Парадокс близости 2: Культ спасения.

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

— Я тебя уволю, к херам собачьим! Ты, придурок, умудрился записать меня к парню Сынмина! Хван судорожно набирал сообщение своему водителю. Чувствовалось, как злость расползается внутри, отравляя каждый нерв. Минхо терпеливо ждал, с трудом подавляя раздражение. День и без того выдался сумбурным. Наконец, внимание переключилось на него. «Простите, я немного нервничаю… Впервые на приёме», — неловко улыбнулся русоволосый, стараясь скрыть волнение. «Надеюсь, вы закончили свои дела, и мы можем начать. Как ваше имя?» — брюнет подвинул блокнот ближе, намереваясь зафиксировать данные пациента. «Имя? Я бы предпочёл остаться анонимным». Минхо поднял уставший взгляд, приподняв бровь в едва заметном удивлении. Такие просьбы — редкость в его практике. Ведь для него важно узнать о человеке всё, чтобы помочь. Но день и вправду выдался невыносимо тяжёлым, и сейчас он мечтал лишь поскорее вернуться домой к Сынмину. Преодолев сомнения, он кивнул, продолжив задавать вопросы. «Медицинские данные или назначения у вас имеются?» «Вы, что, оглохли, доктор Ли?» — до боли знакомый, слащавый голос прорезал тишину. — «Я же сказал: инкогнито». Этот тон заставил мужчину вздрогнуть. Внутри словно что-то перевернулось. Поддаваясь внезапному любопытству, он пристально рассматривал лицо пациента, в тщетной надежде найти хоть малейший намёк, за что можно зацепиться, что вызвало такую тревогу. «Что вы так смотрите? — Хёнджин, медленно приблизился, слегка поглаживая руку психолога. — Понравился?» Старая, опасная сущность пробивалась наружу. Хван чувствовал торжество — значит, его нетипичное поведение действует только рядом с Феликсом. «Давайте не будем нарушать границы и перейдём к вашим проблемам», — с трудом сохраняя спокойствие, произнёс Минхо, осторожно отодвигая руку подальше от этого странного посетителя. «Не стесняйтесь. Вы ведь такой же, как и я. Не проще ли нам будет общаться без этих ненужных условностей?» «С чего вы взяли, что я такой же?» — брюнет вновь поднял вопросительный взгляд, со звенящим холодом в голосе. «По вашим глазам всё понятно», — ехидничал русоволосый, совершенно не боясь быть раскрытым. Не желая затягивать этот опасный разговор, Минхо сразу же перешёл к стандартным вопросам, внимательно слушая ответы. «Мой… сосед по комнате… наверное. С первой встречи я заметил за собой странную вещь — мне больно к нему дотрагиваться. И проблема не только в этом: я даже дышать с ним рядом не могу, словно лёгкие рвет на куски. До него я и понятия не имел, что способен испытывать подобное. Моя жизнь была далека от праведности, я привык к откровенному поведению, но тут… совсем другое. Кажется, я по-настоящему схожу с ума». Минхо вдруг остро вспомнил, как сам своими прикосновениями делал больно Сынмину. Тот любил его всей душой, а брюнет относился к нему лишь как к другу, проявляя привязанность, которая в итоге привела к ужасающим последствиям. «А вы не допускаете, что это настоящая любовь? Ваше тело, привыкшее к бездушным связям, теперь бунтует, ставя непреодолимую преграду, лишь для того, чтобы не причинить ему боль». «Да что вы все заладили с этой… Какая любовь, он же реб…» — Хёнджин запнулся, смущённо хлопая глазами. Брюнет сдержал волнение, пытаясь взять себя в руки. Разговор набирал непредсказуемые обороты. «Неважно. Любовь так любовь. Забудьте, доктор Ли. Я ухожу. Поспешите к своему парню, он, наверное, заждался», — лукаво протянул русоволосый, прежде чем, не дожидаясь ответа, скрыться за дверью. «Что это было?» — пульсировало в голове Минхо, словно колокол. Встреча была слишком странной, оставив после себя горький осадок. Сынмину он решил не рассказывать об этом неожиданном пациенте, чтобы не тревожить его хрупкое равновесие. Он знал: эта история, эта странная встреча, могла закончиться неприятностями, но миновало.

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

«Вот же ублюдок! Ты меня до сих пор бесишь», — выкрикнул Хван, выходя на улицу, заставляя случайных прохожих обернуться. Чёрный внедорожник бесшумно вынырнул из-за угла, приглашая русоволосого внутрь. Водитель нервно перебирал пальцами руль, его лицо выражало смесь тревоги и чего-то неприятного. Он собственноручно довёл своего босса до бешенства, и перспектива увольнения, что в их кругах означало мучительную смерть в лесополосе, висела над ним тёмным пятном. «Этот мудак мне заливал про любовь, про глубокие чувства! Я едва удержался, чтобы не разнести там всё к чертям! Поверить не могу, как Сынмин с ним живет, он же просто кусок розовых соплей!» Мужчина, сохраняя невозмутимость, выслушивал поток недовольных высказываний о работе психолога, втихаря выдыхая от облегчения: значит, можно пожить. Пока. «Мне почти сорок лет, какого чёрта я должен подкладывать под себя малолетку?» «Босс, я, конечно, извиняюсь, но раньше вас это не особо смущало», — тихо произнёс мужчина, не выдержав. Хёнджин вздрогнул, будто его ударили под дых. Этот тупица был прав. Творить мерзкие вещи с извращённым восторгом было неотъемлемой частью его жизни. Он получал грязные деньги и жил лучше на чужом горе. Но этот мальчишка действительно перевернул его мир с ног на голову. «Пока вы сами не разберётесь со своими чувствами, ваша проблема не исчезнет», — мягко заметил водитель. «Какого хрена ты телохранитель? Я бы на твоём месте вышвырнул этого ублюдка Минхо из кабинета и работал за него», — скривился Хван, на что получил лишь добрую, понимающую улыбку. «Подумаю над твоими словами. А сейчас едем домой. Сегодня Феликсу предстоит пройти первый этап ритуала», — приказал русоволосый, и его голос сорвался на шепот: «Только бы он не умер…»

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

По квартире разлился резкий аромат благовоний. Тёмную комнату освещали лишь маленькие огоньки чёрных свечей, создавая зловещую атмосферу. «Выпей это. На вкус — та ещё гадость, но необходимо», — подготовив всё нужное, Хван протянул Феликсу флакон эссенции. Мальчик, не задавая вопросов, выпил содержимое, забавно поморщившись. «Теперь садись в круг из свечей, я включу тебе мантру. Слушай и как можно глубже вдыхай пары благовоний». Хёнджин поставил пластинку в граммофон, предварительно мысленно помолившись, чтобы блондин выдержал этот этап. Сначала было спокойно, Феликс размеренно дышал, внимательно вслушиваясь в шум винила. Постепенно глаза закатились, и мир вокруг поплыл, растворяясь в тягучем мраке. Сознание покидало тело, уносясь в бездну, где царила абсолютная тьма. Внезапно пространство взорвалось алым пламенем. Огонь плясал вокруг, пожирая всё на своём пути. Адская колыбельная, пронзительная и дикая, разрывала барабанные перепонки. Струны, извлечённые из человеческих жил, звенели в унисон с рёвом демонических хоров. Воздух наполнил запах серы, удушающий и омерзительный, въедающийся в лёгкие, словно кислота. Мальчик стоял на краю безбрежного океана крови. Бордовая, густая жидкость была повсюду: стекала по обугленным скалам, заливала растрескавшуюся землю, извергалась из кипящих котлов, в которых корчились души грешников. Их крики сливались в оглушительный хор страдания, молящий о пощаде. Вблизи, в клубах дыма и огня, высились исполинские фигуры демонов. Их тела были извращённой пародией на человеческое обличье: рога, когти, крылья из костей, горящие глаза, источающие ненависть и похоть. Они плясали вокруг огромного котла, в котором, поглощённый пламенем, кричал Феликс. Его лицо исказилось в предсмертной гримасе, а из глаз, полных ужаса, лились слёзы, превращающиеся в раскалённые капли. Один из демонов, огромный и уродливый, с головой свиньи и копытами, схватил мальчика за руку когтистой лапой. Его взгляд, полный безумия, пронизал душу, вызывая леденящий ужас. «Ты — один из нас, смертный! Ты вкусил запретный плод, и теперь ты — наш!» — прохрипел он, его дыхание обжигало лицо. Внезапно возник ещё один образ: портрет из клуба влился в реальность и сам Бан Чан, оскалив клыки, с горящими глазами, ухмылялся, протягивая к блондину руки. «Приди ко мне… Стань моим… Навсегда…» — шептал образ, его голос звучал, как шелест змей. Хёнджин старался равнодушно наблюдать за конвульсиями худощавого тельца. Феликс кричал, хватался за голову, катаясь по полу. Но когда мальчик еле как поднялся на корточки и изверг из желудка чёрную, вязкую смесь, русоволосый не выдержал и поспешил на помощь. Весь в холодном поту, блондин судорожно плакал, прикрывая припухшие глаза рукой. Хван гладил его по мокрым волосам, шепча утешающие слова. Пока Феликс постепенно приходил в себя, мужчина не отпускал его голову, с удивлением наблюдая, что боль от прикосновений постепенно угасает. Он переступил через принципы, прервал ритуал, не заботясь о своей дальнейшей судьбе. Впервые он подумал о ком-то кроме себя, и это имело большое значение. «Значит, всё-таки и правда любовь…» Глаза бегали по измученному личику, руки поглаживали горячие щёки: «Теперь ты — самое дорогое, что у меня есть, ангел». Феликс приоткрыл уставшие веки, стараясь улыбнуться, но организм был слишком измотан пережитым. Хван бережно перенёс мальчика на свою кровать. В комнате царила уже более комфортная атмосфера, в которой обоим стало спокойнее. «Спи, ангел, больше я не допущу твоих страданий», — проговорил Хёнджин, пряча мальчика в своих объятиях.