… какой же ты тугой… — Его руки скользнули к заднице Се Ляня, подталкивая, но тот оставался на месте, тяжело дыша, приспосабливаясь. Хуа Чэн усилил хватку, пальцы впились в бёдра Се Ляня, и он резко вогнал себя глубже. — Терпение, — насмешливо бросил он хриплым от желания голосом, — …это для святых. А я, — он снова дёрнул бёдрами, вырывая у них обоих стон, — не святой. Се Лянь уперся руками в грудь под собой, двигаясь в заданном бешеном ритме. Его собственный член оставлял влажный след на животе Хуа Чэна. — С-Сань Лан…! — Посмотри на себя, — прорычал Хуа Чэн, резко приподнимаясь, чтобы захватить губы Се Ляня в жёстком поцелуе. Его рука скользнула между ними, мозолистая ладонь поглаживала член Се Ляня в такт каждому резкому толчку. — Такой идеальный. Мой. Руки Хуа Чэна скользнули к лицу Се Ляня, его прикосновение к разгоряченной коже оказалось неожиданно нежным. Одним плавным движением он развернул их, прижимая его к матрасу с бесконечной заботой, словно держал что-то священное. Се Лянь ахнул, инстинктивно уцепившись ногами за талию, его взгляд был расплавленным, но в то же время мягким. — Гэгэ, — пробормотал Хуа Чэн, убирая влажную от пота прядь со его лба. Он медленно, целенаправленно двинул бёдрами, вжавшись до упора, от чего у Се Ляня перехватило дыхание. Губы Хуа Чэна медленно и благоговейно скользили вниз по шее, когда кровать внезапно зловеще заскрипела. Се Лянь напрягся. — Сань Лан, подожди… — Нет, — прорычал Хуа Чэн, кусая его за ключицу. — Этой ночью гэгэ мой. Даже если дом рухнет… Кровать издала ещё один громкий треск. Одна из ножек подломилась, когда Хуа Чэн вонзился глубже, до боли сжимая бёдра Се Ляня. — Сань Лан… кровать…! — Се Лянь ахнул, цепляясь за плечи Хуа Чэна, когда кровать накренилась в бок. — К чёрту кровать, — прорычал Хуа Чэн, снова врезаясь в него. Изголовье кровати отломилось и с грохотом рухнуло на пол. Се Лянь вскрикнул, пытаясь удержаться, и спиной ударился о матрас, уже накренившийся под углом около тридцати градусов, пока Хуа Чэн безжалостно прижал его за запястья. — Ты… (толчок) … игнорировал меня… (толчок) … из-за деревяшки… — Это была тумбочка…! — Выдавил Се Лянь, одновременно смеясь и задыхаясь, когда бёдра Хуа Чэна дёрнулись, и последняя целая ножка кровати наконец сломалась. Они заскользили к краю, переплетённые друг с другом. Руки Хуа Чэна обвили Се Ляня, оберегая, когда они с глухим стуком рухнули на пол. Се Лянь уставился на сломанную ножку кровати. На её щепках ещё виднелись капельки подсохшего клея. — …Я же говорил тебе, что починил её клеевым пистолетом, — пробормотал он, краснея. Хуа Чэн моргнул. И вдруг расхохотался так громко, что вспугнул голубя за окном. — Гэгэ… — прохрипел он сквозь смех, заваливаясь на спину рядом с ним, — … ты чинил мебель… штуками для рукоделия? — С кошачьей башней Жоэ ведь сработало! — запротестовал Се Лянь, хлопнув его по руке. — В следующий раз попроси меня. Я приварю кровать своей преданностью моему замечательному гэгэ. — Твоя преданность только усугубляет ситуацию. — Признай, — промурлыкал Хуа Чэн, покусывая его челюсть. — Тебе нравится, когда я «помогаю». Бёдра Се Ляня невольно выгнулись навстречу, выдавая его. — Мне нравится, не получать сотрясение мозга во время секса. — Вызов принят. — Хуа Чэн целовал его медленно и грязно, пока Се Лянь не позабыл про кровать, пол и собственное имя. Когда они оторвались друг от друга, Хуа Чэн торжественным жестом указал на обломки. — Видишь? Теперь нам придется спать на полу. Романтика. Се Лянь фыркнул: — Завтра ты купишь новую кровать. — Или — сказал Хуа Чэн, переворачиваясь на спину и прижимая Се Ляня к груди, — мы опробуем пол. — Сань Лан!

︶⊹︶︶୨୧︶︶⊹︶

Се Лянь приоткрыл один глаз. Солнечный свет отдался резью. Он чувствовал себя так, словно по его телу проехал грузовик доставки. Дважды. Он моргнул, посмотрел на потолок, затем на себя — завернутого в простыню «My Little Pony», полностью одетого (даже в носки), с болью в таких местах, о которых он и не подозревал, что они могут болеть. Из спальни донеслось ритмичное «БАХ БАХ БАХ». — …Сань Лан? — прохрипел Се Лянь, шаркая в сторону шума, словно зомби. Се Лянь ввалился в спальню и застыл. Хуа Чэн стоял без рубашки перед потрясающей кроватью с балдахином, выполненной из красного дерева, украшенной замысловатыми мотивами лотоса, задрапированной алым шелком и заваленной таким количеством подушек, что в них мог бы утонуть сам бог. Он лениво крутанул гаечный ключ на пальце, ухмыляясь, как кот, укравший солнце. — Та-да. — Сань Лан, — выдохнул Се Лянь, разрываясь между благоговением и ужасом. — Она… прекрасна. Когда ты…? — В пять утра, — весело ответил Хуа Чэн. — После того, как ты начал храпеть. — Я не храплю… — Как мило. — Хуа Чэн отбросил гаечный ключ в сторону и похлопал по матрасу. — Опробуем её вместе? Се Лянь схватился за поясницу: — У меня всё болит. Из-за тебя болит. Хуа Чэн подкрался ближе и провел пальцем по его груди. — Прошлой ночью гэгэ не жаловался. Ты буквально умолял: «Сань Лан, продолжай…!» — Я говорил: «Продолжай собирать тумбочку!» — Интонация была та же. — Хуа Чэн обнял Се Ляня за талию и затянул его на кровать. Рама даже не скрипнула. Чудо. — Да ладно тебе. Просто вздремнём. Всё совсем невинно. — Лжец, — пробормотал Се Лянь, но позволил уложить себя на подушки. Шелк был просто божественным. Хуа Чэн навис над ним, уткнувшись носом в шею. — Мнм. Видишь? Идеально для… восстановления. — Восстановления от тебя. — Я могу сделать массаж, — предложил Хуа Чэн. Его руки уже скользнули под толстовку Се Ляня. — Нет! Твои «массажи» заканчиваются тем, что у меня начинают болеть новые места… Смех Хуа Чэна завибрировал на его коже. — Тогда я буду нежен. — Лжец, — прошипел Се Лянь, но тело предало его, растаяв под прикосновениями. Кровать выдержала. А вот самоконтроль — нет.

︶⊹︶︶୨୧︶︶⊹︶