Конфузы Наоми

Лучи заходящего солнца окрашивали асфальтовые дорожки парка в золотисто-оранжевые тона. Воздух был наполнен ароматом цветущей сакуры и свежести послеполуденного дождя. В самом центре этого идиллического пейзажа, словно вихрь радости, мчалась на ярко-розовых роликах Наоми. Ее длинные каштановые волосы развевались на ветру, а на лице сияла беззаботная улыбка. Ее белый комбинезон с короткими штанинами был чист и идеален. Она ловко обходила прогуливающихся парочек и мам с колясками, чувствуя себя абсолютно свободной. В наушниках играла бодрая J-pop композиция, под которую так и хотелось лететь вперед, обгоняя сам ветер. «Как же здорово! — думала она, набирая скорость. — Совсем не хочется идти домой». Мысль о доме на мгновение омрачила ее настроение. Родители были людьми строгими, четко соблюдающими распорядок и правила. Они уже, наверное, поглядывают на часы, ожидая ее к ужину. Наоми, решив сделать последний, самый зрелищный круг, заметила впереди небольшой склон. Идеально! Она присела, чтобы набрать скорость, и ринулась вниз. Ветер свистел в ушах, заставляя сердце биться чаще от восторга. Но она не заметила большую корневую шишку, припрятанную в тени от дерева. Ее левое колесо на полной скорости наткнулось на нее. Время словно замедлилось. Лицо Наоми исказилось от удивления и ужаса. Ее ноги поехали вперед, а тело резко отклонилось назад. Она беспомощно замахала руками, пытаясь удержать равновесие, но тщетно. Мир перевернулся с ног на голову. БАМ! Она приземлилась на спину так сильно, что из груди вырвался оглушительный, лишенный воздуха вздох. Боль, острая и жгучая, пронзила копчик и всю спину. На секунду в ее глазах потемнело, а звуки мира заглушил звон в ушах. Она лежала, уставившись в постепенно темнеющее небо, не в силах пошевелиться, оглушенная падением. Внутри все перевернулось и сжалось от шока. Именно в этот момент шока, когда все мышцы тела предательски расслабились от неожиданности и боли, это и произошло. Сначала она почувствовала лишь глубокий, судорожный вздох, пытаясь вернуть себе дыхание. А потом — странное, нарастающее тепло в нижней части живота. Оно было интенсивным, почти обжигающим и абсолютно неконтролируемым. Ее тело, ослабшее от падения, не послушалось ее. Тонкая струйка теплой жидкости, казалось, сама по себе пробила себе дорогу, моментально пропитав тонкую ткань ее трусиков под комбинезоном. Наоми замерла, не веря ощущениям. Но процесс уже было не остановить. Шок парализовал ее волю. Тепло стремительно распространялось, превращаясь в горячий поток, который заливал ее промежность, бедра, и безжалостно впитывался в светлую ткань комбинезона изнутри. Она чувствовала, как мокрое пятно растет с ужасающей скоростью, а по внутренней поверхности бедер стекают предательские капли. На ее глаза навернулись слезы стыда и беспомощности. Это было унизительно, неловко и по-детски неконтролируемо. Звук тихого шипения, казалось, был оглушительно громким в тишине ее сознания. «Нет-нет-нет-нет...» — застучало в висках. Когда поток иссяк, Наоми медленно, словно робот, поднялась. Спина ныла, но физическая боль меркла перед душевной мукой. Она посмотрела вниз. На светлой ткани комбинезона, между ног и чуть ниже, расплылось большое, темное и откровенно мокрое пятно. Оно уродливо контрастировало с чистотой белой материи. Она быстро огляделась. К счастью, рядом никого не было. Слезы катились по ее щекам сами собой. Она натянула свитерок пониже, пытаясь хоть как-то прикрыть последствия катастрофы, но это почти не помогало. Мокрое пятно на попе было слишком большим и заметным. Весь ее путь домой был похож на сцену из самого напряженного триллера. Каждый прохожий казался ей строгим судьей. Она шла, сгорбившись, стараясь отводить взгляд, чувствуя, как влажная ткань неприятно холодит кожу и намертво прилипает к бедрам. Воздух вокруг нее, казалось, был наполнен запахом стыда, который чувствовала только она одна. Вот уже виднеется ее дом. Аккуратный, строгий, с идеально подстриженным газоном. В окне гостиной горел свет. Отец, наверное, уже читает газету, а мать накрывает на стол. Наоми замерла у калитки, ее рука дрожала и не решалась нажать на звонок. Сердце бешено колотилось в груди. Она представляла себе их взгляды: удивление, затем хмурое неодобрение, разочарование... Строгий, многочасовой разговор о «последствиях», «безответственности» и «взрослом поведении». Она глубоко вздохнула, смахнула последнюю слезу и, наконец, нажала кнопку. Звонок прозвучал для нее как приговор. Оставалось только ждать, когда дверь откроется, и ей придется встретиться со своим стыдом лицом к лицу с самыми строгими судьями в ее жизни — ее родителями.