когда температура поднимается...

— можешь приехать? — раздаётся в трубке тихий, слегка сиплый голос, и Ифа тут же хмурится. — что случилось? — я заболел. парень поспешно снимает рукавицу и выключает духовку. готовка отменяется, по крайне мере, на время. — как умудрился? — первые симптомы появились после того, как я вернулся из экспедиции на Драконьем хребте. ну естественно, для уроженца Натлана суровый холод оказался коварным врагом. холод, к которому организм Оророна совершенно не приспособлен. — со слов Кинича, ты вернулся из Мондштата два дня назад. а я только вчера покинул Очканатлан. хочешь сказать, всё это время ты лежал овощем дома и дожидался меня? — угу. — твою ж мать! — Ифа с тяжким стоном сжимает рукавицу и в сердцах швыряет её об стену. — как сейчас себя чувствуешь? — всё тело горит, будто по венам течёт флогистон. — ты же помнишь, что я ветеринар? я не лечу людей, даже с ушами иктомизавра. на том конце провода послышался свист, а затем приглушённый кашель. кажется, Оророн хотел возразить, но зашёлся приступом и, пытаясь скрыть это, уткнулся лицом в подушку. — жди, сейчас буду.

☆ ☆ ☆

Ифа переступает порог чужой квартиры, которая, в принципе, была ему уже как родная. здесь они с Оророном частенько выпивали и смотрели телевизор, иногда рубились в игры и разговаривали о всякой ерунде. — привет. надеюсь, твой пистолет не заряжен, — больной, укутавшись в одеяло, с улыбкой посмотрел на друга. торчащее из под тяжёлой ткани ухо парня чуть дёрнулось, видимо выражая радость. взгляд Ифы был полон возмущения, а рука так сильно сжимала медицинскую сумку, что костяшки пальцев побелели. — извини, — Оророн смущённо опустил взгляд и вернулся в свою комнату, а там плюхнулся на кровать, моментально свернувшись колачиком. — ты хоть осознаёшь вообще серьёзность ситуации? научись уже записываться на приём к доктору в больницу. — ненавижу больницы. трясёт от одной лишь мысли о том, что какой-то незнакомец будет грубо лапать меня и пичкать чем-то горьким. — думаешь, я буду гладить тебя по головке и с ложечки кормить вареньем? честно, сейчас хочется только хорошенько выпороть тебя, совсем мои нервы не жалеешь, — продолжал ворчать Ифа. — хм, а я бы от такого не отказался, — внезапно выдаёт Оророн и замолкает, наблюдая за реакцией друга, который только собрался начать осмотр. пальцы ветеринара замирают на пуговице чужой пижамы, а глаза медленно расширяются. — что, прости? — я люблю тебя. внезапное признание выбивает из парня дух и заставляет сердце бешено колотиться. — послушай, кент. у тебя всего лишь простуда, ты не умираешь, окей? не нужно говорить... такое. — я давно хотел сказать это, но не знал как. а сейчас просто... мне сейчас так хреново, не хочу видеть никого, кроме тебя. можешь продолжать ругаться, только посиди со мной, пожалуйста. Ифа осторожно касается лба Оророна. разумеется, он очень горячий. — собираешься сейчас сказать что-то в духе: "кент, да ты бредишь"? — просто осматриваю тебя. — вот как? значит, игнорируешь мои слова? не желая мириться с таким исходом событий, парень набрасывается на друга и без разрешения впивается в его губы. целоваться Оророн не умел, но старался как мог. неведомое чувство подсказывало ему, что примерно так и нужно делать. Ифа не хотел сопротивляться, ведь если честно, чувства были взаимны. но всё случилось так неожиданно, хотелось хотя-бы немного осмыслить случившееся. парень мягко надавил на грудь Оророна, чтобы тот поубавил пыл, но тот вцепился, словно клещ и не желал отпускать свою добычу. поцелуй всё же прервался очередным приступом кашля, который загубил всю романтику. откашлявшись, больной судорожно втягивал носом воздух. — чшш, спокойно, — Ифа погладил парня по спине. — ты ведь не убьёшь меня? — Оророн вновь покосился на пистолет в кобуре ветеринара. — я подумаю над этим, а сейчас есть более важные дела. ложись в постель и давай больше без фокусов. если будешь непослушным, я разозлюсь и действительно поколочу тебя. в конце концов, Ифе удаётся осмотреть друга и дать ему нужное лекарство. противореча самому себе, он гладит мирно сопящего Оророна по голове. чтобы облегчить боль в горле и успокоить возбуждённого парня, пришлось дать ему выпить горячего молока с мёдом, поэтому теперь больной быстро погружался в сон.