dawn for two

      ***       Излюбленный лагерь «Ласточка» встречал детей на последнюю двухнедельную летнюю смену. Конец августа, и глоток свежего воздуха в лесной местности перед началом учебного года был как никогда кстати.       Руслан приезжал сюда каждое лето, бывало даже на несколько смен подряд. С самого детства он изучал всех воспитателей и вожатых, каждую лазейку для обхода правил и обмана пед состава. В этот раз, как бы грустно это не звучало, это была его последняя смена в этом лагере. Как минимум ребёнком. Мысли о том, чтобы поехать сюда вожатым посещали Руслана все чаще и чаще, видимо, время пришло.       Последняя смена обещала быть веселой, Руслан хотел оторваться по полной. Но не настолько, чтобы его потом не взяли сюда работать. Новые знакомства, дружба, возможно даже любовь ожидали Тушенцова за железными прутьями ворот.       Распределение по отрядам прошло, Руслан оказался в первом и самом старшем отряде. Сходу приметил себе адекватных ребят, с которыми был бы не прочь познакомиться и сдружиться. Среди них был его старый знакомый Илья и хороший друг Данила, с ними он познакомился на сменах ранее и успел хорошо подружиться. Так что сейчас они вместе стояли и оценивали их коллектив на ближайшие две недели.       Расселение прошло успешно, Руслану досталась новая комната на троих, которую он делил с Ильёй и ещё одним парнем, которого звали Коля. Он писал музыку под псевдонимом Lida и его трек, по его словам, однажды попал в чарты. Общий интерес присутствовал, почва для дружбы была.       В соседней от них комнате жили ещё три парня: Давид, Слава и Даня, с которыми Тушенцов уже успел познакомиться. Девушку Давида звали Арина, она хорошо вписалась в компанию парней и тусовалась с ними.       Дни в лагере шли, ребята очень хорошо сдружились, но среди всей компании Руслан выделял Кашина. Куда-то надо? Сразу Кашин. Творить хуйню? Сразу Кашин. Разговор по душам? Даню позовите.       Ещё с прошлой смены между ними горела искра, которую оба тщательно игнорировали и списывали на самотек. Руслан неоднозначно шутил, Данила выдавал неоднозначную реакцию, но по тормозам всегда давал Руслан, мол, шутки шутками, а я не пидор. Кашин отнекивался примерно также, но что-то в таком поведении друга его задевало и обижало.       ***       За семь дней, проведенных вместе Данила понял, на что способен Руслан, понял, что его шутки стали заходить дальше. Понял, что сопротивляться этому не хочет. Гейские шутки в кругу парней в целом есть норма, но у Тушенцова границ его юмора не видно. Даже не понятно юмор ли это.       Он не ищет в этом подтекста, потому что Руслан не пидор, ржет вместе с ним и наслаждается лёгким покалыванием внизу живота от их шуток, взглядов и мимолётных касаний, которые тут же пресекаются.       Хочется быть ближе, провоцировать такие шутки, пребывать в состоянии лёгкой эйфории и в ней не думать о завтрашнем дне и о правильности их действий. Действий Руслана и реакции на это Дани.       Покалываниям внизу живота Кашин не придавал особого значения, пока колоть не начало где-то в груди.       Даня часто засматривался на татуировки Руслана, пусть ему только 16, он уже расписан как икона. Маленькие рисунки сливаются в единую картину, которая очень сильно гармонирует с характером носителя.       Сегодня по расписанию был отрядный костер. Их отряд выиграл его в каких-то соревнованиях и дата его проведения выпала на сегодняшнее число. Все были заняты подготовкой, кто-то искал и придумывал страшилки, кто-то бегал за едой, а Тушенцов с Данилой предпочли заниматься самодеятельностью.       Убежали из главного здания на качель неподалеку, которая была спрятана в саду среди кустов. Тишина. Отголоски всеобщего гула едва слышно доносились со стороны главного корпуса. Руслан и Даня сидели на широкой качели, Кашин с одной стороны облокачивался на железную ручку, а Тушенцов сидел прямо, откинув голову назад и напевал себе под нос какую-то мелодию. Тишину нарушать никто не хотел, они просто наслаждались обществом друг друга.        Даня невольно засмотрелся на шею Тушенцова, на аккуратные чернила под кожей, которыми выведены рисунки. Не давая себе отчёта в своих действиях, рука потянулась к шее Руслана. Аккуратно, на пробу касаясь пальцем мягкой кожи, Данила стал обводить ровные линии пальцем, пытаясь считать реакцию на свои действия. Тушенцова это не смутило, наоборот, вместо мелодии послышалось довольное мычание. Рука спустилась ниже и выводила красивую линию ключиц, дыхание Тушенцова участилось и он все же повернул голову в сторону Дани.       – Ты что делаешь? – чуть с нагоном произнес Руслан, дабы прояснить что, блять, происходит. Рука Дани поползла обратно на шею, оглаживая и сжимая кадык.       – Тебе же нравится, – отозвался Даня на гонор в голосе Руслана, устанавливая зрительный контакт. «Еще как нравится» – осталось немым возгласом, застрявшим в горле брюнета. Тушенцов накрыл руку рыжего своей, переплетая их пальцы. Самодовольная ухмылка растянулась на все лицо Кашина, солнце освещало рыжие веснушки, в волосах гулял летний прохладный ветер. Картина маслом, блять.       Руслан не ответил, положил голову обратно на спинку качели и уже сам аккуратно перебирал пальцы руки Кашина. Тело Дани отзывается на такой, казалось бы, незначительный жест тысячей мурашек, расползающихся по всему телу, сердце бешено стучит под футболкой, гул в ушах мешает сосредоточиться на этом моменте, который хотелось навсегда отпечатать в памяти. Скрип качели на секунды возвращал в реальность, Даня решил действовать. Тихонечко придвинулся и положил голову на плечо почти спящего Руслана, вдыхая запах сырости и табака, перемешанного с одеколоном. Тушенцов придвинул плечо Кашину и приобнял его со спины, положив руку на рыжую макушку. Наклонился в его сторону и оставил невесомый поцелуй на его затылке, чувствуя, как Кашин жмется ближе. Даня слышал бешеный ритм сердца под футболкой Тушенцова, чувствовал его мелкое напряжение и попытку не навредить. Но точно не отстраниться.

«Среди этого шумного мира ты всегда будешь оставаться моей тишиной в которую мне так приятно возвращаться»

      ***       – Я тебе булочку из столовки спиздил, теплая ещё, – Даня залетел в комнату к Руслану, который находился там один. Другие были заняты подготовкой уже следующего мероприятия, а именно конкурса талантов. Парни решили не участвовать, а провести время вдвоем, которого кажется катастрофически мало. Осталось полтора дня до закрытия смены и их последней встречи тут. Или последней во всех смыслах, ибо виделись они только летом в лагере.       – Иди сюда я тебя расцелую, спасибо, любимый мой, – Руслан театрально распахнул руки, приглашая рыжего в объятия. Рыжий лишь закатил глаза и отдал булочку Тушенцову в руки.       Кашин присел к Руслану на кровать и достал из кармана пачку сигарет, которые у него чуть не отобрали на въезде. Раскурил одну под мычание Тушенцова, который до этого был очень увлечен своей булочкой, и затянулся, облокотившись на Руслана.       Тушенцов не видел ничего странного в этом жесте, но сердце пропустило удар. Почему?       – Я доел, хочу курить, – Руслан отодвинулся чуть назад и Кашин упал ему головой на колени, – поделишься с любимым другом? – фразу можно было заканчивать на «любимым».       Тушенцов наклонился к Рыжему, но тот, смекнув, отодвинул сигарету на вытянутую руку так, чтобы Руслан не достал.       – Цыганочку забабахаем? – с ноткой надежды, но все так же уверенно выпалил Кашин. Лицо Руслана отражало работу оставшихся извилин мозга, а конкретно тех, какие по прежнему работают рядом с Данилой.       – Ну... Хуярим, почему нет, – довольная ухмылка и предвкушение дальнейших действий Дани, по прежнему лежащего на коленях Руслана.        Даня затянулся смотря в потолок, а после потянул руки к шее Руслана, наклоняя того на себя. Губы Тушенцова находились непозволительно близко, Кашин медленно выдохнул в приоткрытый рот Руслана табачный дым, все ещё притягивая за шею. Тушенцов вдохнул, его пиздецки плавило от этой близости и руки, сжимающей его шею. Он резко поддался вперёд и чмокнул ахуевшего Даню в губы. Секунда непонимания и Руслана втягивают в поцелуй. Целуют медленно, на пробу. Табачный дым уже осел в лёгких и выдыхать нечего, а чужие губы продолжают нежно терзать свои. Вторая Данина рука легла на загривок Руслана, сжимая его короткие волосы. Они наслаждались друг другом, не думая о последствиях, Даня аккуратно прикусил губу Руслана, отозвавшегося на это мычанием.       Воздух в лёгких постепенно заканчивался и дышать становилось труднее. Руслан отстранился первым, его губы покраснели и припухли, он выглядел до дрожи ахуительно. Карий взгляд осознания произошедшего встретился с голубыми глазами, отражавшими полное удовлетворение ситуацией.       Сигарета давно догорела до тла, а парни все смотрели друг на друга, как будто заново изучая. Никто не решался нарушить молчание.       В комнату влетел Илья, с таким запыхавшимся видом, будто бежал марафон.       – Вас вожатые потеряли.. Ой, я не помешал? Короче, если вы не приедете вам влетит, – Илья также быстро скрылся из комнаты, опять оставив парней вдвоем.       – Пошли, хули, – Даня поднялся с Руслана и пошел к выходу из комнаты, Руслан поплелся за ним.       Что произошло в лагере останется в нем навсегда, ведь так?       ***       Вечером того же дня парни разошлись по своим комнатам. Руслан планировал провести вечер самокопания и рефлексии, а не носиться по комнатам после отбоя как его соседи.       К Дане невесомо тянуло, его присутствие убивало, а сегодняшний поцелуй нахуй добил бедного Тушенцова. Руслан ещё в начале смены убеждал себя, что это мимолётная хуйня и пройдет максимум через неделю. Неделя давно прошла, вторая на исходе, а непонятные эмоции рядом с Кашиным обострились вдвое. Руслан не хотел чувствовать того, что чувствует, потому что в один момент это может выйти за рамки его сознания и похерить всю его жизнь. И что, что засосались? И что, что Даня поцеловал его в ответ, а вдруг он просто хотел острых ощущений? Поцелуй не добавил никакой ясности, зато принес новые эмоции и лучшее воспоминание с лагеря. Официально, подпись снизу.       Оставить все как есть или отстраняться? Продолжать чувствовать лёгкие приятные покалывания в животе или жгучее одиночество и ревность к кому угодно? Руслан не знает.       А ещё он никогда не узнает, что Данила лежит за бетонной стенкой между комнатами и думает о том же, из раза в раз прокручивая их поцелуй. Никогда не узнает, что все его действия вызывают такой диссонанс в голове Руслана. Но когда-нибудь обязательно узнает, что Данила по уши влюбился в короткостриженного брюнета, забитого татуировками и имеющего далеко не дружелюбный вид. Даже если вся жизнь пойдет по пизде, Даня не сможет молчать об этом. Это их последняя общая смена. День до закрытия.       ***       Тушенцова с утра не видно на радарах, как сквозь землю, блять, провалился. Мельком светился в компаниях других отрядов, но к своим не подходил. Избегает? Последний полноценный день в лагере и завершающая вечерняя дискотека в честь закрытия смены.       Даня захотел выяснить причину такого резкого отстранения. Не в поцелуе ли дело? Кашин был готов закрыть свои чувства глубоко внутри и даже не вспоминать о них, лишь бы не терять Руслана из-за такой глупости.       В первой половине дня поймать Руслана не удалось, чего не скажешь о второй. Даня договорился с Ильёй, чтобы тот сообщил Кашину, когда Руслан появится в комнате.       Долгожданное сообщение от Корякова пришло и Даня помчался в их комнату. Тихо распахнув дверь взглядом показал Илье, что всем присутствующим лучше выйти. Илья понимающе взял с собой Колю и они направились к выходу, закрыв за собой дверь.       – Чё бегаешь?       – Не бегаю, – уверено ответил Руслан, стараясь не смотреть на Даню.       – Пиздишь как дышишь, – Даня продвигался к кровати Руслана.       – Это была ошибка, – неожиданно для всех присутствующих, каковых двое, выпалил Руслан. Даня застыл, ком подкатывал к горлу, а на губах чувствовался вкус сигарет. И Руслана.       – Я думаю, нам не стоит общаться, – продолжил Тушенцов, накрываясь одеялом и отворачиваясь к стенке. Послышался громкий хлопок двери. Он остался один.       Слезы появились на глазах, медленно скатываясь на подушку. Это временно, это пройдет. Последний день в этом несчастном лагере и он сюда больше никогда не вернётся.       Это чувства не правильны, но такие желанные. Их нужно испепелить раньше, чем они погубят Руслана окончательно.       Даня все ещё стоял за дверью, облокотившись на неё. Почему все повернулось так? Он слышал тихие всхлипы Руслана за дверью, хотел зайти, успокоить, обнять, но ему прямым тексто сказали, что он тут нахуй не нужён. Потому что жизнь залупа, а они в ней главные козлы.       ***       Дискотека в самом разгаре, Даня тусуется в кругу со своими, а Руслана по прежнему нет. Он не хочет его видеть точно также, как хочет обнять его сейчас. Даже если оттолкнет, последний раз почувствовать его запах и вес его тела на себе.       На их месте на качели его нет, ни в одном туалете, ни в корпусе, нигде, сука. Даня не хочет верить, что слова Руслана правда. Он не сможет это принять, им нужен последний разговор. Даже если расходиться, то на мире, а не недосказанностях и обидах. Илья Тушенцова не видел, а вожатые отмалчиваются, мол, где-то тут недавно бродил и все.       На танцполе душно, а от своих же мыслей дурно. Даня вышел на улицу, дабы отдышаться. На небе сверкает пара десятков ярких звёздочек, которые легко складываются в знакомые созвездия.       Всего пару дней назад Даня с Русланом сбежали после отбоя и валялись на траве, смотря в небо. На улице было холодно, но тепло внутри грело обоих. Руслан тогда свернулся калачиком, положив голову Дане на плечо и продолжал бубнить что-то заумное про космос. Даня слушал и поддакивал, не вникая в суть, просто наслаждаясь тембром голоса, доносящегося до его ушей и теплом дыхания на шее.       Небо сверкает также, а Руслана на плече нет. Это самая холодная ночь за всю смену этого лагеря.       ***       Заиграла предпоследняя песня перед вальсом, где все парочки лагеря покажутся вожатым, гонявшим их по углам.       Даня вернулся в зал, но решил сесть в стороне, чтобы не мешать другим танцевать. Мысли то и дело неслись в сторону брюнета, который не желает его видеть. Сбоку с Кашину кто-то подсел, но счастье быстро отступило, когда послышался голос Ильи.       – Дань, тебе просили передать, что тебя ждут на складе инвентаря.       – Лиза что-ли? – бесячая девка с отряда на год младше, которая клеилась к Дане. Все время назначает встречи где-нибудь по углам, а потом начинает признаваться в любви и приставать. Фу. Следующая песня была для вальса, поэтому у Дани не было сомнений, что это она. В целом, Лиза девочка привлекательная, Даня может бы и присмотрелся к ней, если бы не видел постоянных взглядов Руслана на них, когда Лиза подходит. Взгляд полный ненависти и ревности, готовый убивать. Бесить Руслана до одури приятно.       Ответа Даня не услышал, потому что Коряков скрылся также незаметно, как и появился. Идти туда желания не было абсолютно никакого, но раз последний день в лагере пусть попадается девочка.       Кашин побрел в сторону склада, надежда на то, что по пути он найдет Руслана не угасала, пока он не дошел до двери. Постучался, уведомляя о своем присутствии, аккуратно открыл дверь и вошёл.       Пусто? Приглушённый теплый свет уведомлял о том, что Даня тут не один, но осмотреться у него не получилось.       Холодные мужские руки притянули Кашина к себе, втягивая в поцелуй. Чужие губы требовали ответа, а сердце пропустило удар. Резкий родной запах ударил в нос и Даня сразу понял кто его целует. Куча немых вопросов устроили вихрь в голове, цепляя за собой весь здравый смысл. Руслан целовал жадно, как будто хотел высосать из Кашина все соки. Данила прикрыл за собой дверь и прижал Руслана к ней, положив руки ему на талию. Приятно находиться прижатым кем-то к стене, особенно, если этот кто-то Данила Кашин. Руслана переплел их пальцы и крепко сжимал руку Дани не отрываясь от поцелуя.       Плевать на вожатых, плевать на всех детей в этом лагере, плевать на то, что это противоречит закону и в корне неправильно. Плевать. В этой маленькой комнатке, которая стала целым миром двум парням, они обрели свое долгожданное счастье.       Кашин медленно отстранился, заглядывая Руслану в глаза. Их губы все ещё находились непозволительно близко, а рука не планировала отпускать чужую из своей хватки.       Из зала доносилась тихая мелодия песни, на которой все вставали в огромный круг, в знак единости, и качались. «Однажды ты привык И почти не стал мечтать Но только чей-то крик Вдруг позвал летать И поднял ты глаза В высоту, где голоса плывут Там люди в не-, в небесах И тебя с собой зовут»       Эта песня всегда доводила до слез на глазах, заставляла воспоминания о смене нахлынуть с новой силой и понять, что такого больше не повторится.       Руслан прижался к Дане и крепко обнял его, а слезы на глазах появились сами собой. Потому что они идиоты и бегали вокруг да около всю смену, потому что это последний раз в этом лагере, потому что сейчас он стоит в тёплых объятиях Кашина и чувствует тут дом. Потому что скоро им придется расстаться, скорее всего навсегда.       Все, что произошло в лагере, остаётся в лагере. «И лететь по белому свету Став одним движением ветра Лететь куда-то вдаль И не думать, как приземлиться А у птиц свободе учиться Оставив, все то, что жаль»       ***       В пизду все дискотеки и отряд, Руслан с Даней сбежали в корпус в комнату Тушенцова. Илья и Коля были вежливо предупреждены, что их сегодня там не ждут, за то свободна одна кровать в комнате Кашина. Видос с забива за нее тоже ждут в личку.       Они сидели на кровати брюнета напротив друг друга, не решаясь заговорить.       – Зачем ты сказал, что это ошибка? Зачем бегал?       – Я не чувствовал такого никогда, особенно к парню, я не буду рассказывать о былых мыслях какая же это неправильная залупа, я просто хочу сказать.., – Руслан замялся, отводя взгляд, – что пиздец как люблю тебя, Дань, – Руслан произносит это не впервые, но это первый раз, когда эта фраза подкреплена настоящими чувствами, трепетом и нежностью.       – А ну повтори, – Кашин повернул Руслана к себе за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Руслан засмущался.       – Я.. люблю тебя, Даня, – с лёгкой улыбкой и облегчением в душе произнес Руслан. Даня поддался вперёд и втянул Руслана в короткий поцелуй, показывая взаимность.       – И я тебя люблю, Русь, – Даня распахнул руки в объятиях и обвил Руслана в кольцо, целуя макушку и шепча всякие нежности.       Они не спали всю ночь, целуясь до изнеможения, онемевших губ и загнанного дыхания. Хотели взять все от последней ночи в этом лагере.       Но рассвет все равно наступит.       Плевать. Это будет их общий рассвет.       ***       Разные автобусы, короткие зажимы Руслана по углам на прощание. Одной ночи слишком мало, чтобы понять, что ты приобрел и тут же потеряешь. Слишком мало, чтобы впитать в себя всю нежность и заботу партнёра.       Загрузка багажа в автобус и ещё пара минут насладиться друг другом на тех самых качелях, ставших их местом и местом первых жестов друг к другу. Руслан жался к Дане, а рыжий жадно целовал. Снова и снова.       Общий сбор перед автобусами, пересчет детей и рассадка по местам. Руслан уселся с Ильёй, пребывая в лёгкой эйфории от недавних действий Дани.       Автобусы один за другим выехали с территории лагеря. Всего их было 5: 2 автобуса с других городов и 3 из Питера, которые высаживают в разных точках города, потому что Питер огромный и так удобнее детям и их родителям.       Лёгкая эйфория отошла на второй план, за окном леса сменялись полями, а Руслана вдруг осенило.       Они даже не обменялись номерами.       Первая стадия отрицания, Руслан набрался смелости и поспрашивал номер Кашина у всего автобуса, но ему крупно повезло ехать только с младшими отрядами и Ильёй, у которого его тоже нет.       Это конец их истории? Как им найти друг друга в огромном городе? Руслан попросту отказывался в это верить. Он едва обрёл свое счастье, как тут же проебал его с концами.       Попытки Дани найти номер Руслана в другом автобусе тоже не обвенчалась успехом.       Все, что было в лагере.. Ай да в пизду, кто и зачем это вообще придумал?       Они потерялись в огромном Санкт-Петербурге, едва побыв вместе.       ***       Следующие три дня до школы Руслан облазил все соцсети в поисках Кашина. Безуспешно. Завтра первое сентября, а желания идти нет никакого. Да у кого оно есть? Просто у Руслана оно было не то, чтобы на нуле, а в минусе.       Не волновало расписание, не волновали его идиоты-одноклассники и +1 к ним, погода за окном не имела смысла, который он потерял как только уехал с лагеря. Руслан заново собирал свои надежды по крупицам воспоминаний и верил, что когда-нибудь они снова встретятся. Хотел верить.       Первое сентября ненавистный день для Руслана, коим он был всегда. Ничего нового на линейке, также на классном часу. Классуха пиздела про ЕГЭ, про всевозможные подготовки и никому не нужные допы, которые лишь время отнимают, про тех, кто ушел, и тех, кто пришел в класс. Руслана не волнует ни в коей мере, мог бы поспать лишних часов пять, а то и семь. Первый учебный день завтра, расписание щадящее, но прогулять нельзя.       Руслан все ещё не верил, что это произошло. Времени с Даней было катастрофически мало, но он пиздецки к нему привязался. Это конец, надежда умерла мучительной смертью.       ***       Восемь утра, алгебра и сразу проверка знаний. Руслан предпочел поспать лишний часок, вместо вникания в урок старой мымры. Последняя парта ждала его весь год, а как же Руслан по ней скучал, когда на классном часу его посадили на вторую.       Тушенцов почти уснул, как его сон прервался стуком в дверь опоздавшего. «Даже в первый учебный день умудрился опоздать», – думалось Руслану, пока он не поднял глаза.       У двери класса стоял Даня, слушавший нотации старой мымры по поводу опознаний. Руслан протер глаза. Ему же показалось, правильно? Снова поднял взгляд на опоздавшего и застыл. Даня?       Кашин как будто услышал немой крик и повернул голову влево, осматривая класс, дабы выбрать куда сесть. Их взгляды встретились и вопрос решился сам собой. Ещё раз извиняясь за опоздание, Даня медленно, как в трансе, поплелся до своего места назначения.       Аккуратно сел, доставая тетрадь и ручку и откинулся на стул.       – Да ну нахуй.. – шепотом проговорил Руслан, пытаясь сдержать себя от радостных визгов на весь кабинет.       Даня по-хозяйски положил свою руку на колено к Руслану, легонько сжимая, подтверждая свое присутствие тут и то, что это реальность.       – Я в не меньшем ахуе, Русь, – также тихо проговорил Даня.       После первого же урока Даня затащил Руслана в подсобку и поцеловал, показывая, насколько он скучал по нему. Руслан скучал не меньше.       В дальнейшем, короткие поцелуи между уроками станут обыденностью, а без чужой руки на коленке будет некомфортно сидеть. Без еего присутствия жизнь теряет очень много красок.       Это судьба? Или совпадение? Никто объяснить не смог, но главное, что два любящих сердца воссоединились, они нашли друг друга в огромном Санкт-Петербурге. Им было предписано это судьбой.       Связаны? Связаны. Ещё с первой общей смены в том самом лагере, коих было штуки четыре, они вновь обретали друг друга, пусть и на две недели. В последний раз они обрели друг друга навсегда.

«Все равно я знаю, что тебе необходим»