Я никогда так не хотел быть дома

      – Гедеона? – потерянно переспросил я.       Оливия нависала над нами хмурая, со скрещёнными на груди руками, и нетерпеливо ждала ответа. Мы с Оливером и Леоном сидели во внутреннем дворике Академии, заняв стол в тени раскидистого дерева. Помимо нас здесь было много и других патрициев, решивших провести перерыв на свежем воздухе. Мы вяло переговаривались о планах на предстоящие выходные, пока Оливия не потревожила нас своим неожиданным появлением. За её спиной стояла Айви Идальго. Она скучающе смотрела по сторонам и накручивала на палец прядь своих коротких волос.       – Ты давно с братом разговаривал? – требовательно спросила Оливия, сверля меня недовольным взглядом.              – Ну… мы… – я замялся.       Что ей вообще нужно? Сердце испуганно застучало, ладони вспотели. Она коснулась запретной темы, а я всегда ужасно врал.              Оливер, сидящий прямо на столе, раздражённо закатил глаза:       – Они же практически не общаются. Что ты от него хочешь?       Оливия гневно посмотрела на брата:              – Я не тебя спрашивала.       Леон благоразумно не вмешивался, уткнувшись в телефон и делая вид, будто внимательно читает какую-то статью.       – Ну так что, – вновь обратилась ко мне Оливия. – Слухи, которые ходят про Гедеона – правда?       Я непонимающе нахмурился.       – К-какие слухи?       Оливия лишь тяжело вздохнула, недовольно поджав губы. Вместо неё ответила Айви:       – Говорят, у Гедеона Хитклифа появилась девушка, – лениво протянула она, разглядывая свой маникюр.       Оливер присвистнул. Даже Леон оторвался от телефона и с интересом посмотрел на неё.       А я просто не находил себе места от неловкости. Вести разговоры о Гедеоне – последнее, чего мне хотелось. Обсуждать его отношения… лучше сразу пристрелите.       – Ты что-нибудь об этом знаешь? – Оливия испытующе смотрела на меня. Я ощутил, как щёки заливает румянец.       – Мне он ничего не говорил, – я пожал плечами, стараясь скрыть нервозность. – Оливер прав: мы с ним не особо общаемся.              На самом деле, Оливер ошибался. В последние пару месяцев мы с Гедеоном общались каждую свободную минуту. Конечно, встретиться лично в стенах Академии было не так просто, но неожиданно Гедеон оказался крайне общителен в переписке. Не знаю, было ли это частью его гиперопеки – ведь ему постоянно нужно было знать, где я и с кем – или же он и правда не мог и дня прожить без нашего общения. Как бы то ни было, я не жаловался.       А вот остальным лучше и дальше продолжать думать, что брат меня ненавидит.       – А тебе-то что? – спросил Оливер у сестры. – Есть у него девушка или нет… Тебе всё равно ничего не светит.       – Заткнись, – процедила Оливия, посмотрев на него таким испепеляющим взглядом, что даже мне стало не по себе.       – А что за девушка? – подал голос Леон.       Оливия прошла мимо нас и грациозно присела на скамейку напротив. Айви последовала за ней и, проходя рядом с Оливером, дала ему подзатыльник.       – Эй! – заверещал он.       – Энфис Арно, – ответила Оливия, не обращая на брата внимания. – Моя наставница, – мрачно пояснила она. – Их постоянно видят вместе. Я сама вчера наткнулась на них в библиотеке. – Она поморщилась, словно увиденное было самым отвратительным зрелищем в её жизни. – Сидели близко-близко и о чём-то ворковали без остановки. Гадость.       Леон не смог сдержать смешка, и тут же прикрыл рот ладонью, виновато глянув на Оливию. Я бы тоже посмеялся, если бы речь шла о ком-нибудь другом.       Кажется, все в Академии знали о влюблённости Энфис в Гедеона. Она постоянно липла к нему, только вот он не отвечал ей взаимностью. Но недавно им дали совместный проект по Евгенике, и теперь они проводили много времени вдвоём. Когда я попытался высказать своё недовольство по этому поводу Гедеону, он лишь назвал меня идиотом. В его духе.       – Люмьер с Оскаром говорили, что Гедеон не интересуется отношениями, разве нет? – спросил Оливер.       – Он мог влюбиться, – заметил Леон.       Оливия посмотрела на него как на предателя, и обманчиво ласково произнесла:       – Спасибо, Леон, – она кисло улыбнулась.       Леон вполне довольно улыбнулся в ответ:       – Пожалуйста.       Эти двое, несмотря на ангельскую оболочку, могли кого-нибудь прирезать точно с такими же улыбочками на лице.       – Это ещё не всё, – Айви заговорщически ухмыльнулась и наклонилась вперёд, понижая голос так, словно собиралась поведать великую тайну. – Недавно его видели с засосом.       – Чего-о-о? – протянул Оливер. Он аж подпрыгнуть готов был на месте – так ему понравилась эта новость.       – Ага, – кивнула Айви, удовлетворённая произведённым эффектом. – На занятии, во время практики по Тёмной материи, у него расстегнулась верхняя пуговица на рубашке, а там… засос!       – Да ладно! – воскликнул Оливер.       – Бордовый, во-от такой, – Айви очертила большой круг на своей шее.       Оливия недовольно фыркнула и отвернулась.       Я боялся вступать в разговор – думал, что голос подведёт. Чёртовы слухи, чёртова рубашка… И вообще, не таким уж крупным был этот засос. Всего лишь красное пятнышко в основании шеи. Я говорил Гедеону, что его стоит замазать или заклеить пластырем, но нет… И вот, пожалуйста.       Телефон в кармане завибрировал. Я достал его и увидел новое сообщение от Гедеона. Лёгок на помине.       Я украдкой посмотрел на друзей: они продолжали сплетничать, не обращая на меня внимания.       «Мне кажется или ты покраснел? Что вы там такое обсуждаете?» – гласило сообщение. Я резко поднял голову и огляделся. Гедеона нигде не было видно.       «Следишь за мной?» – написал я.       «Всегда» – пришёл ответ.       Я закусил губу, чтобы не начать улыбаться во весь рот. Не хочется признаваться, но мне нравится, когда он говорит подобное.              «Не кусай губы» – прилетело в ту же секунду. Я не выдержал и прыснул от смеха.       – Ты чего? – спросил Леон. Он сидел рядом, поэтому я быстро заблокировал телефон и посмотрел на него невинными глазами.       – Ничего.       Он с подозрением оглядел меня, но всё-таки отвернулся, не задавая больше вопросов. Уровень скрытности Готье Хитклифа: минус десять из ста. Честно, не понимаю, как мне ещё удаётся ни перед кем не спалиться.       – Готье, – обратился ко мне Оливер. Я бросил на него вопросительный взгляд. – Гедеон приводил кого-нибудь домой?       – Оливер, – прошипела Оливия, закатывая глаза. Но всё равно с интересом посмотрела на меня в ожидании ответа.       Господи, помилуй.       – Да вроде нет… – неуверенно протянул я. – Он друзей-то своих через раз на порог пускает.       – Так это друзья, – усмехнулся Оливер. – Это другое.       – Кстати, о друзьях! – воскликнула Айви, ударив ладонью по столу. Мы все дружно вздрогнули. – Люмьер Уолдин, – она многозначительно переглянулась с Оливией, – подтвердил, что у Гедеона действительно кто-то есть.       – Что? – вырвалось у меня.       Оливия покачала головой, а Айви, наоборот, довольно кивнула, приговаривая «да-да». Кажется, она очень любила посплетничать.       – Он ничего не подтверждал, – сказала Оливия.       – Подтверждал! – возразила Айви.       – Да нет же. Его просто спросили, встречается ли с кем-то Гедеон, а он пожал плечами и сказал: «Кто знает?», – пояснила Оливия.       – Он не сказал «нет», а это значит – «да»! – восторженно заявила Айви.       – Не хочу этого признавать, – вставил Оливер, – но Айви права. Он мог всё отрицать, а молчанием только подогрел слухи.       – Личная жизнь Гедеона не его дело, – буркнул я, но никто этого, кажется, даже не услышал.       – Мы говорим о Люмьере Уолдине, – сказал Леон. – По нему всегда сложно что-либо понять.       – Вот именно! – согласилась Оливия, радуясь, что хоть кто-то на её стороне.       Люмьер знал. Я был уверен, что он в курсе наших отношений с Гедеоном. Или хотя бы догадывается. Он ведь постоянно отпускает шутки на эту тему. На наших дополнительных тренировках любит говорить что-то вроде: «Не могу тебя надолго задерживать, иначе Гедеон начнёт ревновать» или «Боюсь оставлять на тебе синяки, иначе Гедеон может что-то не то подумать, а мне жизнь ещё дорога».       Хотя он говорил подобное и раньше. Опять же – как сказал Леон – это же Люмьер Уолдин.       Рассказывал ли ему что-то сам Гедеон?..       Друзья продолжали препираться. Я достал телефон и написал брату: «Забери меня отсюда». Мне уже порядком надоело всё это слушать. Поскорее бы перерыв закончился…       «Взять и подойти? Я могу» – пришёл ответ.              Я испуганно отправил: «Нет! Я пошутил».       Ответа не было около минуты. Я настороженно всматривался в студентов вокруг, пытаясь разглядеть Гедеона. Интересно, он всё ещё где-то тут?       «У тебя всё хорошо?» – наконец написал он.       «Да, но мы тут обсуждаем твои отношения»       «И к каким выводам пришли?»       «Конкретно я пришёл к одному: никаких больше засосов»       «Жестоко»              «Сам виноват». В конце я добавил два смайлика: лицо с языком и какашку.       Ответа не последовало. Обиделся, что ли?       Хотя Гедеон и молчаливые обиды – вещи несовместимые. Если он на что-то злился, делал это очень громко.       Я убрал телефон обратно в карман, и тут Леон толкнул меня локтем в бок. Я непонимающе на него посмотрел – он же глядел куда-то вперёд и продолжал пихать меня.       – О мой бог, – прошептала Айви, уставившись в ту же сторону.       – Да нет… – ответил Оливер. – Это не бог, а сам дьявол.       Я перевёл взгляд и замер. Прямо к нашему столику уверенной походкой направлялся Гедеон.       – Скажите мне, что он не сюда, – взмолилась Оливия. Её лицо оставалось спокойным, но я видел: она в панике. Губы были плотно сжаты, а пальцы мёртвой хваткой вцепились в ладонь Айви.       – О, он точно сюда, – напряжённо проговорил Оливер.       Я пытался понять, что Гедеон собирается делать. Он никогда не подходил ко мне на людях в Академии. Далеко не все даже знали, что он мой брат. Гедеон подошёл к столу, и теперь вся наша компания в ожидании смотрела на него снизу вверх.       – З-здравствуйте, – Оливер пытался казаться невозмутимым, но голос его подвёл.       Оливия неуверенно улыбнулась и робко помахала рукой. Гедеон проигнорировал их и посмотрел прямо на меня.       – Готье, – сказал он. Я боялся дышать, ожидая его следующих слов. – Ты ведь помнишь, что эти выходные проведёшь дома?       Я незаметно выдохнул от облегчения.       – Да, я помню.       Гедеон кивнул и продолжил просто молча смотреть на меня. Я неловко оглянулся: друзья следили за нашим разговором, не решаясь вмешиваться.       – Эм… – протянул я. – Спасибо, Гедеон.       Я попытался взглядом передать ему, чтобы он поскорее свалил отсюда, но, видимо, его целью было потрепать мне нервы. Он продолжал стоять, делая эту ситуацию до нелепого странной, поэтому я не придумал ничего лучше, чем выдать:       – А твоя девушка к нам в гости придёт?       Краем глаза я уловил, как дёрнулась Оливия. Оливер перевёл взгляд с Гедеона на меня и раскрыл от удивления рот. Леон издал звук, который был чем-то средним между смешком и кашлем.       – Вау… – шепнула Айви.       Гедеон никак не изменился в лице, только слегка свёл брови.       – Какая девушка? – спросил он.       – Ну… – я пощёлкал пальцами, делая вид, что пытаюсь вспомнить имя. – Как там её? Оливия, напомни?       – Что? – пискнула Оливия. Она посмотрела на меня страшными глазами, призывая замолчать. – Не понимаю, о чём ты, Готье.       – Ты же сама только что говори…       – Я ничего не говорила! – Она оборвала меня и, обернувшись к Гедеону, мило улыбнулась. – Мы просто шутили, Готье всё не так понял.       Происходящее было до абсурдного смешным. Однако вместе с желанием рассмеяться, я испытывал тихую злость. Не знаю, на что именно: на эти глупые слухи, на Оливию и её заискивающее поведение перед Гедеоном или на самого Гедеона. В голове я представлял, как прямо сейчас вскакиваю с места, хватаю сумку и молча ухожу. Но, конечно же, я сидел, не смея пошевелиться: Гедеон продолжал сверлить меня взглядом, непонятно чего пытаясь добиться.       – Вы про те слухи, что ходят по Академии? – спросил он, наконец посмотрев на остальных. Голос его не выражал никаких эмоций.       Оливия нервно поправила волосы и прикусила губу, не решаясь ответить. На её щеках расцвёл прелестный румянец.       – А это правда? – тихо спросил Леон.       – У Вас появилась девушка? – добавила Айви. Она хищно вглядывалась в лицо Гедеона, ожидая услышать сплетни из первых уст.       Оливер шумно втянул воздух, ужасаясь их смелости. Я испытывал коварное предвкушение, гадая, что же ответит на это Гедеон.       – Скажем так… – Гедеон слегка понизил голос и наклонился вперёд, опираясь на стол руками. Все подались ближе к нему и, кажется, даже задержали дыхание. – Говорю вам это по секрету, – он внимательно посмотрел в глаза каждому по очереди. – У меня действительно появились отношения, – поднёс палец к губам и прошептал: – только тс-с-с.       Он выпрямился, коротко усмехнулся, бросил: «Готье, увидимся дома» – и стремительно ушёл, скрываясь в дверях Академии.       Несколько секунд между нами стояла тишина. Оливия не двигалась, продолжая смотреть на то место, где только что стоял Гедеон.       – Какого чёрта это было? – выдохнул Оливер.       Я бы и сам хотел это понять…       – На нас все смотрят, – пробормотал Леон. Он поставил локти на стол и прикрыл лицо ладонями.       Оглядевшись, я действительно заметил, как несколько человек поблизости кидают на нас взгляды и шепчутся. Гедеона знали все. Он был местной звездой. Конечно, им интересно, с чего он вдруг решил заговорить с какими-то первокурсниками.       – Зато мы узнали, что слухи правдивы, – беззаботно пожала плечами Айви.       – Это конец, – тихо сказала Оливия. Она продолжала смотреть в пустоту. Вид её был такой потерянный, что я почувствовал импульс подойти и прижать её к себе, подбодрить. Ей совершенно не шло быть такой… убитой.       Оливер спрыгнул со стола и подошёл к сестре.       – Кончай драму, Виви.       Он собирался похлопать её по плечу, но Оливия оттолкнула руку и раздражённо посмотрела на него.       – Тебе напомнить, как ты слезами заливался из-за Бернарда?       – Он предал меня! – возмутился Оливер. – Даже не пытайся сравнивать!       – А ты не пытайся сделать вид, что понимаешь меня!       Смотреть на ссору близнецов из-за Гедеона было выше моих сил. К счастью, толпа начала потихоньку расходиться, и я с облегчением поднялся со скамейки, подхватывая свои вещи.       – Ребят, пора на занятие, – сказал я, пытаясь перекричать Оливера с Оливией, но они меня не услышали.       Леон поднялся следом, вздохнул и закатил глаза.       – Молчать! – сказал он так громко, что я вздрогнул от неожиданности. Близнецы замолчали и удивлённо посмотрели на него. – Не хочется прерывать вашу душевную беседу, – добродушно улыбнулся Леон, – но мы так опоздаем на лекцию.       Айви раскрыла рот от удивления, не ожидая подобного от тихого и интеллигентного Леона Кагера. Что ж, я её полностью понимал.       Оливер в последний раз посмотрел на сестру – они словно продолжали ругаться одними взглядами – и подошёл к нам, забрасывая руку на плечи Леона. И наконец мы ушли, оставляя этот странный эпизод позади.       После окончания занятий я забежал в общежитие, чтобы забрать сумку с вещами. Всё чаще я проводил выходные дома, удивляя этим не только друзей, но и отца. Он был уверен, что после поступления в Академию я захочу подольше побыть вдали от семьи, почувствовать себя взрослым и самостоятельным.       Отчасти он был прав: в начале года я действительно планировал ездить домой как можно реже. Но теперь всё было иначе. Только дома я мог побыть с Гедеоном наедине.       У ворот меня уже ждал Чарли с машиной.       – Привет, малыш, – улыбнулся он, забирая у меня сумку. – Давно не виделись.       – Ага, – усмехнулся я. – Целую неделю.       Возможно, мне действительно стоило ездить домой реже. Но, чёрт… даже неделя казалась бесконечно долгой.       Уже сидя в машине, я написал сообщение Гедеону: «Ты во сколько приедешь?»       Честно говоря, я был слегка расстроен тем, что пришлось ехать с Чарли. Иногда Гедеон забирал меня на своей машине, и мы вместе ехали домой. Иногда меня отвозил Люмьер, и тогда Гедеон приходил в тихую ярость, сгорая от ревности.       Раньше эта ревность меня бесила. Но теперь, когда я знал, чем именно она вызвана, наслаждался ею сполна.       «Сегодня буду поздно, – пришёл ответ. – Надо закончить дела по учёбе»       – Чёрт, – расстроенно выдохнул я, сжимая руку в кулак.       Я так хотел его увидеть, что не мог вытерпеть лишние часы. Особенно после того, как он подошёл ко мне днём. При всех. После слухов о его девушке, после ревности Оливии… Я хотел снова почувствовать, что он принадлежит мне. Доказать это хотя бы самому себе.       – Ты в порядке? – спросил Чарли, глядя в зеркало заднего вида.       – Д-да… да, – я попытался улыбнуться. – Просто скинули домашку на выходные.       – А, ну ничего. Тебе стоит хорошо учиться, малыш.       Я покивал и, вновь уткнувшись в телефон, написал: «Поздно это во сколько?»       «Постараюсь быть к ужину» – ответил Гедеон.       Ладно, это было терпимо. Обычно «поздно» у Гедеона означало за полночь. В такие дни он приходил уставший и мечтал поскорее лечь спать. А я не хотел терять ни минуты драгоценного времени, которое мы могли провести вдвоём. Я чувствовал себя жадным капризным ребёнком, но ничего не мог с собой поделать.       Прямо в коридоре, едва я успел снять пальто, ко мне подбежала Габриэлла.       – Готье! – она крепко обняла меня, после чего схватила за руки и начала их трясти. – Поиграй со мной, Готье! Я так по тебе соскучилась!       – Ну, Габи, я устал…       Я страдальчески скривился, пытаясь воззвать к жалости Габриэллы. Но, конечно же, это был дохлый номер. Она лишь нахмурилась и затрясла меня с удвоенной силой:              – Совсем чуть-чуть! Я и так почти тебя не вижу.       Её голос уже принимал те самые плаксивые нотки, которые позже переходили в истерику. Я понял, что мне не отвертеться.       – Ладно, Габи! Ладно!       Она счастливо вздохнула и, наконец, отпустила меня.       – Только дай мне сначала сходить в душ и переодеться.       – У тебя десять минут! – важно заявила она. – Пойду подготовлю всё необходимое. – И она убежала куда-то вглубь дома, громко зовя: – Лора! Лора, мне нужна твоя помощь!       На что я подписался? Очередное чаепитие? Салон красоты? Ресторан с безумными блюдами?       Я возвёл глаза к потолку и уныло поплёлся в свою комнату. Во всяком случае, скоротаю время до прихода Гедеона.       И вот я сидел на полу гостиной в компании фарфоровой куклы, со странным волосатым нечто на голове вместо причёски, и огромным плюшевым медведем. Передо мной на кофейном столике были разбросаны различные предметы, назначение которых я не всегда понимал. Среди них точно было какое-то бешенное количество лаков для ногтей. Ещё щипцы, пилочки, непонятные ультрафиолетовые фонарики… и бог знает что ещё.       Габриэлла сидела рядом, что-то рассказывала про свою подружку с балета и подпиливала мне ногти.       Она делала мне маникюр!       Я был настолько шокирован, когда она предложила это, что даже не успел сказать ничего против.       Это всё оказалось… интересным. Мне понравилось наблюдать, как Габи ловко орудует над моими ногтями. Она сказала мне выбрать два цвета, которые я хочу нанести. В сторону розовых лаков я даже не взглянул, хотя Габи уверяла, что «пыльный розовый был бы тебе к лицу». Я выбрал чёрный и голубой.       – Хорошее сочетание, – одобрила сестра.       Она покрасила ногти на безымянных пальцах в голубой, а все остальные – в чёрный. Кисточка слегка щекотала, а сам лак приятно холодил. Затем она взяла странную палочку с круглым наконечником, обмакнула её в голубой лак и нарисовала сердечки на больших пальцах. Под конец покрыла всё прозрачным лаком, и довольная оглядела свою работу.       – Ну, как тебе? Мне кажется, вышло очень неплохо. Ты молодец, Готье. – Она взглянула мне через плечо и строгим голосом добавила: – А вот мистер Урсус не даёт мне красить его когти.       Я посмотрел на бедного плюшевого медведя. Он сидел с замотанной полотенцем головой: до этого Габи побрызгала на его шерсть водой и слегка подстригла ворс между ушами. Сегодня Габриэлла Хитклиф была не только мастером маникюра, но и парикмахером.       – Урсус? – спросил я. – Ты учишь латынь?       Габи недовольно вздохнула и начала собирать инструменты со стола.       – Гедеон меня учит. Предложил назвать мои игрушки на латыни, чтобы легче запоминалось. Поэтому медведь – Урсус. Каждый раз, когда мы с ним играем, он говорит: «Габи, запомни», – она сделала серьёзное лицо и понизила голос, пародируя Гедеона. – «Ludus – это игра, Saltatio – танец». Как будто я не знаю, что Carpe diem! Сначала игра, потом учёба.       Габриэлла была так возмущена, что я не выдержал и рассмеялся.       – Да, Гедеон повёрнут на учёбе.       – Он тебя тоже так мучает, когда вы вместе занимаетесь? – Габриэлла посмотрела на меня с сочувствием и интересом.       – Занимаемся? – переспросил я, не понимая, о чём она.       – Ну… вы ведь с ним тоже вместе уроки делаете?       – Эм…       Гедеон никогда в жизни не делал со мной никаких уроков. Максимум наших совместных занятий – попытки совладать с силой извлекателя, но Габриэлла об этом знать не могла.       – Я видела, как Гедеон выходил из твоей комнаты, – сказал она. От этих слов моё сердце сначала испуганно замерло, а затем забилось с утроенной силой. – Я шла попить воды ночью и увидела его. Вот он и сказал, что вы допоздна уроками занимались, потому что в Академии задают очень сложные задания.       Габи смотрела на меня невинными глазами, ожидая ответа. Я же только и мог, что открывать и закрывать рот.       – А, точно, – невнятно пробормотал я. – Он иногда… помогает мне.       Я надеялся, что хотя бы не покраснел. Начал неосознанно ковырять ноготь – как обычно, когда нервничаю, – но вовремя вспомнил о маникюре. Кстати, он получился действительно симпатичным. Хоть и непривычно было видеть свои ногти накрашенными.       – Спасибо за маникюр, Габи, – тут же попытался я перевести внимание сестры. – Мне нравится.       – Значит ты согласен его делать постоянно? – Габи с надеждой посмотрела на меня.       – Постоянно это, знаешь… немного…       К счастью, в этот момент в комнату вошла Сильвия и позвала нас на ужин.       Гедеон пришёл как раз, когда я доедал свою порцию тушёных овощей. Отец тоже задерживался на работе, поэтому за столом сидели только мы с Габи.       Я вяло возил фасоль по тарелке и чуть не выронил вилку, когда услышал шум входной двери.       – Папа? – спросила Габи, развернувшись в сторону коридора.       Сквозь раскрытые двери столовой было не очень хорошо видно происходящее, но я успел уловить голос брата: «Я не голоден» – и его быстро промелькнувший силуэт.       – Сильвия, это Гедеон? – крикнула Габриэлла.       Сильвия вошла в столовую.       – Да, госпожа Габриэлла. Молодой господин вернулся из Академии и пробудет здесь все выходные.       – А он не будет с нами ужинать? – задала Габи вопрос, который волновал и меня.       – Нет, он сказал, что не голоден и очень устал, – ответила Сильвия с сочувственной улыбкой. – Думаю, вы сможете увидеться с ним утром на завтраке.       Габриэлла заметно сникла. Я же надеялся, что Гедеон готов увидеться со мной раньше утра.       Есть больше не хотелось. Я поднялся из-за стола.       – Вы не будете доедать? – нахмурилась Сильвия.       – Я наелся, спасибо. – На выходе из столовой я остановился и развернулся к ней. – Сильвия, я тоже устал и, пожалуй, лягу спать. Пусть никто не заходит ко мне в комнату до утра, хорошо?       – Как скажете, – растерянно протянула она. – Только, господин Готье! – она окликнула меня, когда я уже был в коридоре. – Оставьте грязную одежду у двери, я заберу её постирать!       – Хорошо! – крикнул я и рванул по лестнице наверх.       На втором этаже стояла тишина: весь персонал был внизу, занимался вечерней уборкой. Но я всё равно на всякий случай оглядывался по сторонам, пока шёл к спальне Гедеона. Постучал и осторожно открыл дверь. Света в комнате не было.       – Гедеон? – позвал я. Никто не ответил. И куда он делся?       Я решил сходить к себе и переодеться. Но когда вошёл в спальню, увидел Гедеона, развалившегося на моей кровати. Я тут же закрыл дверь, ещё раз удостоверившись, что в коридоре никого нет, и прислонился к ней спиной, разглядывая брата.       Раньше я до дрожи в коленках боялся его присутствия здесь. Каждый раз думал, что он пришёл меня убивать. Сейчас это казалось чем-то из другой жизни. Я был рад его видеть. Хотел, чтобы он бывал здесь чаще.       Он лежал с закрытыми глазами. Его волосы разметались по подушке, одна нога согнута в колене, а руки раскинуты в стороны. Он был в брюках и белой рубашке, расстёгнутой на верхние пуговицы.       Безумно красивый.       – Долго будешь там стоять? – спросил он, не открывая глаз.       Мне хотелось подбежать к нему, крепко стиснуть в объятиях, поцеловать… Но я сделал глубокий вдох и выдох. Медленно подошёл к кровати, разглядывая его, обдумывая свои следующие действия.       Грудь Гедеона равномерно вздымалась. Он казался спокойным, словно готовым вот-вот уснуть. Я склонился над ним, опираясь одной рукой на подушку возле его головы, а другой провёл по волосам, аккуратно касаясь прядей.       – Если хочешь спать, иди в свою комнату, – тихо сказал я.       Внезапно Гедеон распахнул глаза, схватил меня и резко перевернул, повалив на кровать. Он навис надо мной, прижавшись всем телом.       – Не рад меня видеть? – склонил голову на бок, внимательно разглядывая моё лицо. Он хотел казаться строгим, но я видел, как уголки его губ вот-вот готовы были разъехаться в улыбке. Он вёл свою игру, и я прекрасно знал её правила.       – Мы уже виделись сегодня.       Я отвернулся, принимая максимально незаинтересованный вид. Глаза зацепились за форменный пиджак Академии, принадлежащий Гедеону: он аккуратно повесил его на спинку стула. Значит, он даже не заходил к себе?       Гедеон схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на него.       – Тогда ты тоже не выглядел радостным.       – Радостным? Да я чуть не откинулся на месте. Чем ты думал?       Его пальцы очерчивали контур моего лица, щекоча.       – А что такого? Я просто подошёл напомнить брату, – он выделил последнее слово, – о поездке домой.       Он медленно вырисовывал узоры на моей щеке, мешая сосредоточиться на разговоре. Я терпел, не позволяя себе прикоснуться к нему.       – Ты никогда не подходил к брату, – в тон ему ответил я, – чтобы сказать что-либо когда-либо. Я даже думал, у нас негласный договор: делать вид в Академии, что мы не знакомы, – я усмехнулся.       Гедеон задумчиво кивнул.       – Я не хотел привлекать к тебе лишнее внимание, – он пристально посмотрел мне в глаза. – Тебе это не нравится?       – Спасибо, конечно. – Я не выдержал и схватил его руку, отпихивая её от себя. – Но почему тогда подошёл сегодня?       Он вдруг улыбнулся и игриво протянул:       – Соскучился.       Это была чистая ирония, но сердце всё равно ёкнуло, а щёки потеплели. Я хотел верить его словам, ведь сам на самом деле скучал. Каждый раз отсчитывал дни до поездки домой – мне сильно его не хватало.       Наши отношения изменились так резко, что часть меня всё ещё не могла поверить в происходящее. Я чувствовал необходимость каждый раз доказывать себе, что всё взаправду. Что Гедеон… любит меня. Не ненавидит, не презирает, а заботится, оберегает и любит. И совсем не как младшего брата.       Я фыркнул и легонько толкнул его в грудь. Гедеон наклонился ближе, к самому моему лицу, и на мгновение мне показалось, что он наконец меня поцелует. Но вместо этого он двинулся вбок и прижался к моему уху.       – Готье, – прошептал он. Я резко выдохнул, ощущая, как мурашки побежали по телу. – Я правда скучал по тебе. Очень сильно.       Он слегка отстранился, чтобы посмотреть на меня. Молчал, наверное, ожидая ответа. Но я просто не мог этого сказать.       – Хорошо… – неловко выдавил я, опуская глаза.       Его рубашка съехала, открывая ключицы и часть груди. Жар пронёсся по телу, отдаваясь давлением в паху. Боже, я действительно должен говорить вслух, что скучаю? Моё тело, казалось, вполне справлялось за меня, делая это таким очевидным.       Он ужасно действовал на меня. Каждый раз, когда я слышал его имя от других, сердце начинало биться втрое быстрее. В Академии я постоянно искал его глазами в толпе, делая это даже неосознанно. Все мои мысли были о нём, все дни сводились к подсчёту времени до следующей встречи.       И когда он наконец был так близко, я терялся в чувствах. И вместе с тем боялся показать их ему.              Но от Гедеона всё равно ничего не спрятать. Он проследил за моим взглядом и вновь посмотрел на меня, закусив губу.       – Мне нравится, когда ты краснеешь рядом со мной, – сказал он. – Но не перед кем-то другим.       Я усмехнулся.       – То есть ты подошёл, потому что заревновал? – Гедеон смотрел так, словно говорил: «Это же очевидно». – Серьёзно? К кому?       – Если этот ответ нравится тебе больше, чем простое «соскучился», то да, – серьёзно ответил он. – Мне не нравится видеть тебя таким смущённым перед кем-то другим. Особенно, когда этот кто-то Оливия Брум.       – Оливия? – удивился я. – Почему именно она?       – Кажется, кто-то был в неё влюблён.       Он чуть ли не морщился, произнося это.       – Откуда ты это знаешь? – растерянно спросил я.       – Я знаю о тебе всё, Готье.       Я хотел что-то возразить, но он подался вперёд и прижался губами к моим. Он целовал нежно, но настойчиво. И я сразу же забыл о разговоре, вообще о чём-либо, рьяно отвечая на поцелуй.       Я закрыл глаза и обвил его шею руками. Поцелуй быстро стал агрессивным и хаотичным. Я то прижимал его к себе, то оттягивал за волосы, не в силах насытиться. С ним я стал фанатиком поцелуев – наслаждался каждым мгновением, каждым касанием губ.       – Тише-тише, – шепнул Гедеон, чуть отодвинувшись. Я протестующе замычал и притянул его обратно, просовывая язык ему в рот. Чёрта с два он это прекратит, я слишком долго ждал.       Я обхватил его ногами, крепко сжимая бёдра. Он ловко перехватил мои руки и прижал их над головой, обездвиживая. Напоследок он, больно закусив мне нижнюю губу, оттянул её и отстранился.       – Гедеон… – загнанно произнёс я.       Он внимательно оглядел меня сверху вниз, а затем толкнулся бёдрами мне в пах. Член болезненно заныл, и я застонал.       – Будь тише, – пожурил Гедеон.       И толкнулся ещё раз. И ещё. Я хотел прикрыть рот руками, но Гедеон крепко держал их. С каждым толчком, я чувствовал, как теряю контроль. Не выдержав давления, простонал вновь, на этот раз громче.       – Так не пойдёт, Готье.       Он перехватил мои запястья одной рукой, другой зажал мне рот и снова прижался своим пахом к моему, с силой потёршись. Я замычал в его ладонь и зажмурился. Это была сущая пытка. В комнате стало душно, футболка липла к телу. Приходилось дышать через нос, и мне казалось, что я вот-вот задохнусь.       Ощущения переполняли меня: жар его тела, тяжесть дыхания, пульсирующее возбуждение. Гедеон приподнялся и, сдвинув ногу, надавил коленом мне на член. Я взвился. Захныкал и задёргал руками, пытаясь вырваться. Он водил коленом мучительно медленно, дразня.       – Хочешь, чтобы я освободил руки?       Я агрессивно закивал. Он убрал ладонь со рта и спросил:       – Что собираешься ими делать?       Я жадно втянул воздух, пытаясь отдышаться. Хотелось обхватить его за шею, схватить за волосы… сжать, дотронуться… мысли мешались, и я лишь мог тяжело дышать.       – Скажи, я сделаю.       – Рубашку, – прохрипел я.       – Что-что?       – Рубашку. Сними, – старательно проговорил я.       Он одобрительно хмыкнул и – к моему разочарованию – убрал ногу с члена. Свободной рукой потянулся к своей рубашке, медленно начал расстёгивать одну пуговицу за другой. Я жадно следил за каждым движением, за постепенно оголяющейся кожей. Всё внутри ныло от нетерпения, от желания коснуться его.       – Отпусти, – взмолился я. – Гедеон, пожалуйста.       Он следил за эмоциями на моём лице, явно наслаждаясь происходящим. Расстегнул последнюю пуговицу и развёл полы рубашки, открывая вид на подтянутый живот и крепкую грудь. Его соски затвердели, и я отвёл взгляд, отгоняя неожиданно сильное желание обхватить их губами.       – Нравится?       О, он точно издевался. Я зло посмотрел на него, сжав челюсти, чтобы не сказать что-нибудь резкое.       – Хорошо, я понял, – примирительно сказал он. Но вместо того, чтобы отпустить, крепко схватил мою руку, вторую всё так же прижимая к подушке, и направил её вниз, приставляя пальцы к моему рту.       У меня перехватило дыхание от осознания, чего он хочет. Я неуверенно посмотрел на него, и Гедеон кивнул, подтверждая догадки.              – Открой рот, – его голос был мягким, но вместе с тем не оставлял даже мысли ослушаться.       Я подчинился – робко, нерешительно – и Гедеон осторожно просунул два моих же пальца мне в рот, погружая их наполовину.       – Оближи.       Колеблясь, я несколько раз провёл языком вверх-вниз. Я не понимал, для чего он хочет смочить мне пальцы. Или ему просто нравится смотреть на это? Я ощущал себя глупо, щёки горели от стыда.       – Крепко сожми губы, – приказал Гедеон, и когда я послушался, потянул за запястье, высовывая пальцы, а затем вновь погружая их, медленно, глубоко. Он повторил это несколько раз, постепенно наращивая скорость.       Он имел мой рот моей же рукой. Глаза заслезились, я не знал, куда себя деть. Это было так странно, но вместе с тем член болезненно стоял, крича о том, насколько мне на самом деле нравится происходящее.       Наконец Гедеон перестал терзать мой рот, доставая обильно смоченные слюной пальцы.       – Чёрт, Готье… – он резко подался вперёд и коротко поцеловал в губы. – Я готов кончить только от одного твоего вида.       Я был уверен, что выгляжу ужасно: весь в красных пятнах, растрёпанный, со слезящимися глазами и слюной, стекающей по подбородку. Но Гедеон смотрел с таким желанием, что не было сомнений – ему нравится то, что он видит.       – Рано кончать, – произнёс я сквозь сбившееся дыхание. – Вроде, я сосал всего лишь пальцы. И даже не твои.       Гедеон застыл, поражённо смотря на меня. Прикрыл глаза и покачал головой.       – Когда-нибудь ты сполна получишь за свои слова, – процедил он.       «Отшлёпаешь?» – хотел спросить я, но остановил себя. Играть с Гедеоном опасно: он слишком любит вызовы.       Он – видимо, справившись с собой, – вновь посмотрел на меня и потянул мою руку к себе, прямо к своей голой коже.       – Что ты?.. – начал я, не понимая, что он задумал.       Гедеон улыбнулся и приложил мои мокрые пальцы к шее, ведя их вниз, к груди. На коже оставалась влажная полоса, поблёскивающая на свету. Это не должно было выглядеть настолько соблазнительно.       Пальцы прошлись по соску, обвели его по кругу, а затем Гедеон надавил на него. Он действительно был твёрдый.       – М-можно… – я облизнул пересохшие губы и нервно сглотнул. – Можно я сам?       Гедеон внимательно посмотрел на меня, после чего всё-таки отпустил руку. Я потёр сосок пальцами и оттянул его – Гедеон втянул воздух сквозь зубы. Он не останавливал меня, поэтому я перешёл ко второму соску и слегка ущипнул его. Другая рука, сжатая Гедеоном, затекла, но я не пытался вырываться, оставляя брату необходимую частицу контроля.       Я скользнул ниже по разгорячённой коже. Живот под моей рукой поджался, и я улыбнулся – мне нравилось видеть, как его тело реагирует на мои действия, как оно дрожит и отвечает на каждое моё касание.       Я добрался до кромки брюк и собирался расстегнуть ремень, когда Гедеон вновь перехватил руку и поднёс её к своему лицу.       – Всё хотел спросить… – он внимательно разглядывал мои пальцы, и меня уже порядком бесила его медлительность. – Ты решил сменить имидж?       – Что?..       Вопрос сбил меня с толку, и я несколько секунд не мог понять, о чём он. Пока наконец не вспомнил – маникюр. Совсем вылетело из головы. Еле как я выпросил у Габи разрешение смыть лак сегодня же. Чуть не нарвался на её истерику, потому что «Ну, Готье, я же так старалась! Хотя бы выходные с ним походи». Но я так не хотел показываться в таком виде перед Гедеоном – думал, что он меня засмеёт, – что уговорил Габи дать средство для снятия лака после ужина. Но вот, где я теперь…       Гедеон тем временем поднёс к глазам и вторую руку, рассматривая маникюр. Я неловко поёжился и пробормотал:       – Это всё Габи… Она хотела поиграть в салон красоты, вот и… Я смою сегодня…       – Тебе идёт, – сказал Гедеон.       – А? – я прервал свои несвязные оправдания и удивлённо посмотрел на него.       Гедеон переплёл наши пальцы в замок и наклонился ближе.       – Тебе идёт, – повторил он и нежно поцеловал меня в лоб. – Ты очень красивый. И маникюр красивый.       Я долго всматривался в его лицо, пытаясь понять, не шутка ли это. Но, кажется, он говорил искренне.       – Спа… сибо?.. – неуверенно протянул я.       – А сердечко чья идея была? – он провёл по рисунку на ногте большого пальца.       – Габи, конечно. Я только цвета выбрал.       – Синий?       Он странно на меня посмотрел.       – Что? – растерялся я. – Что-то не так с синим?              – М-м-м… Это мой любимый цвет.       Точно. Люмьер как-то это упоминал.       Гедеон выглядел так, словно я ему этим синим сердечком в любви признался.       – Вообще-то это голубой, – неловко пробормотал я, отводя глаза.       Гедеон вдруг уткнулся мне в шею и тихо засмеялся. Я недоумённо смотрел на его трясущиеся плечи.       – Готье… Готье-Готье-Готье… – он поднял голову и обхватил мои щёки ладонями. – Я не могу с тебя.       – Эй… – я попытался скинуть его руки, но он не поддавался. – Ну, Гедеон! Прекрати!       Он, продолжая посмеиваться, наклонился и нежно коснулся моих губ коротким поцелуем.       – Ты слишком милый, – шепнул он и вновь поцеловал. Это было слишком сладко, заставляло сердце замирать от трепета.       Я закрыл глаза и отдался ощущениям: мягкие губы, ласковое поглаживание пальцем по щеке, тепло льнущего тела. Мне было так хорошо в этот момент, так спокойно. В эти времена, когда весь мой мир трещал по швам, только в его руках я чувствовал защиту.       Раздался резкий стук. Мы отпрянули друг от друга, испуганно замерев.       – Господин Готье! – это был голос Сильвии. – Я могу войти?       – Нет! – выкрикнул я слишком поспешно. – Не входи, я… я голый!       Я в панике уставился на Гедеона, крепко цепляясь за его запястья.       – Ты запер дверь? – спросил он еле слышно.       Я судорожно помотал головой. Как я мог забыть про чёртов замок?!       – Я же просила Вас оставить вещи для стирки снаружи, господин Готье! – продолжала Сильвия. – Не вижу никаких вещей!       Холодок пробежал по спине. Ничто не мешало ей повернуть ручку и заглянуть в комнату. Гедеон ничего не предпринимал, продолжая лежать на мне.       – Спрячься! – шикнул я.       – Зачем? Она не войдет без разрешения.       О, я не был бы так в этом уверен. Может, с ним прислуга и считалась целиком и полностью, но со мной – нет. Для всех здесь я оставался ребёнком.       – Господин Готье!       – Что делать? – я нервно смотрел на брата, лихорадочно соображая.       Гедеон приблизился к моему лицу, прошептал:       – Заставь её уйти.       И лизнул шею широким мазком, оставляя влажный, горячий след. Я вздрогнул всем телом и попытался его отпихнуть:       – Ты совсем?..       – Не заставляй Сильвию ждать, – ухмыльнулся он, а затем прикусил шею, слегка втягивая кожу.       Я крепко сжал челюсти, стараясь не издать ни звука. Господи, что он творил?!       – У вас всё хорошо? Я сейчас войду! – раздался очередной стук.       За что мне это всё?..       – Всё в порядке, Сильвия! – я надеялся, что мой голос был не таким хриплым, как мне казалось. Я снова попытался столкнуть Гедеона с себя, но он перехватил мои руки и зажал над головой. Опять?! Да он издевается! – Я… пока не разбирал вещи! – говорить было трудно, дыхание сбивалось. – Устал! Давай завтра!       Гедеон сунул руку мне под голову и, сжав пряди, несильно потянул.       – Я тебя ненавижу… – прошипел я, закатывая глаза от волны удовольствия.       Он лишь усмехнулся, опаляя шею горячим дыханием.       – Но, господин Готье!.. – не унималась Сильвия.       – Сильвия, я почти уснул! Я безумно устал, всё завтра!       Гедеон проложил дорожку поцелуев от шеи до уха и в конце прикусил мочку. Это был запрещённый приём, и я еле сдержал стон.       Сильвия за дверью что-то проворчала. Через несколько мучительных секунд послышался отдаляющийся топот: она наконец ушла.       Я обессиленно выдохнул.       – Ты умница, – раздалось возле уха. Повернув голову, я гневно посмотрел на брата. На его лице сияла довольная ухмылка. – Только… – он нахмурился. – Что значит «почти уснул»? Я плохо стараюсь?       Он опустил руку вниз и крепко сжал мой член сквозь ткань штанов. Я чуть не прикусил язык от неожиданности. Забрыкался, спихивая его с себя. Гедеон, посмеиваясь, нехотя отстранился и поднялся с кровати.       – Придурок, – буркнул я.       – Следи за языком, – весело парировал он.       Я сел и зачем-то начал поправлять одежду. Возбуждение и адреналин словно высосали все силы.       Гедеон подошёл к двери, щёлкнул замком и обернулся:       – Ты как?       В свой взгляд я постарался вложить всё имеющееся негодование.       – А ты как думаешь?       – М-м-м, – он принял задумчивый вид, внимательно меня разглядывая. – Думаю, ты выглядишь… недостаточно оттраханным.       Я открыл рот, но тут же захлопнул его. Слова застряли в горле. Слышать такое от Гедеона всё ещё было очень непривычно. Я не понимал, как на это реагировать.       – Хочешь, я это исправлю? – добавил он низким голосом. Расстёгнутая рубашка висела на нём, волосы растрёпаны, а взгляд исподлобья прожигал меня насквозь.       Я поднялся и подошёл к окну. В саду никого не было: рабочие закончили дела и разошлись по домам. Уже полностью стемнело, и в комнате царил полумрак, разгоняемый лишь тусклой лампой над кроватью. Я еле сдерживал дрожь от предвкушения. Неспеша проверил закрыто ли окно, задвинул шторы. Когда я развернулся,       Гедеон всё ещё стоял там же, неподвижно, следя за каждым моим движением.       – А ты… сможешь это исправить? – голос дрогнул, как бы уверенно я ни пытался звучать.       Гедеон, не отрывая от меня взгляда, стянул рубашку и небрежно бросил её на стул. Та, не удержавшись на спинке, слетела на пол, но никто не обратил на это внимание.       Он медленно подошёл ко мне.       – Всё, что Вы пожелаете… – он серьёзно посмотрел мне в глаза, прижал кулак к груди и тихо добавил: – Мой принц.       И опустился передо мной на колени.       У меня перехватило дыхание. Сердце забилось так яростно, что я едва держался на ногах. Гедеон лишь единожды обращался ко мне так, и это было тяжёлым воспоминанием, полным боли и сожалений.       Сейчас это обращение окатило жгучей волной возбуждения. Гедеон продолжал держать руку у груди, склонил голову в знак покорности. Он ничего больше не предпринимал, словно ожидая приказа.       – Гедеон…       Я осторожно коснулся его подбородка и приподнял, заставляя посмотреть на меня. Приоткрытые губы, тяжёлое дыхание, выжидающий взгляд.       – Сделай что-нибудь, – в отчаянии прошептал я. Он не двигался. – Пожалуйста.       Если он хотел, чтобы я сказал свои желания вслух, то мы будем стоять так вечно. Я просто не мог этого произнести.       И то ли Гедеон это понял, то ли ему хватило моей мольбы. Он нежно обхватил мою ладонь и положил её к себе на затылок, побуждая схватить за волосы. Подался ближе, вжимаясь лицом в живот. Потёрся щекой. Затем осторожно подцепил носом край футболки и потянул её наверх. Оставил поцелуй на животе, у самой кромки штанов.       Я, не зная, куда себя деть, запустил и вторую руку ему в волосы. Слегка надавил, крепче прижимая к себе. Его руки легли мне на бёдра. Он оставлял порхающие поцелуи на животе, поднимался выше, всё глубже зарываясь головой под футболку. От лёгких касаний бежали мурашки.       Я сжал ладони в кулаки, и он зашипел от боли.       – П-прости, – испуганно разжал пальцы и нежно погладил кожу головы.       – Вы слишком чувствительны, мой принц, – с лёгкой усмешкой сказал Гедеон, выныривая из-под футболки. – Четвёртое правило: никому не показывай свои слабые места.       – Даже тебе?       – А я… их уже знаю, – ответил он и, проскользнув руками наверх, огладил бока и резко сжал соски, прокручивая. Я ахнул и вцепился ему в плечи, едва устояв на ногах. – Т-ш-ш… Всё хорошо.       Он поднялся, потянув за собой края футболки. Я поднял руки, помогая снять её с себя. Он вновь опустился на колени и посмотрел на меня снизу вверх. Его взгляд, его поза… что-то ломали во мне.       – Держись за меня, Готье, – дразнящий шёпот и лёгкие касания. – Не упади.       Мои пальцы снова очутились в его волосах. Он поддел пояс штанов вместе с бельём и потянул вниз, оголяя член. Еле ощутимо поцеловал у самого основания – и я вздрогнул. Он делал всё мучительно медленно, внутренности плавились от нетерпения.       Гедеон коснулся моего бедра, прося поднять ногу. Я переступил через штаны, оставаясь полностью обнажённым. Он облизнул ладонь, и я на секунду зажмурился, чувствуя, что не справляюсь. Это невыносимо.       Он обхватил член и провёл вверх-вниз. Я кусал губы, стараясь сильно не тянуть за волосы. Его губы были в миллиметре от головки, но он не приближался, только смотрел за движением своей руки. Его дыхание дразнило. Темп нарастал, и я еле сдерживался, чтобы не дёрнуть его на себя, заставляя взять в рот.       – Гедеон… – всхлипнул я.       Он подул на головку, заставляя ноги подкоситься, и подался вперёд, наконец обхватывая меня губами. Всё сузилось до ощущения теплоты и влажности, и я запрокинул голову, не в силах сдержать тихий стон. Он не спешил, растягивая момент. Взял наполовину, провёл языком вдоль чувствительной нижней стороны, задержался на головке, обводя её по кругу.              Подался назад, почти полностью выпуская наружу, затем насадился вновь, крепко сжимая губы. Он постепенно наращивал темп, помогая себе рукой. Я стонал всё громче, тянул за волосы: то ли отталкивая, то ли притягивая ближе. Набрав скорость, он вдруг остановился, втянул щёки, – мне показалось, что я вот-вот потеряю сознание, – и отстранился. Посмотрел на меня, продолжая водить рукой по всей длине.       Словно дьявол смотрел на меня. Или падший ангел. Он был прекрасен: слезящиеся глаза, покрасневшие щёки и опухшие губы. Я не сдержался и провёл по ним пальцами, размазывая слюну со смазкой. Он коротко поцеловал мои пальцы, а после вновь обхватил член, насаживаясь почти до конца. Гедеон словно играл со мной: то ускорялся, беря глубоко, почти до основания, то замедлялся, давил языком на чувствительную точку под головкой.       Его пальцы крепко сжимали мои бёдра, удерживая на месте, не давая взять движения под свой контроль. С каждым разом он становился всё жаднее, брал меня полностью. Горло туго обтягивало, и я уже не мог понять, где нахожусь. Не знал, дышу ли вообще и как громко стону.       Невыносимый жар.       Яркие вспышки в темноте закрытых глаз. Я всё ещё стоял или уже давно упал, не справившись с ощущениями?       Его язык, его губы… они были везде.       Удовольствие подступало к пику.       Я посмотрел на него, с трудом разлепив глаза. И его взгляд – затуманенный, крайне возбуждённый, но вместе с тем такой требовательный – он окончательно разбил меня. Всё тело задрожало, я хватал воздух мелкими урывками. Потянул его за волосы, предупреждая, прося отстраниться. Но он перехватил мои запястья, удерживая на месте, и продолжил насаживаться, увеличивая давление.       Ещё несколько секунд, и я взорвался – излился прямо в него, захлебнувшись стоном. Гедеон не выпускал меня до самого конца, до тех пор, пока мои руки обессилено не обмякли в его хватке, а дыхание не начало постепенно выравниваться. Лишь тогда он отстранился. Облизал уголок губ и с тихой усмешкой провёл тыльной стороной ладони по подбородку.       – Ну как? – спросил он глухим, хриплым голосом. – Я хорошо справился с заданием?       Я покачал головой, слабо улыбнувшись. Если бы он не держал меня за руки, то я бы уже давно упал: из последних сил держался на дрожащих ногах.       – Знаешь… – протянул я. – Ты мог бы почаще обращаться ко мне на «Вы».       – Вот значит как? – Гедеон выглядел до жути довольным.       – Ага… Всё же я и вправду твой принц. Ты обязан оказывать должное уважение.       Он поднялся, всё так же поддерживая меня.       – Тогда позвольте проводить Вас к кровати, мой принц. Вы совсем без сил.       И, совершенно этого не ожидая, я тут же потерял опору: Гедеон подхватил меня под бёдра и поднял. Я с испугу обвил его талию ногами и ошарашенно уставился на него. Он самодовольно улыбался.       – Ты совсем?.. Отпусти!       – Вы же хотели, чтобы я обращался с Вами, как с принцем.       – Принцем! – негодующе воскликнул я. – Не принцессой!       – Чем принц хуже принцессы?       Я прижался крепче, обхватывая его шею: боялся упасть, хоть и знал, что Гедеон ни за что меня не уронит. Жар его тела окутывал меня, и как же мне было этого мало. Мне хотелось слиться с ним, вновь ощутить ту степень близости, как в тот раз – когда его тёмная материя была во мне. Поддавшись этим чувствам, я поцеловал его: нетерпеливо, страстно. Гедеон ответил, тут же забывая о нашей перепалке. Не отрываясь от моих губ, он прошёл вперёд и уложил меня на кровать. Его ладони были везде: летуче пробежались по бёдрам, сжали ягодицы, огладили талию, рёбра.       – Гедеон… – позвал я.       – М?.. – он не открывал глаза, не отстранялся. Водил носом по щеке, окончательно разомлев.       Наверное, я мог бы похвастаться тем, что был единственным, кто видел Гедеона в таком состоянии – по крайней мере, мне очень хотелось в это верить. Всегда отстранённый и собранный, в моменты близости он позволял себе открыться.       – Ляг на кровать.       Он с подозрением посмотрел на меня:       – Это приказ?       – А если нет – не послушаешь? – спросил я.       Гедеон отстранился, перелез через меня и показательно медленно лёг на спину, откинувшись на подушки. Я сел на край, уступая ему больше места.       – На заметку, – заявил он, раскинув руки. – Желания брата мне выполнять приятнее, чем приказы принца.       Я не сдержал смешок. Перелез через него, оседлав бёдра. Гедеон напрягся, потянул ко мне руки, но я покачал головой:       – Не двигайся. – Он замер и нахмурился. Я старался звучать уверенно, несмотря на то что сомневался в каждом своём действии. – Протяни руки вперёд, перед собой.       Он выждал несколько секунд, прежде чем всё-таки послушаться. Я коротко выдохнул, подбадривая самого себя, и потянулся к его ремню. Расстегнул пряжку и вытянул его из шлевок. Гедеон наблюдал за мной с прищуром, слегка приподняв таз, чтобы мне было удобнее.       – И это странно, – тихо сказал я; звон металлический пряжки отдавался в ушах, – когда ты называешь меня братом в такие моменты.       Он не ответил. Я взял его за запястья и обмотал их ремнём. Постарался затянуть сильно, но не очень – чтобы не оставить синяков.       – У тебя хорошо получается, – заметил Гедеон, кивая на полученный узел. – Тренировался?       Он говорил спокойно, но я всё ровно уловил еле заметную угрозу в голосе.       – Действую по наитию, – усмехнулся я. Подался вперёд, закидывая его руки на изголовье кровати. Наши лица оказались в миллиметрах друг от друга, и я дразняще поддел пальцем его подбородок. – Будь хорошим мальчиком, держи руки на месте.       Гедеон толкнулся языком в щёку, но не сказал ничего против. Я оглядел его: вызывающий взгляд, голый торс, крепкие руки, обвязанные кожаным ремнём. Его член заметно выпирал под брюками, и мне не терпелось уделить ему внимание.       Гедеон редко удовлетворял себя при мне, и ещё реже позволял мне помочь. Обычно он уходил в ванную или к себе в спальню сразу после того, как доводил меня до оргазма. Он никогда не объяснял причины такого поведения, а я не спрашивал напрямую. Видел, что он ведёт какую-то внутреннюю борьбу с самим собой. Но иногда он проигрывал: и себе, и мне. И тогда я жадно ловил каждую эмоцию на его лице, стараясь в деталях запомнить, какой он на пике удовольствия – окончательно потерявший контроль и полностью открывшийся мне.       Не очень понимая, с чего начать, я наклонился к его шее и оставил лёгкий поцелуй. Затем ещё парочку, слегка засасывая кожу. Я видел, как напряглись его мышцы и как он сжимал кулаки, сдерживая желание коснуться. К сожалению, я не мог привязать его к кровати – конструкция не позволяла – так что ему приходилось контролировать себя самостоятельно. Интересно, надолго ли его хватит?       Я спустился поцелуями ниже, прошёлся вдоль груди. Затвердевший сосок притягивал взгляд, и я накрыл его губами, прикусил. Последовал резкий вдох сквозь зубы. Я снова укусил и слегка оттянул, лизнул языком вверх-вниз. Отстранился, чтобы посмотреть на свою работу: сосок покраснел и блестел от слюны. Я не сдержался и вновь лизнул, обвёл языком по кругу. Я бросил взгляд на Гедеона: он внимательно следил за мной, закусив губу.       Я спустился ниже, огладил ладонями подтянутый живот. Его кожа была практически бархатистой и очень горячей – мне нравилось касаться её. Дойдя до кромки брюк, я вопросительно посмотрел на него, взглядом спрашивая: «Ты мне позволишь?»       Гедеон колебался.       – Ты можешь снять, но только не трогай, – через силу проговорил он. – Пока что.       – Значит, сегодня мне тоже не дадут попробовать сделать минет, – преувеличенно скорбно вздохнул я.       – Готье… – предупреждающе протянул Гедеон.       И я скорее принялся расстёгивать брюки, решив с ним не спорить. Лучше так, чем если он в очередной раз сбежит.       Я слез с него, а Гедеон приподнял бёдра, чтобы я смог стянуть с него штаны и бельё. Аккуратно повесив брюки на спинку кровати – Гедеон бы не простил мне брошенную на пол форму Академии – я разместился между его ног.       Гедеон согнул ноги в коленях и раздвинул их ещё шире. И – о, Господи, – этот вид будет сниться мне во снах. Он был связан и открыт передо мной полностью. Я почувствовал, как краснеют щёки, а обмякший член наливается кровью.       – Уверен, что справишься? – усмехнулся он. Бросал вызов – и кто я такой, чтобы не принять его?       – А ты уверен, что справишься?       Возможно, я слишком самоуверенно бросался такими фразами. Опыт у меня всё ещё был небольшой, и вряд ли я мог похвастаться умениями в любовных делах. Но рядом с Гедеоном всё казалось иначе: он реагировал так, будто я был самым искусным любовником. Не то чтобы я не осознавал, какое действие оказываю на него.       Его налитый член с подтекающей смазкой забирал всё внимание, но, конечно же, я не прикоснусь к нему без разрешения. Я положил ладони ему на колени и повёл вниз по внутренней стороне бёдер. Остановился, дойдя до тазовых косточек. У Гедеона были крепкие ноги атлета: он много лет тренировался фехтованию. И как же мне это нравилось… Я сам был не настолько физически развит, хоть Люмьер и обещал, что через год усердных тренировок мышцы значительно укрепятся.       Я оставил нежный поцелуй на коленке. Спустился ниже, чередуя поцелуи лёгкими укусами. Я всасывал чувствительную кожу, ощущая, как Гедеон начинает дрожать. Лизнул на границе бедра и паха, а затем поставил смачный засос. Гедеон что-то промычал сквозь сжатые губы. Его руки опустились вниз, но он сдержался, возвращая их на место.       Я улыбнулся. Член совсем рядом с моим лицом призывно дёрнулся. Я повернул голову и подул на него. Гедеон запрокинул голову, беспомощный в своём положении – похоже, он начинал понимать, на что подписался. Сколько он ещё продержится?       Не только он умел дразнить.       Я провёл пальцем вокруг паха, наклонившись так близко, что кончики моих волос едва касались его. Гедеон невольно сжался, предвкушая касание, но я сместился в бок и припал поцелуями к другому бедру. И всё повторилось снова.       Я кусал, лизал, гладил. Очень близко к члену, но не касаясь его. Гедеон с каждой секундой дышал всё тяжелее. Он уже с большим трудом удерживал руки на месте.       – Я могу помочь, – прошептал я. – Только скажи.       Гедеон зажмурился и помотал головой. Что ж, очень жаль.       Возможно, это против правил, но я подался вперёд и улёгся сверху на него. Мой член оказался зажат между нашими телами – он вновь был практически твёрдым.              Член Гедеона упирался мне в бедро, и я ощущал, как смазка мажет кожу.       – Готье, – запротестовал Гедеон и попытался оттолкнуть меня.       – Не двигайся, – твёрдо сказал я. – Не смей ослушаться приказ.       Всё недовольство ситуацией отражалось на его лице, но, к моему удивлению, он спокойно лёг на место и замер, давая мне свободу действий. Я удовлетворённо кивнул, и Гедеон закатил глаза.       Чуть подвинувшись, чтобы удобнее устроиться, я случайно потёрся о его член, и он глухо простонал. Пальцы легко оглаживали его тело: от груди до лобка и обратно. Я припал к его шее, кусал и зализывал краснеющие пятнышки. Гедеон сопел над моим ухом, отчаянно сдерживая стоны. Но они всё равно прорывались наружу каждый раз, когда я двигал ногой, проезжаясь по всей длине члена. Я практически дрочил ему своим бедром.       – Готье… – прошипел он. – Готье, хватит.       Я отстранился. Возбуждение вновь туманило разум, и я с трудом сосредоточил на нём свой взгляд.       – Развяжи, – потребовал он, тыча мне в лицо своими руками. Я нахмурился. – Да господи, я больше не могу! Это пытка... Дай мне довести всё до конца. Развяжи руки и слезь с меня.       Он выглядел отчаянно и абсолютно безумно. Я нехотя поднялся и сел рядом. Осторожно взял его руки и расстегнул ремень. Он с облегчением вздохнул и растёр запястья – на них остались покрасневшие полосы и неглубокие бороздки от крепления.       – Больно? – спросил я.       – Ерунда, – отмахнулся Гедеон. Он двигался порывисто и нетерпеливо: плюнул себе на ладонь и обхватил член, желая наконец довести себя до долгожданной разрядки. Но вдруг остановился и взглянул на меня в упор: – Ничего не делай, просто смотри. Понял?       Я кивнул. Мне тоже хотелось обхватить свой член и хорошенько подрочить, но разглядеть мастурбирующего Гедеона во всех деталях хотелось сильнее. Я мог потерпеть.       Он начал двигать рукой, быстро наращивая темп. Он не нежничал, действовал грубо и хаотично. Хлюпающий звук разнёсся по комнате, отпечатался на подкорке моего сознания. Там же, глубоко в памяти, останутся его прикрытые глаза, подрагивающие ресницы, закушенная губа, напрягшийся пресс, разведённые ноги… Я не мог налюбоваться им.       Вдруг он протянул вторую руку вбок и обхватил мой член, принимаясь дрочить мне в том же темпе. Я громко простонал и тут же вцепился зубами в ребро ладони, заглушая звук. Дыхание моментально сбилось, я наклонился вперёд, вжимаясь лицом ему в грудь.       – Ты зажал мне руку, Готье, – прохрипел Гедеон, замедлившись. – Приподними таз.       Я моментально послушался: развёл колени и оттопырил зад. Как хорошо, что я не видел этой позы – моментально бы сгорел от стыда.       Давление в паху скручивалось всё сильнее, я готов был вот-вот кончить. Судя по мычанию вперемешку с рычанием, которое исходило от Гедеона – он тоже был на грани. Я повернул голову, чтобы увидеть, как он дрочил себе. Мне нестерпимо хотелось помочь ему.       К чёрту всё.       Я протянул руку и накрыл его ладонь своей. Сжал, подстраиваясь под его ритм. Гедеон дёрнулся, сбиваясь, а потом, что-то неразборчиво прошипев, кончил. Я увидел, как сперма потекла из его члена, прежде чем несколько капель брызнули мне на лицо, заставляя зажмуриться. Дыхание тут же перехватило, и я кончил следом, протяжно простонав.       Несколько секунд мы пытались отдышаться. Затем я перетёк на кровать, укладываясь на бок лицом к Гедеону. Он смотрел в потолок, его грудь тяжело вздымалась.       – Как жаль, что я не видел твоего лица, – тихо сказал я. Он посмотрел на меня и вопросительно приподнял бровь. – Когда ты кончал. Мне нравится смотреть на тебя в эти моменты.       Он прикрыл глаза и обессиленно усмехнулся, покачав головой.       – И когда ты стал таким бесстыдным?       – Это ты слишком ханжа, – я шутливо тыкнул его в бок.       Гедеон развернулся, копируя мою позу, и подложил руку под голову.       – Твою мать, Готье, – вдруг выдохнул он.       – Что? – не понял я.       Он протянул руку, морщась, и провёл по моим волосам – на его пальцах остались белые капли.       – Прости, – он брезгливо вытер ладонь об ногу. – Тебе нужно в душ.       – О, не-е-т, – я перевернулся на спину и сладко потянулся. – Всё, что мне сейчас нужно – это хорошенько поспать.              – Ты не можешь спать в луже спермы.       – Лужа? Ты себя переоцениваешь.       – Так, ясно. – Он сел и потянул меня за руки. – Либо ты идёшь мыться сам, либо тебя несу я. Принцесса, – издевательски добавил он.       Это был грязный ход, так что в душ пойти мне всё-таки пришлось. На мгновение проскочила мысль, что Гедеон пойдёт со мной, но он ушёл к себе в спальню – оставить вещи и переодеться.       Время перевалило далеко за полночь. Я лежал, закутавшись в одеяло, и смотрел, как свет луны отражается на потолке. День был длинный, жутко хотелось спать, а Гедеон так и не вернулся. Я начал сомневаться, что он вообще собирался прийти. Так накрутил себя, что вскоре уже представлял, как утром буду игнорировать его, а он будет бегать за мной, пытаясь выяснить, что случилось. Гедеон не переносил игнор с моей стороны – его съедало чувство беспомощности, он не понимал, что делать. И я бы высказал ему, что он не должен оставлять меня одного, когда у нас и так мало возможности побыть вместе. Что он не должен заставлять меня ждать и таиться в догадках о том, придёт он или нет.       И когда я уже отыгрывал про себя этот диалог практически по ролям, дверь тихонько приоткрылась. Я на всякий случай застыл, пытаясь в темноте различить силуэт вошедшего. Дверь закрылась так же тихо, щёлкнул замок. Раздались аккуратные шаги, а затем матрас прогнулся под тяжестью чужого тела.       – Не спишь ещё? – прошептал Гедеон. Он забрался под одеяло и придвинулся в плотную, сгребая меня в объятия.       Я с облегчением уткнулся носом в его шею, вдыхая такой родной запах. Обхватил его за спину, прижимаясь ещё крепче.       – К удивлению, – язвительно буркнул я. – Ты как-то особо не торопился.       – Не обижайся, – он чмокнул меня в макушку, а я фыркнул, как бы говоря: «кто это тут обижается?». – Нужно было скинуть инфу по проекту. Обещал Энфис и совсем про это забыл.       Я напрягся. Упоминание Энфис напомнило об утреннем разговоре в Академии и о тех дурацких слухах. Конечно, я не думал, что между ней и Гедеоном что-то есть, но вся эта ситуация всё равно неприятно отдавалась внутри. Дурацкая ревность.       – М-м-м, – протянул я. – Твоя девушка?       – Ещё раз скажешь подобную хрень, – спокойно ответил он, – и сам окажешься закутанным в ремни. И совсем не ради удовольствия.       Учитывая, что он продолжал нежно обнимать меня, зарывшись носом в волосы, угроза звучала совершенно неубедительно.       Я запрокинул голову, вглядываясь в его лицо: оно было почти умиротворённым, глаза слипались от усталости.       – Да ладно тебе. Ты же знаешь про слухи.       – И? – в его тоне всё сильнее сквозило раздражение.       – И что думаешь?       – Что мы учимся с кучкой идиотов, – он закатил глаза. – Ничего нового.       Я помолчал, раздумывая, стоит ли продолжать этот разговор. Схватился пальцами за горло его футболки, коснулся ярёмной впадины.       – Оливия выпытывала, знаю ли я, с кем ты встречаешься. Эти слухи выводят её из себя.       – В этом мы с ней похожи, – заметил Гедеон.       – Ага. А теперь ты сам ей заявил, что в отношениях. – Меня мысленно передёрнуло от воспоминаний о взгляде Оливии в тот момент. Её маска милой девушки чуть не слетела прямо перед всей Академией. – Возможно, этим вечером где-то произошло убийство. И я надеюсь, что убили не Оливера.       – Ей полезно перестать жить в мечтах. Им всем.       Во взгляде Гедеона появилось что-то жёсткое.       – Тебя сильно достают со всей этой любовной темой? – спросил я.              Гедеон взял мою руку и сдвинулся на подушке чуть ниже, оказываясь на одном уровне со мной. Наши лица были близко, мы практически касались кончиками носов.       – Это… выматывает. – Он нахмурился, его глаза забегали по моему лицу, пока он пытался подобрать слова. – Просто… Это всё так глупо. Эти девчонки, которые ведутся на образ «холодного красавчика». Эти слухи на пустом месте. Какие-то интриги и скандалы ни о чём. В моей жизни так мало людей, которые действительно имеют для меня значение. Отец, Габи. Люмьер и… Оскар, – на имени Вотермила он слегка споткнулся, но всё же со скрипом признал, что друг ему дорог. Уверен, Оскар бы пищал от радости, если бы узнал. – И ты… – он понизил голос и, грустно улыбнувшись, поднёс мою ладонь к губам, – самый важный для меня человек, Готье. – Я задержал дыхание от этого признания, ком встал в горле. Гедеон закончил совсем тихо: – Так всегда было и будет. В каком бы статусе мы ни находились.       Я с трудом сглотнул. Улыбнулся через силу, попытавшись пошутить:       – Но, когда мы делим одну постель, лучше нам быть не братьями.       – В глазах других мы всегда будем братьями, – серьёзно ответил Гедеон.       – Тебе это не нравится?       – Я горжусь тем, что ты мой брат. И, как бы ужасно это ни звучало в сложившейся ситуации, я счастлив, что мы выросли в одной семье.       – Это в тебе говорят собственнические замашки, – усмехнулся я.       – О, да. Рад, что ты это понимаешь. – Он надавил, укладывая меня на спину, и навис сверху.  – Ты мой, Готье Хитклиф. – Оставил лёгкий поцелуй на щеке, затем ещё один на скуле. Наклонился к уху, шепча: – Ты мой, Киллиан Парис Бёрко. Как бы ты себя ни называл, кем бы ни являлся… Ты мой.       Я вновь дрожал в его руках. Каждое слово отзывалось в сердце, скручивало внутренности.       Я правда принадлежал ему. Весь, без остатка.       Легонько поцеловав в губы, он лёг на место, оставив меня задыхаться.       – Так что не ревнуй, Готье, – продолжил он ровным, спокойным тоном, словно ничего и не было. – Пока есть ты, для меня не существует никого другого.       Его пальцы пробежались по моему животу, мягко поглаживая.       – Но… ты ведь меня ревнуешь.       – Ты – не я.       Я нахмурился.       – Что это значит?       – Это значит, что я… – он отвёл глаза и свёл брови: слова давались ему с трудом, словно это последнее, о чём ему хотелось бы говорить. – Я уже вряд ли смогу полюбить кого-то другого. Но ты… Когда-нибудь ты поймёшь, что я – не лучший выбор.       Я поморщился. Что-то подобное он говорил, когда я сбивчиво пытался объяснить ему, что испытываю совсем не братские чувства. Тоже что-то про «мы не должны», «это неправильно», «ты себя обманываешь», «это всё я виноват» и подобные бессмысленные вещи.       Но, как только я хотел начать возмущаться, Гедеон категорично заявил:       – Давай спать. Уже слишком поздно.       Он закрыл глаза и обнял меня за талию. Я смотрел на него некоторое время, собираясь с мыслями.       – Хватит бороться с собой, – тихо сказал я. – Ты говорил, что на моей стороне, но, наверное, и мне стоит пояснить. Я тоже всегда на твоей стороне, Гедеон. И ни за что от тебя не откажусь.       И закрыл глаза, сжав ткань его футболки в пальцах. Гедеон судорожно вздохнул и прижал меня крепче.       – Господин Готье, Вы опоздаете на завтрак!       Голос Сильвии с трудом проникал сквозь сонную дымку. Я повернулся на другой бок, зарываясь лицом в подушку, и сильнее закутался в одеяло. Над ухом раздался смешок, а затем чужие пальцы зарылись в волосы, потрепав.       – Готье, – мягко позвал брат.       Открывать глаза не хотелось: было так хорошо и сладко. Пальцы спустились ниже, пощекотали шею. Я поморщился и попытался отмахнуться.       Требовательный стук в дверь неприятно отдался в голове.       – Господин Готье!              – Если ты ей не ответишь, боюсь, она выломит дверь, – голос Гедеона был приятным, тягучим. Я неосознанно улыбнулся. – Что же тебе снится? – весело спросил он.       Я что-то неразборчиво промычал. За окном слабо слышалось щебетание птиц. Сквозь узкую щель между штор пробивались яркие лучи солнца. Нежные прикосновения убаюкивали. Как хорошо…       Резкий звук дёргающейся ручки заставил встрепенуться.       – Господин Готье! Зачем вы заперлись? Вы в порядке?!       Я, подслеповато щурясь, уставился на Гедеона. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и довольно смотрел на меня.       – Тебе стоит ответить, – посоветовал он.       – Господин Готье!       Всю сонливость как ветром сдуло, когда я осознал ситуацию. В мою спальню ломилась Сильвия, крича так, что, вероятно, уже весь дом стоял на ушах. А я голый лежал в одной постели с братом, которого здесь быть не должно.       – О боже, – прошептал я, подскакивая. – Я проснулся, всё хорошо!              – Ну неужели! – запричитала Сильвия. – Завтрак через десять минут! Вам следует поторопиться, чтобы не заставлять ждать всю семью! – она в последний раз стукнула по двери – видимо, чтобы окончательно меня разбудить – и ушла. – И зачем только закрываться на замок?.. – напоследок донеслось её ворчание.       Я выдохнул и откинулся на подушку. Такой стресс прямо с утра! Гедеон, по-видимому, вообще не переживал: он, посмеиваясь, продолжал наблюдать за мной.       – И чего ты ржёшь? – возмутился я. – Мог бы разбудить!       – Я пытался, – заверил он.       Ага, пытался. Его поглаживания и ласковый голос только сильнее усыпляли.       – А ты чего лежишь? Завтрак через десять минут, не слышал? – я толкнул его в грудь, отпихивая подальше от себя.       – Какие мы буки с утра пораньше, – и не обращая внимания на мои сопротивления, он чмокнул меня в щёку. – Слишком милый.       – Отстань, мы опаздываем, – попытался увернуться я. Но Гедеон навалился всем телом и продолжил оставлять поцелуи. Чмокнул в нос. – Ну, хватит. – В переносицу. – Гедеон! – Я зажмурился и получил поцелуй в веко, затем в подбородок. – Прекрати! – он перешёл на шею и оставил россыпь влажных следов. – Щекотно! – я не выдержал и рассмеялся.       Он отстранился, посмотрел на меня с улыбкой и напоследок нежно поцеловал в губы. Я любил, когда он был таким: лёгким, игривым. Счастливым.       Я протянул руку и заправил прядь завившихся на концах волос за ухо. Такой домашний, растрёпанный, с легка припухшим со сна лицом. Веснушки на носу выделялись сильнее обычного.       – Доброе утро, – тихо сказал я, очарованный этим видом.       – Доброе, – ответил он.       – Давно проснулся?       – Как раз, когда Сильвия начала ломиться сюда.       – Точно! – спохватился я. – Разве она не стучалась и к тебе в комнату?       – Я предупредил вечером, чтобы она меня не будила. Правда, теперь всё равно нужно как-то пробраться к себе и не наткнуться на прислугу.       Я хохотнул.       – Знаю я один способ…       Гедеон вопросительно приподнял бровь, а я указал взглядом на окно. Он закатил глаза.       – Я не буду лезть через окно.       – А что? Это проверенный способ. Могу даже научить.       Он кинул на меня такой убийственный взгляд, что я тут же прикусил язык.       – Надеюсь, больше никто и никогда – особенно ты – не будет использовать это окно не по назначению.       Он явно намекал на Скэриэла, и от этой мысли на секунду стало грустно. Мы со Скэриэлом не общались настолько давно, что я уже начал забывать дни нашей беззаботной дружбы. Увидеть его в этой комнате вновь казалось чем-то невозможным.       – Я бы посмотрел, как ты лезешь в него, – попытался я сбросить напряжение. – Великий Гедеон Хитклиф с торчащей из комнаты брата задницей.       Я прыснул от этой картины в голове, а Гедеон выглядел так, словно из последних сил держался, чтобы не придушить меня.       – Ладно, – он сел и тяжело вздохнул. – Нам правда не стоит опаздывать на завтрак. Отцу это не понравится.       Я согласно кивнул и сел следом. Гедеон окинул меня взглядом.       – Не знаю, люблю или ненавижу твою привычку спать раздетым, – протянул он.       – Иди уже, – смутился я и бросил в него подушкой. Он поймал её и откинул в сторону.       Только собравшись подняться, он остановился.       – И Готье… – он внимательно посмотрел на мою шею. – Думаю, тебе стоит надеть что-то с высоким горлом.       – О, нет, – простонал я. – Опять? Я же сказал: никаких больше засосов!       – Ага, – он серьёзно покивал и хлопнул меня по плечу. – Хорошая шутка была.       – Эй!       Он, посмеиваясь, поднялся. Подошёл к окну и распахнул шторы. Яркий свет ослепил меня, заставляя поморщиться.       – Я бы не оставлял засосы, если бы мог, – заявил он. – Но ты вообще себя видел?       – Но я же смог сдержаться! – возразил я. Шея Гедеона на этот раз была совершенно чистой, хотя обычно я сам не мог устоять и не оставить собственнические метки.       – И я не понимаю зачем. – Он подошёл к двери и прислушался к происходящему в коридоре.       Я поднялся с кровати и открыл шкаф, собираясь найти трусы.       – Потому что все только и говорят о засосах на твоей шее! Ты не представляешь, насколько это странно слышать от других.       – А разве ты не ставишь их как раз за тем, чтобы все знали, что я несвободен?       Я застыл, просунув одну руку в рубашку. Я бы возразил, сказал, что это здесь вообще не при чём, но… на самом деле, он был прав. Мне не нравились слухи о таинственной девушке Гедеона, но ещё больше мне не нравилось, что почти все патрицианки Академии были в него влюблены и не стеснялись об этом открыто заявлять. Гедеону писали десятки любовных записок, признавались в любви прямо в коридорах между занятиями и всячески пытались привлечь его внимание. Я совру, если скажу, что никогда в моей голове не проскакивала мысль: «А не отстанут ли они от него, если поймут, что он в отношениях?» – когда сильнее необходимого впивался в его кожу.       – Да, Готье, – что-то прочитав на моём лице, кивнул Гедеон. – Мы оба жуткие собственники.       И, открыв дверь, тихонько выскользнул в коридор.       За завтраком отец коротко поинтересовался, как идут дела в Академии. Говорил, в основном, Гедеон, делясь приглянувшимися тезисами с лекций по политологии. Я пытался вслушиваться, надеясь, найти что-то важное для себя, как для будущего императора. Но от череды непонятных слов мысли расплывались, и я только успевал прикрывать рот ладонью, когда очередной зевок рвался наружу.       Габи принесла с собой маленькую куколку, которую усадила на стол, и теперь мазала ей лицо кашей.       – Какие планы на выходные? – спросил отец у нас с Гедеоном, но смотрел прямо на меня. – Или хотите проваляться в кровати?       – Думаю, да, проведу эти два дня дома, – ответил брат. – Нужно доделать проект и ещё ряд мелких дел.       Он коротко посмотрел на меня, и я уловил игривые огоньки в его глазах. Я закусил губу, стараясь не расплыться в улыбке. У Габриэллы сегодня занятие по балету, а завтра она, как обычно, уйдёт в гости к одной из своих подруг. Отец уедет по делам – даже в выходные он редко бывал дома – и мы с Гедеоном останемся одни. Я уже представлял, как мы целый день нежимся в объятиях, смотрим фильмы, целуемся, занимаемся сексом… Как тут я неожиданно вспомнил. Чёрт!       – У меня сегодня встреча с Люмьером, – проговорил я, сам не веря в это.       Гедеон тут же уставился на меня прожигающим взглядом.       – О, Люмьер? – одобрительно кивнул отец. – Встреча с наставником — это всегда хорошо. Тренировка? – уточнил он.       – Что-то вроде, – пробормотал я, боясь смотреть на брата. Как я мог забыть? – Мы договаривались встретиться, обсудить… экзамены.       – Вы не можете их обсуждать на территории Академии? – недовольно спросил Гедеон.       Я выразительно посмотрел на него. Конечно, Люмьер не собирался обсуждать со мной никакие экзамены. Он достал важные сведения и хотел поделиться ими со мной.       – Гедеон, – отец с весёлым прищуром посмотрел на него. – Всё ещё злишься, что Готье выбрал наставником не тебя?       Я чуть не подавился варёным яйцом, которое так не вовремя решил засунуть в рот. О да, Гедеон очень злился.       – Дело не в этом, отец, – процедил он. – Просто я считаю, что Люмьер с излишним энтузиазмом выполняет свои обязанности.       – Не слушай его, Готье. Люмьер прекрасный наставник.       Отец ободряюще улыбнулся и вернулся к своей еде.       – Да, это правда так, – еле слышно ответил я.       Гедеон, недовольно насупившись, уставился в тарелку: кажется, есть он больше не мог. За что мне всё это? Вот, вроде бы, из нас двоих – он взрослый и рациональный человек. Я протянул руку под столом и несильно ущипнул его за бедро. От неожиданности он дёрнул ногой и выронил из рук вилку. Габи и отец повернулись на звук, вопросительно посмотрев на него.       – Простите, – неловко сказал Гедеон.       Я еле сдерживал смех.       – А Гедеон ба-а-а-луется, – пожаловалась Габи, указав на брата пальцем. Она явно веселилась и её совершенно не смутил испепеляющий взгляд Гедеона.       Да уж, день пошёл слегка не по плану.       У ворот меня ждал Чарли. Он стоял, опиравшись спиной на пассажирскую дверь автомобиля.       – Доброе утро, малыш! – улыбнулся он, когда я подошёл. – Как спалось в родных пенатах?       – Прекрасно, Чарли, – я не смог сдержать ответной улыбки. Кажется, он скучал, когда я был в Академии, и был искренне рад меня видеть.       Он открыл заднюю дверь и зачем-то протянул мне руку.       – Ты меня с девушкой не спутал?       – Да ладно тебе, – отмахнулся Чарли. – Давай, малыш, в Академии так за тобой не поухаживают.       Он выглядел так добродушно, что я решил подыграть ему в этом спектакле. И уже протянул руку, чтобы вложить её ему в ладонь, как неожиданно передо мной оказалось чужая спина.       – Спасибо Вам за заботу, – раздался холодный голос Гедеона. Он сжал вытянутую ладонь водителя в своей хватке, да так сильно, что их руки мелко затряслись, а лицо Чарли болезненно скривилось.       – Всё для хозяев, господин Гедеон, – с трудом проговорил он.       Гедеон отпустил его руку и шагнул назад, сильнее оттесняя меня. От него исходила такая подавляющая аура, что я абсолютно понимал Чарли, который даже глаза на него боялся поднять, покорно опустив голову.       – Сегодня Ваши услуги господину Готье не понадобятся, – сказал Гедеон, сделав акцент на «господин Готье». – Я сам его отвезу.       Бедный Чарли не мог ничего возразить, только кинул на меня быстрый взгляд, тут же снова уставившись на землю.       Он боялся Гедеона.       – Как Вам угодно, господин.       Гедеон повернулся ко мне и рукой показал в сторону своей машины. Я бы с удовольствием с ним сейчас поругался по поводу всей этой ситуации, но делать это перед Чарли было не лучшей идеей, поэтому покорно пошёл вперёд. Гедеон двинулся следом.       – Мне послышалось, – пугающе низким тоном начал Гедеон, захлопывая дверь машины, – или он назвал тебя малышом?       Я молчал, оттягивая время. Пристегнул ремень и только после этого посмотрел на брата.       – Для начала, пообещай, что не уволишь его. – Гедеон на это лишь сжал челюсти и сделал глубокий вдох, стараясь держать себя в руках. – Я не могу лишиться и второго водителя!       Я всё ещё не мог простить себе увольнение Кевина, поэтому собирался отстаивать Чарли до последнего. Возможно, наши с ним отношения пошли гладко не с самого начала, но в конце концов я к нему привязался. Наверное, я даже мог назвать Чарли своим другом.       – Если найти нормального водителя так сложно, то я сам буду тебя возить, – сказал Гедеон. Он завёл машину и выехал на дорогу.       – Это невозможно, не выдумывай, – попытался вразумить его я.       Хотя мысль об этом приятно отозвалась внутри. Мне нравилось ездить с Гедеоном. Сидеть на переднем сидении всё ещё было необычно, но постепенно я начинал привыкать к этому. Особенно мне нравилось следить за сосредоточенным лицом Гедеона, за тем, как уверенно он ведёт машину, как крепко сжимает руль...       – Нет ничего невозможного. Ты сейчас учишься в Академии и машина тебе нужна не часто.       – Ты даже вчера не смог меня подвезти, – напомнил я.       – Я подстроюсь.       Боже, неужели его так разозлило это глупое обращение? Я даже разозлиться не мог на эту вспышку ревности, потому что это было… мило. Конечно, если это всё не закончится увольнением Чарли.       – Слушай, он прекрасный водитель. И хороший человек. – Гедеон кинул на меня мрачный взгляд. – Ну, правда! Тебе не стоит из-за него переживать. Я скажу, если заподозрю его в чём-то… не том.       Гедеон тяжело вздохнул, но, кажется, мои слова его немного успокоили. Я облегченно откинулся на сидение и посмотрел в окно.       – Подожди, а куда мы вообще едем? – беспокойно спросил я. – Я ведь не говорил, где мы встречаемся.       – Я списался с Люмьером.       – И?       – И мы едем к нему, успокойся.       Я кивнул и расслабился.       – Не понимаю, зачем вообще договариваться о встрече в выходные, – проворчал он.       – Он хотел что-то показать, – пожал плечами я. – Наверное, в Академии это делать неудобно. Или опасно.       – Не могу поверить, что одобряю это.       Недовольное лицо Гедеона сложно было назвать одобрением. Но он правда пытался не вмешиваться в наше с Люмьером общение касательно империи Бёрко. Давалось ему это с большим трудом, через внутреннюю борьбу с собой.       – Ты не можешь идти против наследника, – заметил я.       – Я не могу идти против тебя, Готье, – поправил Гедеон, и сердце болезненно кольнуло. – Но вот вмазать Люмьеру в случае чего я вполне могу.       Я покачал головой. Отвернулся и приоткрыл окно автомобиля. Холодный ветер проник в салон, взъерошивая волосы.       – Чёрт, – завозился Гедеон. Я вопросительно глянул на него. – Что-то летает.       Действительно, маленькая муха залетела к нам, и теперь настырно лезла к Гедеону. Я прыснул, наблюдая, как он отмахивается от неё рукой.       – Готье, убери её!       – Смотри, даже муха от тебя без ума, – я не спешил вмешиваться в эту неравную схватку.       Он посмотрел на меня, как на идиота, что только сильнее рассмешило. Почему-то вспомнились слова Люмьера, и я, почувствовав себя бессмертным, решил поддразнить брата.       – Не переживай, я не раздавлю её. Тебе не придётся плакать.       Гедеон весь напрягся и уставился исключительно на дорогу впереди, перестав отбиваться от мухи.       – О чём ты?       – Ты с-е-ел на божью кор-о-о-вку, – плаксивым тоном проговорил я.       По лицу Гедеона мигом расползлись красные пятна, и он лишь чудом удержал руль, не потеряв управление.       – Какого?..       – Ты уби-и-ил её! – не унимался я.       – Я придушу Уолдина.       Я рассмеялся в голос, да так громко, что даже муха, судя по всему, испугалась и вылетела наружу. Гедеон тут же нажал на кнопку, закрывая окно, после чего накрыл мой рот ладонью, заставляя замолчать.       – Какая блаженная тишина, – ровно проговорил он. – Вот бы так было до конца пути.       Я схватился за его запястье, желая отцепить руку от своего лица, но он не поддавался. Не видя другого выхода, я приоткрыл рот и лизнул его ладонь.       – Серьёзно? – Гедеон невпечатлённо глянул на меня. – Думаешь, напугаешь меня этим?       Раздражённо промычав, я положил руку ему на бедро. Он кинул на меня предостерегающий взгляд. Я провёл рукой выше, прижимая ребро ладони прямо к паху.       – Мы сейчас врежемся, – напряженно сказал он. Я согласно промычал и положил ладонь на член, тут же сжав. Гедеон убрал руку ото рта и перехватил мою ладонь, убирая подальше от опасного места. – Я отменяю встречу с Люмьером, и мы едем домой.       – Ты не можешь, – фыркнул я. – Сам виноват.       – Сиди смирно.       Он переплёл наши пальцы и приложил к своей груди. Я устроился поудобнее и, украдкой наблюдая за ним, не заметил, как задремал.       – Мы приехали, – мягко проговорил Гедеон. Я открыл глаза, и увидел его лицо совсем рядом. Щёлкнул ремень безопасности: он отстегнул меня, перегнувшись через сиденье.              Я сонно огляделся – мы стояли у ворот особняка.       – Это дом Люмьера? – спросил я.       – Его дяди, если быть точнее.       Гедеон не отодвигался. Он опёрся одной рукой в изголовье моего кресла, а вторую положил мне на шею. Вдруг он надавил пальцем, и я зашипел.       – Надо было надеть водолазку, если ты хотел скрыть засосы, – подначил он. – Стоит слегка наклонить голову, и рубашка уже совершенно ничего не скрывает.       Я хмыкнул.       – Думаешь, есть смысл скрывать это от Люмьера?       – Он говорил тебе что-то? – нахмурился Гедеон.              – Нет, – помотал головой я. – Но он постоянно отпускает двусмысленные шуточки. Вы не обсуждали это?       – Наши отношения – последнее, что я стал бы обсуждать с Люмьером. Но да… он может догадываться.       – Иногда мне кажется, что у Люмьера шпионы везде. Нет ничего, что он не знал бы, – поделился я.       – Ты его переоцениваешь.       Тут Гедеон огляделся, а потом резко приблизился.              – Ты чего? – испуганно отпрянул я, вжимаясь в сидение.       – Ты прав в том, что Люмьер догадывается. Поэтому ничего страшного, если он вдруг увидит.       – Увидит что?..       Гедеон не ответил, обхватил ладонями моё лицо и поцеловал. Я ахнул от неожиданности, и он, воспользовавшись этим, запустил язык мне в рот.       – Расслабься, – шепнул он.       – Ты совсем?.. – возмутился я, но он вновь припал к моим губам.       Салон хорошо просматривался сквозь лобовое стекло, и это единственное, о чём я мог думать. Я упёрся руками в его грудь, за что Гедеон больно прикусил мне губу. А затем накрыл шею ладонью и сжал, придушивая. Я открыл рот шире, пытаясь вдохнуть воздух, и Гедеон отстранился. Запустил мне в рот большой палец, оглаживая язык. Тугой узел скрутился внизу живота, в салоне стало до невозможного душно.       И тут всё закончилось, он отпустил меня, возвращаясь на своё место.       – Всё ещё собираешься встретиться с Люмьером? – невинно спросил он. Я зло уставился на него. Кажется, кое-кто не любит сдаваться до последнего.              Я показательно поправил штаны, пригладил волосы и вышел из машины. Свежий воздух остудил пыл, и я вдохнул полной грудью, приходя в себя. На шее всё ещё чувствовалась фантомная хватка, и я поправил воротник рубашки, надеясь, что не осталось следов.       Позади хлопнула дверь автомобиля и раздался писк сигнализации. Я развернулся.       – Ты не собираешься уезжать? – спросил я.       – Ты правда думал, что я оставлю вас наедине в его доме?       Я закатил глаза и направился к входной двери. Та распахнулась, и на пороге показался Люмьер. Он радушно улыбался, шагая нам навстречу.       – Какие люди! Гедеон, мой дорогой друг! – он широко развёл руки в приветственном жесте. – Как удивительно видеть тебя здесь.       – Не паясничай, – усмехнулся брат и, обогнав меня, подошёл к Люмьеру. Тот приобнял его, хлопнув по плечу.       – Ладно-ладно, я и не надеялся, что ты оставишь мне нашего драгоценного принца.       Я подошёл к этой парочке, неловко помявшись.       – Готье! – воскликнул Люмьер, но тут же прервался и оглядел меня сверху вниз. Присвистнул. Я нервно вновь поправил волосы и одежду. Чёртов Гедеон… – Вижу, вы не теряете времени даром, – развратно ухмыльнулся он, и тут же получил подзатыльник от Гедеона. – Ауч!       – Не лезь к нему.       Люмьер закинул руку ему на плечо и, посмеиваясь, повёл внутрь дома.       – Ваше Высочество, не отставайте, – крикнул он.       Я смотрел, как Гедеон, беспокойно оглядываясь на меня, следил, чтобы я шёл следом, и чувствовал, как тепло переполняет меня. Ощущение домашнего уюта, которое – я был уверен, – что давно не испытывал. А оказывается, моим домом стал брат. Возможно, всегда им был, просто я предпочитал этого не замечать…       Я уже мечтал поскорее закончить дела и вернуться с Гедеоном домой. Запереться в спальне и провести наедине остаток выходных, прежде чем Академия вновь разлучит нас на целую неделю.       В голове билась отчётливая мысль: я никогда так не хотел быть дома.