you keep looking at me.

Ночной город сияет огнями, слепя водителей мчащихся мимо машин. Оживленный центр, казалось бы спящего города, шумит и жужжит, отдаваясь гулом в ушах. Донхек сидит в круглосуточном кафе, заботливо огородив свои уши от уличного шума плотным прозрачным стеклом. Кофе в чашке давно закончился. Если бы и остался, давно уже остыл и пить бы его больше не хотелось. Парень лениво царапает ложкой липкое дно керамической посудины, залипая в своих мыслях, как в растаявшем сахаре. Задумавшись, он не замечает, как в пустое кафе входит парень и садится за столик напротив. Чужой назойливый взгляд чешется где-то на лбу, и Донхек, противлясь желанию поднять голову, отворачивается к окну. Он знает, что привлекательный. Ему не привыкать ловить на себе взгляды на улицах или в ночных клубах. Россыпь родинок на его бархатной смуглой коже сразу бросается в глаза, а глубокие черные глаза, в которых можно утонуть, всегда привлекали чужое внимание. Чёрная кожаная куртка точно облепила подтянутые плечи, не скрывая его подтянутой фигуры. В офисе на доске почета даже специально вывесили карточку «самый красивый работник месяца». Пожалуй, это любимая шутка среди его коллег. Но на этот раз приставучий взор настойчиво кусал теперь уже его загорелую щеку и не собирался отставать. Незнакомец рывком поднимается со своего места и усаживается рядом с Донхеком. — Хек-и, ты же знаешь что это я, — Довольная белоснежная улыбка сверкает перед донхековыми глазами. — Всё еще просиживаешь здесь свой зад? Разве ты никого не нашёл? — Он откидывается на спинку кожаного дивана, располагая руки вдоль него. Да, он узнал эту смольную макушку с первого взгляда, но желания заводить разговор не было. Донхек пытался оттеснить раздражение вместе со странным чувством глубоко внутри (тоска? пустота?). Вспоминать всё, что было между ними, ему явно не хотелось, как и снова принимать его в свою жизнь. Хотя он вроде как остыл. — Что ты хочешь? Мы уже всё.. — Он не успевает договорить, как его резко прерывает чужой голос. — Эй, полегче, я ни на что не претендую, — Парень вскидывает руки в защитном жесте. — Просто может ты хотел бы провести вечер в дружеской атмосфере у меня дома, а не сидеть здесь всю ночь. Я знаю, что ты постоянно зависаешь здесь один. — Джемин. Мы же все решили, — Слова выходят почти на автомате, но в голове все оказывается не так просто. Донхек недовольно цокает языком и поджимает губы. Толика сомнения нависает над ним и заставляет замешкаться. — Ну ничего серьезного, просто посмотрим кино и выпьем вина. У меня оставалась бутылка твоего любимого, — Он зазывающе вскидывает брови, чуть приближаясь, и улыбается нарочито мило, чтобы задобрить собеседника. Казалось бы вопрос закрыт, но Донхек все еще мечется между тем, чтобы встать и уйти прямо сейчас или сделать то же самое, но уже с Джемином плечом к плечу. — Ладно, но только потому что к тебе ближе, а я как раз собирался уходить, — Он закатывает глаза и встаёт из-за столика, подцепляя пальцем кожаную, к куртке, сумку. Чаевые падают рядом с пустой чашкой, со звоном приземляясь на деревянную поверхность. Джемин тем временем поднимается со своего места, оперевшись обеими руками на столик. Его рука теперь покоится на донхековых плечах, прижимая того чуть ближе к себе. Слегка колкий от холода ночной воздух бьет по лицу и заставляет Донхека вздрогнуть. Он видит улыбку на джеминовом лице и мимолетно разглядывает знакомые, когда-то любимые черты. Его глаза блуждают от влажно блестящих губ до чуть порозовевших ушей, то ли от ранее выпитого алкоголя, то ли от холода. Мысли в голове заставляют его отвернуться и чуть сжать на себе куртку. Губы мёрзнут и сохнут от постоянных нервных покусываний, а глаза устремлены в черное беззвездное небо. Он обещал себе покончить с этим и больше не возвращаться ни к этому вопросу, ни к Джемину. Но считается ли это предательством своих принципов, если это просто дружеская встреча?.. — Квартира кажется до жути знакомой и родной, но в то же время чужой: новые фотографии, чья-то (точно не Джемина) кружка на журнальном столике в гостиной; с фирменной, еще не отрезанной этикеткой, кепка на полке. Даже запах изменился. Донхек аккуратно разувается в прихожей и, сняв куртку, проходит в гостинную. — Тебе принести что-то к вину? — Из кухни доносится негромкий голос. — У меня есть немного сыра и солёных крекеров, — Джемин входит в комнату с двумя бокалами и бутылкой красного вина. Донхек молча кивает и тянется за пультом от телевизора, чтобы скрасить ожидание. Оформив их скромный пикник, Джемин валится на диван, снова забрасывая руку на соседние плечи. Фильм не оправдывает ожиданий, экран не держит их внимание и пару минут. От скуки Донхек подливает себе вина и спустя две бутылки ощущает, как чужие пальцы все крепче сжимают его плечо, а горячее дыхание ощущается мурашками на шее. Стоит ему повернуть голову, и он снова чувствует на себе этот напористый голодный взгляд тёмных глаз напротив. Джеминовы руки медленно, но настойчиво, достигают пряжки ремня донхековых брюк, а губы уже расцеловывают дорожку вверх по его шее. Донхек не знает, одиночество это, тактильный голод или вспыхнувшие вновь чувства, но он отказывается от всех своих принципов и позволяет чужим руками блуждать по его телу, куда им только захочется. — Холодное осеннее солнце нежно касается донхековых глаз, пробуждая того ото сна. Он неохотно присаживается в постели, запоздало осознавая, что находится не в своей квартире. «Друг» очевидно не оказывается рядом, а на тумбочке лежит маленькая записка знакомым почерком: «напиши мне». Донхек разочарованно вздыхает и прикусывает губу в раздумиях, но решает не задерживаться в чужой квартире и, наспех приняв душ, (отметив в зеркале свежие синяки от джеминовых рук) уходит. Все внезапно всплывшие вопросы можно будет обсудить позже. Если им вообще есть что обсуждать. Вечером, придя домой, Донхек открывает бутылку пива и достает телефон из кармана домашних штанов. Он устало усаживается за обеденный стол, подогнув одну ногу под себя. Мешкаясь пару минут, все же пишет на удаленный когда-то номер. «Может встретимся?» Ответ не заставляет себя ждать, но когда Донхек пробегает глазами по тексту, что-то внутри него переворачивается. Хочется пойти и вывернуться наизнанку. Он знал, что не стоит этого делать, но снова совершил ту же ошибку. И только ему самому теперь расплачиваться за последствия. «Давай не сегодня, ко мне девушка приехала»