The last thing from us

Запах трущоб никогда не отличался чем-то приятным — стабильная вонь, вбирающая в себя все тонкости затхлости, человеческих экскрементов и чьего-то разложения. Подобный запах стал привычным не только для подобных мест, которые всегда ассоциировались с нечто темным и неприятным, но и для города. Облака пыли и горы мусора стабильно встречались на тротуарах некогда чистого Токио, заменяя собой толпы людей — встретить кого-то сейчас было бы себе дороже. Но это было и к лучшему, в конце концов, ему не нужны никакие свидетели или случайные встречи с обезумевшими гражданскими. Окумура устало провел рукой по лицу. Сняв очки, Юкио надавил на глаза, пытаясь избавиться от напряжения. Ему пришлось последние двадцать девять часов провести на ногах, следя за тем, чтоб за ним не было хвоста, из-за неудачной встречи с солдатами. Времени на пополнения припасов не хватило, поэтому в дорожной дырявой сумке осталось провизии только на, максимум, следующие два приема пищи. Помимо этого ему нужно было достать где-то медикаменты и желательно пополнить запасы оружия, потому что последние пули он истратил ещё вчера или позавчера. Раненое запястье неприятно напомнило о том, что ему как минимум нужны нормальные бинты, а не тряпки и куски порванной одежды. Солнце было медленно двигалось в сторону горизонта, хотя его и не было видно за тусклым дымом и серыми облаками. Казалось, последние лучи он видел два года назад, зимой, когда он и остальные праздновали рождество и дни рождения, или что там был за повод. Возможно, он должен был сделать пару снимков на память, или хотя бы придать этому больше значения, ведь это был последний день, когда они все были вместе и могли не думать о будущем. Кто ж знал, что будущего у них никогда и не было. Юкио знал. Он не думал за остальных (эгоист), но своего будущего он никогда не видел. Каждый день как напоминание, о чем конкретно — не ясно. (Он знает) Окумура все так же борется каждое утро с тем, чтоб проснуться живым, но почему он борется? Какова причина всего этого беспорядка, травмированного колена и запястья? Он давно забыл (никогда не забудет), а может, причины никогда и не было. Есть ли причина существовать у шестерни? Да, потому что она часть механизма, какого-то большого или маленького, нужного или не совсем, но это причина, по которой её сделали, выковали, выплавили, натерли до блеска и вставили в механизм. А что делать, если механизма нет? По хорошему либо использовать в другом, либо выкинуть на совсем. Окумура Юкио был настолько жалок, что его не могли ни выкинуть, ни использовать. Не сказать, что это зависело от него — много чего перестало зависеть от него, даже собственное сознание. Но времени на то, чтоб сконцентрироваться на этом, не было, поэтому ему пришлось отлипнуть от холодной стены, подобрать упавшую сумку и идти дальше. Куда — не ясно, куда угодно, может даже на край света. Конкретной цели у него не было, безопасности не существовало нигде. Даже если он попытается сбежать с Японии, он все равно находится в международном розыске сразу с двух сторон, поэтому какие-либо действия по поиску спокойного места предпринять было невозможно. Даже райский сад был уничтожен в этой ужасной, кровопролитной войне. Не сказать, что это было единственное, что он потерял. Ему нужно пополнить запасы и желательно найти где-то место, где он сможет поспать. Ему нужно быть хотя-бы в минимальной форме, чтоб двигаться дальше. Если он не понимал, зачем он движется, он не мог просто лечь и сдохнуть как большинство бездомных собак, чьи трупы после превращались в гулей из-за распространения миазмов и гниения. (Он ловит себя на мысли, что его устраивает подобная смерть: он заслужил того, чтоб сгнить как грязное животное. Возможно, его труп поможет бедным собакам выжить, которые ни в чем не виноваты, в отличие от него). Растущие из-под асфальта грибы напомнили ему о том, что спирта у него осталось совсем немного, поэтому ему придется в худшем случае прижигать раны, дабы не подхватить инфекции. Не сказать, что это было впервые — на правой ключице уже как несколько месяцев красовался ожог. Пришлось наживую вытаскивать пулю, а спирта и бинтов было недостаточно, чтоб сделать все качественно, без риска занести заразу (Он давно уже болен). Очередной импульс в груди и жжение в левом глазу заставили его поднять голову и осмотреться. Вокруг все ещё не было людей, лишь изредка какие-то бедняги, чьих запасов тоже было недостаточно, выходили из своих домов и жилищ, дабы найти хоть что-то. Кому повезло меньше всего, либо ловил бездомных животных, либо сам становился кормом. Но Юкио это совсем не волновало, ему всегда было без разницы, по крайней мере последние два года. Сейчас его волновало это ощущение, как будто что-то его тянуло. Это ощущение преследует его столько же, сколько идёт война, и он решил следовать за ним. В конце концов, ничего другого ему не оставалось. Сжав сумку, он сменил направление. Для начала ему надо определить, куда конкретно ему нужно двигаться: часто бывало, что ему приходилось покидать города, но пешком он не мог уйти далеко. Остановившись он прислушался к этому крохотному импульсу, после чего повернулся и отправился дальше, следя за тем, чтоб не попасться на глаза кому-то из солдат Ордена. Насколько он помнил, Токио снова был под управлением экзорцистов после последней удачной контратаки, произошедшей несколько дней назад. Ноги сами повели его по грязным переулкам, игнорируя визги напуганных кошек. У Юкио не было плана и он не мог ничего с собой поделать. Единственным выходом была бы пуля в висок, но проклятый глаз не позволял ему это сделать: всполохи синего пламени, может, и не были так эффективны как раньше, но он все ещё не мог умереть просто так. Это было плохо, потому что в таком случае Иллюминаты и Орден не оставят его в покое. Было бы легче, если б его убили ещё на корабле. По крайней мере, это уже была бы не его проблема, если бы мир увяз в войне. (Это его вина.) В своих размышлениях Юкио не заметил, как дошел до очередного заброшенного здания. Вокруг не было никого, ни демонов, ни людей, но атмосфера была давящей, как будто что-то сидит у него в груди и мягко нажимает на сердце, не давая ему нормально функционировать. (Он живёт так второй год. Или с рождения?) Парень заподозрил бы очередной приступ астмы, но проблем с дыханием у себя он не обнаружил. Его тянуло вглубь темного здания и Окумуре пришлось подчиниться. Перепроверив наличие нескольких ножей под черным плащом, Юкио двинулся дальше. Внутри заброшенного здания было пыльно, запах гнили въелся в бетон, смешавшись с грибком и спорами. Юкио надел маску, чтобы не рисковать подхватить неизвестную болезнь дыхательных путей. Он не хотел однажды начать кашлять гниющими лёгкими, как это было у некоторых бездомных. Ему хватает запущенной астмы, из-за которой его физические способности сильно снизились. Внутри было слишком тихо, Окумура сжал клинок. Патронов для пистолета не было, и рисковать тем, чтоб привлечь чужое внимание, тоже не хотелось. Если здесь есть бродяги, он мог бы их как минимум запугать, но если здесь находится демон, придется бежать и искать укрытие. Он был не в самой подходящей форме для длительной драки, а черные пятна перед глазами из-за усталости не придавали ему никакой уверенности. Наверное только благодаря этому он смог сконцентрироваться на слух и услышать тихие шаги позади себя. Окумура смог вовремя развернуться и поймать человек в захват, перекинуть через свое плече и прижать неизвестного к земле, скрутив его руку. — Ай-ай, Юки! Неужели так принято встречать старых друзей?! — Ты мне не друг. Шима слабо усмехнулся, несмотря на то, что его лицо все ещё было искажено в болезненной гримасе. — Все такой же холодный, каким я тебя помню… — Что тебе нужно? — Юкио надавил на чужую спину здоровой рукой, пока второй все так же держал клинок над головой другого, готовый в любой момент вонзить его в затылок. Он хорошо помнит о Ямантаке, и не позволит члену иллюминатов провести какой-то трюк. — Ты слишком жесток, особенно к тому, у кого есть новости для тебя! Ай, ну пусти уже! — Шима захныкал, что не подобает члену серьёзной организации, но Юкио идиотом не был. Он давно знаком с Рэндзо и знает, на что тот может быть способным. — Говори, — он лишь немного ослабил захват, но все так же оставался в режиме боевой готовности. (Когда он последний раз мог расслабиться?) — Ты, упрямый…– парень вздохнул, но продолжил, — Ты наверняка заметил, что Орден и Иллюминаты начали активно рыскать в Токио, не так ли? Они обнаружили следы повышенной демонической активности, как будто кто-то из Баалов вот-вот появится в Ассии. — Астарот пытается вернуться? — Юкио нахмурился. Этого Короля Демонов экзорцисты убили и, насколько он помнил, запечатали, но кто знает, может что-то пошло не так. Об Астароте никто не слышал уже год, а гниль бесконтрольно распространялась, из-за чего потери были и среди Ордена, и среди Иллюминатов. Впрочем, его это не касалось, он избегал любых контактов с гнилью. Если Астарот вот-вот явится в Токио, ему нужно поскорее уйти отсюда, особенно с его-то лёгкими. — Нет, он все так же запечатан, — Шима усмехнулся, — Они обнаружили следы синего пламени. Юкио дернулся. Затем нахмурился. — Сатана? — если Сатана снова пытается пробраться в Ассию, то этому миру точно наступит конец. Сатану убили в решающей битве, о его состоянии толком не известно, но он явно будет зол, что людишки посмели его победить. (Юкио бы не сопротивлялся, если б его пытались сжечь синим пламенем. Но он знает, что его таким образом не убьют.) — Ай, Юки, ты совсем не попадаешь. Нет, о Сатане никому все ещё не известно, — розоволосый улыбнулся, будто смакуя что-то, что чувствует только он, — Исследователи Иллюминатов преподогают, что это может быть Р-… Юкио грубо надавил на Шиму, пока тот не издал вопль и прижал нож к его горлу дрожащей рукой. — Ужасная шутка, — Окумура рыкнул, пытаясь скрыть дрожь, — Он мертв. (Я лично убил его.) — Н-ну согласно данным, только он и Сатана могли управлять с-синим пламенем! Ай, больно, отпусти! — Рэндзо замычал и тихо выдохнул в пыльный пол, — Никто не уверен, но Орден и Иллюминаты с ума сошли, узнав об этом. Каждый планирует поймать его первым и переманить на свою сторону. Точное местоположение теоретического появления неизвестно, но это будет где-то в южной части района Тру-Кросс. Юкио нахмурился. В голове всплыли моменты из прошлого, маленький монастырь, двое детей и взрослый мужчина, цветущая сакура… — Почему я должен тебе верить? — Потому что у тебя не выбора, Юки. В конце концов, Окумура отпустил розоволосого. Он устало вздохнул, сжал пульсирующую переносице и попытался успокоить дрожь. Ему срочно нужно где-то отдохнуть. — Кстати, у меня к тебе ещё одно послание, от госпожи Шемихазы, — Шима улыбнулся вновь, смотря с лёгким прищуром на другого, — Она все ещё ждёт. — Ты же знаешь, что Сугуро меня на пушечный выстрел не подпустит к ней, — Юкио поднял свою дорожную сумку и отвернулся, — Он все ещё охотится за мной. — Ха-ха, это точно. Не переживай, он и мне тумаков навесить хочет. — Не думаю, что он хочет отрезать твою голову, — Юкио вздохнул и тихо закашлял. Здесь было слишком пыльно и душно. Ему нужно раздобыть лекарства, — Думаешь, ты выживешь до конца войны? — Ого, волнуешься? — Шима усмехнулся и подошёл ближе, после чего всунул в руки Юкио небольшой белый пакет, — Поверь мне, ты ещё не скоро от меня избавишься, ха-ха! И подумай о моих словах, Юкио. Рэндзо исчез также внезапно, как и появился. (Он не хотел оставаться один, но не мог позволить себе такую слабость). Юкио заглянул внутрь пакета и обнаружил несколько пачек бинтов и капсулы для ингалятора. На некоторых он смог рассмотреть знакомые названия препаратов. Даже если Шима задумал какую-то игру, или действует по указу, он не мог отказаться от этих средств. Они ему нужны и было бы глупо выбросить этот пакет из опасений или упрямства. Внутри лежала записка, которую Юкио сразу взял. «Не приближайся к цветам»

— Он сказал правду, — тихий, но слышимый голос донёсся где-то сбоку. Юкио даже не дернулся, услышав его, лишь устало повернулся в темный угол, где находилась обнаженная фигура худощавого парня. Демон дёрнул своим пушистым хвостом, который удивительным образом оставался кристально белым, несмотря на пыль и грязь, — Я его чувствую.

Юкио аккуратно прикрыл свой левый глаз, ощущая знакомое покалывание синего пламени, которое убеждает его в том, что существо перед ним не галлюцинация. По крайней мере не связанная с его психическими отклонениями, а имеющая демонический подтекст. (Он был сумасшедшим и по хорошему ему закрыться где-то в комнате и ждать гибели). Окумура какое-то время смотрел на существо, а затем отвернулся и зашагал прочь. Ему не впервой сталкиваться с подобным, но сейчас не было сил на то, чтоб что-то ответить. (Он не знал что ответить). Рин был мертв. Он застрелил его. (Три выстрела: голова, горло и живот. Все важные цели поражены со снайперской точностью). А затем Рин сломал свое оружие об барьер — насколько ему известно, после этого его тело сгорело в адском пламени, не выдержав силу. (Он не имеет права называть его своим братом. Братья так не поступают. Юкио всегда был плохим.)

— Знаешь, мне надоело твое игнорирование. Ты бы хоть из приличия поговорил со мной, братишка, — демон опасно близко появляется с левой стороны и шепчет ему на ухо, хихикая.

Юкио устал и не имеет сил на сопротивление. Он находит укромное место этого заброшенного здания, где есть закрытые стены без окон и мало пыли. Юкио сбрасывает с себя куртку, стелит в углу и осторожно, стараясь не поднять клубы грязи, ложится. Окумура позволяет себе прикрыть уставшие глаза, хотя даже так он ощущает взгляд демона на себе.

— Ты пойдешь туда.

— Нет. Хриплый голос вызывает у него самого отвращение (как и все его тело в целом). Он пытается найти удобную позу для сна, но это трудно сделать, когда ты лежишь на голых камнях, не имея ничего, кроме куртки под собой.

— Ты хочешь, чтоб я заставил тебя? Ты пойдешь и посмотришь, найдешь наше тело и убедишься, что оно в порядке.

— Нет. Он чувствует, как медленно засыпает (или теряет сознание), когда вспышка синего под веками заставляет резко открыть глаза и испуганно вздохнуть: демон сидел на его груди, смотря на него спирально подобными глазами с кровавым зрачком. Чужой хвост яростно бился об землю, а утробное рычание неприятно царапало слух.

— Мне насрать, что ты думаешь, ты делаешь то, что я тебе говорю, хочешь ты того или нет. Или ты уже забыл, по чьей вине мы все застряли в этой огромной заднице? — Рука демона проходит сквозь его грудную клетку и он ощущает, как его бронхи горят и лёгкие спазмируются, будто у него очередной приступ астмы. Он задыхается, жмурится, открывает рот как рыба, выброшенная на берег волной, — Отвечай.

— Я…помню…– ему не давали забыть, как бы сильно он этого не хотел.

— Отлично. Поэтому будь хорошим мальчиком и сделай хотя бы раз в жизни что-то правильное — убереги наше с Рином тело от чужого вмешательства.

Давление исчезает вместе с демоном и вспышка синего цвета медленно исчезает как мираж. Юкио тяжело вздыхает и кладет голову на твердый пол. (Рин не хочет его видеть, он это знает) Завтра ему придется поменять маршрут.

***

Три выстрела, три метких выстрела, раз, два, три, первый в лоб, второй в горло, третий в живот, кровь течет, три раны, с трёх ран течет кровь, снег красный, красный как кровь, как их грязная кровь, но у него кровь всегда была чище, несмотря на проклятую родословную, в отличие от грязных мыслей, мыслей, мыслей про убийство, мысли про страх и победу, мысли про ненависть и смерть, я хочу умереть, но я не могу это сделать, потому что мне нужно узнать, убедиться, убедится в чем? три выстрела, три громких выстрела, Бог любит троицу, один, два, три, крик и боль, слезы и предательство, боль, холод, снег падает прямо на его кожу, он холоден, в отличие от красной крови, что пачкает снег своим грехом, грех, грех, братоубийство это грех, убийство это грех, он грешен, самый верный своему Аду, своей Геенне, он виновен и его за это нужно убить, за грех, за кровь, за три выстрела: голова, горло живот, а потом синее пламя, вспышка, пожар, красный, синий, синий, синий, красный Это моя вина Он просыпается с заглушенным вскриком. Лёгкие сжимаются, вдавливаются во внутрь, как если бы кто-то выкачал весь кислород. Юкио едва может встать, чтоб дотянутся до пакета. Он рвет его на части, достает дрожащими синими пальцами ингалятор, едва может правильно вставить капсулу из-за размытости. Он ощущает привкус серы и металла на языке, когда делает первый вдох. Ему хватает три нажатия кнопки и становится легче, насколько это возможно. По крайней мере, он больше не задыхается. Трудно было сказать, день сейчас или ночь — это уже не имело значения. Он поспал, и этого хватило. Даже час сна помог собраться с мыслями. Собрав вещи обратно в сумку, он сунул ингалятор в нагрудный карман. Не раз ему приходилось терять снаряжение или бросать его, чтобы уйти от демона. В такие моменты не было времени спасать запасы. Каждый ресурс был на вес золота, но рисковать он не мог — не в его положении. Поднявшись, он отряхнул куртку, тихо закашлял и, сделав ещё один вдох из ингалятора на всякий случай, вышел из заброшенного здания. Цель — Южный район Тру-Кросс. Он двигался туда медленно, избегая встреч с гражданскими и экзорцистами. Те патрулировали улицы и уничтожали всё враждебное без раздумий. Шима был прав: Орден на взводе. Они взяли район в кольцо и не стеснялись применять силу против мирных. (Ему ли судить? Он ничем не отличается от них) Ему нужно было пробраться внутрь района, но это было практически невозможно в его положении: его лицо было на всех плакатах розыска от Ордена и Иллюминатов, поэтому каждая собака могла узнать его и доложить, особенно при условии, что обе стороны обещали хорошую награду за него. К тому же, если верить Шиме, Иллюминаты желают заполучить этот районе не меньше, чем экзорцисты, поэтому здесь наверняка может начаться битва. А если есть хотя бы малейший шанс, значит экзорцисты позаботились о том, чтоб враг видел лишь кольцо из рядовых солдат — огневая мощь находилась либо где-то рядом, либо, как он думает, в середине. Не трудно предположить, что Сугуро наверняка находится внутри в поисках любого демонического проявления. И не трудно догадаться, что он знает, что Юкио также жаждет добраться до того, за чем (кем) охотится почти весь мир. Сжав челюсть, он продолжал наблюдать за патрулирующими солдатами. Окумура понятие не имеет, куда ему двигаться, а значит не мог предположить, с какой стороны кольца будет лучше зайти. Конечно, ему стоило поискать самую ослабленную зону, но на это не было времени — неприятный зуд в левом глазу напоминал и том, что он должен сделать. (Напоминал о вине, которую он заслуживает носить, как крест на горбу, на котором когда-то был убит Иисус. На самом деле, его вина была настолько огромной, что по хорошему его нужно прибить гвоздями к кресту и заставить ползти, пока он не сотрет себе колени и грудь в кровь, а после кости превратятся в порошок и тогда, возможно, он принесет счастье природе, будучи удобрением) Звук работающего двигателя недалеко от его места укрытия привлек внимание парня. Фургон с провизией, насколько понял Юкио, судя по отличительным знакам Он мог бы пробраться в грузовик, но в таком случае была велика вероятность, что его легко обнаружат: в данный момент их проверяли вплоть до того, что могли потребовать разобрать капот и доказать, что ни одного объекта демонического происхождения там нет. А если его обнаружат, у него вряд ли будет достаточно времени, чтоб убежать — он посчитал минимум пять вооруженных пистолетами экзорцистов. Шум привлечет внимание других и тогда, кто знает, его старые знакомые могут прийти поквитаться с ним. (Он заслуживает это) Фургон остановился совсем рядом с ним, но все ещё недостаточно, чтоб его обнаружили экзорцисты и начали проверку. Из машины вылез водитель, спешным шагом направляясь в заросли кустов с противоположной стороны от Юкио, грязно ругаясь на «несвежие консервы». Окумура сжал кулаки, быстро обдумывая варианты событий. Если он будет за рулём у него будет больше возможностей сбежать. Как минимум, он сможет сбить несколько экзорцистов и уехать на некоторое расстояние, которое сможет ему дать фору в том, чтоб придумать план побега и избежать столкновения с экзорцистами высшего звания. — Блять, так и знал, что не стоило эту дрянь жрать, лучше б и дальше жаловался на больной желудок, чем это — тяжело вздохнув, мужчина с щетиной зажмурился, подчиняясь зову природы, который словил его в самый неподходящий момент. Закончив начатое, было принято решение как можно быстрее вернуться в машины, пройти проверку и уехать на базу — там хотя бы есть нормальные туалеты и таблетки. Встав он направился к машине. Не пройдя и пару шагов, как ему в голову прилетел камень. Зашипел от удара по черепу, он резко прикрыл больное место рукой, уже ощущая теплую кровь на пальцах. — Что за?! — мужчина потянулся к пистолету, но его взяли в захват, зажав шею локтем. Он присел и кашлял, пока руки не обмякли и он не потерял сознание с мыслью, что умрет прямо здесь, не успев вернуться к семье. Юкио действовал быстро: забрать орудие, снять одежду, проверить наличие карманов. Он обнаружил удостоверение личности, лицензию на ношение оружия, несколько леденцов для горла и мелкий хлам. (Он ничем не отличается от вора) Отобрав пистолет и проверив наличие патронов, он хотел уже уйти обратно к машине, но остановился прямо рядом с машиной и бросил взгляд обратно. Рана на голове была не серьезная, он целился специально, чтоб просто поцарапать кожу, да и на таком морозе сосуды быстро сожмутся и остановят кровотечение. С другой стороны, под пальтом экзорцистом у бедолаги был лишь свитер. Неизвестно сколько он здесь пролежит, прежде чем его найдут и окажут помощь. Возможно будет слишком поздно и на совести Юкио будет ещё один труп. У него не было выбора, он должен был двигаться дальше. (Рин бы не гордился им) Закусив внутреннюю сторону щеки, он тихо рыкнул, развернулся на каблуках сапогов и вернулся обратно, достав из кармана кусочек бинта и свою старую куртку с одеялом, которое он достал из машины.

***

— Имя, Фамилия? — Хасеки Ёнмэй, — он протягивает удостоверение личности, а также лицензию на ношение оружие и звание экзорциста первого среднего ранга. — Откройте машину, нам нужно проверить содержимое. Он выходит из машины, хлопнув дверью и открывает дверь, позволяя экзорцистам проверить содержимое провизии. Им приходится перевернуть все вверх дном, начиная от мешков с одеждой, заканчивая ящиками с едой. Юкио стоял рядом, засунув руки в карманы, тяжело дыша. Медицинская маска на лице совсем не помогала ему, но выбора особо то и не было. Во всяком случае, это не так плохо, по сравнению с тем, что ему пришлось снять очки, дабы хотя бы немного соответствовать фото на удостоверении. — Здесь чисто, можете проходить. — Благодарю, — Юкио тихо кашляет, кивает и возвращается к двери. Он открывает фургон, когда его хватают за плечо. — Эй. Он мог бы вытащить пистолет, выстрелить в колено нападающему, сесть за руль и уехать на некоторое расстояние, пока ему не пробьют колёса пулями, а потом выбежать из машины и скрыться где-то в переулках и трущобах, рискуя наткнуться на демонов. У него все ещё был пистолет и он мог убить того, кто сжимает его плечо, выстрелить в соседа слева и уехать прочь, рискуя тем, что за ним увяжется хвост из несколько отрядов, обозначив его как более опасную угрозу. Проблема заключалась в том, что на нем все ещё не было очков — он может легко промазать, не попав по цели, что спровоцирует агрессию и не даст ему возможности даже есть за руль. В таком случае ему придется в рукопашную, но его запястье все ещё нуждалось в осмотре и был риск вывиха или перелома, если экзорцисты окажутся более искуснее, чем он. В таком случае велика вероятность, что его довезут прямо до штаба, но не дадут и слова сказать, прежде чем Сугуро всадит ему пулю между глаз. Хотя, с его везением, этого будет мало и, скорее всего, это быстрее убьет кого-то, чем его самого. — Ты кашляешь, — мужчина протянул ему несколько мятных леденцов и тепло улыбнулся, — Держи, болеть сейчас совсем не время. Он сглотнул привкус желчи и подавил в себе желание закашлять снова. (Он ничем не отличался от демонов) — Спасибо. Юкио садится за руль и едет дальше по дороге. Доехав до базы по навигатору, он остановил машину совсем рядом, но все ещё недостаточно, чтоб привлечь внимание других экзорцистов и вышел из машины, прихватив с собой сумку с собственными запасами и пистолет с двумя магазинами. Мятные леденцы он оставил в машине. (Он не достоин их) Юкио не имел совершенно никакого представления о том, куда ему идти. Шима сказал лишь в целом об районе, и судя по группе патрулирующих экзорцистов, что осматривают каждый переулок и уголок, они сами не знают, где стоит ждать. Знали ли они, что вообще нужно искать? Знал ли он сам? Избегая контактов, он быстро скрылся с места, где оставил машину, уже слыша, как солдаты Ордена проверяют ее наличие и ищут предполагаемого водителя. Ему удалось выйти на небольшую улицу, с левой стороны от главной, где было много старых домов. Судя по всему, конкретно эта часть района был заброшенной, по крайней мере об этом говорили старые и потрепанный здания и отсутствие хоть каких либо признаков человеческой жизни. Даже костров не было я которые бродяги чаще всего разжигали, дабы согреться. Возможно, в этом районе были демоны, от которых успешно избавились. Продвигаясь дальше, он обнаружил, что пришел к старой детской площадке. Качели покрылись ржавчиной и при малейшим ветре ужасно громко скрипели, распугивая птиц вокруг. Детская горка была частично сломана и покрыта ржавчиной, по ней сейчас не съехать, без риска заражения крови или гепатита B. В детстве они любили играть здесь. Рин обожал кататься на горках и пытался сделать «солнышко», уговаривая Юкио присоединиться к нему. Но Юкио становилось страшно от одной только мысли о таком вращении, поэтому он обычно просто был рядом или катался с горки. Они обожали играть в прятки и догонялки — до тех пор, пока не приходили другие дети и не начиналась драка за право покататься на качелях. Обычно это заканчивалось разбитыми носами и выговорами со стороны отца Фуджимото.

— Нии-сан, прости… Тебе досталось из-за меня… Нужно было дать им покататься…

— Ни за что! Это была твоя очередь, ты должен кататься столько, сколько хочешь! И вообще, мы раньше пришли, чем они! И я никому не позволю обижать своего младшего брата!

(Он всегда был один против всех)

Сейчас там было пусто и только горько-сладкие воспоминания вместе со старыми надписями на стенах подтверждали, что здесь была жизнь. Юкио плохо помнил свой район в связи с долгим отсутствием здесь, потому не сразу понял, куда он идёт. Не имея конкретного пути, он позволил своим ногам идти и нести его дальше, пытаясь уйти от воспоминаний беззаботного детства. (Он никогда не сможет этого сделать) У дома раньше была маленькая часовня рядом, как и у любого католического монастыря, но они с Рином не любили там играть. Конструкция была старой и было небезопасно находится даже рядом, поэтому младший близнец всегда пытался отговорить своего брата от прогулок там, и найти место получше.

— Нии-сан, пожалуйста, давай уйдем отсюда! Мне страшно!

— Ай, ладно! Не плачь только! Пошли, я знаю другое место, где можно поиграть, хаха!

(У него всегда были альтернативы)

Часовни больше не было — она была разрушена, а на месте неё стояли остатки здания и гнилые доски, покрытые белым снегом. Возможно, он пытался скрыть что-то от чужого взора, спрятать самую интимную часть, подобно тому, как убийца прячет труп, боясь признаться даже самому себе, что он наделал. (Он не хотел, чтоб так получилось) От монастыря ничего не осталось, точно так же как и от Юкио в конце прогулки: измотанный наплывшими воспоминаниями он остановился напротив старого дома. Здесь он вырос, здесь он принял важные для себя решения, которые через несколько лет нарушил и похоронил вместе с отцом. Могилы возле монастыря заброшены, неухоженные, возможно он больше не сможет найти надгробие отца. (Может, оно и к лучшему — Широ не захотел бы видеть его даже после смерти). Доски сыпались и разрушались при каждом прикосновении к ним, был риск окончательно провалиться в землю вместе с этим зданием и быть похороненным заживо, но он был не против. Хотя он не заслуживал того, чтоб умереть здесь, вернувшись к истокам, Юкио прошел дальше, игнорируя противный скрип и треск, как будто само здание издавало истошный предсмертный стон, желая получить освобождения. Второй этаж был в ещё более ужасном состоянии, крыша провалилась окончательно, от чего холодный ветер подкинул снега начиная с лестницы до кухни, поэтому вскоре к скрипу мокрых гнилых досок присоединился хруст снега под ногами. Окумура прошёл дальше, замечая, что здание за долгое время без ухода превратилось в груду хлама. Доказательства счастливого прошлого были теперь похоронены под гнилью и снегом, будто никогда и не существовали. Юкио ощущал давящее чувство пустоты — словно смотришь на любимую детскую игрушку, без которой раньше не мог уснуть, и вдруг понимаешь, насколько она обветшала: глазки-пуговицы давно потеряны, лапа оторвана к чертям, из дыр торчат клочья ваты, несмотря на все попытки её починить. Теперь это уже не игрушка, а просто кусок старой тряпки, и от этого становится ещё больнее — то, что когда-то дарило уют и покой, теперь не значило ничего. Совсем скоро это здание исчезнет и Юкио осознает, что вместе с этими последними досками исчезнет и прошлое. Был ли он хотя бы к нему привязан? Достоин ли он находится здесь после стольких ошибок, которых он совершил? Имеет ли он право сказать: «Я вернулся домой»? (Нет). Вокруг одной из комнат снега не было вообще. Юкио сначала подумал, что это из-за ветра, который рассыпал его в другом направлении, но затем в глубине комнаты, за полузакрытой дверью, вспыхнуло синее пламя. Рефлекторно он достал пистолет и выставил вперёд, опасаясь угрозы, которая могла обрушиться на него в любой момент. Уставший мозг с огромной скоростью обрабатывал информацию, хотя и не понимала что происходит. Всё происходящее напоминало перемотку на высокой скорости — ты видишь кадры, но не успеваешь вникнуть в происходящее, улавливая лишь смутные очертания смысла. Сердце заболело, будто что-то сжало и на секунду он поморщился от жжения, что с каждым сокращением желудочков поднималось по глотке, грозясь выйти из рта и носа в виде желчи и напоминания о том, что он не ел уже больше суток. Держа пистолет Юкио двинулся вперёд, медленно открывая дверь. Запахло гарью и пеплом, теплый воздух ударил прямо ему в лицо, из-за чего очки мгновенно запотели, убирая его способность видеть.

— Нии-сан, ты спишь?

— Мхх…что такое?

— Мне…мне страшно…

— Нгх…иди сюда, спускайся.

Рин отодвигается ближе к стене, позволяя брату прижаться со спины к нему. Старший близнец ощущает мелкую дрожь Юкио и поворачивается, чтоб обнять его крепче.

— Чщщ…спи спокойно, Юкио…

Юкио смотрит на согнутую фигуру существа перед собой и не отводит взгляд, потому что тело застыло как у оленёнка перед фарами машины, ожидающего удара. На полу лежал он. Покрытый искрами огня, обхвативший колени белыми тонкими руками. Его хвост был спрятан между ног, а волосы, белоснежные как снег, падали на лицо. Он был символом умиротворения, маленькое дитя, что спало в люльке после того, как мать покормила его грудным молоком. Сытый и довольный, демон лежал на полу обнаженный, как будто холод намеренно избегал контакта с его кожей, то-ли остерегаясь того, чтоб разбудить, то-ли испугавшись пламени. В очередной раз за день Юкио проглотил колючий ком и подошёл ближе, игнорируя дрожь в тяжёлых, налитых свинцом ногах. Присев на колени с тихим хрустом суставов, он протянул холодную руку и откинул мягкие белоснежные волосы, ничем не отличающиеся от пушистых облаков, скользящих по яркому голубому нету из далекого детства. На ощупь существо было теплым, а нос слегка дернулся, будто щенок во сне принюхивался к новому запаху. Белые ресницы лишь немного дрогнули, прежде чем тело расслабились окончательно. Окумура провел пальцем по мраморной коже шее, нащупывая пульс и отдернул руку, когда кровь ощутимо билась в артериях, будто доказывая всем наблюдателям, что он живой. Но это было невозможным. Паника охватила Юкио и он отполз от спящего демона. Достав из нагрудного кармана ингалятор парень сделал глубокий вздох, но все ещё не отводил взгляда от фигуры перед ним. Как такое возможно? Шима не врал? Это правда он? Нет, нет, это…это не реально.

Три выстрела прозвучали сквозь шум вертолёта — и снег под юношей в синей толстовке окрасился кровью, пока его брат неподвижно наблюдал за этим.

— Мне не нужна твоя помощь, Рин.

Его не существует. Эта мысль выбилась в голову как гвоздь и Юкио поверил ей так, как христиане с давних времён верили в Бога: отчаянно и со страстью, как будто это может помочь им и решить все их беды. (У него ничего нет и ему ничего не поможет, потому что Бог отворачивается от таких как он, потому что таких как он единицы, и эти единицы начинают войны, потому что он якубёгами) Юкио встаёт и медленно выходит из комнаты. Он прикрывает глаза, тихо вздохнув. Его не существует. Это было правдой, потому что он знает, что он мертв. Он не мог вернуться. Не в таком виде, не в таком теле, не так. Окумура покидает гостиную слишком медленно даже для себя, не чувствуя ни времени, ни пространства. (Имело ли оно когда-то роль? Если да, то его опять оставили позади, ведь он не ощущал ничего). Все в порядке, потому что это не он. Все нормально, потому что его здесь нет. Все хорошо, потому что его не существует. Юкио улыбается, потому что ничего не имеет значения и открывает дверь, покидая монастырь. (Пока-пока) — Он здесь! Бросаясь обратно в здание у него есть ровно тридцать секунд, чтоб найти нужную комнату и прижать к себе теплое, живое, дышащие тело, прежде чем толпа экзорцистов ворвётся в старый монастырь, выстреливая в него градом пуль при обнаружении. Тихое пространство умирающего монастыря заполняется возгласами, приказами и проклятиями. — Подкрепление — срочно! Якубёгами на месте, вместе с целью! Повторяю — цель на месте! Немедленно на связь с Сугуро-саном! Двигайтесь! Быстро, чёрт возьми, пошёл, пошёл! У него есть минута, чтоб пробить хлипкую стену своим телом, придумать план отступления, не останавливая бег по скользкому льду и не ослабляя хватки на демоне, который сжимается на морозе, не готовый к такой резкой смене температуры. — Быстрее, быстрее, он уходит! За ним, блять, за ним! За спиной раздались выстрелы, и Окумуре пришлось резко свернуть за дом, пригибаясь под свист пуль. Впереди — армейский бронированный фургон. Юкио бросился к нему и запрыгнул внутрь ровно в тот момент, когда новая пуля задела его чуть выше лодыжки. Рваное дыхание вырывалось из самых альвеол, срываясь на хрип, пока он тащил себя за руль, усаживая все ещё спящего демона на соседнее сиденье. Сжав зубы, Окумура вдавил педаль газа в пол, игнорируя жгучую боль в ноге. Дорога скользила под колёсами. Снаружи — крики, команды, выстрелы. Пули звенели по стеклу, скребли по броне, пытаясь пробить шины. Но Юкио не останавливался — даже когда фургон с грохотом снёс старую постройку и несколько заборов, сворачивая на дорогу. Спидометр подскочил: шестьдесят километров в час за считанные секунды. Управление становилось всё сложнее — руки дрожали, деревянные от холода пальцы скользили по рулю, но он сжал его так, словно держал последнюю ниточку между жизнью и смертью. (Это безумие безумие безумие безумиебезумиебезумие) Вырвавшись на дорогу, Юкио увидел, как впереди из земли вырастают преграды — массивные земляные глыбы, словно бетонные стены, поднимаемые демонами из земляного класса. Они быстро перекрывали путь. Окумура сжал руль сильнее, чувствуя, как пальцы подрагивают от напряжения, и даже не подумал тормозить. Фургон подпрыгнул на ухабе, шины скользнули по наледи, но он продолжал давить на педаль газа, будто в этом движении был весь его остаток контроля над ситуацией. Он понимал, что врезаться — значит, возможно, конец, но остановиться было ещё хуже Ему нужно отсюда выехать и вырваться хотя бы куда-то, где его не смогут отыскать так быстро. В голову не приходит ничего стоящего, но он мог бы попробовать выехать из Токио, пока город не перекрыли, ведь иначе его закроют в кольце и больше ничего не поможет.

— Нии-сан, что ты делаешь? — Юкио сонно трет глаза и обнимает подушку одной рукой, наблюдая, как старший близнец сидит на стуле и что-то делает.

— Я делаю папе подарок! — Рин улыбается, поворачивается и показывает деревянную фигурку. На столе лежат опилки и куски дерева, в руке мальчика кухонный нож. Фигурка во второй руке напоминает переваренную сардельку с палками, приклеенными с разных сторон.

— Что это? — Юкио подходит ближе и смотрит на тяжкий труд брата, не понимая, что он пытался сделать.

— Это кот! Папа ведь любит котов, я видел, как он кормил одного черно-белого.

Юкио хочет сказать, что кусок дерева в его руке не похож на кота от слова совсем, но увидев улыбку брата он не решился на такое.

— Ты молодец, Нии-сан.

— Ха-ха, я знаю!

Юкио скажет, что набор инструментов, который он купил на отложенные деньги, это подарок от них двоих.

Вывернув руль влево, ему удаётся избежать очередного столкновения с новыми преградами, но машину заносит — на такой скорости удержать её под контролем практически невозможно, особенно когда со всех сторон продолжается обстрел. При каждом выстреле он ощущает толчок (или это давление в висках?) и характерный звук удара металла об метал. Юкио снова срывается в хриплый кашель от спазма в лёгких, резко выкручивает руль в другую сторону — и каким-то чудом снова возвращается на дорогу. Он не имеет ни малейшего представления, куда ехать. А тем временем сирена сообщает: за ним охотятся не только силы одной базы — его преследует всё токийское подразделение Ордена. (Пожалуйста, обними меня, как раньше) Скорость достигает девяноста километров в час. Он чувствует: с каждым метром шансы погибнуть становятся всё выше. В бок машины что-то влетает, скорее выстреливает со скоростью ничуть не меньшей скорости фургона, и их отбрасывает в сторону. Его заносит как во время торнадо и ему просто не удается избежать столкновения с деревьями. — Блядь! — Окумура рефлекторно закрывается руками, когда машину с силой кидает вбок. Скрип металла, удар — и всё переворачивается. Что-то хрустит. Через разбитое окно в лицо летит снег, мелкие ветки, осколки — всё вперемешку. Машину крутит, ремень впивается в больную грудь, выбивает и так отсутствующее дыхание. Где верх, где низ — уже не разобрать. Его тошнит. Пахнет бензином. Во рту — вкус крови. Вспышка синего света гаснет перед его взором и он понимает, что машина перевернулась и на инерции снесло собой несколько деревьев. Очки утеряны как и сумка с припасами, но на это нет времени. Ему нужно выкарабкаться вместе с все ещё бессознательным демоном из машины и бежать дальше, пока экзорцисты не добрались до них. На теле демона было несколько порезов, которые с маленькими синими искрами исчезли на белоснежной коже — как будто и не было аварии. Он продолжал спать и Юкио не был уверен, к счастью это или нет. С тихим стоном ему удается вылезти, игнорируя осколки, впивающиеся в руку и холод, которые на данный момент являются наименьшей из проблем. Юкио приходится постараться, чтоб аккуратно вытащить демона, не поранив его об осколки, но он уже слышит далекий крик и ему приходится закинуть его себе на плечи и бежать, спотыкаясь о собственные ноги. С простреленной лодыжкой это сложно, практически невозможно, особенно из-за усиливающейся метели, что голодным зверем разинула пасть прямо над ним, желая сожрать и смешать со снегом и льдом. Окумура понимает, что побег невозможен — он составляет слишком много следов. Ему некуда бежать. Ему не сбежать Лёгкие горели и сокращались в такт с сердцем, не давая ему возможность даже вздохнуть, пока окровавленные ноги несли его дальше по снегу. Тело горело от усталости, но он продолжал давить на газ собственного разума, разгоняясь насколько это возможно. Ветки голых черных деревьев били его по лицу, он не видел, куда бежит и времени на размышления у него не было. На спине демон тихо дышал ему в ухо, живой, спящий. Отовсюду был слышен свист и крик жестокой расправы, метель швыряла его по округе как порванную собакой игрушку, перед глазами светлеет и темнеет одновременно, не давая ему даже возможности сфокусироваться на дороге. Земля пожирает его ноги и пытается утянуть в пропасть Ему не сбежать Экзорцисты догоняют, Юкио слышит их возгласы и он отчаянно делает рывок вперёд. За каждый шаг приходится расплачиватся кровью и порцией кислорода, которого недостаточно для функционирования тела. Он чувствовал себя раненым кроликом — маленьким, уязвимым, но отчаянно цепляющимся за жизнь. Он продолжал бежать, несмотря на резкую боль в «сломанной лапке», пока позади неслись лай собак и глухой, жестокий смех охотников.

— Как жестоко! — Рин хлопает ладонями по одеялу и хмурится, находясь на грани слез, — Зачем они так поступают с бедным кроликом?

— Раньше так развлекались аристократы и другая знать, — Юкио листает учебник по истории, поправив большие очки на маленькой переносице и вздыхает, — Таким образом они демонстрировали власть и то, что могут легко распоряжаться чужой жизнью.

— Но никто не имеет на это право! Это ужасно!

— Нии-сан, раньше у людей были другие понятия. Для них это было нормальным.

Рин затихает и сжимает злобно кулаки, смотря в пол с угрюмым выражением лица.

— Для некоторых это и сейчас нормально…

Ему не сбежать Его убьют прямо здесь. Они заберут у него нии-сана. Они заберут у него его Рина. Его расстреляют на месте и снег засыпет его ещё живого, приморозив к земле. Он останется здесь. Он не сможет искупить свои ошибки. Они заберут Рина. Они заберут его снова. Они отдадут его войне как жертвенного агнца и заставят драться за человечество. Они не заслужили его. Они не отпустят его, сломают его, сделают из него пса на цепи и убьют потом за ненадобностью. Они убьют его. Они разрушают его. Они хотят забрать его. — Н-нет… кх-кх… н-нет… н-не-е… кха!.. н-нет!.. нет! Всхлип вырывается из его разорванной глотки с отчаянным вздохом, когда он подобно напуганной добычи продолжает бежать, несмотря на протест собственного тела. Крики и выстрелы охотников за его головой продолжают достигать его, они совсем близко, ему не сбежать, не сбежать, не сбежать.

— Юкио, догоняй!

— Нии-сан, подожди, у меня ноги болят!

— Давай быстрее, хаха! Ты так меня никогда не догонишь!

Мокрый хруст не слышен, но он падает лицом в лёд и блюёт жёлтой, как яркое летнее солнце, желчью с прожилками крови, из лёгких вырываются последнии остатки кислорода. Диафрагма болезненно сокращается и он издает сдавленный стон старика, у которого нету сил на то, чтоб выразить мучительную боль и ужас перед фигурой смерти у его кровати. Времени на передышку нет, но его ноги пекут адским синим пламенем. Пот стекает со слезами и рвотой по лицу, застываю инеем на подбородке и щеках, трескаются на губах при каждом резком, но бесполезном вздохе. Пахнет порохом и железом, у него нет возможности дышать. Он не может дышать, грудная клетка спазмируются как при судорогах и его трясет в припадке. Органы под давлением превращаются в мерзкую кровавую массу. Он не чувствует отмороженных конечностей.

— Давай я тебя понесу.

— Не надо нии-сан, я сам дойду.

— Ага, очкарик, так я тебе и поверил. Ты едва стоишь на ногах и у тебя вывихнута лодыжка! Я тебя донесу до дома, не спорь!

Окумура издаёт яростный, задушенный вой и бьёт себя в диафрагму, заставляя несчастные лёгкие сжаться в вакууме. Из его рта течёт красная слюна, остатки рвоты; в глазах темнеет на короткое мгновение, прежде чем он резко выгибается и делает вздох. Холодный воздух врывается в его ослабленное тело и раздувает синее пламя, которое, подобно углям в печи, разжигается из искр и становится бушующим, диким зверем. Юкио удобнее устраивает его на свою спину и, понимая, что он не чувствует лодыжки, рычит и впивается пальцами в ледяную землю сквозь снег, подтягивая себя вперёд. Он ползет с демоном на своей спине с упертостью недобитого солдата. Это ужасно медленно по сравнению с той скоростью, которую он достиг ранее и этого до ужаса недостаточно, чтоб найти подходящее убежище и скрыться. С каждым движением грудная клетка спазмируются и выдавливает больше кислорода, чем получает. Им не сбежать. Он это понимает. Он слышит рычание демонов — за ними спустили демонов, вероятнее псовых, которые найдут их в течении следующих пяти минут. Юкио всхлипывает, хмурится, от ярости, каждый выдох прерывается сдавленным подвывом, будто из груди выдавливают рыдание. Он отчаянно царапает пальцы в кровь об лёд, продолжая ползти, ползти, ползти, потому что он не хочет умирать, не так, не сейчас, не с ним на спине, нет, нет, нет! Скрип связок слышен даже сквозь метель и свист морозного ветра, а может это его слух наконец-то решил отказать, чтоб больше не слышать этот отчаянный вой побитой собаки. Жалкий Он всегда был жалким. Он всегда был слабым. Ничтожество. Даже с защитой синего пламени, что не позволяет его лёгким разорваться, даже с пламенем, капающим с его разорванной от холода и воплей пасти, он не может найти спасения. Потому что он недостоин этого. Он не достоин жизни. Он не спасётся.

«Волк фиксирует тело передними лапами, затем сразу наносит прицельный укус в шейную область. Верхняя и нижняя челюсти сомкнуты на уровне шейных мышц, ближе к основанию головы.»

«Давление челюсти сохраняется в течение 5–8 секунд. Заяц проявляет признаки агонии: спонтанные сокращения конечностей, резкие подёргивания. Обильное кровотечение. Признаки жизнедеятельности исчезают через 10–12 секунд после укуса. Волк не меняет позиции и не ослабляет хватку до полной обездвиженности добычи.»

— Аргх, почему мы должны это знать? — Рин брезгливо фыркает и выключает видео, отвернувшись.

— Потому что это будет на тесте, — Юкио невозмутимо продолжает читать книгу.

— Я учителю тогда вместо ответов дам мясо кроля, считай выполнил. Серьезно, почему я должен знать как волк охотится? Что мне это даст? Я что, в лесу живу, или где?

— Рин, нам потом еще доклад на эту тему придется писать.

— Аргх, да что тут сложного? Волк догнал, загрыз и съел, все.

— Не все так просто, Рин, — младший близнец тяжело вздыхает, — У волков почти всегда есть стратегия. Охотясь стаей, они координируются, преследуют добычу, изматывают её и только затем добивают — особенно если это крупное животное.

Адская гончия достигают его быстрее всех. Демон с рыком и клацаньем слюнявой пасти бросается вперёд, прямо на свою добычу, вырывая когтями землю со снегом при каждом рывке. Где-то вдалеке вместе с воем метели слышны выстрелы. Юкио с наполненным ужасом и отчаянием криком пытается отбиться от демона, но тот вгрызается в его ногу и рвет штанину, травмируя лодыжку ещё сильнее. Окумура воет от боли, переворачивается и пытается отбиться свободной ногой, пока руками барахтается в снегу, пытаясь удержаться на месте и не позволяет врагу тащить себя к своему хозяину. Чужой нос хрустит под ботинком, заставляя гончую заскулить и она отпускает куски плоти и одежды из своей пасти.

— Но иногда, — Юкио убирает книгу в сторону, — Добыча даёт отпор и может стать хищником — защититься до такой степени, что убьёт волка.

Из кровоточащих губ вместе с кровью извергается ещё больше синего пламени, когда он с диким рычанием делает рывок в сторону. Демон со спины соскальзывает в снег и метель уютно закутывает его в одеяло, пока Юкио ползком на окровавленных синих пальцах добирается до нападающего во время его замешательства и набрасывается на тварь, разорвавшую его ногу. Он достигает гончую и валит её на землю, удерживая своим телом. Демон продолжает рычать, царапает его своими острыми когтями и вгрызается ему в руку, с хрустом прокусывая запястье. Юкио кричит и впивается в ухо существа и тянет, раненой рукой надавливая на челюсть, пытаясь выбить её из сустава ударом кулака. С губ течет черная демоническая кровь. Вопль смешивается с хрипом и рыком, когда человек? использует свои тупые зубы чтоб ранить врага. Этого недостаточно, чтоб нанести вред, но синее пламя обжигает и гончая извивается, царапает когтями и клацает клыками прямо над ухом, пытается вырваться из хватки. Они кубарем смешивают кровь со снегом, рыча и вопя отчаянным криком, пока не раздаётся громкий, надрывный хруст. Юкио не успевает перегруппироваться и падает боком на землю, застонав от удара. Адская гончая, придавленная его телом, смягчила посадку, прежде чем исчезнуть в черном дыме, но он уже чувствует, как синяки формируются. Новая порция синего пламени вырывается вместе с кровью из его рта. Юкио поворачивает голову и замечает белоснежного демона в нескольких метрах от себя. Ему удается собрать остатки сил и доползти, оставляя кровавый снег на снегу, только чтобы прикрыть хрупкое спяшее тело своим грязным и сломанным. Он не уверен, что все ещё слышит шум и крики, вой сирены, рокот демонов и свист метели, но у него больше нет сил на понимание происходящего. — Р.ри…н…– Юкио прижимается к тёплому телу родного брата, подобного испуганному щенку. Он, наверное, запачкал Рина своей кровью и грязью, как обычно, но завтра он обязательно отмоет все. Завтра он раздобудет еду, найдет лекарства и боеприпасы, найдет безопасное место для них двоих. Завтра он обязательно обнимет Рина как следует. Дожить бы до завтра.

***

Это трудно назвать полноценной базой: палатки, разбросанные повсюду, больше напоминают кемпинг, если бы не вооружённые до зубов экзорцисты, сотни печатей и патрули на границе. Временная база токийского подразделения кипит жизнью: то тут, то там бегают экзорцисты, передают друг другу отчёты и координаты, чистят оружие и готовятся к следующей атаке. Их задача — проверить несколько складов и убедиться, что Иллюминаты точно не скрываются на этой территории. Среди всего этого хаоса к главной палатке в центре бежит юный молодой человек. Он щурится из-за сильного ветра, но подбегает ближе и отодвигает край палатки:

— Капитан, у меня сообщение от пятого отряда, — экзорцист, не старше двадцати пяти, стоял у входа, выпрямившись по-военному и дожидаясь приказа. — Входи. Докладывай обстановку. Он откинул полог и шагнул внутрь, снимая капюшон и платок, попрощались из-за растаявшего снега. Взгляд его упал на фигуру, сгорбленную над картами и бумагами. Несколько слоёв плотной ткани делали капитана визуально массивнее, почти звероподобным: казалось, он занимает всё пространство палатки — дикий зверь в логове. Как медведь или тигр. И при одной мысли о прямом столкновении с ним — внутри поднимался древний, инстинктивный страх. — Информация от шпиона подтвердилась, — начал экзорцист. — они действительно обнаружили объект демонической природы. Согласно показаниям детекторов, он обладает значительной силой. Они всё ещё не уверены, тот ли это, кого мы ищем. Особенно с учётом расхождений в описании, которое вы предоставили. Он помолчал, встретив тишину, но продолжил: — Объект был без сознания, и они не смогли проверить, владеет ли он синим пламенем. Однако… — он задержал дыхание, — …пятый отряд полагает, с высокой долей вероятности, что это Рин Окумура. — Почему они так думают? — экзорцист не отвлекается от бумаг, продолжая царапать поверхность документов своей ручкой. — Объект был украден Якубёгами. Ручка хрустит и ломается под хваткой, разбрызгивая чернила по бумагам и ладоне экзорциста и он резко встаёт со стула, поворачиваясь к солдату, который, не ожидавший таких действий, замер. На лице у капитана токийского подразделения было яростное выражение лица и глаза горели так же ярко, как красное пламя Иблис, только цвет совершенно другой — золотой, как у тигра в тайге, обнаруживший врага, к которому питает настолько жгучую ненависть, что даже синее пламя не способно оставить подобный ожог. — Почему они не схватили его?! Какого чёрта они позволили ему сбежать?! — мужчина в гневе переворачивает стол и швыряет стул, игнорируя документы, которые заполнял. — К-капитан, он скрылся! Он угнал один из фургонов и согласно их отчёту, им пришлось выстрелить из ракетницы, после чего они нашли разбитую машину, но он уже скрылся вместе с целью! Им пришлось идти по следам крови, даже демонов пустили по следу, но поднялась ужасная метель, а вместе с ней на часть отряда напали ледяные демоны леса! Один из экзорцистов доложил, что демон, преследующий Якубёгами, погиб! Наша цель находится где-то в лесу Окутама, мы уже организовали поиски! Мужчина яростно рыкнул и вышел из палатки, игнорируя ударивший ему в лицо снег, напоминающим ему только об одном мерзком ублюдке. — Проклятый Якубёгами, даже погоду изменять научился?..Блядский сын Сатаны, — он тихо рыкнул и прошел дальше к месту, где собрался его отряд, — Слушать меня! Запросить подмогу из киотского подразделения, поделиться на группы для защиты и поисков! Якубёгами был замечен с нашей целью и последней надеждой на победу в этой войне против демонов! Мы не можем позволить ему снова забрать наше будущее! Перерыть лес Окутама, перевернуть каждый камень, если надо — сжечь все к блядскому Сатане, но найти их! — Так точно, Сугуро-сан! — голоса множества экзорцистов слились в один, а после каждый принялся за работу с пылающей решимостью. Сугуро Рюдзи достал сигарету из внутреннего кармана и зажёг её с помощью зажигалки, нахмурившись. — Тебе больше не спрятаться от меня, Окумура Юкио.

***

Во времена войны очень трудно сохранять что-либо стерильным и чистым, но конкретно эта лаборатория Иллюминатов, ещё не пострадавших от ударов Ордена, сохраняла порядок. Вокруг одной-единственной кровати собрались многочисленные устройства жизнеобеспечения, капельницы и медперсонал. На ней лежал болезненно худощавый мужчина с тонким облезлым хвостом. Демон закашлял, и один из сотрудников достал платок, чтобы вытереть багровую кровь, стекающую с сухих потрескавшихся губ их лидера. — Кха… Есть какие-либо данные…? — Господин Люцифер, не стоит напрягаться, — молодая женщина стояла рядом и меняла капельницу, — Рэндзо Шима уже прислал отчёт. Орден потерпел поражение и потерял демона, предположительно Окумуру Рина, в лесу Окутама. — Хорошо…кха-кха! — он вновь зашелся в сухом кашле и его тело содрогнулись от боли, — Подготовьте новое тело…и…найдите…принца… Хомарэ Тодо кивнула и, закончив проверку показателей, вышла из палаты демона. — Тодо-сама, подождите! — солдат подбежал к женщине и держал в руках листок бумаги. Он тяжело вздохнул, когда достиг цели и передал отчёт, — От дополнительных источников нам пришла информация, что в деле замешан он! — Кто конкретно? — старшая по заданию нахмурились и выхватила отчёт, вчитываясь в текст. — Это…это Якубёгами.! Глаза Тодо лишь на секунду расширились, а после она тихо шикнула и бросила взгляд на закрытую дверь. — Говори тише, идиот. Или ты хочешь, чтоб господин Люцифер опять впал в безумие? Ты знаешь правила, никакого упоминания об этой проклятой ошибки двух миров, — она тихо рыкнула, заставив солдата нервно сглотнул, после чего сложила бумагу во внутренний карман своей униформы, — Подготовьте шпиона по поиску близнецов и ни слова господину, пока он не получит новое стабильное тело! — Есть, мэм! Поспешные шаги раздались в коридоре железной лаборатории. Хомарэ шла вперёд, прокручивая в голове план, как она принесет голову Окумуры Юкио на блюдечке для Люцифера.

***

Однажды Юкио решил, что сможет вернуться домой сам: ему не нужна помощь отца или брата, чтоб найти дорогу обратно. В конце концов, он так часто ходит по этой улице, что уже все запомнил. Да и он будет немного внимательнее брата! Разве мог такой как Юкио потеряться? Конечно же нет! Ему нужно просто выйти со школы, но желательно как можно быстрее, чтоб хулиганы не догнали его! После этого он должен идти прямо до жёлтого знака, значения которого он ещё не знает. После этого он должен свернуть направо… Или налево? Когда они шли в школу с папой, он сворачивали направо, значит сейчас нужно налево, правильно? Или нет? Юкио внимательно осматривает солении домики, но ничего не узнает. Или он пропустил поворот? А жёлтых знаков было два или больше? А…а где он? Что это за улица? Тогда Юкио понял, что он потерялся. Он был один, на чужой улице, с маленьким рюкзаком в руках. Без папы. Без брата. Он сам выбрал уйти со школы одному, думая, что он справится. Юкио старался не плакать, потому что он большой мальчик — он докажет, что он взрослый! Он упорно продолжает идти дальше, хотя солнце медленно уходит за горизонт и становится темнее… Юкио не позволяет себе признаться в том, что ему страшно. Ему вовсе не страшно! Ну и что, что в темноте он видит больше страшных фигур и ему кажется, что странные люди преследуют его?..Это…это не правда! Он просто хочет вернуться домой! Юкио слышит тихий писк по своей ногой и бросает взгляд на асфальт. Под его ногой растекается красное пятно. Убрав испуганно кроссовок, он видит маленького воробея. Юкио вскрикивает и отходит назад, оставляя за собой кровавый след. Он…он убил птичку! Как он мог?! Он…он не заметил его! Почему воробей не чирикнул ему что-то? Почему не дал сигнал? Почему не сказал, что ему больно, почему не остановил его?! Юкио… Юкио убил маленькую птичку и теперь не может избавиться от следа… Юкио вскрикнул, потому что большой петух с золотой грудкой набросился на него с яростными криками. Мальчику пришлось закрыть лицо и очки, потому что птица так яростно кричала и царапала его своими острыми, как бритва когтями, что Юкио боялся за сохранность своего лица. Он бежал прочь, уже не разбирая дороги, когда все больше птиц летели за ним, пытаясь заклевать, а стервятники и вороны летали прямо над его головой, ожидая, когда же он упадет. Юкио уже не стеснялся плакать. Он плакал и звал папу, чтоб он забрал его домой, но папы не было. Он пытался ухватится за темную фигуру впереди, но та исчезла в синем пламени, оставив на детских ручках ожоги. Ему было страшно. Он был один и его никто не спасет от злобных теней и птицы который жаждали поцарапать его. Юкио бежал дальше, пейзаж сменился и он даже не заметил, как выбежал на мост. И впереди почта он увидел мальчика, с черными непослушными волосами. Это был Рин! Юкио так обрадовался и со слезами побежал вперёд. Это его брат! Они встретились! Они наконец-то вместе! Юкио так сильно хочет его обнять после того ужаса, что он пережил. Он хочет его прижать к себе, извиниться, что ушел, оставив его в школе, рассказать обо всем, что он встретил и увидел, хочет снова попробовать его стряпню, потому что от голода у него заболел желудок. Юкио обнимает брата и жмется к нему, рыдая, как ему больно и одиноко, как он скучает за папой. Но вместо ответа он ощущает теплую влажность и сильный запах металла. Подняв голову, Юкио видит белые глаза брата и три дыры: лоб, шея, живот. Он услышал далекий свист ветра, который срывал ветки с деревьев и заметал все снегом, будто убийца прикрывающий свои следы, и хруст веток в костре. После этого он ощутил острую боль во всем своем теле и, в основном холод, заставляющий его окоченевшие конечности мелко дрожать. Он уверен, его пальцы рук и ног посинели и будь он обычным человеком, ему бы понадобилась ампутация. Юкио тихо захрипел при попытки повернуться на бок и болезненно застонал. Он не мог ничего видеть, очки явно куда-то упали во время побега. — Не двигайся, — тихий голос донёсся где-то из глубины небольшой пещеры, насколько мог судить Окумура, но он проигнорировал чужие слова, — Эй, ты оглох? У тебя больше переломов, чем здоровых костей, ляг обратно! Странно, обычно он не такой разговорчивый. Юкио издал ужасный хрип, закашлялся с влажным хрипом выхаркнул окровавленный сгусток. Ему было плохо, и тело напомнило, что они не обладают неуязвимостью: лодыжка горела болью — туда попала пуля, а после провала адская гончая; запястья и предплечье жгло от укусов. Рёбра ныли — с каждым вздохом казалось, будто не хватает сил, чтобы полностью раскрыть грудную клетку. Во рту оставался привкус серы и металла. Он ощущал, как в глубине горла, среди надорванных лёгких, плескалось синее пламя — живое, тёплое, упрямо пытавшееся вылечить его. В который раз он думает, что лучше б умер ещё на той воздушной базе. — Ты слышишь меня, идиот? — совсем рядом появляется фигура, напоминающая своей чистотой белый снег за пещерой и его пытаются уложить обратно на импровизированную кроватью из мха, каких то кусков шерсти и явно старого пледа, пахнущего не лучше бездомного, — Лежи и не двигайся. Юкио позволяет себе задержать туманный взгляд на фигуре перед собой. Парень был чуть ниже его ростом, с белоснежными, почти светящимися волосами, заострёнными демоническими ушами и лицом — до болезненного узнавания похожим на его собственное, только без родинок. Глаза — неестественно яркие, цвета электро-синего с алым зрачком — будто светились изнутри, завораживая и одновременно отталкивая своей до боли пугающей и знакомой сущностью. На плечи небрежно было накинуто чёрный кожаный плащ на голое тело, только штаны, почти сливающиеся с тенью, скрывали наготу. Он был бос, и бледные ступни, как и белоснежный хвост, казались вырезанными из мрамора. Хвост лежал неподвижно, как спящий зверь, готовый в любой момент ожить. Он так часто видел эту версию своего брата, что в ответ лишь прикрыл глаза и попытался придумать, что ему делать дальше. Нии-сан… Юкио резко встал и в панике огляделся под недовольное шипение фигуры рядом, пытаясь выползти из убежища. Там, на снегу, он должно быть остался, замёрзший и бледный. Окумура хрипит и почти ползком пытается добраться до выхода, чтоб осмотреться, но его грубо хватают и прижимают к себе. Юкио ощущает подъём чужой грудной клетки и пугается от того, насколько теплым ощущается кожа, как бьётся чужое сердце и как крепкие руки слегка грубовато жмут его к себе. — Куда ты ползешь, очкарик?! Клянусь, ты наверняка потерял свои мозги ещё там на мосту, — демон зарычал и опустил взгляд, заметив, что на него пристально смотрят, — …Юкио? Он теплый и назвал его по имени. Другой никогда такого не делал. — Т…Ты?.. — Юкио поднимает дрожащую руку и боязливо коснулся чужого лба, а после медленно скользнул самим кончиком до шее (Он помнит красные дыры в этих местах). Пульс бился прямо в сонной артерие, ощутимо, почти звонко, если б его слух был демоническим. Окумура осматривает демона ещё больше, мутным взглядом скользит по обнаженной коже, замечая одну из немногих родинок на груди у брата. Брат. Близнец. Старший брат близнец. Юкио жмется чуть ближе, кладет голову на плече и обнимает демона. Он ощущает, как чужие руки аккуратно обнимают его и в этот момент пазл собирается воедино. Он не слышит, что ему говорят, но он ощущает знакомое тепло. Он ощущает, как кожа под чужими мышцами медленно сокращается во время движения руки, ощущает поглаживания по спине.

Когда Юкио плакал, Рин всегда обнимал его так: одной рукой обхватывал за талию и прижимал ближе, а другой гладил от затылка до лопаток. Старший Окумура утешал его, что-то говорил, пока младший хлюпал носом у него на плече.

— Нии-сан…– Юкио резко вздохнул, потому что воздуха ему не хватало, и на выдохе издал тихий скулеж, прижимаясь ближе. — Юкио, эй, ты делаешь себе больно! — Рин попытался ослабить хватку, беспокоясь о рёбрах брата, но в ответ раздался только сопливый вой раненной бродячей собаки и он не смог оттолкнуть другого от себя, только продолжил аккуратно гладить по спине. Сопливый и слабый, ничем не отличающийся от себя из детства, он плачет во всю глотку и цепляется за своего брата как утопающий за спасательный круг. Юкио кашляет, жмется ближе и безостановочно шепчет, скулит и шмыгает носом, хотя это не помогает для остановки соплей. — М-мне жаль. мне жаль, мне жаль, это моя вина, т-только моя, моя вина! Мне жаль! Прости, я…я знаю, я недостоин, я виноват, я…я виновен! — он поднимает заплаканное лицо и смотрит на Рина, не понимая, что стоит на коленях и снова задыхается, жидкое синее пламя вместе с кровью текут из его рта, — Т-тебе не надо м-меня прощать…я не заслужил…я не…я…я .Я скучал… Юкио прижался ухом к чужому животу, продолжая цеплятся за чёрный кожаный плащ, и плакал как брошенное дитя по матери. Ему было плохо и он чувствовал, что теряет сознание от голода, но ему нужно было закончить. — Я…я сделал мног-го ошибок…я.я ужасен, я знаю…я просто…я…я не хочу…чтоб ты думал, что мне.п-плевать, я…мне.я… Нии-сан…– он ощущает как его поднимает аккуратно и хватается за руки, ощущая онемение в и так раненных ногах. — Эй… успокойся, — Рин тихо вздыхает и идёт к импровизированной кровати, после чего пытается уложить Юкио, но тот наотрез отказывается и из его несчастной грудной клетки вырывается булькающий всхлип со скулением. — Рин, н-не надо, нет, я.Мне жаль, мне жаль, я-я правда- мне жаль, мне жаль что я!.. Р-, — он не заканчивает, потому что Рин аккуратно кладет ему руку на лоб и гладит. Аккуратно, нежно, перебирая пряди. — Тебе нужно отдохнуть, Юкио. Я буду здесь, когда ты проснешься. Юкио утыкается в теплую ладонь и обхватывает её дрожащими пальцами, всхлипнув. — Я…я… — Спи, Юкио.

***

После сна, или лучше сказать обморока, Юкио сидел на спальном месте и смотрел пустым взглядом на синий костер. Рин сидел напротив него и молчал. Тишина давила, и только холодная метель, засыпающая новые порции снега, напоминала, что мир ещё не остановился. — Мне жаль, — Юкио снова повторяет своим хриплым голосом. После рыданий, воплей и криков, его глотка просто не могла издавать звуки как раньше. — Да, да…я понял, — Рин слабо морщится и отводит взгляд в сторону, не в силах смотреть на брата. — Ты ненавидишь меня? — …нет, не совсем. Я…был зол, — Рин дёргает хвостом и хмурится, — Ты выстрелил в меня, бросил истекать кровью и из-за тебя я сгорел как чертова ведьма в средних веках. Конечно я был зол! Ты предал меня! Рин рыкнул и бросил взгляд на брата и в этот момент вся злость, которая медленно поднималось из самых глубин его демонического сердца исчезла, оставив после себя неприятный осадок в виде пепла. Как он мог злится на того, кто даже сидя задыхался? Но Юкио слушал, несмотря на свое никчемное состояние, опустив голову вниз. — …Я понимаю. Я бы тоже не прощал, — он не выглядел грустным, зная, что за те поступки, которые он сделал, нормально — не прощать, — Я искал силу… Я искал ответы на свои вопросы. Я хотел…понять, почему и… Эт-то звучит как оправдание, я-я… знаю, сейчас, оглядываясь назад, я бы поступил иначе, я… Рин толкает ему в руку ингалятор, который нашел в куртке Юкио. Брат кивает и нажимает кнопку, после чего делает вздох. Удивительно, что такая маленькая коробочка выжила во время побега. — …Я не хотел, убивать тебя. — Знаешь, сложно поверить, когда ты стрелял, — Рин не смог не выкинуть язвительный комментарий, но он должен был понять. Он хотел понять. Он хотел увидеть скрытую когда-то грязь Юкио и понять, почему он сделал то, что сделал. — …Я понимаю. Но я тебя слишком хорошо знаю, — его взгляд на секунду опустел и он рвано улыбнулся, — Ты бы пошел за мной и попытался бы меня остановить, и у тебя бы получилось. А я не хотел этого. Я хотел, чтоб ты возненавидел меня и убил. Рин сжимает кулаки и снова смотрит на синий костер. Неприятный узел в груди обвился вокруг ребер и сдавил его грудную клетку. Он заставил себя вздохнуть снова и посмотрел на младшего близнеца. — Ты думал, это сделает вещи лучше? — Да. Я думал, что если я умру, станет легче. — Кому? — … Костер продолжал трескаться. Юкио продолжал сидеть на искусственно сделанной кровати. — Откуда кстати это все? — он указал на черный плащ и штаны, ясно помня, что нашел брата обнаженным. — Здесь были лесные демоны и я попросил их помочь. Они согласились при условии, что мы не будем их убивать и уничтожать их гнездо. На самом деле, они хотели тебя убить, но я вовремя очнулся. — Тебе нужно было им позволить- — Юкио, пасть закрой. И Юкио замолчал, опустив голову, как пристыженный ребенок. Да, правильно, он не должен говорить. В его речах столько яда, что можно было бы убить даже Сатану, но почему-то он никогда не мог использовать свои силы во благо. Рин дёрнул хвостом и раздраженно рыкнул. Он не знал что делать. Он не понимал ни свои эмоции, ни свои чувства по поводу всей ситуации в целом, он даже не знал, что происходит в мире. Знает лишь то, что демоны в панике и готовы убить любого, даже если человек объективно не способен на вред. Метель принесла с собой запахи крови и пороха, не нужны быть гением, чтоб догадаться, от чего именно убегал Юкио. — Нии-сан, — близнец смотрел на пол, не видя ничего перед собой, — Ты ненавидишь меня? Юкио был на удивление разговорчив. Рин помнил, как они могли неделями не общаться, но сейчас Окумура младший будто боялся оставаться в тишине и его брат не мог его в этом винить. Он хорошо помнил эти два года в Геенне, где кроме криков агонии была только давящая тишина. — Я не знаю, — светловолосый нахмурился и сжал кулаки, — Ты сделал много дерьма, и я злюсь, но я не… Я не знаю. Я думал, что когда увижу тебя, я вставлю тебе мозги в нужное место, но сейчас мне даже страшно тронуть тебя, чтоб ты не развалился как песок. Черт, как ты вообще смог выжить с этими ранами? Серьезно, у тебя столько переломов и шрамов! — Я сам удивляюсь, что жив, — Юкио усмехнулся и провел пальцами по бинту на запястье, — Я пытался- — Юкио, хватит с самоубийственными штучками, я тебя умоляю, — Рин фыркнул в брезгливости, сморщившись, — Я уже понял, что ты ещё с пятнадцати лет к матери со стариком отправится хочешь, но хватит. Я два года был мертв, мне там не понравилось. — Значит, я заслужил там быть, — несмотря на агрессию другого, темноволосый продолжил, — Я никогда не думал, что для меня есть где-то место, даже в Геенне. Если там настолько ужасно, то я заслужил быть именно там. Он улыбнулся снова и посмотрел на лицо своего брата, такое чистое и недовольное. Ему захотелось смеяться. — Мне кажется, у тебя крыша поехала. — Да, я знаю. Окумура снова хихикнул и провел рукой по своему лицу. — Мой левый глаз… Защищал меня, — Юкио вздохнул устало, а затем убрал руку, — Эти силы пробудились, когда я был на грани смерти в Киото. После этого я пытался понять что это: стал ли я демоном? Был ли я человеком? Что это за пламя? Как оказалось, внутри находился Сатана, ты сам видел. Рин кивнул, слушая своего брата, хотя одно его ухо дернулось на какой-то шум. — После того, как я…убил тебя, я ушел к Иллюминатам и взорвал их основную базу. Они хотели использовать меня как связь с отцом, но я разрушил все их исследования. Поэтому, они ненавидят и ведут на меня охоту. К тому же, я продолжал уничтожать их базы до сих пор, так что даже Люцифер готов лично заплатить тому, кто принесет мою голову, — он снова хихикнул и улыбнулся, хотя его глаза были не живее мертвой рыбы, — Я думал, что уничтожая их базы я мог бы искупить свои грехи, но потом я…потом я сделал.Я…ха-ха. Из его груди вырывался смех и он всхлипнул, сжав свои волосы и задушено вздохнул. — Нии-сан…я чудовище недостойное жизни…

***

Рин проснулся от ощущения, будто к нему что-то прижимается. Он был готов вспыхнуть синими пламенем и изгнать от себя приставших демонов, но холодное мокрое дыхание куда-то в шею сказало ему больше, чем зрение. Окумура открыл глаза и увидел грязную макушку своего брата. Юкио прижался ближе и обнял руку Рина. Он наверняка думал, что брат спит, потому что младший из Окумура аккуратно, подобно пугливому котенку, устроился рядом и тихо вздохнул: — Нии-сан…– Юкио прикрыл мокрые и покрасневшие от слез глаза, тихо вздохнув. Рин слегка сжал губы, а затем поднял руку, желая приобнять брата, но тот резко дернулся и встал, уходя с нагретого места. Он даже не обернулся, подойдя к выходу пещеры, где снег скапливался до лодыжки. Демонический принц тихо рыкнул и подошел к человеку: — И долго ты будешь так себя вести? — … Юкио молчал. Как обычно. Ну конечно. Юкио всегда молчит. Юкио может попытаться покончить с собой, а потом утром ругать за плохие оценки. Юкио может переживать кризис, а потом улыбнуться и сказать, что все хорошо. Юкио молчит, как будто он не умеет говорить, до тех пор, пока не становится слишком поздно и ты не лежишь с кровавой дырой во лбу от пули. Конечно, на что он надеялся? Он думал, что два года что-то изменят? Рин рычит и грубо хватает Юкио за шкирку, заставляет встать на ноги и поворачивает к себе, а после бьёт кулаком прямо в лицо. Младший издает глухой стон и падает на снег позади себя, кровь течет из разбитого носа, капая на снег ярко-красными пятнами. — Как же ты заебал, — демон рычит, подходит ближе, сжимает одежду на груди и трясет, будто пытается душу вытрясти. Очки лежали в снегу недалеко от головы Юкио, который в шоке смотрел на брата, — Сколько можно?! Сколько можно быть таким тупым и слепым, а?! Сколько ещё должно пройти лет, прежде чем ты перестанешь быть…таким! Я устал уже от всего этого дерьма, гребанный ты страдалец! Тебе комфортно, вот скажи мне? Сука, бесконечно страдаешь, весь в побоях как бродячая псина, ну признайся же в том, что тебе нужна помощь! Нет, ты… Ты просто страдаешь один, ты ни разу не сказал, что чувствуешь себя плохо! Ты ни разу не сказал, что тебе грустно, больно или страшно! Вечно строил из себя идеального! А потом пристрелил меня и сам чуть не убился! Ебучий ты кусок дерьма! Юкио молча смотрит на искаженное от гнева лицо Рина, кровь все ещё течет по его лицу и пачкает снег. Его стеклянные зеленые глаза не сосредоточились только на лице родного брата, который даже не заметил, что начал плакать. — Почему ты отдалился от меня?! Мы были близнецами, мы были всегда рядом, мы помогали друг другу! Почему ты продолжаешь быть как чужой?! Ты извиняешься, ты плачешь, ты хочешь умереть, ты говоришь, что тебе жаль за все, что ты натворил, но что ты сделал, чтоб это исправить?! Что ты сделал, чтоб спасти себя?! Что ты сделал, чтоб спасти нас?! Тупой и гребанный очкарик, я ненавижу тебя, я ненавижу твои мысли, твои тупые чувства, я ненавижу, ненавижу, ненавижу! Рин ощущает на своей шкуре ладонь и дёргается. Юкио аккуратно убирает слезу под его глазом и нежно улыбается, несмотря на размазанную кровь и пульсирующую боль в лице: — Прости, нии-сан. Я плохой человек и…плохой брат. Рин захлебывается в слезах и утыкается рогатым лбом другому в грудь, до белых пальцев сжимая ткань. Возможно, он порвал её, но это не важно. — П-почему …почему ты не сказал, что тебе нужна помощь, почему?..Почему ты оставил меня?..Почему… Я…Я давал тебе столько времени, я пытался показать, что мне можно верить, я был рядом, я думал, что ты знаешь… Я говорил тебе… Я…я же твой брат. Почему ты мне не доверился?.. Всхлипы наполнили пещеру, пока двое братьев лежали на холодном камне своего временного укрытия. Юкио аккуратно гладит белые волосы Рина. Он молча смотрит куда-то в темноту пещеры. — Почему ты… Почему… — Рин продолжает плакать, его хвост обвился вокруг лодыжки брата. Он позорно всхлипнул и сжал челюсть до скрипа клыков, — Я скучал по тебе, знаешь? Я скучал по тебе там, в Геенне, после того как ты убил меня… Я думал, что тебе, наверное, сложно приходится там наверху… Юкио чуть крепче сжал волосы Рина. — Ты никогда не делился со мной своими переживаниями. Ты никогда не пытался… Ты… Я же твой брат, почему… Ты никогда не подходил ко мне, почему? Почему Юкио? Почему ты… Почему…? Почему ты не захотел принимать помощь? Почему ты предпринял такие решения? Почему ты убил меня? Почему ты хочешь убить себя? Почему ты продолжаешь жить и страдать? Почему? — Нии-сан, я…плохой человек. Я слишком…завистливый и слабый. Я думал…что недостоин твоего прощения. Что мне оно не надо. Что я сильнее этого, — он тихо шепчет, игнорируя замерзшую кровь на своем лице, — Я хотел быть сильным, чтоб защищать тебя всегда, я хотел стать сильнее, чтоб доказать, что я могу…что я достоин и что я имею право на что-то в этом мире. Но…я…я гнилой человек. Я ничем не отличаюсь от демонов, которые убивают других ради забавы. Юкио не заметил, как Рин ослабил свою хватку и аккуратно лег рядом. — Я хотел…быть полезным? Я боялся быть ненужным. А ты с каждым днём становился все сильнее и… Когда ты сам подходил ко мне за помощью? — Юкио горько усмехнулся, а потом поджал губы, смотря слепыми глазами в черный потолок пещеры, — Ладно, я, наверное, знаю почему… Просто… Просто я настолько ненавижу себя, что не мог смотреть в зеркало без слез. Я настолько ненавижу себя, что боролся с желанием отрезать или пришить к себе куски тела, хотел слепить из себя что-то, что можно будет показать остальным. Просто я настолько сильно презираю свою сущность до самой сердцевины, что не могу понять, почему меня не убили при рождении — почему я жив? Почему я все ещё существую? Почему я должен? Почему я не умру? Разве такой никчёмный человек как я достоин жизни? Для чего она мне? Когда придет мой конец? Заслуживаю ли я покой?

— Нет, — хриплый голос сладко шепчет ему на ухо и он слышит хихиканье своего демонического брата, — Ты забыл? Ты обязан-

— А ты думал о том, что я чувствую? — Рин тихо всхлипывает, но уже просто лежит рядом, — Мой отец покончил с собой из-за меня. Теперь я знаю, что мой брат тоже пытался себя убить из-за меня. Юкио промолчал, прикрыв уставшие глаза. Думал ли он о Рине? Всегда. Просто с разными эмоциями: с гневом, когда тот не слушался, с печалью, когда понимал, что не сможет помочь, с завистью, когда осознавал, что его потолок это пол его же брата. Это было тяжело и изматывающе, спираль подобных мыслей засасывала в воронку из бесконечных кошмаров, страхов и комплексов. Это было невозможно пережить и единственным выходом всегда была смерть. Они продолжают лежать. Тихо. Только дышат в унисон. — Я не знаю, зачем мне жить, — Юкио нарушает эту атмосферу, — Я не вижу смысла. Я не знаю, почему я должен жить там, где меня однажды убьют. — Живи вместе со мной. Рин поднимает голову, хмурится, поджимает губы до тонкой нитки. Он смотрит в чужие глаза и Юкио впервые смотрит на него в ответ. Нии-сан, я слаб. — Ты столько дерьма наделал, не думаешь, что нужно убрать за собой? — Окумура шмыгает носом и хрипло выдыхает, — Живи со мной. Будь рядом. Мне плевать, что ты думаешь по этому поводу. Это будет твоим искуплением за мое убийство. Нии-сан, я… Юкио с широкими глазами смотрит на Рина. Его брат медленно встаёт, а затем, после секундной заминки, разворачивается и уходит к своему матрасу: — Если тебе действительно жаль, ты попытаешься исправить это. Демон дёрнул хвостом в раздражении и лег на своё спальное место, отвернувшись от Юкио спиной. Его сердце все ещё колотилось в груди, а боль со страхом и горечью переполняли его сущность. Он медленно закрыл глаза, когда ощутил, как холодные руки обернулись вокруг его груди, и как к спине прижалось мелко дрожащее тело. — Прости, нии-сан… Я…я хочу стать лучше ради тебя. Ты всегда…был лучшим, Юкио Рин поворачивается и крепко обнимает своего брата, прижав его к себе. Хвост обвился вокруг ноги. Метель была их колыбелью. Юкио уткнулся носом в грудь Рина, жадный до тепла. Он обхватил холодными пальцами тело брата и какое-то время просто лежал и смотрел куда-то, слушая сердцебиение. Тук-тук… Тук-тук… Тук-тук… — Нии-сан, ты спишь? — Юкио тихо шепчет, ощущая как его медленно начинаю гладить по волосам. — Что ты хочешь? Окумура-младший не может вспомнить, когда последний раз ощущал такой комфорт. В холодной пещере на дешёвом, украденном у бездомных, матрасе было теплее чем в любом другом здании Японии. Юкио тихо хихикнул с этой мысли, прикрыл глаза и прижался к близнецу ближе, зарывшись лицом ему между ключиц. Он ощутил, как Рин вздрогнул от холода, а после прижал его ближе, закинув ногу сверху. В итоге Юкио оказался зажатым полностью, его использовали как подушку для объятий. Как её там…дакимакура? — Ты чего смеёшься, очкарик? Я тебе последние мозги вышиб? — Рин дёргает хвостом, который туго обвился вокруг лодыжки близнеца и щекотал сквозь штанину. Юкио даже не заметил, что хихикал. Он глупо улыбнулся и решил, что ему все равно на весь этот мир. Я буду…жить ради тебя, Нии-сан. — Я тоже скучал по тебе, — он поднимает голову, смотрит в чужие глаза и улыбается, как будто сегодня был летний жаркий день и отец пообещал им пойти на море и купить мороженое, — Я…Я скучал. Слезы потекли по его красным от холода щекам, скользя по корке крови на коже. Рин тихо вздохнул, нежно погладил чужую макушку, наклонился и чмокнул брата в лоб, прикрыв глаза, пока другой шмыгнул разбитым носом. — Ты дурак, Юкио… — Прости, нии-сан.

***

Холодный воздух бил по лицу и кусал за щеки, но это было меньшей из проблем. На данный момент она стояла перед тушей огромного снежного демона. Его некогда белая шерсть обрела грязный оттенок, кровь сочилась из открытых ран, а в воздухе витал горелый запах. Демон все ещё дышал и был живым, но ослаблен и не мог дать отпор. — Пакуйте его. Отправьте сигнал на ферму, что у нас ещё один Йети, — она поправила рукой свои короткие тёмные волосы, после чего развернулась и отошла от своего отряда, — Я проверю окрестности на наличие ещё одного. Подготовьте отчёт миссии для моей печати. — Есть, мем! Отряд из экзорцистов начал связывать раненого демона красными веревками, с вышитыми в них печатями сдерживания. Йети пытался сопротивляться, двигая своим большим телом, но это больше напоминало конвульсии, чем борьбу. Девушка двадцати лет тем временем шла вглубь леса Окутама. Она получила приказ о полной зачистки территории, вплоть до геноцида снежных и земных демонов, если придется. Конечно же, было бы хорошо, если б её отряд мог так же поймать несколько существ для более детального исследования, но это не считается приоритетом. Самый главным приоритетом считается поиск проклятых братьев Окумура. Её чёрные кожаные ботинки хрустели по снегу и льду — единственный звук, нарушающий безмолвие природы. По крайней мере, так ей пытались внушить. — Не пытайся скрыться, Рэндзо. Я знаю, что ты здесь, — она поднимает голову и смотрит четко на темную фигуру с золотым посохом. Шима мило улыбается, сидя на ветке черного дерева, напоминая ворона, что следует за лисой. — Ах, Камики-тян, все так же холодна, как лёд. Даже несмотря на потерю глаза и руки, ты все ещё опаснее девятихвостого, — он спускается вниз на мягкий снег и подходит ближе. Его посох издает тихий звон на каждом шаге, — Твой отряд хорошо работает. Демонами здесь даже и не пахнет. Впрочем, как и жизнью. — Зачем ты пришел? — Изумо нахмурила свой единственный левый глаз и сложила руки на груди. Точнее, одну руку — вторая была лишь холодным, железным протезом, с демоническими печатями на нем. — Разве я не могу увидеть свою старую подругу? — Шима улыбнулся и приобнял девушку, — Мы ведь так давно не виделись. Бьюсь об заклад, ты специально зашла так далеко, чтоб увидеть меня. — Если мой отряд увидит тебя, в форме иллюминатов, они разорвут твое жалкое тело и скормят демонам. — Ай, как жестоко… Уж извини, не успел переодеться после прошлой миссии. Шима хихикает и достает из кармана письмо в конверте без адресата, после чего протягивает девушке, держа его указательным и средним пальцем. Изумо аккуратно берет письмо и кладет в внутренний карман своей формы. — Через три недели они будут покидать свою базу с удачными экспериментами. Если у вас получится перехватить их в момент, когда они будут переходить с одной точки на другую, у вас есть возможность ухватить вкусный кусочек. Конечно же, придется попотеть — я знаю каким путем они пойдут. Камики молча кивает. Она стоит в лесу под деревом в объятиях предателя-шпиона, совершенно не против его прикосновений. На самом деле, она очень устала и здесь ей наконец-то тепло. — Есть какие-либо известия от Мефисто? — Он все ещё не выходит со мной на прямой контакт, как и Люцифер. Короли демонов ослаблены, войну ведут только люди, — на какое-то время его лицо приобретает апатичный оттенок, после чего он фыркает, — А как там новая Шемихаза? Камики чуть сильнее сжала кулак и нахмурилась. — Все ещё не советую тебе приближаться к Ордену, — она тихо говорит и смотрит на черные деревья, как будто они могут ей что-то сказать или предупредить, — Сугуро полностью ей подчиняется и поддерживает все её идеи, даже если они не приносят ничего хорошего. Она одобрила охоту на близнецов. Не то, что я имею права что-либо говорить. — Почему ты не уйдешь? — Шима смотрел на девушку, вспоминая того непокорного подростка, что не признавал чужой воли. Вольная лисица, готовая сжечь все мосты и растерзать любого на своём пути… теперь сидела на цепи и даже не рычала без приказа. — Она не отпустит. Камики горько усмехается и опускает ворот своей униформы. Там на шее была тонкая, виноградная лоза, которая плотно прижималась к коже шее. Если не всматриваться, можно решить, что это очень реалистичная татуировка. Шима хотел бы, чтоб это была просто тату, а не клеймо. — Наша дорогая Шемихаза очень внимательно относится к старым знакомым и к тем, кто имеет что-то против её действий, — девушка поправила свою униформу и тихо вздохнула, усмехнувшись, — Просто знай, что цветам нельзя доверять. — Не беспокойся, я уже в курсе, — он тихо фыркает и отводит взгляд в сторону, вспоминая свою недавнюю стычку с подснежниками. Метель играла с их короткими волосами, будто призывая к игре, несмотря на давящую атмосферу. Будь Изумо лисой, она бы убежала в самый дальний уголок леса, спряталась бы где-то в своей норе и молча ожидала бы смерть, которая рано или поздно придет к ней в облике светловолосой девочки. — Ты ведь знаешь где они, не так ли? — она даже не смотрит на другого, наблюдая за плывущими по небу черными облаками. — Почему я должен отвечать? — он смотрит в небо, пытаясь понять, что же такого она могла там увидеть. Камики лишь улыбается по нежному и тихо фыркает: — Удивительно, как ты продолжаешь его защищать, даже после того, что он сделал с Конекомару. — Ты и сама знаешь, что это не его вина, — Шима хмурится немного, а после печально вздыхает, — Это…был несчастный случай. — Только ему ты это не объяснишь. Ему напрочь промыли мозги, — Изумо тихо вздыхает и делает несколько шагов вперёд, — Я должна вернуться. Мы будем прочищать лес до тех пор, пока не найдем их, или пока не лес не закончится. У них есть несколько дней, чтоб перебраться в другое место и замести следы. — Удивительно, что ты добра к ним, Камики-тян. Я думал, твое сердце лёд, — он сжимает свой посох и уходит в другую сторону, оставляя после себя лишь тихий звон. Изумо лишь слабо усмехается. Почему она добра к ним? Почему она помогает якубёгами? Она не может ответить на эти вопросы. Может быть, ей и не нужно отвечать.

***

До этого момента они питались только тем, что приносили демоны. А приносили они немного: пару замёрзших фруктов, мертвые туши животных, которые не успели спрятаться от мороза, несколько веточек и по мелочи. В основном Рин сам договаривался обо всем с демонами, говорил, что ему нужно и взамен давал свое синее пламя, которое могло защитить маленьким бесов от более сильных тварей. Юкио же просто был рядом. Возможно раньше он бы ощутил себя мерзко: брат делает все, а он даже припасы найти не может. Но сейчас Окумура ощущал лишь теплое подобие комфорта, несмотря на плохую погоду, которая не заканчивалась уже пару дней. Его больше удивлял тот факт, что Рин был более сдержанным, чем раньше. Он ожидал, что брат будет привередничать из-за продуктов, места для сна или одежды. Но казалось он легко справлялся со всем, что ему могли предложить, и был совершенно не против поработать руками. Однажды, сидя возле синего костра, пока Рин готовил тушу кролика на жарку, Юкио стало интересно, откуда Рин научился так разделывать животных: — Ну, когда я умер, я попал в Геенну. Там либо охотишься ты, либо на тебя. Пришлось научится готовить в ужасных условиях, не привлекая чужое внимание. Ты знал, что демонов нужно почти так же разделывать, как и животных? Я попробовал, почти ничем не отличается, ха-ха, — Рин усмехнулся, насадил на палку мясо и поставил жарится как шашлык над костром. Юкио молча кивнул, задумываясь о тех трудностях, которые пришлось пережить его брату. Они чем-то были схожи: Юкио так же пришлось научиться есть все, что попало под руку, не брезгуя питаться всем, что не могло навредить. Первое время было сложно, но к такому легко привыкнуть. Какое-то время они просто сидели в тишине. Но Рин уже давно заметил, что в такие моменты его брат становится более беспокойным — как будто тишина давит на него. Поэтому, как и раньше, он встал со своего места, подошёл к нему и неловко сел совсем рядом. Молча. Как пустая кукла. — Если ты хочешь обнять меня, ты должен сказать. — … — Юкио? — Прости… Кхм… Можно тебя обнять? Вместо ответа он молча раскрыл свои руки и младший близнец прижался ближе, почти мурлыча как кошка, которую приласкали. Было тепло и приятно. Юкио просит наслаждался покоем, впервые за два года. Еда была вкусная, его нии-сан рядом и казалось, что все проблему где-то далеко. Конечно же он не мог рассказать об ощущении того, насколько это все было нереально. Как будто мыльный пузырь отражал реальность, но не передавал её в точности. Было сложно объяснить подобные ощущения, но он находил свой покой и комфорт в объятиях своего брата. На самом деле, он даже не заметил, как удобно устроился на чужой руке, будто младенец и как Рин начал будто инстинктивно его укачивать. Хотелось поесть, поспать и снова обнять Рина. Возможно, ему было бы стыдно за то, как он себя ведёт. Но Рин попросил жить ради него — Юкио сделает для этого все необходимое. Даже если Рин оторвёт ему голову своими когтями, разорвет тело на мелкие кусочки и съест останки, он будет совершенно не против. Если Рин скажет убить себя, он с радостью и широкой улыбкой будет убивать себя медленно и мучительно, потому что так сказал его нии-сан. Если нии-сан сказал жить. — Юкио, ты слышишь? — М? Малейший Окумура ощутил на своем лице нежно прикосновение когтей. Он посмотрел сквозь очки на брата я который поджал губы и немного нахмурился. — Я звал тебя несколько минут. Есть будешь? — А…да, буду. Прости, я просто задумался. — О чем думал? О том, что хочу сделать все ради тебя, начиная от убийства, заканчивая жизнью сквозь боль и саморазрушение. — О том, что хочу сделать, чтоб исправить свои ошибки, — Юкио положил голову на плече Рина и потерся щекой, вдохнув приятный запах костра и чего-то ещё, что характерно только для его нии-сана. Рин ничего не сказал, лишь протянул Юкио ветку с кусками мяса. Юкио охотно начал есть, продолжая сидеть у Рина на руках. Он не хотел покидать это священное место, такое тёплое и удобное. — У тебя кстати щетина и усы, — старший близнец усмехнулся и аккуратно взял Юкио за щеки, поворачивая его лицо из стороны в сторону, — прямо на старика похож с наших детских фото. Младший слегка нахмурился и провел пальцем по челюсти, пока Рин все ещё держал его за щеки. Тонкие жёсткие волоски сразу стали ощутимы. — Я не слежу за этим, — он тихо вздохнул, вспоминая, — нет возможности нормально побриться. — Помочь? — демон усмехнулся, дёрнув хвостом, — хотя ты выглядишь даже ещё старше. В обычной ситуации тебе бы уже продали алкоголь, хехе. — Странно, что у нии-сана ничего не растет. — Это ты мои ноги не видел. Юкио тихо фыркнул и хихикнула вспоминая, сколько раньше у них было ссор, потому что кто-то забыл почистить слив. Рин всегда бесился, особенно когда его хвост начинал сильнее линять. Даже Куро столько шерсти не оставлял, как он. — Ну так что, побрить тебя? — Рин улыбнулся, виляя хвостом. Он освободил одну руку и лизнул большой палец, уже готовый начать операцию, по избавлению лишних волос с лица брата. — Мне все равно, делай что хочешь, — Юкио пожал плечами. Меньшее, о чем он сейчас заботился, это о своем внешнем виде. Единственное, что он мог себе позволить, это ополоснуться где-то по возможности, когда собственный запах уже вызывает рвоту. Рин усмехнулся и, снова облизав большой палец, прижал его к щеке Юкио. Младший брат ощутил небольшую вспышку тепла, после чего в нос ударил запах паленых волос. Беловолосый демон методично и аккуратно скользил влажным пальцем по чужому лицу, выжигая лишние, по его мнению, волосы. Закончив через несколько минут, Рин смахнул сожженные остатки с чужого лица и снова посмотрел. Довольно улыбнувшись, он погладил Юкио по щеке и аккуратно ущипнул, хихикая: — Теперь ты хотя бы не похож на бездомного, хехе. Было бы зеркало, младший обязательно посмотрел бы, что сделал его старший брат. Но сейчас, находясь в чужих объятиях, ощущая теплую ладонь на лице, пока запах готового мяса распространялся по пещере, Юкио было все равно, что там сделал Рин, лишь остаться так подольше. — Спасибо, нии-сан. Они продолжили молча сидеть и вкушать еду. Треск синего костра заполнял тишину, создавая атмосферу некоего уюта и покоя, несмотря на метель. — Демоны говорят, что в лесу орудуют экзорцисты. Думаешь, это Орден на нас охотится? — Рин смотрел на костер и хмурился, дёргая хвостом. За все свое время в мире живых, он не интересовался жизнью остальных. Он не спрашивал как там друзья, не пытался найти их. Юкио не знал почему, но он был не против. На самом деле, мысли, что Рин останется только с ними приятно грело его мерзкое, гнилое сердце. — Скорее за мной. Тебя они прославляют как спасителя. И не только они, — тихо жуя крольчатину, он пытался предположить, куда лучше двигаться дальше. Он совершенно не знал, в какой части леса они находятся, а случайно выйти на врагов совсем не хотелось. — Тебе все равно на остальных? — неожиданно для себя, вопрос вырывался быстрее, чем он успел его обдумать. — О чем ты? — Ты ни разу не спросил, как там другие, — Окумура смотрел на синее пламя своего брата, которое когда-то так сильно желал, и так яростно ненавидел, — Я думал, что когда ты вернёшься, ты захочешь вступить в Орден и спасать людей. Какое-то время Рин просто молчал. Тишину нарушал только треск костра и вой ветра за пределами пещеры. Впрочем, этот звук уже въелся под кожу и стал уже частью их бытия. — Будучи в Геенне я…многое узнал. Многое ощутил. Многое вспомнил. Я не хочу, чтоб все умирали, но и… Это сложно объяснить, понимаешь? Может, я просто устал, — Рин нахмурился, в затем вздохнул и положил голову на макушку Юкио, — Я помню, как меня ненавидели, несмотря ни на что, помню, как меня всегда жаждали использовать для чужих игр. Я никому не сделал зла, а война идёт только из-за того, что Короли Демонов не поделили свои…что у них там вообще есть. Но даже если они начали битву, люди продолжили кровопролитие, и… Почему я должен участвовать не в своей войне? Не я её начинал. Юкио молча слушал своего брата. Возможно раньше он бы сказал, что это инфантильно и эгоистично. Возможно, услышь Рина сейчас кто-то ещё, его бы назвали ублюдком, который думает только о себе. Но Юкио лишь улыбнулся. — Тогда давай найдем место, где нас никто не будет трогать. Я буду жить ради тебя и следовать за тобой, а ты будешь делать то, что хочешь. — Фу, Юкио, ты точно с ума сошел. А как же лекция на тему, что «это неправильно»? — Рин усмехнулся и потрепал своего брата по волосам. — Я сделал больше неправильных поступков, чем ты, нии-сан. Рин лишь усмехнулся и закатил глаза. Он потрепал брата по голове снова и тихо вздохнул: — Да, я знаю. Юкио прижался к руке своего нии-сана и прикрыл глаза. Он потерся грязной из-за мяса щекой о чужую ладонь, как послушный щенок и Рин заботливо струсил кусочки мяса. Огонь тихо хрустел в костре. Окумура открыл свои глаза и посмотрел в чужие, ярко-голубые, с красным зрачком. — Ты ведь не совсем Рин, не так ли? Беловолосый демон медленно посмотрел на Юкио, а затем фыркнул и засмеялся. Он не знал почему. Было ли это из-за того, как спокойно его брат сказал горькую правду, продолжая лежать у него в руках, или это из-за чего то ещё, трудно было сказать. Но демонический принц засмеялся, дёргая хвостом, как будто бывший экзорцист рассказал самую смешную шутку. — Ха…и как давно ты это понял? — Рин вновь посмотрел на другого, вздохнув. — Рин никогда не держал обиду на тех, кто его обижал, — Юкио продолжил лежать в объятиях демона, прикрыв глаза, — Даже несмотря на боль, он бы первым делом отправился на передовую, чтоб спасти всех, кого может и нет. Получается, что ты не Рин. — Кто ты? — Юкио открыл глаза и смотрел на родное-чужое лицо. Да, внешностью это был его нии-сан, только с рогами, белыми волосами и другими более демоническими чертами. Возможно, это был совершенно чужой демон, но он так был похож на Рина, что Юкио был согласен жить даже с этой копией. — Не волнуйся, я Рин. Может, не совсем человек как раньше, — демон фыркнул, — Это сложно объяснить. Демон прижал Юкио к себе ближе и смотрел прямо в его глаза, хвост позади подобно белой змее медленно качался из стороны в сторону. Он мог бы прямо сейчас впиться в чужую бледную шею и вырывать трахею клыками, слушая, как его убийца захлёбывается в крови. — Что ты сделаешь с этим открытием, Юкио? Убьешь нас? — демон фыркнул, чуть сильнее сжав тело человека, которое лишь расслабленно лежало в его руках. Но вместо ответа, человеческий близнец лишь прижался ближе и доверчиво закрыл глаза. Я все равно убил Рина. Мне никогда не вернуть…моего брата. Если…если этот Рин меня ненавидит, то неважно, демон он или другое существо… — Нии-сан…это нии-сан, — он тихо прошептал и обнял теплое тело брата, — демон, или человек, или все вместе… Меня больше это не волнует. Рин. Мой Рин. Мой Нии-сан.

— Грязное, зависимое животное, — тихий рокот прогремел прямо в его левом ухе и мог ощутить, как его грудную клетку сдавливают, будто желая выдавить гнилое сердце с кусками рёбер.

— Я хочу…быть с нии-саном. Сначала он удивился, не веря своим ушам. Но затем улыбка расплылась по лицу Рина, зрачки расширились, заполняя голубую спиральную радужку опасным черно-малиновым цветом, и он хихикнул, прижимая к себе холодное тело брата. — Ты же знаешь, что это опасно говорить демону, да? Ты буквально привязываешь себя ко мне, — одна его рука придерживала Юкио за спину, пока вторая сжимала талию сквозь слои одежды, будто делая вжать брата в себя и слиться с ним в единый сгусток пламени. — Мне все равно, — младший близнец тихо выдыхает и тянется к прикосновениям как послушный щенок, — я хочу принадлежать нии-сану. — Телом и душой? — хвост обвился вокруг лодыжки человека и демон наклонился, скользя пальцами вверх, пока не достиг тонкой бледной шеи. — Да, — Юкио прикрывает свои глаза и плавится в руках Рина как снеговик под солнцем, — Телом и душой.

— Греховный плод сладок, не так ли?

— Ты сошел с ума, Юкио, — Рин усмехается и наклоняется, лизнув левый глаз близнеца, пылающий синим пламенем. Юкио тянется ближе и обнимает брата за шею. — Главное, что нии-сан рядом.

***

Они собрали свои вещи и были готовы отправится в путь. Метель стихла, а значит экзорцисты могут их найти быстрее. Рин взял на себя роль путеводителя, аргументируя тем, что может ориентироваться и на запах, и на демонов. Юкио был с ним полностью согласен. Перед тем как выйти из пещеры и оврага, который оберегал их от всех невзгод, демон подошёл к бывшему экзорцисту ближе и взял его за щеки. Окумура младший послушно прижался к теплым ладоням демона, когда Рин мягко поцеловал его в левый глаз, выдыхая горячее синее пламя. Юкио лишь слабо дернулся, когда ощутил прилив тепла. — Я заметил, что у тебя в глазу есть как будто кармашек, куда могут залезть демоны, — старший близнец улыбнулся, виляя хвостом, — Наверное, это и спасало тебя все это время. Скорее всего, ты случайно притягивал к себе синее пламя, которое скапливалось, а потом лечило тебя. Юкио действительно может вспомнить странные импульсы, которые ощущал. Искали ли остатки синего пламени внутри него другие искры? Он не знает, но это не важно. — Сейчас я заполнил твой глаз своим пламенем, так что больше никто не сможет вселится в тебя, — демон хотел отпустить чужое лицо, но холодные руки близнеца легли сверху. Юкио мило улыбнулся, смотря на брата с заметным теплым румянцем на щеках. Он потерся о ладони Рина и хихикнул: — Спасибо, нии-сан. Старший близнец хмыкнул и мягко чмокнул Юкио в нос, после чего взял его за руку и повел к выходу: — Пошли, Юкио! Они без проблем вылезли из оврага, хотя из-за снега было трудно передвигаться. Рин был впереди, закутанный в черный плащ на голое тело, как будто холод не мог его задеть. Бывший экзорцист слабо улыбнулся, сам не зная почему. Рин хотел добраться до крупного населенного пункта и зайти в аптеку, чтоб купить припасы для Юкио. С его синим пламенем, им не страшны враги, а значит оружие им не нужно. Так сказал его брат. Младший мог лишь подчиняться чужой воле и следовать за ним по пятам, как слепой котенок за мамой кошкой. Конечно же, все ещё оставалась опасность в виде Иллюминатов и Ордена, но они что-то придумают. Сейчас самое главное, это выбраться из леса, а после залечь на дно. Но передвигаться по горам снега и неровной местности было сложно, особенно с ослабленными лёгкими. Уже через пару часов Юкио начал тяжело дышать, а лекарства не было — ингалятор закончился, и пользы от него теперь никакой. Он тихо закашлял, остановившись, чувствуя как мороз щекочет его чувствительные бронхи. Следующее, что он осознал, это как его аккуратно берут на руки и садят на спину. — Тебе надо было раньше сказать, что становится плохо, — Рин хмурится, недовольно бьёт хвостом по снегу и крепче держит Юкио за бедра, — Дальше будешь на мне. Если тебе станет хуже, ты должен мне сказать, понял? — Хорошо, нии-сан, я понял, — Юкио обнял брата за шею и зарылся носом в его пушистые волосы, прикрыв глаза, — Извини. Дальнейший путь они прошли в тишине. Юкио уже почти спал на спине близнеца, когда почувствовал, как тот остановился. Он поднял голову и сонно зажмурил глаза, пытаясь проснуться окончательно и понять причину остановки. Рин тихо разговаривал с маленьким демоном, похожим на фею, только в холодных оттенках. Как будто пушистый шарик с тонкими, как иней крылышками. — Она говорит, что ближайший населенный пункт это Косуге или Табаяма, но это мелкие деревни. Если же мы хотим более населенный пункт, то нам придется идти до Яманаси. Я не знаю, как далеко мы и сколько нам придется идти, но нам могут помочь в дороге. Юкио немного поерзал на чужой спине, обдумывая решение. Он не знает, в какой части они были с когда он сбегал, и не знает, как далеко они зашли. Предположительно, прошло около двух дней с его побега, может чуть больше, так что велика вероятность, что их след могли если не найти, то приближаться к нему. В таком случае логичным будет предположить, что преследователи пойдут как раз в ближайшие пункты, думая, что у них закончились припасы, или кто-то из них ранее и не способен на долгие путешествия. — Спроси, может ли она сказать, какой город сейчас ближе: Яманаси или Такасаки, — насколько Юкио помнит, оба города принадлежит Ордену, и там тоже есть несколько баз. Но если они выберут самый дальний город и будут передвигаться по лесной местности, у них есть шанс выиграть немного времени. Рин услышал его и начал что-то рычать и щелкать маленькому демону. Тот на какой-то время затих, а потом и вовсе улетел. — Она же не пошла лично проверять? — Нет, думаю, она спросит у своих собратьев. Через какое-то время демон вернулся и начал что-то активно пищать. Юкио ни слова не понимал, но он доверял брату в том, чтобы тот переводил. — Она говорит, что нам до Яманаси будет ближе, если судить по словам её собратьев, — Рин внимательно слушал, что щебечет другой демон, его хвост слабо вилял на снегу, — Но если мы хотим идти куда-то дальше, или наш путь длительный, у нас будут проблемы, потому что погода слишком переменчивая и метель может снова подняться. — У нас и так, и так проблемы, — Юкио нахмурился, думая, как поступить дальше. У них просто выбора нет и им придется дойти до Яманаси, но скорее всего из могут уже поджидать. А до Такасаки они могут даже не дойти, начиная от природных проблем, заканчивая тем, что еды не хватит. Это ставило их в затруднительное положение, особенно при условии астмы Юкио. Он не умрет благодаря регенерации и синему пламени, но это значит, что они оставят энергетический след и их поймают быстрее. Он очень устал и у него болит голова. Он не знает их хотя-бы примерное местоположение и не может составить план действий.

— Ты просто никчёмный, даже не можешь помочь нам выбраться.

— О, она говорит, что если мы будем двигаться на север, мы можем дойти до станции Окутама. Может, мы сможем уехать? — Рин поворачивает голову и смотрит на своего брата, ожидая его ответа. Станция? Это…неожиданно. Возможно, это то, чего от них не ожидают. В теории, они могут дойти до станции, там же купить какие-то продукты, возможно доехать до Оме, а дальше… Дальше они могут найти карту и придумать, куда двигаться. Это все мелкие деревни и станции, так что экзорцистов там будет меньше. У них есть возможность выбраться из этого кольца, не пересекаясь с Токио. — Тогда мы пойдем на станцию. Потом будем решать по мере поступления, — он кивает будто самому себе, ставя точку в своих размышлениях. — Тогда пошли до станции.

***

Демоны обнюхивали каждый сантиметр маленькой, укромной пещеры, издавая рокот и скулеж. Во время осмотра белый лис наступил на чёрную сажу на полу пещеры. Тихо фыркнув, демон выбежал и, оставляя после себя черный след на снегу, выбрался из оврага и подбежал к своему хозяину. — Мы нашли следы от костра и два старых матраса. Там явно кто-то жил. Демоническое присутствие так же сильно ощущается. Нетрудно догадаться, кто это мог быть. — Спасибо, Уке. Ты свободен, — Изумо махнула рукой и лис исчез, оставив после себя лишь облако, — Ты слышал, что он сказал. Что думаешь? Сугуро Рюдзи тихо рыкнул, с ненавистью смотря на овраг. Им не хватило лишь около пяти часов, в может даже и меньше, судя по следам, чтоб добраться до близнецов. Это раздражало его расшатанные нервы и он был готов прямо сейчас разорвать любого, кого можно было бы обвинить в медлительности и невнимательности. Сжав пистолет на основе огня Иблис, он нахмурил свои густые черные брови и начал думать: Куда ушли дети Сатаны? Они не вернутся в Токио, значит они будут двигаться в ближайшие города, чтоб перегруппироваться, запастись ресурсами и придумать дальнейший план. Что там рядом находится? Префектура Яманаси? Нет, якубёгами не настолько идиот, чтоб двигаться в этом направлении. Он был охотником, он знает, как они будут думать. Пойдут ли они на север? Но у них не хватит припасов — метеорологи обещают ухудшение погоды. И хотя он уверен, что если б тот был один, он бы осилил это путь (ведь тварь способна ходить даже с простреленной головой, он знает), но с ним был Рин. Сугуро не знает, зачем тому ублюдку Рин, но если он до сих пор скрывается, велика вероятность, что он думает о его сохранности.

Этот же ублюдок выстрелил в брата три раза, разрушил его меч, из-за чего тело его друга сгорело в адском пламени, начал войну, из-за чего десятки тысяч людей погибают и по сей день, из-за этого ублюдка страдает весь мир, из-за этого ублюдка умер Конекомару–

— Запросите у штаба разрешение на огонь по лесу и жителям Окутама, мы возьмём эту территорию в кольцо. Запросить людей из штаба, пусть контролируют вход в близлежащие города и сёла, — Рюдзи бросил взгляд на рядом стоящих младших экзорцистов, — В случае сопротивления — расстрелять. Изумо не хотела верить своим ушам, но она понимала, что к сожалению это — из реальность. Расстрел невинных, уничтожение целых территорий, убийства, убийства, убийства… Она должна была привыкнуть. В конце концов, она и сама выполняла подобные приказы. Она просто хотела выжить. Но приказы Сугуро становились всё менее разумными. Дать огонь по лесу? Расстрел жителей? — Ты совсем свой мозг на порох променял? — Камики нахмурилась, резко вставая между подчиненными и злым капитаном, — Ты хочешь устроить нам ещё больше проблем, чем оно есть? Демоны озвереют, потеряв свой дом, люди в соседних деревнях пострадают- — Если мы не найдем блядских Окумур, пострадает намного больше людей, — Сугуро нахмурился, сжав челюсть до скрипа зубов, — Один лес и пара деревень стоят того, чтоб поймать якубёгами! — Ты хочешь использовать и так малое количество оружия на несчастный лес, потому что помешан на поимке Юк-! — Не смей произносить это проклятье имя! — мужчина рыкнул, развернулся и через снег прошел дальше, игнорируя испуганные взгляды вокруг себя. — Уж извините, капитан Сугуро-сан, что пытаюсь вернуть вам здравый смысл, — Камики рыкнула, отвернувшись, с болью сравнивая этого человека и бывшего одноклассника, — С тех пор как умер Конекомару, ты с ума сошел на поимке Окумуры. Ты считаешь, что это решит все твои проблемы? Что ты отомстишь? Что война закончится? Ты прекрасно знаешь, что это не так, тупая горилла — даже если ты убьешь Юкио, Мива-кун не вернётся! — В её челюсть прилетел кулак и она отлетела на несколько метров с тихим хрипом. Кровь потекла из разбитой губы, пачкая снег, но ей было плевать. Она лишь зажмурилась и фыркнула, сплюнув кровь на снег, игнорируя злобный горящий взгляд. — Заткнись, сука! Ты нихуя не знаешь, чтоб так разговаривать! — Рюдзи взревел подобно дикому медведю, все ещё сжимая кулак. — А ты уж больно много знаешь… — она поправила повязку и аккуратно убрала снег, чтоб тот не попал в пустую глазницу, — Готов пойти на ненужные жертвы и растрату ресурсов, чтоб заглушить свое чувство вины и жажду мести. Следующий удар она уже ожидала, потому смогла увернуться. Не первый раз ей приходилось драться с ним и понимать, что он все дальше и дальше от того человека, которым когда-то был. Прости, Шима, его тебе не спасти. Заблокировав очередной удар, Камики была не готова к тому, что её схватят за горло. Девушка задушено захрипела и зажмурилась, царапая сломанными ногтями одной руки по грубой коже чужой ладони. Она могла бы вызвать фамильяров, атаковать врага и покончить с этим, даже если это означает, что лоза на её шее отрежет ей голову. Она не могла так поступить с Сугуро. Её рука спала с чужой и Изумо повисла в воздухе. Лишь ощутив на себя холодный поцелуй снега, она смогла вздохнуть и ощутить, как её почти бессознательное тело крепко обнимают, стоя на коленях. — Прости, прости, прости, Камики… Я…Ты же знаешь, как мне тяжело, — Сугуро тихо всхлипнул, зарывшись носом в плече девушки, — у меня больше никого не осталось, кроме тебя… Шима предатель, Конекомару мертв… Ты…ты одна осталась…

Не бросай не бросай не бросай не бросай…

Она не должна такое прощать. Особенно, когда такое происходило не в первый раз. Особенно, когда сегодня она была на шаг ближе к покою. Особенно когда холодный морозный воздух царапал лёгкие изнутри и снег будто манил припасть к нему, забыв обо всех проблемах и потерях.

Она так давно не видела Паку…

Но она обняла его, аккуратно погладила по спине, игнорируя колючее от холода ощущение в пальцах. — Да…я понимаю. Вечером пришло письмо с печатью госпожи Шемихазы об подтверждении огня по лесу Окутама.

***

Добраться до станции было не сложно, особенно с помощью маленьких лесных демонов, которым Рин дал искры своего синего пламени для защиты себя и своих семей. На самой станции было не много людей, потому просто проскользнуть мимо контролеров сквозь толпу не получилось бы. Пришлось Юкио украсть деньги и купить им билеты. — С каких пор ты научился так мастерски чистить кошельки? — Рин усмехнулся, дёрнув хвостом, когда они сели в вагон поезда. — Надо было как-то выживать, — если раньше вина грызла за каждую украденную копейку, то сейчас ему было почти все равно. Во всяком случае, он оценивал, у кого можно было бы украсть, не подвергнув человека опасности из-за отсутствия средств на билет или еду.

— Жалкое оправдание.

В поезде было тихо и на них никто не обращал внимания. Это радовало Юкио. В конце концов, его лицо уже какое-то время висело на стенах с подписью «в розыске» от двух воюющих сторон. Но сейчас с черной маской на лице, которую он купил в магазинчике при станции, он ощущал некое подобие безопасности… Хотя, наверное это потому, что Рин, сидя в такой же маске рядом, обнимал его и обвил его ногу хвостом. Да, это пожалуй и есть причина его покоя. Прижаться к плечу Рина, обняв его руку, чувствовать себя маленьким — это пожалуй и есть то умиротворение, которое он искал все эти годы. Юкио ощущает, как пальцы брата играют с его непослушными отросшими волосами и, честно говоря, младший был готов мурлыкать от подобного, как бездомный котенок, который впервые получил ласку. Наверное, Рин читает его мысли, потому что после этого он прижал брата ближе к себе, уложил его голову себе на колени и начал гладить, иногда почесывая кожу головы своими когтями. Тихое локальное мычание бесконтрольно вырвалось, но он был не против. Честно говоря, он так устал от всех событий мира, что просто лёжа на коленях брата под тихий гул поезда, Юкио почти провалился в сон. … … … Чучух-чучух… … … … Чучух-чучух… … … — Просыпайся, Юкио, — Рин аккуратно тормошит брата и помогает ему быстро сесть, несмотря на то, что тот ещё не успел открыть глаза, — Что-то случилось. Холодный воздух приводит в чувства подобно холодной воде и Юкио замечает, что всех пассажиров выводят на улицу. Это не была станция, впереди все ещё виден лес. — Достаем документы и показываем, — громкий командный голос раздался где-то спереди и в их стороны начали двигаться мужчины в черном пальто. На груди была брошка в виде сердца. Юкио сжал руку брата сильнее, нахмурились. Они двигались в быстром темпе, просматривали чужие паспорта, задавали какие-то вопросы, а братья медленно двигались назад, стараясь смешаться с той небольшой толпой, которая там была. Рин беглым взглядом осматривал территорию вокруг: сплошной лес, в котором легко затеряться. Они могли бы вернуться, им нужно прямо сейчас съедать вглубь, а после… — Господи, смотрите! — пожилой мужчина уставился на небо и указал дрожащим пальцем на точку, что стремительно падала на землю. Громкий взрыв сопровождался с криками и возгласами пассажиров поезда, которые с ужасом смотрели, как в лесу приземлилось неизвестное количество ракет. Рин сжал руку Юкио крепче и тихо рыкнул. Демона бежали прочь от горящего пламени, в панике бросаясь кто куда, подобно диким птицам и животным. Черный дым заполнил собой небо и медленно тянулся в их сторону, принося с собой запах смерти. Вой и крики природных жителей эхом отдавались в его ушах. (Возможно, это были крики из прошлого) — Вражеская атака была произведена, вам стоит доверится нам и слушать наши требования, — словно заученный текст, экзорцист, игнорируя чужие вопросы и испуганные возгласы гражданских, — Покажите своим документы и мы проследим, чтоб вы могли без происшествий добраться до Токио. Положение, в котором сейчас оказались близнецы, было не просто затруднительным, а очень проблематичным: без выходов отступления, с надвигающимся экзорцистом, у них оставалось мало времени, чтоб придумать план. — Юкио, — тихий голос Рина вырывал его из размышлений и он посмотрел на брата, который улыбался так нежно и красиво, что у него в груди защемило сердце. — Да? — Ты готов пойти на всё, ради меня? — Конечно, — он ответил без промедлений, уже слыша голос экзорцисту недалеко от себя. — Даже если придется умереть или убить? Юкио широко раскрыл глаза, не ожидая подобного вопроса. Но то, как нежно и мягко смотрел на него Рин, это красивое и милое лицо, которое он так долго не видел… Разве мог он отказать? Юкио улыбается брату одними глазами сквозь маску, игнорируя чужие требовательные возгласы и кивает, сжав руку своего близнеца, прежде чем отпустить. Он поворачивается к экзорцисту и наносит ему удар прямо в живот, после чего бьёт ногой, заставляя упасть в нескольких метров от себя. Под крики и возгласы, он хватает Рина и укрывается от выстрелов за вагоном. Он совсем не продумал, что он будет делать дальше, в него не было планов и он не знал, куда им бежать, в случае провала. Но Рин был рядом и хотел, чтоб Юкио придумал им план отступления. Рин был рядом и хотел, чтоб у них получилось сбежать и остаться только вдвоем. Рин был рядом и хотел, чтоб Юкио убил их врагов. Поэтому когда из противоположного угла вагона выбегает другой экзорцист, с пистолетом направленным на его нии-сана, он выбивает оружие из рук и валит противника в снег. Прежде чем тот успевает среагировать, Юкио хватает пистолет и приставляет к чужой голове. Рин был бы расстроен, если он убьет его.

— Убийца. Ты грязный серийный убийца, которого по хорошему нужно осудить и казнить. Твои преступления тяжкие, твоя вина огромна и тебе не хватит вечности, чтоб исправиться. Мне противно быть рядом с тобой.

Рука дрожит, он слышит, как кто-то продолжает кричать. Убил поднимает голову и смотрит испуганно, как бедный щенок не зная, что делать с кроликом, которого он поймал. Рин никогда не хотел убивать людей. Его близнец смотрит с лёгким намеком на ухмылку. — Чего ты медлишь? — Рин… Рин не любит, когда я делаю другим больно, — он тихо шепчет, слушая чужую мольбу о пощаде, но она какая-то приглушенная, будто под водой. Рин всегда был таким громким в его жизни. Нии-сан стоит и тихо фыркает, дёргая хвостом. Но затем, будто осознав, что имеет дело не с вражеским демоном, а с младшим братом, он подходит ближе и наклоняется, положив ладонь поверх оружия. — Но я хочу, чтоб ты это сделал. Они сейчас вызовут подкрепления, и тогда нам будет сложнее сбежать, — Юкио страшно страшно страшно, — Ты же не хочешь, чтоб нас разделили?

— Экзорцисты не просто убивают демонов, они защищают людей, Юкио!

— Но Рин… Демон прижимает к себе чужую голову и закрывает ему глаза. Он нежно целует брата в висок и тихо шепчет: — Выстрели, Юкио. … … … Нии-сан… … … Машинист тихо двшал и вел поезд вперёд, боясь шелохнутся под тяжёлым взглядом темноволосого парня. Огава Акияма сжал руль так, что пальцы побелели, и взгляд его метался между бегущими стрелками приборов и тёмным тоннелем, что размывался за окном кабины. Вся его жизнь прошла под грохот поездов и взрывов, особенно в те мрачные годы войны, когда смерть была обычным спутником, а страх — холодным и отрешённым, словно призрак, обитающий в углах сознания. Тогда он учился держать себя в руках, подавлять дрожь, глядя смерти в глаза с каменным спокойствием. Но сейчас страх был иным. Он бился в груди, как дикое животное, готовое вырваться наружу. За спиной — убийца, весь в крови, с оружием в руке, чьё дыхание ощущалось на затылке, а тень сгущалась в кабине, отнимая последний клочок покоя. А рядом стоял чёртов демон, белый и красивый как ангел, но холодный как метель. Сердце Акияма рвалось наружу, руки слегка дрожали, но он знал: остановить поезд — значит обречь всех на гибель. В его голове мелькали обрывки воспоминаний, но мысли с трудом собирались в одно целое, забитые адреналином и острым ощущением безысходности. Каждый метр рельсов вперед казался шагом к пропасти, но он не мог повернуть назад. Машинист продолжал держать руль, ведя поезд сквозь густую тьму и бескрайнюю опасность, зная, что цена ошибки — слишком высока. Юкио Окумура. Он слышал о нем. Внебрачный сын Сатаны, проклятый якубёгами, несущий за собой боль, смерть и холод. Говорят, что именно из-за него началась война, что он принес гибель этому миру и продолжает портить жизнь обычным людям. Не демон и не человек — проклятый дух, живущий на границе миров, презираемый всеми. Он думал это легенда. И хотя он сталкивался с демонами разных видов, Огава думал, что ему никогда не доведётся увидеть это существо. Но вот он здесь: трясущийся, напуганный, ведёт поезд по линии, а сзади сидит якубёгами, с синим пламенем из пасти, испачканный в крови людей, что-то шепчущий демону, стоящему рядом. Акияма не оборачивается, но может слышать лишь обрывки, хотя от страха сердце так громко бьётся в ушах, что ему не разобрать ни смысла, ни значения. Ехать ещё около часа. Акияма никогда не был особо верующим человеком, но сейчас он молился всевышнему, чтобы ему удалось вернуться домой к семье. И возможно уехать из Японии, подальше от этого чудовища.

***

Летняя духота давит, как тяжелое, липкое одеяло, которое нельзя снять. Воздух густой, будто им уже дышали тысячу раз, и каждый вдох — испытание. Кожа покрывается липким потом, который не испаряется, а только собирает на себе пыль и запахи улицы. Асфальт источает удушливый перегар солнца, а в закрытых помещениях стоит сладковато-застойный запах перегретого пластика и человеческих тел. Всё вокруг будто плавится и размягчается, а голова становится тяжелой, мысли вязнут. Даже тень не спасает — она только темнее, но не прохладнее. Прошло полгода с начала Великой войны между Ассией и Геенной. Активные боевые действия уже проходят в самих городах. Людям приходится укрываться от осколков гранат, избегать кровожадных демонов и молится, что сегодня им удастся выжить. Вода загрязнена гнилью, которая распространяется с невообразимой скоростью. Сугуро думает, что шутки Шимы на тему зомби апокалипсиса, скоро и вовсе перестанут быть шутками. Но он экзорцист, старший экзорцист, а потому должен выполнять свой долг. Иллюминаты наступают на пятки, истребляют целые города, лишь бы они не достались Ордену. От подобных действий его тошнит — проклятые монстры, убивающие людей ради выгоды, не достойны того, чтобы жить. За что они убивают мирных жителей? Чтобы сделать больнее? Расчистить территорию? Какова бы ни была причина, это жестоко и Рюдзи не может подобное простить. Нынешняя миссия не представляет ничего сверхсложного, это была обычная зачистка территории. Согласно данным разведки, на этой территории ранее располагалась база Иллюминатов. Основная задача отряда сейчас — уничтожить демонов, засевших здесь, а также ликвидировать опасные остатки лаборатории, где велись запрещённые эксперименты. В случае успешного выполнения миссии все собранные образцы и собранные данные необходимо передать Ордену в Ватикане для дальнейшего изучения и контроля. Подобное они выполняли уже не раз и знают, как нужно действовать. — Все чисто, — Изумо поправила перчатки и погладила одного из своих фамильяров, тихо прошептав ему знаки благодарности, — впереди ничего опасного не обнаружено, но нужно быть осторожными со спорами. — Гниение — штука серьёзная…– Конекомару нервно выдохнул, продолжая шагать дальше. Он уже подготовил защитные печати, дабы хоть как-то уберечь себя от миазм. Даже во время оживления Нечестивого Короля в Киото не было так много гнили. Грибовидные отростки прорастали прямо из земли и опасно пульсировало, готовые в любой момент взорваться. Угольная смола расплодилась как мыши в подвале, они уже обнаружили несколько гнёзд и коков. Сугуро продолжал шагать и без остановки читал сутры, наблюдая за тем, что происходит вокруг. — Лаборатория, судя по всему, уничтожила саму себя, — Мива тихо прошептал, касаясь пальцем в перчатках стен. Копоть с пылью и чем-то ещё покрывали каждый участок этой, по виду, давно заброшенной лаборатории, хотя город, в котором она находится, Орден смог отвоевать совсем недавно. И именно здесь правил Король Гниения до запечатывания. Хотя экзорцисты надеялись, что после того, как они убьют Астарота, гниение прекратится, оно, казалось, жило своей жизнью и продолжало распространяться. Среди мирных уже поступило множество жалоб на астму, воспаление лёгких и туберкулёз. Больницы переполнены и состава не хватает, чтоб помочь всем. — С чего ты так решил? — Изумо нахмурилась, продолжая идти дальше, — Думаешь, их убили из же эксперименты? — Скорее всего, они пытались создать устойчивый сосуд для Астарота. Насколько я помню, Короля Гниения было намного труднее запечатать и уничтожить, чем раньше. Возможно, они пытались создать устойчивые к демонической эрозии сосуды…– Конекомару поправил маску на лице, убедившись, что она сидит так плотно, как это возможно, — Шима сказал, что Иллюминаты какое-то время работали над бактериями и вирусами лемоническог происхождения, но итогов экспериментов он не знает. — Хочешь сказать, они пытались создать зомби-вирус? — Возможно и так. Вскоре они дошли до какого-то зала. Трудно было назвать, что именно из себя оно представляет, учитывая, несколько разрушенным это место являлось, но можно было предположить, что это некий центр управления. Пройдя чуть вперёд, Сугуро смог заметить множество разрушенной техники, начиная от компьютеров, заканчивая какими-то продвинутыми технологиями, капсулами, покрытыми некой жижой и куча разного мусора. Под солдатскими ботинками хрустела стеклянная и бетонная крошка, клубы пыли поднимались с каждым шагом. Здесь было пусто. Здесь было все мертво. — Давайте поищем здесь что-то, — Сугуро достал пистолет и включил фонарик, дабы осветить особо темные места, — Возможно, мы сможем собрать хотя бы образцы. — Смотри не заразись чем-то, горилла, — Камики фыркнула и отошла в сторону, уже разбирая завалы. Под толстым слоем мусора и остатков лаборатории они смогли найти лишь несколько сгоревших документов, их остатки и ещё больше миазм. Чего-то особенного здесь не было, к счастью или нет. Конечно же, Сугуро хотел бы получить нечто большее, чем обрывки отчётов. На самом деле, он смертельно устал от отсутствия прогресса. За последние несколько месяцев они едва ли смогли продвинуться дальше в этой жестокой кровопролитной войне. Боль от увиденного разъедала его каждый день — хотелось вернуться в прошлое и все изменить. Хотелось поменять ход событий, сказать другие слова, сделать то, на что не решался. Хотелось вернуться и спасти Рина. И несмотря на то, что с его смерти прошло пол года, он все ещё не может отпустить. Хотелось врезать Юкио. И даже если брать во внимание то, что он помогает Ордену тем, что уничтожает базы Иллюминатов, это не отменяет факта его предательства. Рюдзи устал и ему грустно, что вместо того, чтоб закончить академию и заниматься восстановлением храма, он хоронит людей и сражается за простое право быть в этом мире. Ему грустно за своих друзей, родных и близких, которые умирают и страдают. Шиеми пришлось взять на себя такую большую ношу… Будучи Шемихазей, единственной из Грегори, на её плечи легла большая за жизни всех в Ассии. Мефисто исчез, никто толком не знает его местонахождение, он лишь изредка даёт о себе знать, но не более, что лишь усугубляет их положение. Доброта Мориямы воодушевляла людей и напоминала о чем-то всё ещё светлом в этом мире. Экзорцисту тянулись к этому и их боевой дух жил только благодоря её цветам, которыми она украсила внутренний двор их базы. Но идёт война. Цветы не помогут достать новое оружие, не помогут придумать стратегию для захвата и защиты и не помогут в случае атаки. Война жестока, кровожадна. Война — это тяжёлый запах гари, крови и гниющего мяса, который въедается в кожу и волосы. Здесь нет места милосердию — только выбор между жестоким и ещё более жестоким. Приходится стрелять первым, даже если цель ещё не подняла оружие; сжигать здания, зная, что внутри кто-то живой; оставлять раненых, чтобы спасти остальных. Война не даёт права на сомнения — только на выживание ещё один день. И будучи лидером, представителем одной из сторон, ты должен отдавать приказы, нарушающие все моральные принципы, если после этого Орден будет в выигрыше. Сугуро не уверен, что согласен с подобным и хотел бы иметь доказательства, доказывающие обратное. Но пока что все, чего они достигли, было благодаря Лайтнингу и его жестоким приказам об уничтожении целых территорий, в то время как Шиеми оплакивала каждую смерть в это ужасное время. Рюдзи было жаль свою бывшую одноклассницу и подругу. Он хотел бы обнять её и утешить, но единственное, что у него получается хорошо, это выполнять приказы. — Эй, — Конекомару тихо шикнул, кивая куда-то в темный коридор, убрав перед этим свет, — Мы не одни. Подойдя ближе, высокий юноша смог разглядеть, что в соседней комнате, через коридор, что-то шевелится. Это было похоже на движение, совсем лёгкое, которое можно было определить только по тихому шарканью шагов, и клубам дыма, которые то поднимаются то опускаются. — Вот же, — Изумо выключила фонарь, вглядываясь. — Нужно уходить, — Сугуро, развернулся, собирая то, что они раздобыли, но позади раздался тихий рокот и быстрый топот. Конекомару тут же выкрикнул заклинание и вокруг них образовался светящийся барьер, а Изумо призвала Майка и Уке. Лисицы яростно зарычали на нечто. Только существом смогло попасть в поле зрение, как раздалось парочку выстрелов. Из чужого черепа вылетела мозговая жидкость вместе с шальным пулями, гнилая кровь вместе с ошметками заляпала пространство вокруг себя. Сугуро тихо выдохнул. Убедившись, что тварь не шевелится, он даже не стал включать свет, чтоб разглядеть её. — Пошли, пока оно не очнулось. — Думаешь это что-то вроде тех зомби, которые мы видели раньше? — Изумо нахмурилась, вспоминая старые лаборатории Иллюминатов, в которых долгое время находилась. — Может стоит взять образец? — низкий юношу поправил очки. Хотя в темноте они мало чего могли разглядеть, он мог заметить очертание человекоподобного силуета. — Давайте просто уйдем, — Сугуро устало вздохнул, взял свою сумку и, включив фонарь, быстро начал двигаться в сторону коридора, из которого они пришли, — Я не хочу знать, есть ли у этой твари сородичи.

***

– Эй, Юкио, гляди что нашел, — Рин усмехнулся, виляя своим белым и пушистым хвостом, держа в руках какую-то черную ткань, похожую на тот плащ, который он сейчас носит. Оме кажется окаменевшим и заброшенным. Морозный воздух режет лёгкие, а ветер гонит по пустым улицам клочья пыли и мусора, цепляющиеся за оголённые остовы домов. Развалины, оставшиеся от некогда обжитых кварталов, стоят мёртвыми коробками — серый бетон с трещинами, вывороченная арматура, стекло, застывшее осколками на обледенелом асфальте. Неподалёку раскинулась свалка — груда ржавого железа, битых телевизоров и искорёженной техники, забытых вещей, перемешанных с грязным снегом. Когда ветер меняется, оттуда тянет запахом гнили и старого пластика, и этот запах застревает в горле. Им пришлось сбежать с поезда сразу после остановки. Их уже искали экзорцисты, они заходили в вагоны, опрашивали и были наготове, чтоб выстрелить в любого, кто попытается двинуться без их разрешения. Юкио не видел, но был уверен, что они вооружены до зубов, а потому вступать в прямой конфликт было максимально неразумно. Близнецам удалось сбежать, а после смешаться с небольшим количеством людей, которые как призраки бродили вокруг. Покинув станцию, они были вынуждены бродить по районам, опасаясь погони и слежки, пока они не дошли до явно заброшенной части города. И хотя здесь были жилые дома и возможность спрятаться среди бездомных и малоимущих, они не могли оставаться здесь долго. Как минимум, им нужны маскировки. — Юкио! Названный поднял голову и увидел голубые глаза прямо перед собой. — О чем думаешь? — Рин показывает ему найденную вещь и так сильно напоминает себя из детства, что младший близнец не может сдержать улыбки, несмотря на боль в скалах. Он не хотел ничего большего, чем увидеть любимого брата рядом с собой, довольным, живым и радостным. Ради этого он с детства тренировался, калечил себя, изматывал и насиловал собственное тело и разум, чтоб добиться лучших результатов. Юкио должен был быть идеальным, а потому, подобно великим мастерам из прошлого, с помощью молотка творил из себя мраморную великолепную фигуру, откалывая кусочек за кусочком. — Неплохо, нии-сан. Найди что-то и для меня. Окумура провел онемевшими пальцами по подбородку, ощущая боль под кожей. Взяв кусочек снега, он приложил его к лицу, надеясь, что синяк, неизвестно откуда полученный, перестанет так сильно ныть. Ветер тихо шептал ему что-то на ухо, но разобрать слов ему не удавалось. В глубине левого глаза кипело синее пламя и согревало его сердце, несмотря на характерную для хронической астмы боль.

— Ты заслужил это.

— Хэй, глянь на это! Юкио! Окумура смотрел на разрухи некогда красивого города, гадая, почему все пошло так. Почему люди умирают? Почему люди воюют? Почему демона так сильно хотят завладеть Ассией, а в случае неудач стараются её уничтожить? — Юкио! Он все ещё не мог найти в себе силы на разговоры. Честно говоря, он впервые чувствует себя настолько выжатым, что мог бы начать беспокоится, а осталась ли внутри него хоть капля крови. Юкио бы проверил, вскрыв себе запястье, как делал уже много раз, но пальцы все ещё дрожали и не могли поднять ничего тяжелее

— Пистолета?

— Я…– Юкио тихо выдохнул и опустил взгляд, чувствуя, как на спине кто-то сидит и давит его к земле, будто желая увидеть его униженным в коленопреклоненной позе.

— Знаешь, это на самом деле забавно. Убивая людей, ты всегда так расстраиваешься

…

…

Почему ж ты тогда их убиваешь?

Младший близнец дернулся, ощутив на своем лице холодный пальцы и первым делом попытался отстраниться. Его испуганные, большие, разноцветные глаза смотрели на спокойное лицо перед собой. Был ли это его брат? Он был его идеальной копией. И хотя появились демонические черты, которые могли сбить с толку, Юкио все ещё мог сказать, что это его брат: начиная от выреза глаз, заканчивая кончиком носа, то, как он дышит, запах, мягкость его бледной кожи, которая всегда была на удивление такая светлая, несмотря на попытки загореть жарким летним Токио. Это был Рин. Но это не был Рин.

— Ты убил его. Как он может быть с тобой рядом, идиот?

Сошел ли он с ума?

— Ещё спрашиваешь. Разве ты помнишь, где ты находишься?

Где я нахожусь?

— Кто ты?

Кто я?

— Где твой брат?

Я… Я убил его.

— Вот именно, Юкио. Ты убил его. Его больше нет. Ты убил своего брата. Это твоя вина. Знаешь, может, сделаешь одолжение?

Какое?..

— Убей себя.

Что?

— Умри.

— Убей себя.

— Ты это заслужил.

— Сдохни.

— Сдайся.

— Ты разве хочешь жить? Нет.

— Просто умри.

Умри

юк Умри

Умри

Умри

Умри

ио Умри

Умри

ю Умри

Умри

Умри

Умри

Умри

юко Умри

Умри

Умри

юо Умри

Умри

Умри

Умри

кио Умри

Умри юкио Умри Умри Умри юкио Умри Умри Умри Умри юкио Умри Умри Умри Умри юкио Умри Умри! Умри Юкио Умри Умри Умри Юкио! Умри Умри Юкио Умри Умри Умри! Умри Умри. Юкио Умри Умри Умри Юкио! Умри Умри Умри! Умри! Юкио Умри Умри Умри Юкио! Умри — Юкио! Ему в лицо прилетел кулак и Окумура делает рваный вдох, только сейчас осознав, что он не дышал какое-то время. Во рту привкус крови и он не сразу понимает, где он находится. Снег с дождем капает ему на лицо и напоминает, что он все ещё жив, к счастью или нет. Слышатся шаги. Повернувшись в сторону, он замечает белого демона, который сидит прямо над ним. Он провел ладонью по его холодной щеке и собрал кончиком пальца кровь, что текла из носа. — Ты меня слышишь? Сил на разговоры не было, поэтому он только кивнул, оставаясь лежать на месте. Ему было плевать на кусающий его кожу холод. Ему было плевать на то, что их могут поймать. Он настолько устал, что хотелось действительно послушаться и и и и и и и и… — Ты мне обещал Юкио. Он открывает свои гетерохромные глаза и смотрит на недовольно Рина, который все ещё гладит его по лицу. (Он даже не чувствует прикосновения) — Ты обещал, что всегда будешь со мной, Юкио, — старший близнец все ещё хмурился, но это была не злоба, а скорее детская обида за то, что близкий и самый дорогой человек не сдержал обещание, — Неужели ты собираешься нарушить свое слово? Младший Окумура игнорирует тающий снег на своем опухшем лице и выдыхает клубы теплого воздуха. — Я…не хотел бросать тебя, нии-сан, — он поджимает губы и отводит взгляд, не выдержав зрительного контакта, — Я просто…просто не уверен, что достоин жить. Я даже не уверен, жив ли я вообще? Я столько раз умирал и меня столько раз убивали. Мне кажется, что я вовсе не человек. Мне кажется….мне кажется, что я должен вернуться туда, откуда пришел. — И откуда ты пришел? — Из Геенны. Рин тихо вздыхает, и аккуратно ложится рядом. Снег под ним тает, холода он не ощущает. — Я могу тебе сказать, что ты все еще жив, но ты ведь мне не поверишь, не так ли? — Я просто…устал, наверное. Я не сплю уже так много лет… Думаю, это плохо. Разве мог бы живой человек не спать так долго? — Хочешь сказать, что ты ни разу не спал? — Я отключался. Не думаю, что это можно назвать сном. Где-то в небе летела стайка голубей, в спешке пытаясь добраться до безопасного места. Братья лежали на снегу, не далеко от свалки и заброшенного района, напоминая две выброшенные игрушки: никому ненужные, сломанные и забытые. — Не боишься, что экзорцисты нас поймают? — Рин дёргает хвостом и поворачивает голову к Юкио, пытаясь понять, что крутится в голове у его близнеца. — Их нет, — Юкио смотрит куда-то в небо, все ещё не ощущая ни холода, ни собственного дыхания, ни Рина рядом. — Кого? Экзорцистов? — Нас. . . . . . — Проснулся наконец? Его грубо хватают за волосы и дёргают вверх. Юкио тихо шипит и жмуриться от того, как сильно болит его опухшее лицо. Челюсть ноет от того количества ударов, которая она приняла. Из сломанного носа перестала течь кровь, но корка неприятно сжимает кожу и вызывает зуд. Трудно сказать, выбиты ли у него зубы — язык отказывался шевелится и Окумура задумался, не отгрыз ли он его в момент избиения. С хриплым кашлем из глотки вырываются сгустки крови, а сломанные ребра, кажется, ещё сильнее впиваются в пробитые лёгкие. Из пасти искрится синее пламя, пытаясь залечить хоть какие-то раны, но в этот же момент его обливают концентрированной святой водой, не позволяя демоническим способностям хоть как-то проявится. — Знаешь, как долго я ждал этого момента? — Сугуро тихо хихикнул, смотря в затуманенные болью зелёные глаза, — Момента, когда я смогу наконец-то показать тебе последствия твоих же действий! Окумуру снова швыряют на бетонную землю, его связанные и изодранные в кровь руки больно ударяются о камень и Юкио не может сдержать болезненного стона. — Жалкая тварь… Мне пришлось два года охотится за тобой, изучать тебя, как дикое животное…– Рюдзи наступает прямо на его голову своим тяжёлым армейским ботинком и вдавливает, будто пытаясь сравнять его с дном, в котором Юкио сейчас находится, — Хотя признаюсь, недооценивать тебя — все равно что пристрелиться. Кто ж знал, что ты решишь приехать в Оме? Я то ожидал, что ты рискнешь всем и попытаешься уйти как можно дальше, а ты, блядский кусок сатанинского дерьма, решил обыграть всех! Но вот тебе новость, якубёгами, ты здесь больше не самый умный! Каждое слово сопровождалось рыком и новым ударом в лицо. Кожаный носок сапога бил нещадно, заставляя Юкио захлебываться в собственной крови и болезненных стонах. Нервные окончания давно перестали посылать сигналы в мозг, притупляя боль, но даже так Окумура был уверен, что его лицо превратилось в ничто иное, как кровавую кашу с костяными ошметками и сломанными зубами. Близнецам не удалось сбежать. Орден ждал их. Машинист отправил сообщение, уведомляя орден об якубёгами, который изрыгает синее пламя и находится прямо на его поезде. Разве мог орден проигнорировать его? Разве орден не знал, что нужно делать в таких ситуациях? Конечно знал. Орден никогда не был просто кучкой идиотов. Это были жестокие существа, потерявшие человечность, но не получившие силу демонов. «Проклятые Экзорцисты» — Не смей умирать, я ещё с тобой не закончил, — Юкио снова хватают и сажают на стул. С него течет столько крови, что обычный человек давно бы умер от кровотечения, — За все то, что ты сделал, смерть — лишь меньшее, чего ты заслуживаешь. Рюдзи тихо шепчет ему на порванное ухо, после чего разворачивается и даёт сигнал двум экзорцистам. Те подходят ближе и начинают аккуратно обрабатывать раны, убирая кровь и проверяя, насколько все повреждено. — Сэр, он…я не ощущаю его дыхания…— темноволосая девушка испуганно смотрит на своего начальник, её пальцы в перчатках мягко надавливают на шею, пытаясь нащупать пульс. — Не обращай внимания, — Рюдзи достает сигарету и приставляет фильтр к сухим губам, наблюдая, — Даже если отрезать ему голову, он все равно будет жить. Не забывай, кто он такой. Закончив с обработкой видимых ран, двое экзорцистов отошли в сторону. Лицо Юкио было залито, но он не реагировал ни на что. Из его рта капала кровавая слюна и можно было подумать, что они издеваются уже над трупом. Его тело было настолько избито, что бледный цвет кожи приобрел синюшный оттенок, кровь была размазана по стенам и лужами растекалась по полу вокруг. Если б она не видела, как Капитан лично наносит все увечья, она бы решила, что его попытался разорвать демон. — Сэр, извините за дерзость, но… Но мне кажется он мертв. Он не реагирует и-и не дышит, и… — Тихо, — мужчина выдыхает клубы черного дыма, не сводя взгляда с бессознательного, «мёртвого» тела, — Смотри. Через несколько минут томных ожиданий, когда святая вода высохла достаточно, синее пламя мелкими искрами вырывалось из левого глаза. В эту же секунду раздалось несколько громких хрустов, будто суставы встали на свои места, и Юкио резко вздохнул, выгнувшись на стуле, смотря в потолок. — Н-нии-сан, нии-сан, нии-сан…– Окумура попытался встать, но подошедший вовремя Рюдзи жёстко усадил его обратно, усмехнувшись. — Я же говорил. Эту тварь не убить так просто, — сжав чужую шею достаточно, чтоб услышать жалкие хрипы и кашель, Сугуро снова посмотрел на шокированных экзорцистов, которые не могли поверить в некое воскрешение из мертвых, — Привяжите его к столу. Продолжим допрос чуть позже. Свяжите меня с оперативной поисковой группой и пусть они подготовят мне отчёт, как далеко они продвинулись в поисках второго. — Д-да сэр…! Комната постепенно опустела, последний лучик света от лампы пропал. Он остался совершенно один, в маленькой закрытой комнате. Юкио тихо всхлипнул и сжался сильнее, слезы потекли по его грязным щекам. Жалкий и потерянный, он плакал подобно ребенку и звал самого близкого человека, в котором он нуждался. — Н-.Нии-сан.

***

Главная база Иллюминатов напоминала огромный склеп из стали и бетона, пропитанный холодом, который не рассеивался даже от раскалённых ламп под потолком. Воздух здесь всегда пах хлором, кровью и железом, а эхо шагов отдавалось по пустым коридорам, будто стены впитывали страх тех, кто здесь находился. Жизнью здесь и не пахло, несмотря на кипучую деятельность, что не заканчивалась ни днём, ни ночью. Каждый час, каждая минута, каждая секунда… Все поставлено на кон, последняя ставка в войне за право обладать двумя мирами. Ради подобного не жалко продать свое тело и душу. В тренировочных залах слышались только удары — кости ломались под глухим звуком ударных мешков, крики заглушались приказами. Солдат и воинов гоняли до изнеможения: падал — тебя поднимали и били снова, пока не научишься вставать без колебаний. Ошибка считалась слабостью, а слабость — преступлением. Подобное каралось, истреблялось на месте. Армия должна быть сильной, выносливой, идеальной. Как божественное войско ангелов, что согласно библейским мотивам могли уничтожить планету за считанные минуты, стоило лишь получить приказ свыше. За стеной тренировочных площадок находились лаборатории. Холодные, стерильные, с металлическими столами, на которых тела превращались в материал для опытов. Иглы, скальпели, тёмные жидкости в колбах — всё это предназначалось для экспериментов, от которых многие не возвращались. Те, кто выживал, становились другими: с глазами, в которых не осталось ни сна, ни тепла, только бесконечное напряжение. Идеальные солдаты, идеальные существа, отринувшие ненужную человечность, готовые на всё, ради цели. Каждый здесь жил не ради себя. Все существовали ради одного — доказать свою преданность Люциферу, Королю Света и их лидеру, что не хотел ничего большего, чем мир, принадлежащий всем живым существам из двух миров. Страх и поклонение переплелись в их сердцах: шаг в сторону означал исчезновение, а безоговорочное повиновение давало шанс на выживание и надежду, что завтра все закончится победой и новым миром, истинным Парадизом для всех. База дышала этим культом: вечным напряжением, где каждый вдох был молитвой о том, чтобы быть полезным и положить свой небольшой кирпичик, свой вклад в большое и великое будущее. Рэндзо привык к подобному В конце концов, у него была своя миссия. — Якубёгами находится в Ордене, — тихо прошептал на ухо Хомаре Тодо во время обеденного перерыва, — Поймали вчера. Второй неизвестно где, сбежал со станции Оме. — Думаешь он придет за ним? — капитан и правая рука лидера Иллюминатов не подала ни капли эмоций, сохраняя спокойствие. — Могу только предполагать. Но в Токио снова обнаружены скопления демонов. Я не встречался с Рин-куном после его перерождения, не могу сказать точно, является ли он принцем, или экзорцистом. Хомаре опустила приборы и встала изо стола, направляясь к выходу из столовой. Якубёгами Он — отвратительнее любой раны, глубже любого позора. Второй близнец не просто враг, он личное оскорбление для тех, кто верен Люциферу. Его существование — плевок в лицо их вере, издёвка над мечтой, которой они посвятили всё. Окумура Юкио — имя, которое произносят с отвращением и ненавистью, словно само по себе оно несёт заразу. В глазах их людей он не просто человек — он проклятие, ходячая напасть, источник бедствий. Его вина во всём: в предательстве, в разрушении их планов, в гибели соратников, в том, что целые базы и лаборатории превратились в пепел и их многолетние труды были вынуждены смешаться с грязью и кровью верных служителей Иллюминатов. Мир вокруг трещит по швам, и все руины, каждый труп, каждый осквернённый угол — это его вина. Его не жалеют, его не прощают, его презирают настолько глубоко, что даже смерть для него кажется слишком лёгким исходом. Он — само проклятие, истребитель надежды. Каждый раз, когда он рушил их базы, разрывал планы на куски, мешал великому замыслу, ненависть к нему становилась всё сильнее, обжигая изнутри, подобно демоническому черному пламени. Экзорцисты могут называть его «истинным сыном Сатаны», но для Иллюминатов он — искажённое, жалкое подобие, в котором человеческая гниль всегда перевешивает божественную кровь. Он предал их ожидания одним лишь фактом своего существования: грязь человечества в нём оказалась сильнее, чем кровь тьмы. И за это ему нет прощения. Его ненавидят не просто за предательство, а за то, что он напоминает им о слабости людей, о мерзком корне человечества, который способен погубить даже дело Люцифера. Его имя для них — символ испорченной плоти, символ поражения, символ того, что даже демоническое величие может быть осквернено ничтожным человеком. Убить якубёгами считается геройством. Принести его голову на блюде — доказать свою верность Люциферу. Вот почему их воины тренируются так отчаянно, вот почему их люди разрабатывают мощнейшие оружия. Проклятый Орден с Шемихазей во главе стоят у них на пути, но они ещё не знают, что их ждёт. — Отдай от меня личный приказ начать подготовку к вторжению. Мы летим в Токио, — Тодо даже не смотрит, приказно зная, что её услышали. — Слушаюсь, — ответил Шима с поклоном и улыбнулся, будто для него честь — выполнить её приказ. И под тихий цокот чужих каблуков, он медленно уходит по коридору прочь. На его груди болтался маленьким золотой ключ с причудливым ромбовидным узором, внутри которого расположился крест. Усмехнувшись про себя, Шима продолжил шагать дальше.

***

Уже подъезжая к станции он понимал, что что-то не так. Машинист слишком часто выглядывал в окно, будто пытаясь увидеть что-то, или кого-то. Было тихо, когда они вышли из кабины: люди не спешили покидать поезд или садится на поезд, словно напуганные животные, коими они и являлись. Юкио не винил их. В конце концов, он бы тоже испугался, если б рядом с ним находилось существо, покрытое человеческой кровью, и все ещё вооруженное. — Подожди, — он тихо шепчет Рину, медленно продвигаясь по станции. Цоканье их сапогов отдавалось эхом. Здесь действительно было тихо, как в лесу, где каждое живое существо пряталось в своих укрытиях, боясь издать хоть звук, опасаясь чего-то более страшного. Более крупного хищника. — Они здесь, не так ли? — Рин поправляет пальто, не отходя от брата ни на шаг, подавляя инстинктивное рычание, — Что будем делать? Их окружили и взяли в кольцо. Им не выйти со станции и не удастся незаметно сбежать. Близнецы продолжают идти по станции, изредка осматриваясь, поддерживая образ осторожной, но не напряженной добычи. Если они зайдут в какое-то помещение, их тут же окружат и направят оружие — они загонят самих себя в клетку. Думай, Юкио, думай… Он знает, что он играет роль оберега для Рина. Его репутация не позволяет другим из Ордена нападать в лоб или подойти к Рину ближе, дабы завязать разговор. К тому же, он все ещё вооружен, у него как минимум половина магазина. Этого хватит, чтоб убить какое-то количество преследователей. — Пошли, — Юкио хватает брата за руку и тянет его в сторону спуска к метро. Им нужно сбить след, запутать врагов и выбраться отсюда живыми. Рин хотел, чтоб он жил, чтоб он спас их обоих. И он сделает то, что сказал Рин. Он спасет своего нии-сана и продолжит защищать его от других. — Каков план? — старший Окумура спешно идёт за Юкио, сжимая его руку в ответ. — Разделимся. Ты должен спрятаться, а я возьму внимание на себя, — юноша отводит взгляд в сторону, замечая тени, скользящие по земле вокруг них. — Что?! Ты дурак? — Рин зашипел тихо, явно недовольный этой перспективой, — Ты же знаешь, что я могу убить их всех и сжечь одним щелчком пальца, не так ли? — Я знаю, — Юкио сжимает руку Рина, а затем поворачивается, поджимая губы, — Я не хочу, чтоб ты убивал людей. Пожалуйста, не становись мной. Белый демон опешил от подобного, даже не заметив, как подъехал поезд метро и из него начали выходить люди. Толпа медленно скользила сквозь них, но он смотрел только на грустное лицо своего брата и не мог ничего сказать. — Они все ещё сомневаются, на чьей ты стороне, и действительно ли ты Рин Окумура. Я хочу, чтоб ты воспользовался этим и сбежал. Я найду тебя и мы снова сбежим. — А если тебя поймают? «Попытаются убить», — мрачно думает Юкио, прекрасно зная, что с ним сделает Орден. Даже если он не умрет, его явно будут пытать и истязать до состояния безмозглой кровавой каши. — Я что-нибудь придумаю. Юкио разжимает пальцы, позволяя брату раствориться в толпе, но в тот же миг тот резко рвётся обратно и с яростью вцепляется зубами в его запястье. Воздух пронзает короткое, сдержанное шипение боли, когда клыки прорывают кожу, а рот близнеца будто жует живую плоть. Синее пламя вырывается наружу, переплетается с горячей кровью, и та мгновенно темнеет, густеет, превращаясь в почти чёрную вязь, а после начинает гореть, наполняя пространство вокруг запахом обожжённой плоти. Искры огня, словно живые твари, тянутся выше, карабкаясь по венам и обжигая внутренности, как сладкий яд. Рин разжимает свою пасть, облизывает окровавленные клыки, а после широко проводит языком по ране, оставляя мокрый след размазанной кровавой слюны. Подняв взгляд, Юкио слышит тихий шепот и на мгновенье его сердце замирает, а после плавится в синем пламенем подобно кусочек льда. Когда Рин растворяется в толпе, Юкио достает пистолет и стреляет по людям. Метро впадает в панику и ужас.

***

Юкио просыпается от болезненного удара в бок. Он хрипло стонет, но даже не пытается встать. От боли в груди Окумура задыхается как рыба, выброшенная на берег, не имея возможности получить такой нужный кислород. К его губам приставляет ингалятор и, хоть и в грубой манере, заставляют сделать вдох. Когда он наконец-то может дышать самостоятельно, без риска удушения, ингалятор убирают и он остаётся лежать на холодном полу, приходя в себя. — Подними его, — впрочем, как и ожидалось, притянув за волосы, его усадили на стул и направили свет прямо в чувствительные глаза. Зажмурившись, он проморгался, делая избавиться от светлых пятен перед глазами, но времени на то, чтоб проснуться, ему не дали. — Где Рин? — Сугуро, в отличии от предыдущих дней, не спешил демонстрировать свои боевые навыки, используя его как грушу. — Я не знаю, — Юкио хрипит, горло пересохло и попытка использовать его сопровождалось ощущением, будто кто-то пустил ему стеклянную крошку через нос. Это вполне ожидаемо, на самом деле, Окумура бы не удивился. Рюдзи смотрел на него долго, будто под слоями грязи и крови, под самой кожей, хотел найти ответы на свои вопросы, но находил лишь гниль, от чего и раздражался ещё больше. Хотелось снова встать и избить этот оживший труп, наполненный вспухшими червивыми органами, но приказ госпожи Шемихазы были важнее, чем его личная неприязнь. — Тебе действительно плевать на жизни людей, не так ли? Ты готов убить сотни и тысячи, чтоб твоя задница была в тепле, — тихий рык слышится в каждом слове, что пропитаны чистейшим ядом. Юкио бы испугался и обжегся, если б ощущал хоть что-то последние несколько часов. Или минут? Он не знает, сколько прошло с момента заключения, — Убил брата, убил Конекомару и не чувствуешь ни капли раскаяния. Сугуро подошёл вновь, нависая над своим заключенным. Он мог бы свернуть ему шею и отрезать голову, а после закопать, чтоб точно убедится, что тварь мертва и не проснется. Это было не честно. Почему он выживает каждый раз, а Конеко не выжил? Старший экзорцист даёт пощечину, когда тишина затянулась слишком сильно и снова хватает другого за волосы. — Я уважал тебя, ублюдок! Я считал тебя первоклассным экзорцистом, я хотел равняться на тебя! — он шипит тому прямо в лицо и видит лишь пустой взгляд, который направлен куда-то сквозь, — Почему? Почему ты сделал это?! Снова тишина. Юкио смотрел молча, не дёрнув даже мускулом. Как будто кукла, которая не могла выражать эмоций, имея фарфоровое лицо. Рюдзи рыкнул снова и грубо откинул чужую голову, пытаясь сдержать свой гнев, но он не мог. Не сейчас, не после всего того, что ему пришлось пережить из-за того, кого он считал другом. — Мерзкий предатель. Окумура молча отвел взгляд в сторону, смотря в грязный пол своей камеры. Ему нечего было сказать, и он не хотел ничего говорить. Сейчас это было настолько бессмысленно, что, будь на его месте любой, подумал бы так же. — Я ненавижу тебя, Якубёгами. Ненавижу. Рюдзи вышел из камеры, громко хлопнув дверью. Он шел по коридору академии, в которой на данный момент разместился Орден, игнорируя взгляды, которые бросали на него подчиненные. Один на один в темноте Юкио тихо вздохнул. — Я тоже.

***

Они потерялись, как бы глупо это не звучало. Сугуро даже не знал, что такое вообще возможно, с их то опытом. Но факт оставался фактом: они бродили по заброшенным коридорам бывшей лаборатории Иллюминатов, которая может быть полна всяких опасных, ещё живых, экспериментов. Тихо проклиная судьбу за то, как она с ними жестоко играет, Рюдзи продолжил идти дальше, наступая на лужи, о содержании которых он знать не хотел. — Твои лисы нашли что-то? — Пока ещё нет, — Камики хмурится и фырчит, морщит нос, — здесь воняет как в склепе. — Это и есть своего рода склеп, — Конекомару хмурится, закрывая рот и нос тканью, — я бы на вашем месте не вдыхал бы так часто. Здесь все ещё распространяется разложение, кто знает, что летает в воздухе. Послушав разумный совет, Изумо и Рюдзи натянули ткань на нос и продолжили шагать дальше. Ситуация становилась все мрачнее и пугающее, но экзорцисты привыкли к подобному, хотя и не сказать, что были рады здесь находится. Вдалеке послышались торопливые шаги по лужам и рычание. Командир группы остановился, выставив руку в сторону, призывая всех остановится на время. Каждый член их небольшого отряда уже держал в руках оружие, вслушиваясь в движение в темноте. Казалось, некое существо бегало по коридорам так же, как и они — то-ли в панике желая убежать, то-ли агрессивно нападая. — Там! — Сугуро выставил пистолет вперёд, заметив, как некая тварь резко забежала к ним в коридор. Но не успел он нажать на курок, как уже раздался оглушительный выстрел, напугав каждого, кто здесь находился. Демоническая тварь упала, черная кровь смешивалась с мутно-красной водой, в которой по щиколотку стояли остальные. Изумо подняла фонарик и посветила прямо в фигуру напротив, которая закрыла лицо из-за слишком яркого света. — Окумура? Юкио убрал руку, вглядываясь в темные силуэты перед собой. По его взгляду было трудно сказать, понял ли он, кто перед ним находится, или нет. Прошло уже достаточно времени, чтоб старые раны перестали кровоточить, но шрамы, оставшиеся после них, все ещё напоминали о грехах. Никто не забыл и никто не простил, но взяли во внимание его недавние действия. И дело даже не в том, что он их спас от монстра, а скорее в его террористических актах на базах Иллюминатов. Только благодаря нему в Киото обнаружили и уничтожили две крупные базы врагов. — Что ты здесь делаешь? — Конекомару нахмурился, выходя вперёд. Он был напряжён, готовый в любой момент активировать печати, если почувствует, что человек перед ним опасен. –. . . Изучал, — Юкио тихо закашлял, прикрыв рот рукой. Опустив взгляд, он посмотрел на мертвую тварь между ними, — Уходите. Здесь гнездо подобных. Назначьте отряд из огненных- — А с хера ли ты отдаешь приказы? — Сугуро рыкнул и пошел вперёд, толкнув Окумуру плечом, проходя мимо, — Ты уже давно нам не сенсей, Окумура. Юкио ничего не ответил, но молча позволил другим пройти. Он лишь протер свое оружие, повернулся и направился позади колонны, вызывая напряжение у экзорцистов. Ощутив неприятную атмосферу, юноша поспешил ответить: — Мне в ту же сторону. Там выход. Дальнейший путь они прошли молча. Впереди уже виднелась сломанная дверь, пожеванная ржавчиной. Казалось, будто она вот-вот рухнет, если на неё подует ветер не с той стороны. Уже можно было увидеть, что снаружи наступил вечер, а значит демоническая активность возросла. — Нужно поскорее уходить, — Сугуро тихо фыркнул, подходя ближе, аккуратно отодвигая балки и куски стены, чтоб продвинуться к выходу. Но когда Камики уже была на середине пути, раздался оглушительный вой. Несколько демонов рванули прямо из темного коридора к ним, расплескивая вокруг себя багровую жидкость, источающую запах гнилой плоти. — Дерьмо, — Юкио рыкнул и достал свое оружие, выстреливая в головы существам. — Конекомару! — Рюдзи и Изумо рванули вперёд, пытаясь помочь своему другу выбраться, который уже наложил вокруг себя и Окумуры защитный барьер. Пасти гуманоидных экспериментов сталкивались с барьером, вызывая у демонов недовольный рокот. — Бон! — Конекомару подошел ближе к выходу, но одна из тварей резко рванула в сторону, пытаясь наброситься на остальных экзорцистов. — Ублюдки! — Камики достала пистолет и выстрелила несколько раз в существо, заставив его громко завизжать. Ржавые балки и куски стены жалостливо заскрипели и Юкио пришлось отвлечься, увидев, как проход уже начинается сыпаться. — Конекомару! — Окумура резко дернул бывшего ученика за плащ, застрявшего в середине между кусками железа, заставляя его вернуться обратно в здание с тихим писком. Развернувшись к демону он резко рыкнул и его левый глаз вспыхнул синим пламенем. Привыкший к темноте демон жалостливо заскулил и убежал прочь, оставляя позади себя человеческие крики и вопли под звук рушащейся стены. — Мива! Ты цел?! — Сугуро прижался к обломкам, пытаясь услышать хоть что-то среди того хаоса. Он закашлял от противной пыли, разгребая завал, в надежде открыть проход заново, но ржавый металл совсем не продавался. — Уке, Майк, найдите ещё один выход! — Изумо уже отправляла своих фамильяров, чертыхаясь на проклятые развалины. — Я-…Мы в порядке! Демоны ушли! — низкий юноша прижался с другой стороны, тяжело дыша, бросил испуганный взгляд на Юкио, чей глаз все ещё горел, — Я попробую найти выход! — Окумура! Не дай бог с Конеко что-то случится! — Рюдзи зашипел и сжал кулаки, — Мы скоро будем! Держитесь! — Хорошо! Послышался тихий, но торопливый топот с другой стороны. Его друзья убежали на поиски ещё одного выхода. Мива сглотнул, сжав кулаки. У него осталось не так много печатей, но он уже знает, что демоны чувствительны к свету. Возможно, ему удастся отпугнуть их с помощью фонарика или нескольких песнопений, вызывающие огонь. Но будет трудно, следить за барьером и одновременно держать огонь, возможно, он мог бы просто дождаться, когда- — Эй. — Аа! — Конекомару вздрогнул, когда вдруг услышал тихий голос, прерывающий его мысли. Он посмотрел на Юкио, который продолжал стоять, но уже без синего пламени, в полной темноте. — Идем. Найдем выход. — Ты думаешь это хорошая идея? А если те твари снова вернуться? Я не думаю, что у нас хватит припасов, да и к тому же мы не знаем планировку здания! — юноша сжал кулаки. Было бы намного разумнее, если они дождуться Бона и Изумо здесь. — Здесь нельзя находится долго, — Юкио указал на несколько демонических трупов в воде, — Они распространяют гниль и начинают сильно разлагаться. Через пару часов это вода станет смертельной отравой и концентратом вредоносных бактерий и вирусов. Мы не знаем, когда тебя найдут остальные, поэтому будет разумнее уйти и постараться найти какой-то сухой участок. Конекомару брезгливо уставился на трупы, осознавая масштаб катастрофы. Тяжело сглотнув, он натянул ткань на нос, боясь, что уже мог заразиться какой-то дрянью. Юкио, не ожидая его ответа, медленно развернулся и ушел обратно в темноту коридора. Включив фонарик, он осветил пространство вокруг себя и, осмотревшись, пошел дальше. Чертыхнувшись, Конеко пришлось пойти прямо за ним, обходя демонические останки. Два силуэта медленно продвигались по длинному коридору, где бетонные стены были покрыты плесенью и сквозь трещины сочилась влага. Казалось, за целый день исследований можно было уже привыкнуть, но Мива все никак не мог смириться с той вонью и атмосферой, которая давила на него. Ещё и Окумура, что молча шел впереди, не проронив ни слова… У него были вопросы. Он хотел знать почему, но не мог решиться задать их. Не сейчас, когда в любой момент кто-то, или что-то, могло напасть на них в этих ужасных коридорах. Каждый их шаг отзывался мокрым эхом. Плитка под ногами скользила, из-под неё местами просачивалась вода. Хорошо, что здесь её уже не так много — в предыдущих местах она была по щиколотку. — Помолчи, — Юкио шептал себе что-то под нос, но в оглушающей тишине коридора это казалось прямым обращением кому-то. — Я…я ничего не сказал, — Мива нахмурился, поправляя очки. — Я не тебе. «Отлично, он ещё и сам с собой разговаривает»: Конекомару надеялся, что Изумо и Сугуро скоро найдут их и ему не придется бояться, что в какой-то момент тот, кто убил родного брата развернется и решит убить его, под влияниями демонов, голосов или самого Сатаны. — Это поэтому ты сделал это? — Конеко сжал кулаки, вспоминая крики агонии человека, который сгорал в синем пламене. — Сделал что? — Убил Рина. Ты сделал это, потому что тебе голоса приказали? Окумура развернулся так резко, что Мива даже не успел привыкнуть к свету. Он зажмурился, поднял руку к лицу, дабы яркий свет не резал чувствительные глаза. Проморгавшись, он смахнул лишние слезы и поднял взгляд на чужое лицо, не понимая, почему Юкио замер и не отвечает. На него смотрело пустое, не выражающее ничего лицо, будто стеклянная маска поверх мертвой кожи. Разноцветные глаза выглядели особенно жутко, не имея ни намека на отражение света, черный зрачок заполнил собой все пространство и Мива мог поклясться, что видел красную точку на дне, будто капля крови в черном пламени Геенны. Конекомару был уверен, что такими глазами не мог обладать. Может, это и не человек вовсе. Невозможно быть живым и иметь такое выражение лица. Такое же, как у трупов, что были убиты проклятыми существами из ада, слугами Сатаны и порождениями его больного разума. Был ли Юкио одним из таких? Был ли он демоном все это время? Юкио был вооружен и Конекомару внутренне проклял себя за то, что не удержал язык за зубами. Что мешает Окумуре прямо сейчас пристрелить его, а потом спихнуть все на демонов? Что мешало ему убить ещё одного человека, когда за спиной уже наверняка есть десяток трупов, а руки по локоть в крови? Он уверен, если существо перед ним захочет, оно убьет его медленно и мучительно, а может внезапно и быстро, как комара, который назойливо жужжал над ухом. Он умрет сейчас. Он был в этом уверен. Его сердце испуганно билось в грудной клетке и, казалось, звук заполнил весь пустой коридор и каждая проклятая и убитая душа здесь могла услышать, насколько он был напуган. Он хотел стереть капли пота с глаз, что мешали отчётливо видеть Окумуру, но Конекомару боялся даже пошевелится, спровоцировать того, кто сильнее его. Боялся, как глупый олень, выпрыгнувший на дорогу и замерший под светом фар грузовика. Его убьют за то, что он не умеет держать свой рот на замке. — Пошли, — мысли юноши прерывают чужой хриплый голос и Юкио разворачивается, как будто и не слышал ничего, — Нужно найти выход. Конекомару был готов упасть, но смог зацепиться за стену. Тошнота подступала к его горлу, но он сглотнул и кивнул, хотя на него никто не смотрел. Они вышли в очередной зал, который на этот раз был полностью сухим, чему юноша не мог не нарадоваться. Несмотря на обилие спор и грибовидные отростков, здесь было намного меньше влажности и навязчивый страх заразиться чем-то медленно уходил на нет. Юкио осмотрел помещение, проверяя особо темные углы, дабы убедиться, что никакая тварь не притаилась в темноте. Они все ещё молчали. Им нечего было сказать друг другу. Юкио стоял напротив Конекомару, смотрел своими пустыми глазами куда-то в пол, пока Мива мысленно молился, чтоб Сугуро и Камики поскорее их нашли. — Я не хотел его убивать. Внезапный голос напугал и так напряженного парня, заставив его вздрогнуть. Он посмотрел на другого, не понимая, к чему он это говорил. — Я не хотел убивать нии-сана, — Юкио повторил, сжав пальцы, хотя и не изменился в лице, — я хотел настроить его против себя, а потом умереть, забрав Люцифера с собой. Внезапное откровение не облегчает ситуацию и Конеко, будучи не самым выдающимся специалистом по социальным вопросам, не знал что сказать. Даже если у Юкио и были благие, насколько это возможно, намерения, это не отменяет факта, что он убил собственного брата, угрожал остальным и предал Орден. — Даже если у тебя были причины… Орден все еще считает тебя предателем, — парень отвёл взгляд в сторону. — Я понимаю, — Юкио слабо кивнул, будто его никак не задел этот факт, — Я не прошу прощения. Конеко не знал, что на это сказать. Тихий рокот и плеск воды раздался внезапно, напоминания, что они все ещё на вражеской территории. Юкио резко достал фонарь, а Конекомару уже активировал барьер с помощью печатей. Тварь, сбежавшая во время атаки в прошлый раз, вернулась с подкреплением. Десяток гуманоидных существ, напоминающие нечто среднее между зомби, собакой и человеком, шипели и топтались вокруг них, взяв двух людей в кольцо. Их торчащие ребра, казалось, шевелились с каждым рыком, доносившимся из клыкастых пастей, явно жаждущие плоти и крови. Не теряя времени, Окумура выстрелил несколько раз, но существа сумели отскочить в сторону и попытались наброситься с другой стороны. — Черт, они сильнее, чем предыдущие! — Конекомару зарычал себе под нос, капельки пота стекали по его лицу, когда он пытался сдержать барьер под напором голодных демонов. Юкио зарычал и выстрелил снова, но магазин был пуст. Отбросив пистолет, он потянулся к кинжалу на поясе, готовый атаковать демонов через барьер. — Назад, сукины дети! — Сугуро пробил ногой потолок над стеной, или то, что от него осталось, и выстрелил в темноту несколько раз, отгоняя кровожадных тварей. — Бон! — Конеко, хватайся! — Изумо скинула верёвку и её фамильяров рванули вперёд, держа конец в зубах. — Быстрее, пока их не стало здесь ещё больше! — Майк тихо зарычал, отдавая верёвку Конекомару, который охотно её взял. Он уже было хотел повязать не вокруг себя, но развернулся, услышав болезненный стон. Окумура стоял в метре от него и вонзал кинжал в недобитого демона, который пытался его схватить за ногу. Юкио тяжело дышал, его левый глаз искрился синим пламенем. Мива видел, как у того закончились припасы, а найти другой выход, не имея при себе ничего, кроме фонаря и пистолета… — Мы не можем его здесь бросить! — Конекомару нахмурился и подошёл ближе к Окумуре, привлекая его внимание. Сугуро чертыхнулся и осмотрелся вокруг себя. Он сжал верёвку сильнее вместе с Изумо — поднять Юкио будет тяжелее, чем Конеко. — Давайте быстрее, пока твари не набежали! — Камики рыкнула готовая тянуть. Юкио стоял и тупо смотрел на верёвку, будто и не верил, что ему могли помочь. Он слегка нахмурился и снова посмотрел на Конекомару. — Зачем? — Я конечно не понимаю тебя и мало доверяю, но я не могу тебя бросить здесь, — Мива нахмурился, а когда услышал яростный вой вдалеке коридоров, то и вовсе запаниковал, — Быстрее хватай верёвку и пошли отсюда! — Скорее, я чувствую их приближение, — Уке зарычал, готовый к обороне. Окумура и Конекомару схватились за верёвку и начали взбираться по стене смешным шагом. Было трудно подниматься из-за скользких, покрытой спорами и миазмами стены. Окумура и Конекомару вцепились в шероховатую верёвку и начали карабкаться вверх, поочерёдно подтягивая ноги и руки. Поверхность стены была покрыта влажным налётом, склизкая от мха и чёрных спор, которые липли к пальцам и сыпались в лицо при каждом движении. Воздух вокруг дрожал от затхлых миазмов, тяжёлых и едких, будто сама стена дышала гнилью. Каждый рывок вверх давался с усилием — руки жгло, верёвка впивалась в кожу, пальцы скользили, и казалось, что стоит на миг ослабить хватку, и ты рухнешь вниз, прямо на корм изголодавшимся демонам. Мива тихо сопел от напряжения, а Юкио стиснул зубы, стараясь не думать о том, что чёрные пятна спор ползут по коже, будто пытаясь прорости сквозь неё. Внизу уже раздался лай фамильяров, который старались отогнать демонов прочь. Камики и Сугуро вцепились в верёвку и тянули вверх, стараясь как можно быстрее достать двух других оттуда. Конекомару наступил на очередную спору и та с противным писком взорвалась под его ногой. Густая багровая пыль выстрелила прямо в них, заставляя обоих закашлять. — Окумура! — Конекомару в ужасе посмотрел вниз. Юкио начал кашлять, закрывать лицо рукой и задыхаться от спор. Из его пасти вырвалось синее пламя вместе с кашлем, пугая Конекомару до ужаса, но что страшнее было, так это увидеть, как несколько маленьких и более юрких демонов, ползая по стенам, цепляясь когтями за эти же споры, быстро приближались к ним. — Бон! — Блять! — Сугуро пришлось держать двоих на одной руке, второй он пытался отстреливаться, не позволяя тварям подойти ближе. — Уке, Майк! — Камики, державшая основной вес на себе, пыталась отдать команду фамильярам, но услышала лишь громкий рык и скулеж, — Блять, сколько их там?! Юкио схватил нож сильнее и порезал морду одному из чудовищ, что приблизилось слишком близко. Ядовитая кровь брызгала со всех сторон вместе с миазмами и спорами, наполняя пространство вокруг себя багровой дымкой и пыльцой. — Мива, быстрее! — Д-да! — Конекомару ускорил шаг по стене, в ужасе пытаясь убежать от экспериментальных родственников Астарота. Камики и Сугуро кивнули друг другу и сделали рывок с болезненным стоном, окончательно вытаскивая обоих из проклятой лаборатории. — Бежим! — Рюдзи схватил Конекомару за руку, игнорируя веревки и они вместе побежали вперёд, убегая от расщелины, боясь, что твари выберутся и последуют за ними. Юкио побежал за ними, тяжело дыша. Когда они оказались достаточно далеко, группа смогла спокойно выдохнуть. Они не слышали звуков погони, их никто не преследовал, что не могло не радовать. Камики смахнула пот со лба. — Нужно возвращаться, нас уже ждут. Сугуро кивнули и развернулся. Слова застряли в его рту, когда он увидел, как Юкио согнулся пополам и громко начал рвать. — Окумура! Темноволосый юноша, измазанные в бордовой жидкости и пальце яростно кашлял, будто пытался выхаркать собственные лёгкие. С его губ текла слюна и кровь, сбиваясь в уголках рта в красную пену. — Черт, он заражен?! — девушка отскочила назад, прикрыв лицо рукой, будто боясь заразиться воздушно-капельным путем. — Юкио, ты в порядке? — Конекомару боязливо подошёл ближе, с опаской поглядывая на чужое лицо, — ты нас слышишь? — Конеко, не подходи! Юкио болезненно застонал, продолжая кашлять. Из его рта вновь вырвались искры синего пламени вместе с черным дымом, как будто что-то внутри пытались сжечь инородный объект. — Уй…ди.– Окумура прикрыл, зажмурившись от боли, которая постепенно, словно паутинка, разрасталась в его грудной клетке. — Его нужно забрать с нами, — Мива развернулся, все ещё находясь близко к Юкио, — у нас же есть вакцины! — Мива, он все ещё предатель Ордена, — Изумо нахмурилась, — экзорцисты просто убьют его. — А если он чем-то заражен?! — Сугуро нахмурился, сжимая кулаки, — Не хватало нам эпидемии на базе! — Но мы не можем оставить его здесь! — Зат…книтесь. — Взять мы его тоже не можем, это опасно! — Это бесчеловечно! — Х.хватит… — Мы не можем так рисковать! — И мы не можем просто бросить человека умирать! Яростное рычание донеслось со стороны Юкио и он резко вцепился в руку Конекомару. Тот вскрикнул от боли и отпрянул, чувствуя, как место укуса начинает жечь. Он испуганно посмотрел на другого юношу, который встал, продолжая рычать и пошел прочь, шатаясь. — Юкио! — Заткнись! — Окумура сжал волосы на голове и снова разразился кашлем, — Заткнись, заткнись, заткнитесь все! Юкио сорвался на бег и не успели экзорцисты его остановить, как он исчез. Конекомару тяжело дышал, сжимая свое запястье. С укуса текла кровь и нечто похожее на волдыри от ожога не делали картину лучше. — Тц, к черту его, лучше покажи свое запястье. Он ведь укусил тебя, да? — Рюдзи нахмурился и переключил свое внимание на друга. — Бери его на руки и пошли, выйдем из этой зоны и я смогу наконец-то связаться с базой, — Камики достала из сумки бинт и бутылочку спирта. Вылив часть на руку Мивы она, игнорируя его шипение, бегло и крепко замотала его запястье, — Нужно, чтоб его осмотрел врач. — А как же Окумура…? — Мива не видел, но мог только представить, сколько миазм сейчас распространяется по чужому телу. — Забудь про него, — Сугуро взял другого на руки и нахмурился, отводя взгляд, — он…уже не жилец в любом случае. Уходя подальше от того проклятого места, никто не знал, что будет дальше. . . . . . . . . Конекомару умер через три дня. Его заражения кровь приобрела черный окрас, а запястье сгнило до кости. . . . . . . . . Через три недели Сугуро встретил живого и невидимого Окумуру. . . . . . . . . Почему выжил ты, а не он?!

***

Он помнил этот день. А разве он мог забыть? Надышавшись ядовитыми гнилыми спорами, синему пламени понадобилась неделя, чтоб сжечь гнилье в его теле. Все это время он выплевывал собственные легкие кусками, захлебывался в крови и просыпался в странных незнакомых местах, окружённый трупами животных и людей. Возможно, со стороны он напоминал обезумевшего зомби, который бросался на всех подряд, не разбирая врагов и союзников. Юкио плохо помнил конкретные события всей недели, но после этого он не мог нормально дышать и обрёл что-то, напоминающее хроническую астму. По крайней мере, ему помогали лекарства. Окумура все ещё сидел связанный, обнаженный до трусов, благодаря чему его шрамы и ранения были выставлены на всеобщее обозрение. Он не знает, сколько уже здесь находится: два дня? Неделю? Несколько часов? Окон здесь не было, время ему, понятное дело, никто говорить не собирался. Он и не спрашивал. Сжав челюсти, Юкио уже ожидал прихода очередного экзорциста. Несмотря на трудности в ориентации со временем, он знал, что надолго его не оставляют, к счастью или нет. Будет ли сегодня очередной допрос? Станет ли Рюдзи его избивать? Попытается ли он унизить его новыми способами? Если б Юкио было не плевать на собственное тело и жизнь, он бы кричал и умолял о пощаде. Но единственное, чего он хочет, это вернуться к своему нии-сану. Щелчок замка заставил его поднять взгляд и уставиться на железную дверь. Сугуро толкнул её с тихим скрипом, держа в зубах почти истлевшую сигарету, чей дым давно въелся в кожу. Несколько экзорцистов молча прошли вперёд с цепями. — Шемихаза хочет тебя видеть, — старший экзорцист хмуро фыркнул и взял окурок в руки, после чего воткнул Юкио в щеку, заставив его зашипеть, — вели себя прилично. Убедившись, что на нем больше железа, чем одежды, его заставили подняться на ослабевших ногах и толкнули вперёд, выводя из камеры, больше напоминающую пыточную. Он был обнажен, закован в цепи как преступник из прошлых веков, шагающий по грязным, истоптанным плиткам Ордена. На него все смотрят, нервно вздыхают, проклинают и плюют в спину вслед. Юкио Окумура, некогда выдающийся и самый молодой экзорцист за всю историю Ордена, являлся ни чем иным, как проклятым Якубёгами, несущим смерть, несчастья и катаклизмы. Закованный в цепях преступник не терял времени и осматривал коридоры, по которым его тащили, как провинившегося пса или приговоренного к казне. Вокруг него было слишком много зелени: цветы, растения, маленькие и большие, длинные и короткие, зеленые и разноцветные — он словно оказался в руинах старого замка, который теперь принадлежал природе до самого камня. Люди вокруг имели различные варианты растений у себя на форме, начиная от небольшой виноградной лозы вокруг запястья, до красивого разноцветного цветка в волосах. Зелёные человечки бегали вокруг и издавали милые звуки на своем языке, передавая экзорцистам материалы, документы и даже оружие. Но стоило к ним подойти слишком близко, как они испуганно пищали и дрожали, прикрывая свои головки маленькими ручонками, будто дети, привыкшие к насилию в семье и знающие, что если подходит кто-то большой и взрослый, то это обязательно будет вести к наказанию. Юкио отметил, как несчастно выглядели маленькие демоны. Насколько он видел, в дикой природе у маленьких фей красиво блестят крылышки на счету, но здесь, сколько он не вглядывался, не было и намека на блеск. Тусклый цвет гоблинский кожи выдавал, насколько сильно они истощены, прислуживая людям для их нужд. Проходя мимо очередного экзорциста, Юкио заметил, как молодой мужчина получил чашку кофе, отпил её, а после выплюнул и пнул маленького беса, рыкнув: — Я сказал, что мне нужно без сахара! Ты хочешь, чтоб я рассказал госпоже Шемихаза о твоём поведение?! Маленький зелёный бес заскулил, что-то пробормотал и убежал прочь. Юкио провожал его взглядом. Окумура и не заметил, как они подошли к цели. Оказавшись у огромных деревянных дверях, старший экзорцист сделал ещё несколько шагов к красивой розовой лилии. — Доложи госпоже о нашем прибытие, — Сугуро тихо прошептал прямо в нежные лепестки. После этого цветок дернулся несколько раз, закрылся, и его бутон юрко скользнул к потолку, передавая информацию маленьким белым цветочкам вдоль угла. Реакция пошла дальше и через десяток секунд двери растворились перед ними. Юкио сразу обдул теплый цветочный аромат, чья сладость была чем-то, что он не чувствовал последние два года. Это был не просто сад — он напоминал священное место, сотканное из дыхания самой вечности. Огромные кроны деревьев тянулись ввысь, словно стремились коснуться небес сквозь защитные купола, их листья мерцали мягким золотым светом, как будто каждая прожилка была наполнена чем-то святым. Воздух был переполнен всевозможными ароматами цветов. Величественные растения переливались всеми оттенками зелени, от нежного изумруда до глубокого сапфирового блеска. Всё здесь дышало гармонией и покоем. Казалось, сама земля пела безмолвный гимн, а невидимые ветры приносили с собой не звуки, а музыку сфер. В этом саду можно было забыть о боли, времени и смертности — он казался частью божественного мира, нетленным прибежищем, где сама жизнь являла свою чистейшую, сияющую суть. Для Юкио это казалось жестоким издевательством для тех, кто был вынужден находится за стенами Ордена и выживать среди огромных сугробов и холодных метелей. Они встали посреди сада, окруженные природой, а впереди стоял небольшой трон, сотканный, казалось, из самих даров природы. Юная девушка сидела на нем, облаченная в белые одеяния с драгоценными украшениями, вшитыми в шелк. От нее веяло энергией жизни, словно самим своим словом она могла заставить войну остановится, а траву прорасти сквозь лёд. — Госпожа, — Рюдзи встал перед ней на колено и склонил голову подобно доблестному рыцарю, убивший дракона, — я привел к вам его, как вы и просили. — Большое спасибо, Сугуро, — певчий женский голос был словно колокольчик, нежный и звонкий, дополняющий атмосферу покоя, — вы можете идти. И снимите с него кандалы — я хочу поговорить со своим старым другом. — Да, госпожа, — старший экзорцист кивнул, после чего дал знак своим подчиненным. Те мигом освободили Юкио из цепей и сделали несколько шагов назад. Дождавшись своего капитана, они все вместе вышли из божественного сада. Какое-то время между ними стояла только тишина, нарушаемая шелестом травы и писком маленьких демонов, работающих в саду. Окумура не спешил говорить, ожидая когда нынешняя глава Ордена решит начать. — И ты совсем не поднимешь голову, Юки-чан? Это…обидно, — девушка аккуратно убирает одеяния со своего лица, позволяя увидеть её жёлтые, как свежая пшеница волосы и глаза цвета сочных зеленых яблок, которых так и хочется надкусить, — после всего того, что мы пережили, я думала, ты будешь рад увидеть свою…подругу. Окумура все так же не поднимал голову, лишь тер запястья после наручников, по прежнему обнаженный, лишь в одних трусах. Исподлобья он изредка бросал взгляды на девушку, что сидела на троне из цветов впереди него. — Все ещё молчишь? — она аккуратно встала и медленно начала подходить, её босые ноги тихо ступали по траве, — ты и раньше не был разговорчив, а сейчас ты и вовсе холоден как лёд, Юки-чан. Почему ты даже не посмотришь на меня? Девушка аккуратно протянула руку, желая коснуться чужой щеки, но юноша молча отдёрнул лицо, слегка нахмурившись. — Чего ты хочешь, Шиеми? — его хриплый после заключения голос портил абсолютно всю эстетику и гармонию сада, словно фальшивая сатанинская нота в композиции, написанная ангельским хором. — Я не могу просто желать увидеть своего друга? — её взгляд стал мягче, брови слегка надломились. Её грустное выражение лица никак не изменилось с момента их последней встречи, — я так долго пыталась найти тебя, Юки-чан… Но ты постоянно прятался и отказывался выйти на контакт. — Ты знаешь, какие у меня отношения с Орденом, — он все ещё был эмоционально отстранен, не позволяя ей приблизиться. — Я глава Ордена, я могла бы что-то придумать. — Почему не придумала заранее? — Юки-чан… — Морияма вздохнул, опустив голову, скрывая волосами свое выражение лица. Её плечи слабо задрожали, она подавила свой всхлип, — ты…правда не рад меня видеть? Ты…неужели Сугуро-кун прав и ты…ты действительно уже не тот, кого я помню? Она подняла голову снова и со слезами на глазах посмотрела на него, не веря, что её некогда близкий друг стал кем-то чужим. Кем-то недосягаемым. — Да, — Юкио все так же холодно смотрел на неё, — если ты не знала, снаружи идёт война. Морияма поджала губы и виновато опустила голову, хлюпая носом. — Я…я знаю. Я так стараюсь, чтоб спасти каждого человека, чтоб…чтоб уберечь тот мир, в котором мы живём, но… Я такая жалкая, я ни на что не способна!..– Шиеми всхлипывает и закрывает лицо руками, горько плача, как будто оплакивала каждого убитого за эти два года, а может и больше, — Я…я старалась сделать все для людей, я пытаюсь придумать стратегию против Люцифера, но я просто…я не могу… Мне так не хватает вас всех! Тебя, Изумо, Паку, Шиму, Сугуро… И Конекомару с Рином. Она продолжала горько плакать, подобно маленькому ребенку, который потерялся в толпе взрослых и не может найти свою мать. Юкио отвёл взгляд в сторону, смотря на восхитительный сад вокруг них под звук чужого плача. Цветы красиво переплетались с другими растениями и бутоны были повернуты к центру зала, в котором они вдвоем стояли. Он заметил насекомых, начиная от бабочки, заканчивая мошками, которые летали над землёй. Окумура также заметил несколько мелких гоблинов, что прятались среди высоких зарослей и тихо фырчали что-то друг другу, как будто осуждая его за то, что он не утешает плачущую девушку. Окумура заметил множество различных фамильяров, оплетенные цветами, каждый выполнял какую-то работу, будь то уход за цветами, за почвой или слежка. И хотя это выглядело, как добровольная работа, он мог заметить, как напряжены существа. — Я не скажу, где Рин, — Юкио снова перевел взгляд на Шиеми, осматривая её с ног до головы, — и не надейся. Плач прекратился. Казалось, замер весь сад, даже насекомые боялись пошевелить своими тонкими крылышками. Мелкие бесы резко замерли и испуганно уставились сначала на Юкио, а потом перевели свои взгляды на Шиеми. Даже гоблины замолкли и ушли глубже в кусты, не решаясь издать хоть рык. Морияма медленно убрала руки с лица и вытерла кристальные слезы с её розовых пухлых щёк. Вздохнув, она печально посмотрела на Юкио, извиняясь за все. — Амаймон. В тот же час из земли вырвались когтистые лапы, готовые поймать Окумуру за ноги и утащить под землю. Юноша успел отпрыгнуть в сторону, но упал в подготовленные лианы, которые оплели его как паутина муху. Он тихо зашипел и попытался вырваться, но лозы сильнее сжали его запястья и лодыжки, растянули в стороны, не давая возможности даже как-то прикрыть наготу. Проклятые растения продолжали ползти по телу дальше, сковывая все больше, пока он не смог пошевелить даже мизинцем на ноге. Король Земли, вылезший из почвы, подошёл ближе с тихим рычанием и резко ударил своего внебрачного брата в солнечное сплетение. Удар был настолько силен, что Юкио согнулся пополам, а с его глотки вырвался задушенный вопль. Спазм не позволил ему даже вздохнуть, его проклятая астма вызванная гниением задушила его, из-за чего Юкио даже не заметил, как Шиеми приблизилась. Он дрожал, опутанный её цветами, а рядом тихо стоял Амаймон, с ошейником из таких же красивых цветов, чьи лозы, казалось, вошли прямо в под кожу. Если б он мог здраво оценить ситуацию, он бы задумался о паразитизме, но сейчас из рта текла темная кровь с каплями желудочного сока, а зрение затуманилось. — Прости, но ты не оставил мне выбора, — некогда мелодичный девичий голос обернулся холодной сталью человека, которому вовсе не было жаль, — а я ведь искренне надеялась на сотрудничество. Она провела пальцем по оплетенной шее Окумуры, короткими коготками оставляя красные следы на бледной коже, спускаясь к самой груди, где под рёбрами испуганно билось сердце, а лёгкие сжались без возможности сделать вдох. — Ты столько проблем принес, Юки-чан, — Шиеми слабо нахмурилась, словно недовольная своим чадом мать, — как ты мог нас предать? Почему ты убил Рина? Я долго, очень долго верила, что это моя вина — что я не смогла тебя остановить в тот вечер, когда ты пришел ко мне.

«Я так одинок»

«У меня нет приличной семьи, или хотя бы друга»

— Но на самом деле я поняла, в чем причина, — Шиеми посмотрела на Амаймона и тот подошёл ближе, грубо хватая чужую голову за волосы, игнорируя спазмы горла, — ты просто эгоист, Юки-чан. Шиеми коснулась его обнаженной израненной груди и вокруг её пальца проросли маленькие ростки. Они прорвали кожу и вошли подобно зелёным червям. Юкио мог ощутить, как лозы оплетают его ребра, щекочут сердце и медленно ползут дальше. — Ты всегда думал только о себе, — Морияма продолжала наблюдать, как ее цветы растут под кожей старого друга, — всегда смотрел на всех свысока, всегда считал себя лучше… Ты никогда не считал нас равными. Ты думал, что ты — единственный во всем этом мире. Что ж, отчасти так и есть. Теперь ты действительно единственный, кроме Рина, который может управлять синим пламенем. Не знаю, как ты смог это сделать, но меня это не интересует. Юкио задыхался, когда особо крупные листья щекотали его гортань и пробирались дальше к носу. Он уже не содрогался, из глаз текли болезненные слезы, слюна и сопли пачкали его бледное лицо. Синие губы и фиолетовый оттенок кожи остро контрастирует с теплым розовым оттенком лица Шиеми. — Ты знал, что из людей, что имеют связь с демоном, можно сделать артефакт? — Морияма мягко улыбнулась, смотря прямо в его мутные глаза, — нужно просто найти ядро, где скопилась вся демоническая энергия. После этого не обязательно даже контракт с демоном заключать — ты просто используешь артефакт и получаешь его силу. Представляешь, как изменится ход войны, когда мы получим силу синего пламени? Ростки ползут все выше и выше, пробираясь к самому его черепу. Он не понимает, почему все ещё в сознании, но наверняка это сила Шемихазы, которая не хочет, чтоб он умирал. — Из Шуры-сан вышел отличный амулет против демонов ветра, жаль только он не обладал достаточной силы…– блондинка вздохнула, будто ей было слишком больно вспоминать, как ее цветы вырвали из груди женщины сердце, изрисованное печатями, — но она была хорошим началом. Теперь я могу сразу понять, где демонической энергии больше всего. Была бы у него возможность говорить, он бы не стал спрашивать, почему она это делает — ответ и так очевиден. Разве оставляет война кого-то в здравом уме? — Иронично, — Шиеми усмехнулась и ее теплые пальцы аккуратно раздвинули веко, полностью открывая левый глаз, который уже сейчас слегка искрился синим, а в глубине мутного зрачка была видна красная точка, — твой левый глаз. Можно было и догадаться. Она повернулась к Амаймону, что продолжал молча стоять, подобно верному псу, который даже дышал по команде. — Забери его глаз. Девушка отошла чуть в сторону, её лицо, после стольких убийств, не выражало ничего, а сердце не ёкало. Было все равно. — Цель оправдывает средства, не так ли? — она слабо улыбнулась, вздохнув, — я правда не хотела, чтоб так далеко все зашло. Если б ты был на нашей стороне…все было бы иначе. Острые когти вошли в его тонкую кожу, разрывая веки и мышцы, пальцы демона аккуратно сомкнулись вокруг глазного яблока. — Прощай, Юки-чан. Пожалуйста, не возвращайся больше никогда. Красивые, но отвратительно красные лепестки выглянули из его рта. Паучья лилия росла из его пасти вместе с кровью, что текла рекой из глотки, оскверняя священный сад. Его израненное сердце судорожно билось в грудной клетке, пытаясь вернуться в ритм, но ранило себя шипами лоз, которые обвили его органы и сжали, пытаясь поглотить все соки. Он умирал уже не раз, но это было больно — он находился в сознании до последнего, ощущая как его расчленяют в Эдеме, под взглядом священных реликвий, демонов и всего мира. Возможно, такое существо как он заслужил именно такой судьбы. Возможно, он должен был умереть именно так. В конце концов, он недостоин похорон, он недостоин того, чтоб умереть в кругу близких, безболезненно уйти на покой. Якубёгами заслужил быть разорванным цветами, чтоб из его останков создали нечто, несущее боль и разрушение, оружие войны. В другой реальности, возможно, он был бы богом войны.

Юкио разжимает пальцы, позволяя брату раствориться в толпе, но в тот же миг тот резко рвется обратно и с яростью вцепляется зубами в его запястье. Воздух пронзает короткое, сдержанное шипение боли, когда клыки прорывают кожу, а рот близнеца будто жует живую плоть. Синее пламя вырывается наружу, переплетается с горячей кровью, и та мгновенно темнеет, густеет, превращаясь в почти чёрную вязь, а после начинает гореть, наполняя пространство вокруг запахом обожжённой плоти. Искры огня, словно живые твари, тянутся выше, карабкаясь по венам и обжигая внутренности, как сладкий яд.

— Когда ты будешь на грани и выхода не будет, просто используй это. Возможно, тебя свяжут, и у тебя не будет возможности активировать печать, поэтому вот мое условие:

— Готово, — Амаймон тихо рыкнул и протянул окровавленные пальцы с чужим глазным яблоком. Шиеми кивнула и протянула свою ладонь, готовая уже схватить глаз и получить силу синего пламени. Она предвкушала, представляла как сжигает вражеские войска в адском пламени, против которого не выстоит даже Люцифер. Наконец-то она исполнит свой долг, наконец-то она принесет спасение человечеству! Что такое пару тысяч смертей, перед спасением восьми миллиардов? Цель оправдывает средства, она выучила, зазубрила эту фразу как математическую формулу и движется вперёд. Даже если она потеряет человечность — пусть. Она может остаться одна — пусть так! Шиеми спасет человечество, оправдает ожидания и станет божеством в истории, которая в трудную эпоху принесла любовь и гармонию, низвергнув ужасных демонов. А убийства? Об этом никто не вспомнит. — А...Ааргх! — Амаймон вскрикнул, глазное яблоко в его руках резко вспыхнуло синим, оставив на его ладони ужасные ожоги и волдыри, будто Король Земли держал в руках раскаленный железный шар.

Когда синее пламя в твоей глазнице закончится, а сердце остановится — оно активируется само.

— Держи его! — Шиеми испуганно дернулась, наблюдая, как огненное глазное яблоко катится по траве, оставляя после себя пепел и смрад, и несётся к мёртвому изувеченому телу в коконе из лиан. Амаймона прыгнул вперёд, выполняя приказ, но стоило ему коснуться пламени, как его толстая шкура обуглилась, волдыри вздулись и запах горелой плоти наполнил сад. Король Земли взвыл от боли, в ужасе увидев, что его регенерация не справляется с повреждениями. — Лови, лови его! Я приказываю, Амаймон! Синее пламя вспыхнуло на лианах и холодное тело упало вниз. Морияма вскрикнула и попыталась растениями не дать доступа к трупу, но что она могла сделать перед божественной силой? Вернувшись на своё место в израненной глазнице, глаз зажёгся сильнее, а вместе с ним и все тело Окумуры. Оно судорожно извивалось на земле, в пепле, подобно рыбе на суше.

Болезненный вопль раздался, когда тело Рина покрылось его собственными языками пламени. Она видела, как он сгорал заживо и ничего не могла поделать, чтоб остановить процесс.

— Ты…ты действительно не человек, — Шиеми в ужасе уставилась на бледного юношу, что медленно вставал, стряхивая с себя черный пепел. Его волосы, все такие же темные по большей части, с левой стороны были окрашены в белый с небесно голубыми прядями. Его уши были слегка застроенные, тонкий намек на демоническую натуру, как и его белоснежные когти на руках. Он был полностью обнажен, что позволяло увидеть мельчайшие изменения. Его кожа, истерзанная шрамами и ранами за время в плену, исцелилась полностью, и напоминала чистый лист бумаги, на котором лишь были разбросанные маленькие точки-родинки. Синее пламя рвалось из его бледно-зеленого глаза, чей зрачок приобрел небесно голубой цвет, с красной точкой на дне. Оно кипело энергией, как ядерная электростанция перед взрывом. Юкио сделал шаг вперёд. — Амаймон! — Шемихаза истерично вскрикнула и отошла назад, цветы вокруг неё создавали барьер, будто это могло спасти её от кровожадного хищника перед ней. Король Земли хотел было вернуться, отойти назад, убежать подальше от пламени, перед которым каждая тварь дрожит от страха, но лозы на его глотки сжались сильнее и ему пришлось прыгнуть вперед, как мотылёк, несущийся на верную гибель к яркому фонарю. Юкио увернулся от чужого удара. Его левая рука вспыхнула синими пламенем, после чего он схватил Амаймона за хвост. Тот взревел от боли, ощущая, как его чувствительная конечность сгорает заживо. Не желая продлевать чужие мучения, Юкио положил ладонь на голову демона и та мгновенно вспыхнула, убивая чужой сосуд. Король Земли успел лишь вскрикнуть, прежде чем от него осталось только тело с пеплом вместо головы и обугленной шеей. Пока останки демона горели, Окумура развернулся и посмотрел туда, где последний раз видел Шиеми. Дверь сада была полностью полностью забаррикадирована всевозможными растениями, начиная от цветов с плотным стеблем, заканчивая деревьями. Земляные демоны испуганно стояли впереди живым щитом, дрожали и скулили, боясь силы, что перед ними. Юкио какое-то время молчал, а затем двинулся вперёд.

***

Она бежала со всех сил, не чувствуя как у неё болятн ноги. Босые ступни шлепались об холодный каменный пол, звук звонко отбивался от стен в коридоре, только ей было все равно. В голове набатом стучал пульс, сердце бешено колотилось в её груди, готовое убежать ещё дальше, чем все тело. За ней ведётся охота. Будучи главой Ордена, у неё было несколько потайных выходов, на случай, если её решат убить. Она знала, что однажды нечто похожее случиться, возможно кто-то проникнет к ней из Иллюминатов, предаст, и ей придется сбежать, чтоб после перегруппироваться и нанести ответный удар. Она не была больше наивной и глупой девочкой. Страшно, страшно, страшно! Растения за её спиной заполняли собой все пространство. Деревья впивались и прорастали в камень, будто это могло её хоть как-то спасти. Только вот она чувствовала запах гари. Нет! Нет! Нет! Она громко вскрикнула, когда прямо за ней раздалась вспышка синего. Споткнувшись об свои ноги, Шиеми кубарем покатилась вперёд, собрав всю грязь и пыль своим лицом. Её некогда белоснежные одеяния были теперь серыми, грязными, а из носа текла кровь, добавляя отвратительные штрихи к её жалкому виду. Она больше не была божественной, и даже близко не была великой. Жалкая девушка, которая бежит от своего палача. — Подожди! — она громко всхлипнула, слезы текли по её грязным щекам, размазывая пыль. Она смотрела на мужскую фигуру перед собой, как маленький оленёнок на волка, что готов разорвать её в клочья. — П-пожалуйста, Юки-чан, не убивай меня! — она горько заплакал, отползая назад, — извини, извини меня! Прости пожалуйста! Я была не права, я не должна была тебя убивать, мне жаль! Прошу, не убивай меня! Пожалуйста! Я не сделала ничего плохого! Я делала все на благо Ассии и человечества! Юки-чан, пожалуйста! Мы же друзья! Юкио смотрел на неё холодными зелёными глазами, синее пламя облизало его щеку и исчезло с последними искрами. Он смотрел на Морияму долго, испытывая, будто проверяя. Она продолжала горько плакать, напоминая старую себя, ещё маленькую девочку, которая нуждалась в помощи, не умела разговаривать с людьми и очень любила цветы. Она была его первым другом. Первой влюбленностью. — Я тебя не трону, — он тихо вздохнул и отвернулся, не желая встречаться с ней взглядом, — пусть тебя осудят те, кто был с тобой все это время и видел все твои поступки. Несколько демонов выглянули из угла. Маленькие зеленые человечки, работающие на неё столько лет, подбирались к ней медленно, будто боясь, но одновременно с предвкушением. Гоблины клацали челюстью и дёргали хвостами. Несколько фей летали над головами остальных. — Ч-что…? — Шиеми смотрела на своих фамильяров, которых оставила на верную гибель, после смерти Амаймона. — Не мне тебя судить, — Юкио остановился перед несколькими гоблинами, которые принесли ему черный плащ с эмблемой ордена. Он натянул его на свою обнаженную кожу, не оборачиваясь, — в конце концов, я не лучше. — Юки-чан! П-подожди! — Морияма резко встала, когда демоны земли подошли к ней ещё ближе, — стоять! Я сказала стоять! — Прости, Морияма-сан. Но я никому не отдам Рина, — он повернулся в последний раз, все ещё не поднимая на неё взгляд, — он мой. Развернувшись, он ушел вперёд, игнорируя чужое рычание и вопли. — Юкио!!! Девичий крик заполнил каменные коридоры, когда Окумура покидал пространство. Среди воплей, криков и рычаний, он смог услышать лишь одну фразу, которая стала роднее, чем собственная кожа. Это все ты виноват!!!

***

Юкио должен был сбежать с Ордена как можно быстрее. Слух про исчезновение Шемихазы быстро разлетится с минуты на минуту, когда члены Ордена заметят, как вянут цветы. Он не хотел оказаться в ловушке, а потому поспешил покинуть здание и уйти, желательно, на несколько километров подальше отсюда. Он хотел увидеть Рина. Он хотел обнять его, прижаться к нему и сбежать вместе с ним куда-то далеко. Юкио обещал, что что-то придумает, чтоб снова встретится с Рином, и не хотел нарушать хотя бы это обещание. Его лицо знает каждый в Ордене, поэтому ему пришлось найти прикрытие. Черный плащ, конечно же, закрывал наготу и не бросался в глаза благодаря эмблеме, но он не хотел рисковать. Не сейчас, когда он на пути к Рину. Но судьба никогда не была к нему благосклонна. — Всем экзорцистам срочно занять поста! Барьер упал, повторяю, барьер Шемихазы упал! Наступление демонов! Пока экзорцисты выбегали из комнат в коридор и обменивались приказами, Окумура подбежал к окну. Черт, он даже не ощутил, что здесь был барьер. Впрочем, учитывая, что его притащили сюда уже когда он был без сознания, это многое объясняет. Демоны различных стихий и размеров набросились на Академию, словно насекомые на лакомый кусочек сладости. Движимые местью и приказами с другой стороны, они пожирали все на своем пути, создавая разрушение и хаос везде, где могли. Могли ли они поступить иначе? Явно не тогда, когда Орден выжигал леса сотнями гектаров, убивал их пачками, устраивал настоящий геноцид и использовал демонов в рабстве. Люди в панике и истерике бежали как муравьи во время дождя, искали убежище и пытались защититься. Им ведь обещали укрытие от страшных тварей, почему же они сейчас поедают их?! Это ты во всем виноват. Юкио, сжав челюсть, отвернулся от окна и продолжил свой побег. Это было не важно. Он не герой. Он злодей. Преступник. Ему нет дела до людей. Он убивает людей. Он плохой. Он чудовище. Он Якубёгами

— Наконец-то признал свою истинную сущностью? — ласковый голос Рина прорезался в его голове, мерзко хихикая, будто получая удовольствие от того, что видит.

— Ты знаешь, где нии-сан? — Юкио продолжил идти вперёд, игнорируя чужие отклики, на ходу отбирая у кого-то кинжал.

— А думаешь кто привёл их всех сюда?

Юкио резко остановился, в него врезалось несколько людей, но ему было плевать. — Нии-сан устроил это?

— А кто ещё? Он ведь, считай, Король Демонов, после Сатаны. Знаешь, это смешно — вы готовы пойти на всё ради друг друга, даже если это нарушает ваши моральные принципы, хехехе! Сотни убитых людей стоят одного тебя? Мне смешно с этого.

Нии-сан делает это ради него. Юкио снова выглянул в окно, где хаос продолжался. Его сердце забилось быстрее и жар медленно наполнял его сущность. Трудно было сказать, было ли виной этому синее пламя. Нии-сан убивал ради него. — Ты можешь сказать где он? — Окумура сжал кинжал крепче, двигаясь в противоположную от толпы сторону. Он должен найти своего близнеца. Он должен найти своего Рина. Юкио нуждается в нем как в кислороде, как зависимый от дорожки кокаина. Если Юкио прямо сейчас не обнимет Рина, не прижмется к нему всем телом, не уткнется носом ему шею, он потеряет свое самообладание и станет ничем не хуже тех дикий демонов. Но поток мыслей прервал внезапный взрыв, от которого все здание содрогнулось. Юкио упал вперёд, зашипев от боли и оглянулся, пытаясь понять, откуда и куда пришел выстрел, если это он. Сердце вновь стучало в висках, капли пота стекали по лицу и капали на плитку. — Иллюминаты! — один из экзорцистов закричал, указывая через окно на огромный, военный, воздушный корабль. Увидев, как медленно формируется очередной залп, он отбежал в сторону, — ложись! Новый удар не заставил себя долго ждать и земля снова вздрогнула от силы, которая обрушилась на неё. Пока другие приходили в себя, Юкио уже бежал по коридорам Ордена, избегая всех остальных людей вокруг. Ему было плевать. Его это не интересовало. Он должен был уйти отсюда как можно скорее. Завернув за очередной угол, он продолжил отдаляться от основной толпы. Строение здания изменилось, поэтому Юкио не раз забегал в тупик, проклиная тех, кто неразумно использовал материалы для архитектуры. Рин Рин Рин Рин Рин Рин Рин Рин Рин Рин — Эй! Юкио сжал кинжал и продолжил бежать дальше, игнорируя чужие возгласы и отклики. Нет времени на оправдания, нет времени на то, чтоб оборачиваться, нет времени на реакции, нет времени, нет времени, нет времени! Его ждёт его нии-сан. Его ждёт Рин. Он должен добраться до него первее Иллюминатов. Юкио не позволит хоть кому-то отобрать у него брата. — Юки! Он знает этот голос. Повернувшись, он увидел в конце коридора розоволосого юношу, который стоял со своим посохом во вражеской для экзорцистов форме. Шима махнул ему рукой и побежал вперёд. У Юкио, конечно же, был выбор: следовать или нет. Ему сейчас нет дела до всех этих политических играх, ему плевать на то, кто на чьей стороне, он просто хочет к Рину! Он хочет вернуться к Рину! Окумура побежал за Рэндзо. Шима вывел его из здания и они выбежали на площадь позади Академии. Юкио не узнает её, но не отстаёт от шпиона, который на протяжении этих двух лет выручал его не раз, хотя Окумуре неизвестно, почему тот продолжает его спасать. — Ну и устроили вы переполох, — Рэндзо хихикнул и развернулся к нему, продолжая держать свой посох. Они остались вдвоем, пока на фоне разгоралось пламя битвы. Шум и крики оставались где то позади, не достигая двух предателей человеческого мира. Только снег под ногами хрустел как кости людей, что умирали под такой демонов. — Зачем ты позвал меня? — Юкио нахмурился слегка, сжав кулаки. Он не может терять время, он не должен. — Хочу отдать тебе подарок, — Шима вздохнул и достал из кармана золотой ключ, который блеснул в свете подобно крохотной надежде, — подарок от самого директора. — Мефисто? — глаза Юкио широко раскрылись. От Мефисто не было вестей с начала битвы с Сатаной. Ходили слухи, что он сбежал, поджав хвост, а может и вовсе умер, не выдержав силы Сатаны. Все ключи, которые существовали, медленно, но верно начали исчезать, создавая проблемы в передвижении. Что же это за ключ, подарок от Самаэля? — Директор передал свое последнее поручение, — Шима посмотрел на ключ, продолжая усмехаться, как будто находил в этом что-то смешное, — найти того, кто может все исправить. Это ключ Камикакуси, помогающий не просто прятать предметы там, где ты хочешь. Юкио знал этот ключ. Именно этот ключ отдал Широ Рину, перед тем как умереть. Но после смерти Рина этот ключ таинственным образом исчез, да и он его особо не искал. — Этот ключ поможет перенестись в прошлое. — Что? Юноша широко раскрыл глаза, холодный ветер скользил по его обнажённому телу под плащом. Почему этот мощный артефакт был утерян? Почему Шима держит его? Что происходит? Где Рин? — Юки, неужели изменения в твоей прическе изменили твое мышление? — Рэндзо хихикнул, находя чужое выражение лица забавным, хотя сейчас не было места для шуток. Возможно, он научился этому от Мефистофеля. — Что ты… Зачем ты говоришь мне эту информацию? — Окумура сжал кулаки, все ещё не понимая, чего от него хотят. Что он должен сделать? — Я отдаю этот ключ тебе, Юкио. Сердце Якубёгами замерло, будто ему сказали страшную тайну, о которой мог знать только сам Бог. — Нет, нет…мне? Ты с ума сошел? — Юкио нервно усмехнулся и отошёл на шаг назад. Сама мысль владения этим могущественным артефактом, этим золотым ключём, вызывало в нем ужас. Он не справится. — Впервые вижу тебя таким, боящимся ответственности, — розоволосый юноша усмехнулся, — но я не изменю свой выбор. — Почему? — его голос дрогнул, на фоне раздался очередной взрыв. — Посмотри на этот мир, — Шима развел руки в стороны, — здесь каждый сошел с ума. Экзорцисты убивают всех подряд и устраивают геноцид, Шиеми стала тираном, Камики инвалид, Конекомару мертв, а Бон…я его больше не узнаю уже как полтора года. Шима презрительно фыркнул и снова посмотрел на растерянного Юкио. — Я не смог бы всё исправить, сам знаешь, это не моя роль. И даже Рин…уже не тот, не так ли? — он грустно улыбнулся, смотря на белый снег, — не думай, что я выбрал тебя, потому что ты менее безумен. Проклятый Якубёгами, разрушитель покоя, истинный сын Сатаны, несущий боль, Принц Раздора.Тебя ненавидит Люцифер и лично хочет убить, а для этого нужно постараться. Шима подходит ближе, берет аккуратно чужую холодную ладонь и кладет горячий как раскаленное железо ключ. Он снова смотрит на растерянное выражение лица и подмигивает. — Я просто подумал, что это именно то, что тебе не хватало в прошлом. Я бы очень хотел посмотреть на шоу, которое ты устроишь. Заслужил ли Юкио второй шанс? Имеет ли он на это право? Сделает ли он лучше? Справится ли он? Нет, нет нет! Он не сможет, нет, он не справится! Его мысли прервал Шима, который резко швырнул его в сторону, из-за чего тот упал в снег. Раздался выстрел, который было трудно расслышать среди всего хаоса вокруг. На месте, где стоял Окумура, вспыхнуло яркое красное пламя, что не просто растопило снег, но и сожгла траву в пепел под ним, оставляя чёрное, грязное пятно. Продолжая сжимать ключ рукой, который прикрыл лицо, Юкио поднял взгляд и увидел разъяренного Сугуро, который стоял в нескольких десятков метрах от них, явно выбежав из здания на поиски Юкио. — Почему ты его защищаешь?! — он сжимал пистолет и кричал во всю глотку, как разъяренный лев, — почему ты помогаешь ему, Рэндзо?! Шима обернулся, бросил взгляд на все ещё растерянного Юкио и улыбнулся. — Он единственный, кто идёт против всего мира, — розоволосый сжал свой посох, уже призывая чёрное пламя, — двойной безумец! Разве это не интересно? — Для тебя это шутки? Шутки, что он убил Конекомару, что он только что убил Шиеми?! Из-за него происходит весь этот ад! — Рюдзи расставил руки в стороны, указывая на хаос, нашествие демоном и легионы иллюминатов, что убивали его товарищей пачками, — Сатана не наделал столько проблем во время Синей Ночи, как он! Этот ублюдок виноват в том, что мир разрушен! — Уходи, — тихо шепнул Шима, не сводя взгляда с озверевшего старого друга, — постарайся исправить все это. А может и нет. В любом случае, сделай это интереснее, чем война, ладно?

Когда мир ведёт себя безумно, только безумец остаётся здравомыслящим.

Юкио сглотнул сухой ком, встал со снега и побежал прочь. Он хотел обернуться, хотел сказать что-то Шиме, который, вопреки всем ожидания, всегда оставался верным своим убеждениям. Окумура хотел сказать спасибо этому ужасному, похотливому, бывшему ученику, который носил на себе клеймо шпиона и предателя. Но он убежал, не обернувшись, зная, что больше его не увидит. Когда Сугуро попытался выстрелить, перед ним встала стена из черного пламени и раздался вой Ямантаки. — Предатель…– Рюдзи криво усмехнулся, наблюдая, как вокруг них формируется круг из черного пламени, — надо было убить тебя ещё тогда, когда стало известно о твоей крысиной натуре. Улыбка Рэндзо исчезла, оголяя его боль и трагедию. Он выставил свой оружие вперёд, ощущая, как боль не даёт ему даже вздохнуть. Сугуро все равно никогда не понимал его. — Сгинь в Геенне, ублюдок, — капитан экзорцистов выставил оружие вперёд и сделал несколько выстрелов. Член Иллюминатов и двойной агент ринулся в их последний бой.

***

Юкио не знает, что сделало синее пламя с ним, но ему стало намного легче бежать. Отдышка больше не мучила его несчастные лёгкие, поэтому он смог почти без проблем бежать через боевую зону, сжимая в руках проклятый ключ, который был их последним благословением. Он все ещё не мог понять, почему Рэндзо доверился ему, почему Мефисто решил отдать такой мощный артефакт именно Шиме, почему, почему, почему? Он никогда не получал ответы на свои вопросы, и никогда не мог даже приблизиться к разгадке тайн собственной жизни. Поступил бы он иначе если б отец Фудзимото рассказал ему все в самом начале? Изменился бы мир, если б они с братом говорили обо всем так, как в детстве: без утайки, с чистыми искренними словами и мерцанием в глазах? Уворачиваясь от очередных обломков, он прикрыл голову руками и осмотрелся. Он не знал, где Рин, не ощущал его импульсов, не мог понять, куда ему бежать. На секунду, он снова стал потерянным ребенком, который хотел плакать, потому что потерялся на обратном пути со школы, и хочет, чтоб его нии-сан нашел его. Но времени на слезы не было, члены Иллюминатов продолжали наступать, а звуки битвы становились все громче, на равне с истошным криками людей под завалами. Это не важно, не важно, не важно, не важно Он продолжал бежать дальше, потому что не было ничего другого, что бы он мог сделать. Потому что для него ничего не имело значения, кроме как найти Рина и обнять его, показать ему ключ и убежать куда-то. Юкио не хотел изменять прошлое, не надеялся спасти будущее — разве Якубёгами может приносить счастье? Разве он способен на спасение? Разве он может спасать людей? Он всегда был грязным убийцей. Очередная вспышка на периферии зрения привлекло его внимание и он увидел взрыв синего пламени, от которого бежали все — и демоны, и люди, но для Юкио это был сигнал: его нии-сан зовёт его. Подобно мотыльку, он рванул вперёд на яркий свет, игнорируя все на своем пути, потому что не существовало преград между ним и братом, потому что весь мир может сгореть в этом синем пламени, главное чтоб он остался с Рином, он хочет вернуться к Рину, он хочет обнять Рина, он хочет убежать вместе с ним, он хочет заплакать как маленькое дитя и спрятаться от страшных монстров с родным братом, со своим близнецом, он хочет убить каждую тварь, которая посмеет посягнуть на его брата, он хочет слушаться Рина, делать все, что тот скажет, он хочет удовлетворить Рина, загладить вину за прошлое, подарить совместное будущее, быть верным песиком, пресмыкаться перед своим божественным братом, он ничего не хочет, кроме как быть рядом с ним, просто рядом, рядом с Рином, Рин, Рин, Рин, РинРинРинРинРинРИНРИРИНРИНРИНРИНРИНРИНРИНРИНРИН – Рин! Юкио закричал, врываясь на поле боя, первым делом ощущая неистовый жар. Ему пришлось закрыть лицо руками, чтоб не ослепнуть от света, который выжигал все, на своем пути. Когда зрение привыкло к всплескам между небесно-голубым, почти неоново-синим с яркими всполохами белого и чистым, золотым светом, он смог разглядеть две фигуры. Кровь не успевала упасть на землю и сгорала на ветру, отчего ощущался стойкий железный запах битвы между двумя Королями. Люцифер с рычанием могущественного, но безумного божества, снова выпустил луч света, чем поплатился целостностью своих органов. Рин смог уклониться от испепеляющей всё на своём пути атакт, хотя из-за ран каждое его движение отдавалось жгучей болью. От вида израненного брата в Юкио что-то щелкнуло, будто предохранитель, который до этого держался на последних сил. Вспыхнув яростным синим пламенем, он рванул на поле боя, наступая на черный пепел. Никто не имеет права ранить его брата — Рин! — Юкио взревел зверем и направился прямо на Люцифера, даже если это означает столкнуться с испепеляющим светом. Услышав родного брата, Рин в ужасе обернулся, явно не ожидая, что тот примчится прямо на поле боя. — Придурок, уйди прочь! — ужас закрался под кожу старшего близнеца от одной мысли, что Юкио может пострадать. Люцифер, увидев перед собой второго близнеца, будто на секунду обрёл сознание. Он даже не заметил, как поток синего пламени обжег его тело, как хрипло дышал Юкио, пытаясь контролировать испепеляющее кровь пламя. В его затуманенных болью глазах вспыхнула ярость, граничащая с взрывом сверхновой, чьи частицы распространяются по вселенной радиоактивной волной и уничтожают все на своем пути. — Яку…бёгами…– из глотки Короля Света вырвалось рычание, и он сделал выпад вперёд, выбрасывая очередной мощный поток чистой энергии. Юкио даже не успел его заметить, но Рин смог схватить брата за шкирку и отбросить его в сторону. Окумура младший приземлился на пепел, подняв кучу пыли и закашлял, испачканный весь в грязи. — Ты… Вы оба… Жалкие… Несчастные черви! — остатки сознания демона канули куда-то в небытие, яростный рёв заполнил пространство, вызывая ужас у тех, кто находился рядом. Так погибает бог, Так рождается сверхновая, — Уничтожу! Всех вас! Всю Ассию!!! Уничтожу! Его тело начало светиться, изрыгая потоки ослепительного света, подобно солнечным вспышкам. Лучи прорывались изнутри, разрывая тьму и обжигая всё вокруг своим сиянием. Казалось, сама его сущность раскаляется до предела, превращаясь в живое солнце, готовое разверзнуть небеса. Юкио едва успел встать, как Рин тут же схватил его и начал бежать прочь со всех ног.

Маленькие близнецы сидели перед телевизором, внимательно наблюдая за происходящим. Там, по ту сторону экрана, диктор рассказывал что-то интересное про звёзды, астрономию и космос. И хотя ничего не было понятным, они внимали каждому его слову, а всевозможные звёзды отражались в детских глазах.

— …Перед нами финал долгой жизни звезды. На протяжении миллиардов лет она поддерживала равновесие между гравитацией и термоядерными реакциями в недрах. Но топливо подошло к концу. Давление внутри ядра больше не способно удерживать колоссальную массу, и звезда начинает стремительно сжиматься.

— Там наверное очень жарко, — Рин фыркнул, а потом пнул брата локтем в бок, — интересно, как быстро сгорят зефирки, если их поджарить на таком костре?

— Да тише ты, — Юкио, не желая отрываться от экрана, нахмурился и пнул брата в ответ.

Передача тем временем продолжалась, показывая красного гиганта во всей его ужасной красоте.

— …И вот — коллапс ядра. За доли секунды оно рушится внутрь самого себя, температура возрастает до невообразимых величин. В этот момент звезда не умирает тихо — она взрывается, рождая одну из самых мощных вспышек во Вселенной. Перед нами суперновая. Взрыв такой силы, что его сияние способно затмить целую галактику. Так завершается жизнь старой звезды — трагически, но величественно

Младший близнец прижался к брату и обнял его, смотря на то, как Люцифер окончательно теряет рассудок из-за боли и обиды на весь мир, желая забрать его с собой. Рин что-то кричал ему про безопасность, про то, что тот не выдержит, что они не успеют сбежать, что им нужно что-то, что поможет им избежать всепоглощающего гнева Короля Света. Вспомнив про ключ, он быстро достает его из кармана и сжимает уже не как проклятье, а как последнюю надежду на спасение. — Нии-сан, мы можем сбежать! — Юкио сжимает Рина и улыбается, будто мир вот-вот не разрушится, — это ключ Камикакуси, от Мефисто! Мы можем… Мы можем сбежать куда угодно, даже назад во времени! Рин дернулся, но темп не сбавил. Он лишь кивнул и начал осматриваться в поисках хоть какой-то двери. Мощный толчок ударил из, казалось, глубины земли, а жар радиации световых излучений окутал их волной. Юкио сжался весь. Если б не синее пламя, которое барьером защищало его, он бы, наверное, уже получил бы смертельную дозу излучения. — Этот ключ может перенести в прошлое? — сжимая брата ещё крепче, Рин продолжал уклоняться от обломков, подбегая к уже разрушенной академии, из которой демоны рвались и бежали по головам друг друга, размазывая кровь по земле. — Да! Мы можем вернуться, мы можем спастись! — Юкио закивал, а после посмотрел за чужую спину, где огромный столб света взмылся в серое небо. У них было недостаточно времени на то, чтоб выбрать подходящую временную точку. — Давай… Давай во времена Академии. Незадолго после нашего вступления. Когда всё было ещё не настолько ужасным. Рин подбежал к первой попавшейся уцелевшей двери и обернулся, видя, как ядерное излучение стремительно несётся прямо на них. Он едва успел услышать, что Юкио уже открыл дверь и тянет его за собой. Из-за двери он ощутил теплый запах еды и чего-то родного, домашнего, который перебивал запах крови и ощущение смертельного жара на солнце. Он очень хотел вернуться домой. — Спаси нас, Юкио, — он улыбается и отпускает руку младшего брата, уже ощущая, как демоническая кожа покрывается волдырями. Потоки яркого света закрыли собой всё, что было позади него. — Что? — шок и непонимание отражается на лице Юкио, и тот в ужасе тянется вперёд, не веря в поступок брата, — нии-сан, Нет! НЕТ! Рин толкает его вперёд и закрывает дверь.