Иди в баню!

      — Сколько раз тебе повторяю… - в очередной раз Альва брызжал слюной у пианино, - Ты играешь мне стаккато, а нужно ле-га-то! Его длинные пальцы бешено отчеканивали каждую ноту под каждый слог. Лука сидел с лицом напуганного школьника и слушал, как немолодой преподаватель кричит ему в ухо, будто у него учится полнейший имбицил. Господин Лоренц с грохотом откинулся на стул, все также сверля глазами непутёвого ученика. Как ни кстати в класс зашла Трейси, причем раньше своего урока, и теперь она воочию видела эту сцену. Альва, заметив ее, вдруг переменился в лице и сладко пролепетал: — Трейсичка, здравствуй… здравствуй, моя дорогая! Видишь, что творится? - он указал пальцем на Бальзу. - Почему ты до сих пор не выучил? Почему. До. Сих. Пор. Не. Вы-у-че-но? И опять звонкие хлопки по столу на каждый слог. — Трейси, дорогая… покажи ему, как здесь нужно играть… - видно, он обращался с ней очень деликатно на контрасте с Лукой. Зная, что она играла эту пьесу в прошлом году, он с нетерпением ожидал ее филигранного исполнения. Альва активно дирижировал руками и мимикой, слушая вышколенную игру любимой ученицы, а когда она закончила играть, его зажмуренное лицо изобразило что-то наподобие оргазма. Со счастливым содроганием он поцеловал ей руку. — Почтенно благодарю тебя! - мистер Лоренц облокотился рукой на пианино, и на его лице появилась мечтательная улыбка: пришло время удариться в воспоминания! - Кстати говоря, я помню, как один мой приятель, старый друг, он учился в Бабаевском училище в классе у Прокопьева, заслуженного артиста Королевства Нидерландов, обладателя ордена “пианист года”, который он получил в 1973 году, а также он был учеником знаменитого композитора Крейбурга, слышала о таком? Мой дражайший друг, его зовут Николай Дрыгин, он долгое время выступал в оперном театре под руководством известного дирижера Н-а, который, в свою очередь, упорством и трудом вывел театр на мировой уровень. В общем, это еще не все его заслуги… Лука с Трейси с большим “вниманием” слушали, как старик перечисляет регалии неизвестного им человека, долго не доходя до сути истории. Лоренц говорил и говорил, говорил и говорил с диким азартом, попутно размахивая руками, едва не задев рядом стоящую вазу. Наконец, мучительные пять минут спустя он закончил свою словесную тираду: — …и Дрыгин сказал: “Я никогда не сдаюсь!” Ученики переглянулись, нервно улыбаясь. — Если ты не выучишь это к четвергу… - Альва старчески погрозил пальцем. Все еще пребывая в гневе, он отошел с заложенными назад руками, чтобы в очередной раз полюбоваться на себя в зеркале. Лука благодарно улыбнулся Трейси, в знак того, что та ненароком потянула время его урока. Никто не знал, сколько этому Альве было лет. Он выглядел довольно старым, но, судя по его активной деятельности (если хождение по кабинетам за сплетнями можно назвать таковой), он будто не выйдет на пенсию никогда. И не собирается, к великому прискорбию его учеников. Господин Лоренц чувствовал себя в консерватории как дома, и такая важная должность как преподаватель фортепиано подпитывало его итак раздутое эго. Рассмотрев себя в зеркале, он поправил желтый платок на шее: он был тем еще модником, словно вышедшим из старинной эпохи. Для кого он так наряжался? Ответ прямо перед глазами: он послал галантную улыбку Трейси, которая приготовилась к своему уроку - такова участь учениц, на которых он положил глаз. Но Луке это не грозит. В такие минуты он радовался, что родился парнем - уж лучше терпеть брюзжание, чем руку учителя на своей заднице. Закрыв за собой дверь, студент с беспомощным лицом потер лоб и выдохнул про себя короткое “пиздец”.

***

— Ну, как сегодня этот “дед”? Что он сказал? Бальза непринужденно покуривал сигарету, лежа на лужайке около универа. Присевшая рядом Трейси устало вздохнула: — Да ничего особенного. Сказал, чтобы я доучила последнюю страницу этюда, и он опять бесился с пассажей. Лука хмыкнул в ответ и по обыкновению принялся мечтать о своем. Греет солнце, неспешно кучками двигаются облака, пары на сегодня закончились - хорошо! Что еще нужно для счастливой жизни? Юный студент с прежним кайфом вдохнул табачный дым. Но жизнь, увы, не такая безоблачная. Ведь всегда есть то, что заграждает путь к истинному счастью. Для Луки это была консерватория, которая снилась ему в самых жутких кошмарах. Его заботливая мать, которая держала всех в узде, позаботилась о будущем своего неповзрослевшего дитяти, пообещав ему взамен ценные блага. Осталось только отмотать срок в консе от звонка до звонка, и дело в шляпе! В отличие от нервной Трейси, которая точно будет работать в школе как послушный винтик системы, юный Бальза не видел себя ни в какой работе. Но не спешите его осуждать: на самом деле он далеко не лишен интеллекта. В какой-то степени он даже умнее (и хитрее) ее, и этим он обязан своему нутру, которое свободно ведет его по жизни. Одним словом, распиздяй. Его мысли снова омрачились, когда он увидел мимо проходящего Альву к новенькой тачке. Тот по пути не забыл заигрывающе поздороваться со студентками. Юный Бальза лениво застонал: как же не хочется учить это дурацкое фортепиано! По дороге в общежитие они с напарницей обсуждали предстоящие зачеты, задания на завтра и всякую ерунду. И вдруг его дернуло спросить: — Слушай, а не звал ли он тебя к себе в баню? Этот на первый взгляд бестактный вопрос был навеян, увы, нехорошими слухами про Лоренца. Этот с виду “обаятельный” и морально чистый человек в глубине души тот еще развратник, который жаждет добрую половину студенток с консерватории. Июнь - тот самый месяц, когда отключают горячую воду, и этот человек с маниакальным удовольствием пользуется беспомощным положением девушек, которые по наивности согласились принять его “благородную” помощь. Надо же на старости лет совсем потерять голову! Трейси ответила отрицательно, когда они переступили порог прохладной общаги. Зайдя в комнату, Лука открыл банку пива и с прежней беззаботностью лёг на кровать. — Ну что ж, не дождется он от нас этой “бани”! Наступил поздний вечер, настала пора принимать душ. Лука, как обычно, пошел первым и непринужденно зашел в кабинку. Его ничуть не смутило отсутствие очереди: видимо, настолько пьянящим был вечер. — А-а-а-й бля! Лука моментально выскочил из кабинки. Холодная вода отрезвила и вернула его к суровой общажной реальности. Как бы он ни старался крутить краны, из труб все равно текла холодная вода. И на первом, и на втором, и на третьем этаже. — А, понятно. Извините за беспокойство… - в очередной раз произносит Бальза, когда ему снова сообщили, что возможности помыться нет. Особо привилегированные, кто снимает квартиру, тоже уныло сидят без воды. “Ладно, пофигу!” - махнул он рукой, и с этой мыслью лёг спать. Проходит день, два, три, четыре дня. Гладкие каштановые волосы постепенно превратились в сальное нечто, а одежда так и прилипала к потному телу. А еще всех мучила жара, эта гребаная июньская жара, черт побери! Обилие парфюма в перемешку с запахом резкого пота никак не спасли ситуацию. Удушенный такой гремучей смесью Лоренц становился еще злее и противнее, еще одна секунда - и он прямо сейчас задушит этого грязнулю. Лука краснел и тихо молил небо, чтобы этот урок поскорее закончился. И чтобы дали горячую воду. Тем же вечером раздался телефонный звонок. Из трубки, которую взяла Трейси, было слышно “тяжелая ситуация”, “помочь бедным студентам”, и… “баня”. Уши Бальзы навострились. — Сердечно благодарю вас за помощь, но я как-нибудь сама… - без задней мысли ответила она. Лука никогда не бегал так быстро. Едва успев выхватить у нее телефон, с тяжелым дыханием выпалил: — Да, да, мы согласны! — Хорошо, тогда я подъеду за вами в девять вечера. - ответил немолодой голос из трубки. - В каком корпусе вы живете? — Во втором. Измученный жарой и собственным запахом, он быстро забыл про то, о чем так гордо заявлял несколько дней назад. С тихим смирением Бальза бросил трубку и виновато взглянул на соседку, на что та недовольно покачала головой.

***

— Чур, ты пойдешь первая… И в такой плачевной ситуации Лука успевал хохмить, покуривая у крыльца общежития, за что получил легкий подзатыльник. В самом деле, как виновник всего происходящего, он ощущал укол вины перед подругой - надо было с ней посоветоваться, прежде чем бездумно открывать рот. — А ты сам чего не пойдешь… с “дедом”? - хмыкнула она. — А я не могу… я не в его вкусе! Оба хихикнули. Пока они ждали прибытие машины, Трейси проверяла банные принадлежности в сумке. На дне ее лежали едва заметные жучки и портативный экран для отслеживания и записи. Она почувствовала мимолетное облегчение, когда все предметы оказались на месте. Раз они влипли в эту ситуацию, им ничего не оставалось, как с выгодой ею воспользоваться. Этот план, если все пройдет удачно, приведет Альву Лоренца в тюрьму. Вредного, злого, озабоченного преподавателя, который не должен работать с юными студентами. Наконец-то наступил час, когда настало полное возмездие, и главный злодей обязательно получит по заслугам! Только пережить бы этот вечер… — Если начнет приставать - кричи, и я выломаю дверь! - в его голосе послышалась легкая дрожь. Очевидно, он волновался за нее. Знакомая тачка, наконец, подъехала к крыльцу, и они сели в нее, словно едут на казнь. Вот они покидают общежитие, которое располагается на отшибе города, и теперь их везут в еще большую глушь. Степные пустоши сменялись мелкими деревушками, а солнце садилось все ниже и ниже, пока в небе не образовался оранжевый закат. Прошло полчаса, и они едва чуть не заметили, как въехали в коттеджный поселок. Альва услужливо открыл Трейси дверь и подал ей руку, пока Лука неловко боролся с ремнем безопасности. Он обречённо вздохнул, когда услышал тихое “болван” в свой адрес. Наш главный герой униженно плелся за ними, украдкой осматривая внутренний двор коттеджа. Все выглядело красиво, ухоженно и довольно богато для обычного преподавателя: не каждый может себе позволить крытый гараж с автоматической дверью. Интерьер дома был примерно в таком же стиле, как и коттедж: видно, что хозяева вложили в него душу… и много бабла. На стене гостиной висело множество фотографий - вот Альва стоит с такой же старой женой, а вот здесь он получает какую-то награду. Больше всего Луку смутило совместное фото с полковником полиции… — Будете вино? Привез его из Франции, пятидесятилетней выдержки! - старик с нескрываемой радостью достал его из маленького шкафчика. Глаза Луки загорелись, а Трейси отказалась, ссылаясь на то, что пить перед баней категорически нельзя. Пока господин Лоренц топил печь бани, из его рта снова полились воспоминания о былой молодости и “знаменитых” знакомых, которых - юный ученик не сомневался - он видел только краем глаза в толпе украдкой. У Луки снова задёргался глаз, и он ждал, когда это все закончится. С другой стороны, этот бубнёж оттягивал время неминуемых пыток. Наконец, баня готова. — Дамы, вперёд! - Альва кокетливо проводил Трейси до двери, бросив сальный взгляд в ее сторону. А затем, когда дверь закрылась, его голова грозно повернулась в сторону Луки, а лицо скинуло улыбчивую маску. Но он ему ничего не сказал и гордой походкой зашел обратно в дом. Лука криво улыбнулся: ему было радостно от того, что планы старика на Трейси с треском провалились. Как приятно злить ненавистных людей своим присутствием! Однако ему показалось, что во взгляде преподавателя читалась не только злобная досада… Через несколько минут вернулся Лоренц, переодетый в тёмный махровый халат. Не сказав ни слова, он расположился на плетеное кресло напротив и продолжил буравить его тяжелым взглядом. У Луки не оставалось выбора, как нервно улыбнуться в ответ. Что от него хочет этот старый хрен? Наверняка он что-то замышляет. Что-то пострашнее, чем домогательство к девчонкам. — Ты проучил сегодня то место в пьесе? - Альва холодно прервал напряженное молчание. — Да-а-а… - нервно пожал плечами Лука, на что учитель прищурил глаза, откинувшись на спинку кресла - очевидно, ответ его не устроил. Наконец, из бани вышла Трейси: красная, потная, с мокрыми волосами. В довершении она кивнула Луке, обозначив, что все хорошо и все идет по плану. Только, кажется, напряженная поза учителя говорила об обратном. Словно в самом расцвете сил, а не в глубокой старости, он приподнялся с кресла и твердо заявил: — Пойдем, Лука, пока вода не остыла! Бальза, было, чуть не открыл рот от шока. — То есть, мы пойдем… вместе…? — Ну а что зря время терять! Не надо стесняться, здесь все свои! Тем более, мы с тобой оба мужики. Лоренц похлопал его по плечу, а затем по приятельски смело толкнул того к банной двери. Юный Бальза с ужасом посмотрел на Трейси, а ей ничего не оставалось, как показать ему поддерживающий кулак. Даже в предбаннике было на совесть жарко. Обыкновенно робкий ученик теперь еще смущеннее снимал с себя потные одежды, боясь заглянуть в лицо учителя. Благо, было довольно темно, и в этой тьме можно было разглядеть только очертания силуэта. В его не столь одаренную голову пришла мысль обернуть полотенце вокруг талии - теперь он чувствует себя намного спокойнее. К сожалению, в саму баню они пошли вместе. Альва все также презрительно на него смотрел. Всё, птичка в клетке, ему больше некуда бежать. Лука тонкой кожей чувствовал его недовольство, но намерения он понять так и не смог. Спектр его догадок варьировался от ненависти как к взбалмошному студенту до странного и специфичного внимания, о котором говорить не принято. — Потри мне спину, Лука, а то я до нее не дотягиваюсь… - приказал ему суровый голос. С ужасом в глазах студент натирал мыло о старую как Ленин вехотку, пережившую допотопные времена. Тело Лоренца, как он заметил украдкой, оказалось на редкость жилистым и подтянутым, и не настолько старым, как он мог представить себе в кошмарах. Стоило ему об этом подумать, как мыло предательски выскользнуло из его руки, угодив прямо в ноги учителя. Лука неровно задышал. — Что ты стоишь? - гаркнул “дед” ему в лицо. - Ты не видишь, что я пожилой человек? У меня больные ноги, а ну-ка быстро подними мыло! Лука отчетливо испытывал дежавю: это точно когда-то было. Он точно видел и знал, что будет, если он поднимет это чертовски скользкое мыло. Но, покорившись судьбе, он все же медленно наклонился вниз и взял в руки этот предмет. Но и на этом все его страхи не закончились. Альва внезапно взял его за подбородок и приблизил свое лицо к его лицу. Ему казалось, что тот дышит ему прямо в нос. Глаза его налились кровью, а губы разомкнулись в престарелом ворчании: — Ты что, куришь? Глаза Луки забегали от столь близкого зрительного контакта. Рука учителя освободила его из цепких пут, но не глаза. Он с предельным вниманием рассмотрел туловище студента и громко воскликнул: — Ах, у тебя еще и татуировка набита! Да, это партак. Да, был набит по пьяне. Да, Лука жалел о нем. Но не настолько, чтобы чувствовать себя позором для старшего поколения. Он всё-таки не зэк, чтобы на него так смотрели. — А ну-ка сядь сюда. - Альва похлопал по деревянной скамейке, на которой и сидел. Лука послушно сел. — Такой красивый, симпатичный парень, а занимаешься чем попало! Куришь, пьешь, портишь свое тело всякими рисунками. Еще бы не хватало, чтобы ты употреблял! Ты можешь себе представить, сколько наркоманов отлавливают у вашего общежития? Чуть не поперхнулся Бальза - еле не выдал он себя с потрохами. Да, такое было, но совсем-совсем чуть-чуть и только по крупным праздникам, и вообще - это все неправда, товарищ майор! Лука утвердительно кивнул, судорожно почесав затылок. — Скажи, - продолжил Альва, - у тебя есть цель в жизни? Неожиданно серьезный вопрос застал его врасплох. Лука не знал, что сказать. Вернее, знал, но понимал, что этого деда точно не устроит его ответ. Ни одному человеку старой закалки не понравится, что молодой человек выбрал путь безделья. На это молчание Лоренц устало вздохнул, однако его злобный настрой, кажется, сменился на задумчивую грусть. — Очень плохо, что ты не знаешь. Вот я, к примеру, всю жизнь трудился, и я с чистой совестью могу сказать, что мне не стыдно за прожитые годы. А если бы я бездельничал и прожигал жизнь так, как это делаешь ты… — А что плохого в том, чтобы ничего не делать? - внезапно вырвалось у Луки. Он сам от себя такого не ожидал, правда. — Когда ничего не делаешь - ничего не получишь. - твердо заявил Лоренц. - В этом и беда, Лука. Я много бездельников повидал, и судьба у них, увы, не завидная! Сейчас они, дряхлые, сидят в нищете, без детей и в полном одиночестве. Юный двоечник хмыкнул в ответ, но уже без тени сомнения. От кого, как не от Альвы, чьи доходы покрыты мрачной тайной, слушать сказки про справедливый мир и трудолюбие. Ха! Если он вообще доживет до старости, не факт, что пенсионный фонд не рухнет. Стоило ему только нахально улыбнуться… Глаза Альвы мигом расширились, а лицо сморщилось так, будто он услышал от студента самые грязные ругательства на свете. Он резко встал с места. — Наглец! Да как тебе не стыдно, смеяться старому преподавателю в лицо? - грозно прорычал он. - Вижу, мало отец тебя порол… Ну ничего, я восполню твои пробелы в воспитании! Сказать честно, ни Герман, ни его мать не били никогда своего сына, за что он тихо их благодарил. Альва схватился за веник и, намочив его в горячей воде, хлопнул им по спине Луки. Тот заверещал и попытался убежать к двери, но стоило ему сделать пару шагов, как препод схватил его за плечо. Хватка оказалась настолько цепкой, что Лука невзначай сделал испуганный вдох. Мистер Лоренц сел на скамейку и силой положил того к себе на колени, но и на этом пытка не закончилась - она только началась. Альва стянул с Луки полотенце, и оно открыло его взору единственное, что защищало от злостного препода. Он со всей дури начал лупить его по самому мягкому месту. — Пожалуйста, прекратите! - слёзно умолял Лука. — Пожалеешь розгу - испортишь ребенка! - всё не унимался препод. Бальза кричал, но не от того, что ему было больно, а скорее от настигшего позора. Он стыдливо закрывал лицо руками, умоляя бога (в которого он не верил), чтобы это поскорее закончилось. Но, несмотря на то, что он всячески дергался от шлепков, Лука не предпринимал никаких решительных действий по освобождению - он стоически терпел эти унижения. Когда это все закончится - думал Бальза - он обязательно нахлестается пивом. Нет, все же чем-нибудь покрепче. А еще лучше - если он найдет закладку с травой и накурится до беспамятства. Да, надо как-то вознаградить себя за пережитый стресс! Спустя несколько минут послышалось, что что-то упало. Будто что-то мелкое и звонкое. Альва навострил уши. Он, к счастью, прекратил лупить своего ученика, поднялся с места и наклонился к упавшему объекту. Но не долго радовался Бальза - оказалось, что это был… — Это что такое?! - гневно прошептал Альва. В его руке был жучок. Да, тот самый, который Трейси закрепила к стене бани. Наверное, клей не выдержал столь высокой температуры и расплавился в неподходящий момент. Лука шокировано открыл рот, не зная, что на это ответить. Он испуганно перебирал междометия из своего скудного лексикона, пока Альва грозно шел к нему на встречу, бросив на него собственную тень. — Да как вы могли подумать… - зарычал он, пока его глаза тряслись от боли и гнева. - Вы с ума сошли? Так вы думаете про меня, заслуженного профессора консерватории, что я могу опуститься до такой низости? Вы не представляете, как сильно ошибаетесь! Ну ничего, я преподам вам урок… Он кинул мини-камеру в сторону и замахнулся кулаком на Луку. Но стоило ему только это сделать, рука остановилась в воздухе, а глаза его резко выпучились. Альва внезапно схватился за сердце и с грохотом упал на колени, уставившись в одну точку. — Что с вами? - забеспокоился Лука. Но Альва ответил лишь коротким вздохом. Студент сначала ошарашенно стоял, не зная, как себя повести, но через пару секунд он помчался к выходу и, толкнув дверь, крикнул Трейси: — Вызывай скорую, быстро! Скорая, к счастью, приехала очень быстро. Врачи успели привести Лоренца в сознание, но тот еще не мог встать самостоятельно и все еще подавал признаки нездоровья. За всем этим наблюдал испуганный студент, трусливо прижавшись к стене и придерживая полотенце на причинном месте. Врачи без раздумий положили Лоренца на каталку и загрузили его к себе в машину. — Я в тебе… разочарован. - вот что успел он сказать Трейси едва шевелящимися губами, перед тем, как двери за ним захлопнулись. Студенты ошарашенным взглядом провожали карету скорой помощи, которая уже ехала где-то вдалеке. Алый закат постепенно исчезал, уступая за собой сумеречную тьму, и холодный ночной ветер подул в их разгоряченные спины, словно предупреждая о завтрашнем дне, который, по всей видимости, не сулил им ничего хорошего.

***

К сожалению (или к счастью), весть о сердечном приступе Альвы разошлась моментально. Бригада скорой помощи без всякого умысла поведала начальству вуза о двух студентах, которые вовремя вызвали подмогу. Тут же за дело взялась и полиция, которая сразу же нашла ту мелкую улику, забытую двумя глупыми учениками. — Ну вы даёте, мистер Лоренц! - захохотал пузатый полковник полиции, внимательно посмотрев компрометирующее видео. Он что-то записал себе в бумажник и ушел с довольным лицом - видно, он вовсе не намеревался квалифицировать это происшествие в состав преступления. Да и где-то Лука уже видел это лицо… Однако, деканат консы воспринял дело гораздо серьезнее. Был большой скандал: слышалось, как за дверью кабинета раздавались крики и гневные заявления, отчего у Луки по спине прошла нервная дрожь. Стыдно было входить в кабинет. Оба студента молча уставились в пол, боясь начать разговор, но все же им пришлось рассказать всё как есть. Заведующая отделения разочарованно покачала головой. — И зачем вы в это полезли… - вздохнула она. Было видно, как последствия этой мести тяжелым грузом легли на ее плечи, у которой и без этого много дел. Как ни кстати приходилось разбираться со старым преподавателем, который итак морочил им голову неприятными слухами, однако где-то в глубине души она признавала, что дыма без огня не бывает, и когда-нибудь это дело наверняка всплывёт на поверхность. Дело-то всплыло, но доказательства, увы, были не очень весомые… — Я временно отстраню Альву Лоренца от должности, пока руководство окончательно не примет решение. - сказала она. - А пока я вам подберу на замену других преподавателей. Трейси Резник будет учиться у Крейбурга, а ты, Лука… - посмотрела она на него строго. - ты будешь учиться у меня. Живот Луки скрутился от одной лишь мысли, что он будет учиться у этой чопорной и строгой преподши. Не этого он хотел, ох, не этого…

***

Прошло первое занятие по фортепиано, и Лука, как ни странно, остался им доволен. Пусть эта учительница холодная и требовательная, но вела она себя с ним ровно и даже спокойно. С некоторым чувством облегчения он поплелся обратно в общежитие. — Лука, ты что, сдурел? - шепнула Трейси, когда тот достал вино из рюкзака. — Тс-с-с! Не шуми, а то соседи слетятся и выпьют за нас. - отшутился Бальза. Да, это было то самое вино, которым Альва хотел их угостить. Да, он забрал его себе, пока тот переодевался. Хоть ему и стыдно сейчас, но такую улику оставлять в общаге нельзя ни в коем случае. А нечего было дразнить голодных студентов! Трейси все же сдалась и протянула кружку, чтобы тот налил побольше. Сделав пару глотков, они поморщились. — Фу, какая гадость! - выплюнула она. — Это не вино, а какая-то “изабелла” из перехода. - Бальза с отвращением взглянул на алую жидкость. Оба вздохнули: и здесь им Альва Лоренц насолил!