Наказанный

      Минхо смеется на камеру, отыгрывает все как надо, но только до того как все завершается. Улыбка совершенно меняется, в ней не остается веселости, а только предвкушение. Она перерастает в оскал.       Он впивается взглядом в Джисона, и у того ползут мурашки по коже, а истома тянет внизу живота. Младший знает этот взгляд и выражение лица, и то каким собственническим жестом Минхо сжимает его руку, когда они загружаются в машину после шоу.              Старший чувствует сопротивление, как Джисон бурчит, выдёргивая свою руку. Темные глаза упираются в него, но Минхо ничего не говорит. Совсем. Он только чувствует предвкушение.       – Ты сейчас идешь в душ.       За ними только закрывается входная дверь в квартиру и Минхо бросает фразу с нажимом. Он наблюдает за реакцией напротив, как внимательные глаза вглядываются в него, скользят по лицу, считывая ситуацию.       – А может я не хочу, – с показательным фырчанием.       Минхо чувствует, что Хан втянулся в игру. То как он произносит фразу, его нарочито закатанные глаза и отсутствие твердости под брошенными словами - скорее маленькая доля капризности.       Чтобы еще больше позлить его.              Он подходит вплотную, для него у Джисона нет никаких личных границ. Рука притворно мягко отлаживает пухлую щеку и резко сжимает челюсть снизу, сплющивая пальцами кожу и заставляя Джисона дернутся. В глазах напротив уже непроглядная тьма, которая не почувствовав отпора начинает напирать еще больше.       – Я не спрашивал, чего ты хочешь, – Минхо наклонился к поалевшему уху, обдав его дыханием, и почувствовал, как рядом прошибло дрожью. - Ты забываешь, кому принадлежит это тело.              Он показательно проходится взглядом сверху вниз, вызвав новую волну мурашек. Минхо видит, как сбилось дыхание младшего, как жар уже поглощает его уши и совсем скоро спустится к щекам, а после к груди. Это будет самое сладкое зрелище. Но еще рано.       Тут главное не пережать.        Минхо как ни в чем ни бывало отстраняется, впуская в легкие Хана воздух. Тот замер как добыча перед хищником, не позволяя себе даже сделать глоток кислорода. Внутри старшего все вибрирует в предвкушении того, что будет дальше. Он быстро скидывает обувь, напоследок бросая:       – Жду тебя в гостиной.       Возражений не ожидается, Минхо просто уходит в комнату. Со стороны прихожей раздается шорох сбрасываемых обуви и куртки. Ухмылка растягивает губы, когда слышится хлопок двери в ванну и шум включаемой воды.       Пока его младший плещется, он быстро переодевается и моет руки на кухне. Волнительное ожидание заставляет его делать все резко. Напряжение, копившееся весь вечер, должно найти свой выход. Его градус каждый раз подскакивал.       Когда его Хани касаются чужие руки, даже просто переодевая.       Когда его Хани милашничает со всеми, но украдкой стреляет в него глазами, проверяя реакцию.       Когда его Хани лапает других людей, а потом ластиться к нему как ни в чем не бывало.       Когда его Хани встает на колени привычно оттопыривая задницу и это все видят.       Это только его вид.       Только его.       Минхо, не теряя времени, раскладывает все, что сегодня хочет использовать, на журнальном столике. Он уже видит каким разбитым и молящим о прощении будет Джисон. Он его конечно простит.       Но сначала ему хочется наиграться. Старший слышит, как Хан крадется мышкой по коридору в гостиную. Тот ступает осторожно, думая, как не потревожить хищника, но он уже втянут в игру, поэтому замирает на пороге. Его волосы на затылке немного влажные после душа, пальцы сжимают полотенце на талии, когда его взгляд падает на журнальный столик.       Минхо внимательно наблюдает, как краснота с щек перетекает на шею и на открытую накаченную грудь, кажется она еще больше налилась после всех тренировок, ее хочется смять и припасть к возбужденным соскам. Она еще влажная после душа, а медовая открытая кожа так и тянет оставить метки, показывая чей он.       Его Хани сегодня в дерзком настрое, раз после всего решил заявиться только в полотенце.       Тем интереснее будет.       – Что ты там встал? Иди сюда, – голос мягко льется, в противовес тяжелому оглаживающему взгляду.       Джисон выходит из оцепенения, распрямляясь. Он знает, как в ответ влияет на старшего.       В это могут играть двое.       Хан цепляет на лицо ухмылку и проходит в комнату, останавливаясь перед хёном. Внутри Минхо все сжимается в предвкушении того, как она спадет и ее место займут молящие обкусанные губы, а в дополнение пойдут зарёванные глаза и щёчки с размазанными слезами.       Он это устроит.       – По какому случаю такой пир?       Джисон выразительно смотрит на столик и подходит ближе. Видно, как тот старается поддерживать уровень нахальства, но пальцы у него подрагивают и живот, не скрытый полотенцем, многозначительно поджимается.       – Пир по случаю одного наглого и непослушного мальчика Хани. Сегодня здесь все только для него.       Язык толкается за щеку, а взгляд цепко следит за тем, как Хана уже начинает размазывать, его дыхание чуть сбивается на «непослушном мальчике». Он пытается незаметно перемяться на месте, потому что через полотенце уже видно очертание набухшего члена. Значит ситуация его также заводит.       Минхо тягуче встает с дивана, не делая резких движений. Сейчас нельзя спугнуть. Он обходит Джисона со спины и встает вплотную прижимаясь пахом к ягодицам, давая ощутить свой настрой.       – Один мальчик сегодня специально злил своего хёна. Он представлял, что его будет ждать потом? – Минхо с нажимом проводит по плечам спускаясь руками вниз по спине.       Голос льется в красное ухо и дрожью спускается за руками. Минхо чувствует, как младший сжимает бедра сильнее и пытается незаметно притереться задницей к его члену. Дразнится. Отчаянный наглец.       – Я не слышу ответа, – в словах уже нет мягкости.       Старший вплетается рукой в волосы на затылке Джисона, слыша возмущенное шипение, и откидывает его голову назад, а другой сильно сжимает талию не давая выбраться. Хан напрягается и делает неубедительную попытку сбросить захват.       Прижимаясь носом к бьющейся на шее жилке, Минхо внутри ликует от его усилий освободиться. И в переполняющем желании, показать кому принадлежит младший, он вгрызается в плечо, оставляя яркий след на медовой коже. Он обводит его языком, смакуя вкус кожи. Внутри томится желание поглотить его полностью, окутать собой, чтобы никто и никогда больше на его Ханни не смотрел и не трогал его грязными ручонками.       В ответ прилетает болезненный стон и еще один безуспешный рывок, чтобы освободиться. При желании Джисон мог бы оттолкнуть Минхо. Они оба это знают.       Но тогда бы игра прекратилась.       – Хён, мне больно, я…я не специально, – он начинает хныкать.       Мелкий манипулятор знает, как влиять.       Темнота довольно урчит и Минхо толкает младшего вперед так, что Джисон только и успевает подставить руки, чтобы упереться в спинку дивана. С него без раздумий сдергивают полотенце, отбрасывая в сторону.       Ягодицы от прохлады комнаты поджимаются и покрываются мурашками. Минхо уже представляет, как они будут гореть через несколько минут, как покроются красными отметинами. Он быстро берет вещь с журнального столика и возвращается к все еще растерянному младшему.       – Я тебе не верю, – задумчиво.       Пока Джисон в оцепенении, он надевает на его еще не полностью вставший член кольцо, аккуратно фиксируя и пару раз проводя по стволу, только раздразнивая.       – И пока я тебе не поверю и не прощу ты сегодня не кончишь, – шепот дрожью бежит по спине.       Минхо видит, как осознание того, на что он сегодня себя подписал, доходит до Хана. Младший взбрыкивает, пытаясь оттолкнуть его. Но так не пойдет.       Игра уже началась – все места заняты.       Минхо, изловчившись, садится на диван и, держа руки младшего в крепком захвате за спиной, укладывает его себе на колени. Хан задушенно стонет от боли в руках, от того что член трется о бедро старшего и этой стыдной позы, со вздернутой к верху задницей.       – Ты же знаешь, прощение можно получить через наказание, – свободная рука оглаживает ягодицы, собирая с кожи мурашки. Пальцы проскальзывают между половинок, чувствуя увлажненную дырочку, – через обычный секс ты прощение не получишь, – с ухмылкой.       Минхо немного ввинчивается пальцами в растянутое отверстие, его буквально засасывает и снизу слышится всхлип. Джисон начинает ерзать на его бедрах.       – Твоя жадная дырка сегодня не получит члена.       Он вытаскивает пальцы, с удовольствием наблюдая, как задница тянется за прерванным прикосновением, пытаясь удержать и продлить чувство наполненности.       – Хён, – жалобное, просящее мяуканье прерывает шлепок по ягодице.       Минхо не жалеет силы и красный отпечаток тут же проявляется на коже. Он в наслаждении слушает как Джисон давится словами и воздухом, на их место приходит протяжный стон. В голосе слышатся подступающие слезы.       – Ты что-то хотел сказать?       Он издевается и обрушивает ладонь на другую ягодицу для симметрии. Следует череда ударов и в конце Джисон срывается на позорный вой.       – Хён, простипростипрости, – слова сливаются в сумбурный поток.       Половинки наливаются жаром, красная кожа приятно горячая под пальцами Минхо. Тот поглаживает, наслаждаясь своей работой. Ему в ногу упирается уже полностью вставший член и он чувствует, как чужая естественная смазка холодит кожу.       Джисон так потек после порки.       – Твои слова сейчас ничего не стоят. Смотри, ты просишь прощения, желая прекратить, а сам течешь как сука, – он показательно обхватывает его член, вызывая новый приступ всхлипываний и отрицающих мычаний.       Минхо разжимает хватку на руках, понимая, что в таком состоянии его Хани уже никуда не попробует сбежать. Дает передышку, растирая запястья, на которых остались красные следы от его пальцев. Немного переборщил.       Джисон на его бедрах, как натянутая струна. Не хочется сейчас пережать, чтобы он лопнул, потому то у Минхо запланировано еще развлечение, от которого он не готов отказываться.       Он успокаивающе гладит спину, наслаждаясь рельефом и проминая мышцы.       И это все его и для него.       Темнота довольно сворачивается в животе, но для полного удовлетворения ему не хватает его совершенно разбитого Хани. Минхо перегибается через Джисона, чтобы взять со столика смазку и вибратор.       Ткань футболки трется о чувствительную, болезненную кожу и Джисон стонет, пытаясь уйти от соприкосновения и трется возбужденным членом о бедро. Он весь поджимается и скулит от безвыходности ситуации, Минхо, немного сжалившись, отстраняется и младший переводит дыхание, пользуясь короткой передышкой.       Щелкает тюбик смазки, ягодицы разводят, любуясь поджавшейся дырочкой. Она судорожно сжимается, будто предчувствуя, что дальше последует.       Минхо, не грея смазку, пристраивает носик прямо к отверстию и выдавливает внутрь. Он уже почувствовал пальцами, что Джисон достаточно растянул себя в ванной, но вот смазки явно недостаточно.       – Х-хён, холодная, – Хан проскулил, сжимаясь, от чего часть смазки вылилась из него и потекла вниз по мошонке.       – Ты еще капризничать будешь? Не в твоем положении.       Недовольно протянул Минхо, вытаскивая носик, от чего вылилось еще больше смазки, превращая все в беспорядок. Он несколько мгновений наслаждался картиной поблескивающей размазанной смазки, капель, стекающих по мошонке, и все это на фоне алеющей кожи ягодиц.       Джисон дергается, пытаясь потереться беспокоящим возбуждением о ногу. Желание затмевает голову, а моменты промедления Минхо вгоняют в еще в большее беспокойство от тяжелого ожидания. Неизвестность и бездействие мучило его еще сильнее.       Минхо ухмыльнулся, именно этого добиваясь. Он пристроил вибратор к отверстию, провел вверх и вниз, размазывая смазку между половинками. Она холодила и заставляла вздрагивать, каждый раз когда рука с игрушкой замирала около дырочки.       – Такая ненасытная, все хочет в себя что-то заполучить. Джисон-и, почему твоя дырка такая жадная? – дразнясь, поинтересовался Минхо, в ответ ему раздался только скулеж, - Даже не скажешь ничего в свое оправдание?       Хотя ответ мало интересовал, ему было достаточно реакции тела на его бедрах, как Джисон пытался незаметно потереться напряженным членом, как сжимал дрожащие бедра, как он закрыл лицо руками и похоже искусал себе все губы, пытаясь заглушить звуки, вылетающие из его рта.       Сегодня у Минхо точно пир.       Он скользнул внутрь вибратором, погрузил и вытащил, играясь и приноравливаясь к тому, чтобы попасть по простате.       Джисон сорвался на стон, похоже у Минхо получалось все, как он задумывал. Он вставил игрушку, фиксируя внутри, и поднял Хана, призывая слезть с коленей.       Тот стек на пол, становясь на колени и утыкаясь лицом в шорты Минхо. При каждом движении игрушка в нем двигалась и прицельно задевала простату, вырывая из него хныканье. Вся стимуляция уже была излишней.       Но он подняв заплаканные глаза, увидел в руках Минхо два пульта. Старший наслаждался картиной размазанного, нуждающегося Джисона. Тот присел на коленях, как всегда оттопырив задницу и изгибая спину в пояснице. Минхо поддел пальцами его подбородок и откинул голову.       Глаза уже опухли, ресницы слиплись в треугольнички от влаги, а по щекам была размазана смесь слез и слюны. Рот алел от всех терзаний.       Все как он любил.       Джисон уже на грани, но еще не до конца. Минхо подцепил пальцем нижнюю губу и проник в теплоту влажного рта, устраивая палец на языке.              Губы сразу обхватили вокруг и Хан начал судорожно посасывать фалангу, обводил языком, чуть прикусывал, судорожно сглатывая лишнюю слюну. Глаза прикрылись в наслаждении, он надеялся задобрить старшего.       – Все твои дырки такие ненасытные.       На лице Минхо растянулась улыбка и он нажал на один из пультов. Вибратор внутри отдался жужжанием, выбивающим дух из младшего. Он, чтобы не упасть, схватился за предплечье Минхо.       – Убери руки. Ты сегодня меня не трогаешь. Ты наказан и не заслужил.       Хан заскулил, но руки убрал и перемялся на затекших коленях, пытаясь найти удобную позу, но игрушка переместилась и прицельно ударила по нужной точке. Он распадался прямо тут, стоя перед старшим, обливаясь слюной и посасывая палец.       Самая сладкая картина.       Минхо с удовлетворением вглядывался в разбитую фигуру перед ним. От вставшего и пережатого кольцом члена к полу тянулась ниточка смазки. Минхо вынув палец изо рта, влажно провел по головке, собирая и возвращая палец обратно в глубину рта.       Из уголка уже текла слюна и в тумане глаз Джисона нельзя было разглядеть осознанность. Минхо немного убавил вибрацию, чтобы оттянуть момент когда Хан превратится в ничего не соображающую лужу.       Он слишком мало поигрался.       Почувствовав, что вибратор перестал так интенсивно стимулировать его внутри, младший перевел дыхание. Уже нестерпимо хотелось кончить. Узел внизу живота уже доставлял дискомфорт, от того что он так долго на грани. Он боялся смотреть на свой перевозбужденный член, казалось ему хватит одного приказа и он сразу кончит.       Минхо откинулся на спинку дивана, широко расставив ноги стянув шорты. От такого Джисона перед ним у него уже давно стояло, но сегодня все внимание только его непослушному Хани.       Он выпустил воздух сквозь зубы прикоснувшись к своему члену, возбуждение уже подбиралось к своему пику, но еще не совсем.       Ухмылка растянула губы, когда взгляд ощупал сжавшегося у его ног Джисона, который не отрывал глаз от его руки, скользящей по стволу. Тот гулко сглотнул и почти не моргал, боясь что-то пропустить.       – Хён… можно мне, пожалуйста.       Он показательно высунул язык, но руки держал при себе. Жалостливые глаза вглядывались в старшего и под их напором Минхо почти сломался. Они умоляюще блестели, а Джисон открыл рот, показывая, чего он хочет.       Минхо замедлился рукой и чуть пересел ближе к краю. Он видел как в глазах напротив мелькнула надежда, но быстро ее разбил, наслаждаясь как из уголков глаз опять покатились слезы:       – Я уже сказал, что сегодня ты ни в одну свою дырку не получишь член.       – Это нечестно, хён.       Джисон возмущенно скулит, по заплаканному лицу катилось еще больше слез, опухший красный рот открыт, слюна катится из уголка, но ему все равно. Он задерживает дыхание, смотря как Минхо проводит ладонью по головке. Там должна быть не рука, там должен быть его язык, он должен обводить каждую венку, насадиться горлом и ждать когда хён захочет в него кончить.       – Нечестно – показывать себя нетерпеливой сукой, – Минхо ухмыльнулся, – если тебе так не терпится, так и быть можешь потереться о мою ногу.       Он показательно двигает стопу в его сторону, следя за тем как Хан, не задумываясь, мелко перебирает коленями и прижимается членом к его голени. Он хнычет от стимуляции, беспорядочно толкается в ногу, понимая, что разрядку все равно получит только, когда ему разрешит старший.       Минхо накрывает от того, какую он власть имеет над ним.       Он берет пульты и включает вибрацию на кольце, а на втором увеличивает скорость игрушки внутри, прицельно проезжающей по комочку нервов. Вид разбивающегося от сверхстимуляции Джисона подвел Минхо к пику, он подтягивает подбородок младшего вверх, фиксируя его и кончая. Сперма попадает на открытые губы и мокрые щеки, капелька даже устроилась в волосах.       Минхо сдергивает с Хана кольцо, позволяя излиться на пол, тот воет от переполняющих его эмоций. Он заваливается вперед на ногу Минхо и может только шептать в кожу еле двигающимися губами:       – В-выключи, - с протяжным хныком.       Игрушка внутри после оглушительного оргазма причинит только неудобство. Минхо нашаривает пульт, тут же прерывая вибрацию, ловя практически отключившегося от реальности Джисона.       Он укладывает его на бок и под всхлип вытаскивает вибратор, откладывая его в сторону. Подхватив Хана под коленями и лопатками, Минхо отправляется с ним в ванну. Надо привести его Хани в порядок.       Уже лежа в постели, где Минхо большая ложка. Хан, обхватывая руку на талии, спрашивает:       – Ты меня простил, хён?       – А ты еще так вести себя будешь?       – Конечно буду.