Быть запертым в аду

…Спавн, почти спокойно спал на собственной кровати, лишь изредка хмурясь во сне. Кошмары. Кажется опять беда снится, бедный. Плохие сны всегда были частью чего то ужасного и печального. Но зато он вернулся. Спавн вернулся и все практически перестали волноваться по поводу его пропажи. Они ведь волновались за него.  … Хижина, главная. Ребята по большей части, сидели на большом диване, смотря на камин или же общаясь друг с другом. Были и исключения. Шедлецкий и Билдермэн были на улице, ближе к домику Шеда. К слову, хижина строителя и хижина Шеда были рядом. Но сейчас не об этом. Беда. Джон Шедлецкий сидел на траве, его ноги были под ним же самим, проще говоря сидел он на собственных коленях. Потрясенный. Он все еще пытался смириться с информацией от убийцы. Ринг знает его. Знает как жестокого Бога. Как того, кем он перестал быть. Убийца знал его прошлое, знал прошлое, которое Шедлецкий так старательно пытался забыть и стереть из жизни. Правда. А если правда всплывет пред всеми? Будет же ужасно. Все наверное отвернутся от него. Кроме некоторых, кто и так знает истину. Например Билд. Он сейчас сидел рядом, стараясь поддержать старого друга. Фаер Ринг. Звучит знакомо, но имя такое далекое. Будто знаешь, а в итоге и вовсе ничего. – Успокойся, все не так уж и плохо.. – Пытался утешить того Билдермэн, хотя особо он это делать не умел. – Может а-ээ.. Спавн тоже не из простых? – Странный способ утешить. Больше походит на теорию, и очень даже не плохую, а теории Шед любил.  – Теория то интересная. – Кажется Шедлецкий нашел чем занять свои мысли от мрачности. Время для теорий! Ура! – Как там этого сумасшедшего звали? Фаер что-то там.. – На деле Шед запомнил, просто по шутке решил притвориться, что забыл. – Фаер Ринг, – спокойно ответил тому Билд. – Точно! И так, этот безумец у нас владеет мечом и владеет очень даже хорошо. – Вот это да! Оказывается Джон у нас умеет быть гением, прекрасно. – Недавно мы узнали, что Спавн и Фаер Ринг друзья, отлично.. Билдермэн чуть задумался над словами Шедлецкого. Цветы. Белые цветочки. Они не хило влияют на Фаер Ринг’а. Еще одна зацепка? Может быть. – Если мне не изменяет память, то белые цветы не плохо так влияют на Фаер Ринг’а – продолжил теорию друга Билдермэн, после чего добавил,– еще в свой первый раунд, убийца оставил Спавна последним, хотя возможно это совпадение. – А я так не думаю, скорее всего Ринг все еще считает Спавна своим другом , но что-то возможно прервало их дружбу. – С ноткой наигранной задумчивости сказал Джон Шедлецкий. Чуть потянувшись он продолжил, – Не знаю заметил ты или нет, но на конце его меча есть небольшое подобие брелка, в форме эмблемы спавна.  Билдермэн удивился, ведь и не  заметил вовсе. Да и как там заметить? Главное ведь выжить, а не рассматривать оружие убийцы. Ладно, возможно Шед просто очень внимательная личность. В ответ на реакция Билдермэна, Шедлецкий лишь слегка усмехнулся. Все же, было какое то чувство ностальгии. Ностальгии? Не важно, так ведь? Возможно. Или важно. В прочем, дальше беседа шла о обычных вещах. Беседа о погоде, хоть та и не менялась. О раундах, неудачах и удачах в них. Обычный дружеский диалог.  … Хижина убийц. Фаер Ринг. Он сидел на диване, рядом с каким-то красным ребенком-переростком. Это была бы ложь, если бы Ринг сказал , что ему нравится такая компания. Но жаловаться смысла нет, не поможет никто. На против этих двоих был камин, легкое тепло исходило от него. Огонь. Фаер сидел лишь ради того, чтобы смотреть на огонь. Ему нравилось то, как пламя менялось.  За все свое время нахождения в этом мрачном месте, Фаер Ринг особо не с кем не познакомился. Да он представился в самом начале пред другими, назвав свое имя. Но не более. Смотря на пламя. Иногда вспоминались какие-то былые отрывки прошлой жизни. Спавн. Такое родное имя. Они были друзьями. Ринг понимал, что это его вина. Это ведь из-за него тот умер. Печально. Он действительно не хотел такого исхода событий. Если бы Фаер тогда не толкнул Спавна, не сказал бы тех жестоких и колких слов. Могло бы быть все хорошо, прошлое было бы забыто. Они вдвоем были бы счастливы, не были бы всего этого. Это твоя вина. Ты бездушный убийца, Ринг. Все могло бы быть хорошо. Из таких печальных и пропитанных болью мыслей, его вывел тот самый ребенок, что все это время сидел рядом. – Дядя Ринг, а почему вы почти всегда молчите? – С легкой досадой сказал мальчишка, но в голосе была нотка любопытства. – Неужели вы так не хотите знакомиться с другими?.. Названный взглянул на ребенка, что носил имя Кулкид. Во взгляде взрослого читалось недовольство и раздражение. Но кричать или говорить гадости мальчику он не стал. Уже знает исход. – Потому что, не твое это дело. – Сухо сказал Фаер Ринг, желая чтобы его собеседник заткнулся или ушел.  Кулкид был немного обижен, но продолжать приставать не стал. По правде говоря мальчишка чутка боялся нового убийцу, ведь тот выглядел пугающе. Капюшон кидал тень на пол лица. Ринг был похож на него. Или он на Фаер Ринг’а? Они оба пугают. Кошмар. Ходящие кошмары. Ринг вновь окунулся в свои мысли, совершенно игнорируя внешний мир.  Скоро новый раунд. Вновь хижина, только уже Спавна. Хозяин своего небольшого домика наконец выспался. Мысли уже не были столь мрачными или навязчивыми, как до сна. Сегодня новый раунд. А существует ли ”сегодня” вообще в этом мире? Тут вечно одна погода, одно время года, да даже дня не видать! Но да ладно, бывает. Вставав с мягкой кровати и потянувшись, он решил посидеть на уже излюбленной, цветочной скамейке.  Улица встретила его с тем же свежим воздухом. Легкая прохлада прошлась по телу Спавна. Сев на скамейку, он просто наблюдал за ночным небом. Казалось бы, умиротворенная атмосфера, что же может ее разрушить? Конечно, раунд может. Но еще и отрывки памяти. Память. Безумие. Безумие? Безумие. Оно преследует его. Безумие везде. От него не уйти. Теламон. Почему это имя в сознание? Почему оно знакомое? Знакомое до боли?! Боль. В памяти всплывает весьма печальная картина. Кажется, Спавн лежит на какой-то поверхности, не понятно, но сверху виднелось небо. Над ним возвышался сам Теламон. В руках его кровавый меч, а на лице ухмылка. Неужели.. Он убил его? Воспоминания пугают, лучше забыть, чем помнить все это.