Юбка с кружевами

— Вот блииин! Юбка порвалась! Урю отряхивает ладони, словно стряхивая с них призрачный дух только-только избитых хулиганов, и смотрит на Цубакино – тот выглядит искренне расстроенным. Присев на парапет, Цубаки рассматривает порвавшиеся кружева юбки – и даже на взгляд не особо следящего за модой Урю кажется, что она действительно непоправимо испорчена. С губ Тасуку срывается очередной расстроенный вздох. Юбка была совсем новенькой, а ещё – очень, очень красивой. Её даже Умэ оценил, сказал, что ему очень идёт! Помнится, Хиираги тогда нервно закинул в рот таблетку, а сам Тасуку просто хихикнул. Чёрная юбка с белоснежными кружевами. Конечно, красиво. Чёрный и белый вообще замечательное сочетание. И вот сейчас юбка порвана – и не зашить никак, слишком уж мелкая работа. — Ну, сходи купи новую, — предлагает Сейрю, присаживаясь на корточки рядом. — Я её выбирал с Котой-чан, а она сейчас занята, — Цубакино поджимает накрашенные алым губы, мнёт в пальцах тонкое белоснежное кружево, словно надеясь приладить его обратно. — Да и вообще, нет тут нормальных магазинов… До дома проще дойти. Его взгляд обращается на валяющихся на земле хулиганов – один из них приоткрывает глаз, натыкается на сердитый взгляд Цубакино и спешит снова притвориться мёртвым. Вот как так – на нём самом ни единой царапинки, а юбка в хлам? Нет, синяков на себе Тасуку бы, конечно, не хотел. Но и юбку портить тоже! Кто-то сказал бы, наверное, что глупо привязываться к вещам настолько сильно, но Цубакино искренне любил наряжаться и каждый предмет гардероба подбирал с выверенной тщательностью (хотя, конечно, от импульсивных покупок кофточки, которая не подходила абсолютно ни к чему, но была такой красивой, иногда устоять было сложно). Его одежда отображала его самого, служила способом самовыражения. Поэтому, да, если он хочет расстраиваться из-за дурацкой порвавшейся юбки, он будет это делать! Урю появляется рядом внезапно – он стоял чуть поодаль, клацал молча в телефоне. Сунув светящийся экран под нос Цубакино, он коротко произносит: — Тут неподалёку новый торговый центр открылся. Там есть твой любимый магазин. Пошли. На лице Тасуку тут же расцветает довольная улыбка. — Это ты здорово придумал! — Сейрю кивает одобрительно, похлопывает Цубакино по колену и поднимается. — Азусава-кун, передайте этих отряду Томан и можете заканчивать обход. Сейчас как раз их патруль подойдёт, — коротко командует он первогодке, кивая на всё ещё валяющихся без сознания хулиганов. — Принято! — с энтузиазмом отвечает тот. — Ах, какие молодцы первогодки пошли, — вздыхает Тасуку, поднимаясь на ноги. — Если сейчас подойдут ребятки Хиираги, может, и Сакуру-чана увидим, а? Может, задержимся? — Ты что хочешь – новую юбку или потискать Сакуру? — фыркает Сейрю, засовывая руки в карманы. Цубакино серьёзно задумывается. — Пожалуй, не хочу слышать ответ, — заключает Сейрю. — Давай, погнали. А то один пойдешь. Глядя в карту, открытую на телефоне, Урю просто разворачивается и направляется в сторону переулка. — Нееет, вы меня не бросите просто так, — помахав напоследок первогодкам, Цубакино следует за ним, с лёгкостью нагнав и перегнав. Заглядывает в карты, кивает, и машет ладонью. — Я знаю, где это. Отведу. Урю только кивает и убирает телефон. — Ну, мы дойдём с тобой до торгового центра и подождём на фудкорте, — Сейрю, засунув руки в карманы, торопливо догоняет брата, пристраиваясь рядом, пихает его шутливо локтем, на что получает лишь осуждающий взгляд. — Бросать не бросим. Наверное. — А кто мне помогать будет? — ахает Цубакино. — Нет-нет, пойдёте со мной по магазинам. А я вас потом угощу, ладненько? Отказаться от такого предложения сложно – поэтому близнецы, переглянувшись, кивают. В новом торговом центре действительно находится так любимый Цубакино магазин. Едва зайдя за магнитные рамки, он оглядывается довольно. — Ох, тут и осенняя коллекция есть! — быстрым шагом Тасуку направляется к женской секции, не обращая ни на кого внимания. Впрочем, никто ему ничего и не говорит, а на косые взгляды давно уже плевать. Стройные ряды одежды просматриваются им с въедливостью, достойной именитого модельера. Цубакино щелкает языком, ощупывая ткань, качает головой, критично рассматривая швы, довольно кивает, замечая красивый принт. — Ну, как вам? Тасуку поворачивается на голос и его глаза расширяются сами по себе. Старший Сакаки прикладывает к груди вешалку с самой ужасной рубашкой из всех, что есть в этом магазине. Вырвиглазные камелии, лианы, и, господи, что это – игуана на боку?! — Отвратительно, — в один голос отвечают Урю и Цубакино. — К твоему типу кожи не подходит такой цвет, — добавляет Тасуку, почти отбирая у Сейрю вешалку с рубашкой и торопливо заталкивая её вглубь стройного ряда одежды. — Если хочешь цветочный принт – возьми ту, что на манекене. Тебе пойдет. Она очень миленькая. — У вас просто вкуса нет, — ворчит Сейрю делано-обиженно. Урю делает короткий шаг вперёд и легко, без размаха, бьет его в бок кулаком. — Тебе не нравится такое. Ты просто хочешь нас побесить, — произносит он скупо. Старший Сакаки отвечает жестом – показывает язык. Цубакино закатывает глаза, снова отворачиваясь к вешалкам. Как дети, право слово… Вешалки одна за другой повисают на руке, перекинутые через локоть. Юбка, Ещё одна и ещё, а к этой можно померить вот такую блузку и вон тот шарфик, да и этот корсет будет неплохо смотреться… — Я буду мерить, а вы говорите, как вам, только честно! — наконец предупреждает Цубакино и скрывается в примерочной, щелкнув замком на двери. Близнецы устраиваются на диванчике. Урю закапывается в телефоне, Сейрю от скуки подхватывает журнал с последней коллекцией бренда. О, а вот этот галстук с кошачьими лапками вообще-то неплох… — Ну что, мне идёт? Цубакино показывается на пороге, кокетливо покручивается вокруг себя. Юбка на нём чем-то похожа на ту, что порвалась в драке – только, кажется, немного покороче. Да и кружева другие. — Само совершенство, — кивает Сейрю, даже не подняв глаза от журнала. Урю тычет его в бок локтем, и Сейрю всё же вскидывает голову. Ну и – а в чём он был не прав? Юбка подчёркивает длинные ноги Цубакино, широкий пояс обхватывает талию так красиво, что во рту мгновенно сохнет. — Просто супер, — произносит он куда как искреннее, и Урю согласно кивает в ответ. — Мне она тоже понравилась! Остальные прям ни о чём! — довольно кивает Цубакино и снова исчезает в примерочной, бросив напоследок, — Сейчас с корсетом примерю! Пару минут от Цубакино ничего не слышно, а потом замок тихо клацает и из дверного проёма высовывается одна лишь голова. — Поможете затянуть? — просит он слегка смущённо, подзывая близнецов. Те переглядываются – и, как обычно, понимают друг друга без слов. — Разумеется! — Сейрю поднимается, энергично хлопнув себя по коленям. Оглядывается воровато – продавцов в этом магазине было всего двое и оба скрылись из поля зрения. То, что надо. Кабинка маленькая, для троих-то человек, тесная, но Сакаки всё равно впихиваются туда – снова, закрываясь, клацает замок. А удобные здесь всё-таки примерочные! Ну, не в плане размера, в плане того, что закрываются так хорошо. И зеркало внутри такое огромное. Сейчас в нём отображается Цубакино, прижимающий к груди корсет – а сами близнецы видят его обнажённую спину. Волосы перекинуты вперёд, так что обзор у них замечательный. — А что, один кто-то не справился бы? — хихикает Цубакино, но теснится, позволяя им влезть всем. — С таким важным делом – только вдвоём! — объявляет Сейрю, перехватывая корсет. Не удерживается и проводит самыми кончиками пальцев от тонкой полоски чокера на шее до поясницы, лаская позвонки. По светлой коже бегут мурашки – замечая их, Сейрю ухмыляется, опуская голову, и всё же убирает ладонь. Продевает нижние шнурки в люверсы – ему уже приходилось это делать, так что ничего особенного. Затягивает туго, так, что мышцы на сильной спине Цубакино обрисовываются чётче. Продевает следующий ряд и цокает недовольно. — Нет, мне так неудобно. Урю, — кивает он, и близнец понимает его с полуслова. Цубакино успевает только рассеянно моргнуть, а Урю уже проскальзывает между ним и зеркалом и встает прямо напротив, почти вжимаясь грудью в его грудь. Перехватывает корсет, уложив руки на бока Цубакино. Мало было Тасуку того, что старший близнец то и дело задевал пальцами его спину – знает же, засранец, какая она у него чувствительная! – так ещё и младший теперь дышал почти в губы и поглаживал по бокам, сжимая их с чётко выверенной силой. Краска проступает на щеках сама собой. — Цубаки-сан, держись за стенку, — советует Сейрю, бросая через зеркало взгляд на покрасневшее лицо. — А-ага, ладушки, — кивает Цубакино и послушно отпускает корсет. Одной рукой упирается в стенку слева, другой – в зеркало, прямо у головы Урю. — Вот, так удобнее! — одобрительно кивает Сейрю, переглядываясь с братом. И слегка приспускает затяжки. Урю, следуя его движением, опускает корсет немного ниже – так, чтобы сверху, из светлых кружев, выглядывала грудь. — Эй, это слишком низко! — возмущается Цубакино, и тут же ахает, когда Урю подаётся ближе и накрывает через кружево ртом тёмный сосок. Прикосновение горячего языка опаляет жаром – Тасуку вглядывается в ничего не выражающее лицо младшего близнеца, но видит в его глазах тёмные искорки. Похоже, что близнецы задумали это с самого начала – а он попался. — Да нет, в самый раз, — усмехается Сейрю, снова туго затягивая корсет. И всё же он не торопится – теперь прикасается выверено, точно, каждым касанием тонких пальцев пуская по коже дрожь. Обводит выступающие мышцы, оглаживает их подушечками, так легко, что Тасуку кажется, будто ему всё это чудится – и подушечки пальцев, поглаживающие его спину, и теплое дыхание под лопаткой. Урю же, наоборот, ласкает его жадно и жарко. Язык лижет быстро затвердевшие комочки плоти – тонкие кружева слегка царапают чувствительную кожу, оттого каждое мокрое прикосновение ощущается в тысячи раз острее. Зубы аккуратно прихватывают поверх. Ладони Урю по-прежнему придерживают корсет – да только что-то не торопится старший его шнуровать! – кончики пальцев дразняще пробегаются по бокам. — Такие себе из вас помощники! — вздох получается не таким укоризненным, каким Цубакино хотелось бы, потому что младший близнец проводит носом по ключице и оставляет лёгкий поцелуй на горле, прямо поверх чокера. — Стараемся как можем, — цокает дурашливо Сейрю. Кидает взгляд на брата – и тот, приподнимаясь на носочках, ведёт одной ладонью выше, зарывается пальцами в длинные тёмные пряди на затылке, и тянет Цубакино к своим губам. В пару движений Сейрю затягивает корсет туже – по крайней мере так, чтобы он не сполз – и Урю, воспользовавшись тем, что у него теперь свободна и вторая ладонь, поднимает её выше, опуская на крепкую грудь. Тонкие пальцы продолжают работу языка и губ – мнут сквозь повлажневшую от слюны ткань твердые комочки, заставляя Цубакино тихо вздыхать прямо в чужие губы. Поцелуй не прерывается – наоборот, становится только жарче. С губ Тасуку срывается тихий стон, когда ладонь – не разобрать, чья, да и не важно сейчас – ныряет под юбку, накрывая стоящий член через тонкую ткань белья. По телу словно проходит электрический импульс, в низу живота ноет и тянет и хочется толкнуться в ладонь с громким стоном – сдерживать себя Цубакино терпеть не мог, ни в чём. — Тише, Цубаки, — теплый шёпот старшего из близнецов касается уха. — Мы же не хотим, чтобы нас услышали? Если он ждёт ответа – не стоит тогда так прикусывать мочку его уха и целовать сразу за ним! Вот же засранец! Ноги слегка подкашиваются – не будь он зажат между близнецами, Тасуку бы точно упал. Он жмурится, дышит хрипло через рот, давя в себе слишком громкие звуки. Да, они в примерочной. Шуметь никак нельзя. Видеть вот такого Цубакино – каждый раз как чертово откровение. Сейрю не может отвести взгляд от отражения, всё смотрит и смотрит, скользя взглядом по зеркалу. На то, как Цубакино вскидывает тонкие брови, на то, как жмурит глаза до трогательных паутинок, разбегающихся от уголков. У него немного размазалась подводка, но это делает его только ещё красивее – впрочем, он красивый всегда. И с косметикой, и без неё, и с утра, со смешной вставшей дыбом чёлкой, и перед сном, уставший от загруженного дня. Сильный – не только физически, нет – красивый, добрый. Цубакино Тасуку – самый замечательный человек из всех, что Сейрю знал. Их партнёр, их возлюбленный. И его собственное отражение – Урю – Сейрю видит тоже. Его лицо может показаться обыденно-строгим, но это не так – совсем, совсем не так. Только Сейрю – и, разве что, Цубакино, ему всегда удавалось их отличать – может заметить искорки в прищуренных глазах, чуть больше обычного приоткрытые губы, тонкую жилку, пульсирующую на шее. Сейрю знает Урю точно также, как самого себя – потому что он и есть часть его самого. Его плоть и кровь, его душа, его вторая половина. Тот, без кого Сейрю никогда не был бы целым, тот, без кого он не может представить себе жизнь. Они всегда делили всё поровну, с самого рождения. Любовь к Цубакино тоже делят – одну на двоих. Сейрю нравится то, как они стоят сейчас – он смотрит на Тасуку через отражение, Урю – видит его вблизи. Надо бы подумать над зеркалом в спальне. В кровати уж было бы всяко удобнее. Но и так – тоже весело, когда есть неиллюзорная вероятность быть застигнутыми, когда Цубакино старательно сдерживает стоны, дрожит, такой чувствительный и отзывчивый. Алые ногти царапают стенки примерочной, когда пальцы импульсивно поджимаются. Коротко выдохнув в губы Урю, Тасуку поводит бедрами, потираясь о ласкающую его член ладонь. — Давайте уже. Теперь разбирайтесь с этим. В голосе его звенят лёгкие командные нотки и это только возбуждает обоих близнецов сильнее. Если раньше был какой-то шанс остановиться, подышать квадратом и, выйдя из магазина, продолжить дома, сейчас этот шанс стремительно помахал ручкой и улетел в неизвестном направлении. Но, что ж, никто из них троих и не думал жаловаться. Торопливо вжикнув молнией ширинки, Сейрю стягивает свои брюки ниже вместе с трусами, оставляя их болтаться на уровне бёдер, задирает юбку на Цубакино, приспускает его белье. Уже твёрдый член притирается между крепких ягодиц и Тасуку протяжно выдыхает, выгибая спину. Горячо. И так хорошо… — Как хочешь? — просто спрашивает Сейрю, касаясь губами выступающей лопатки. — Возьми меня, — коротко приказывает Цубакино. Сейрю задумчиво возводит глаза к потолку, разглядывая одиноко болтающуюся лампочку. А потом слегка отстраняется, отклоняясь влево. — Хммм, у меня с собой ничего нет. Урю? — но близнец отвечает только коротким покачиванием головы. — В сумке, — кивает Цубакино на школьную сумку, валяющуюся на низеньком пуфике. И только фыркает на вопросительный взгляд сразу двух пар глаз. — Что? Да вы же сегодня ко мне собирались! А у нас в прошлый раз всё закончилось. — Всё ещё собираемся, — обещает Урю. Наклоняется, достает из самого маленького кармашка сумки коробочку презервативов. Пара секунд уходит на возню с плёнкой, ещё несколько – чтобы отделить два квадратика и перекинуть их Сейрю вместе с валяющимся там же пузырьком смазки. Еще один презерватив Урю вскрывает сам и надевает его на член Цубакино, чтобы ничего не запачкать. — Спасибо, — Сейрю ловит брата за подбородок, целует коротко, мазнув языком по зубам. А потом Урю перехватывает Цубакино. Накрывает широкой ладонью щеку, притягивает к себе и целует – снова, и снова, и снова, отвлекаясь от лёгкого тянущего ощущения сзади. Пальцы, обтянутые тонким латексом, растягивают умело и неспешно. Хорошо изучив тело Цубакино, Сейрю знает, как его нужно погладить, где правильно нажать, и с какой силой толкнуться внутрь, чтобы сорвать с красных губ тихий стон. Урю отвлекает Цубакино поцелуями и лёгкими поглаживаниями члена – Тасуку, наверное, пачкает ему рубашку смазкой с презерватива, но сейчас на это как-то плевать. До дома дойдет, застегнув пиджак. Хорошо, что они оставили их на диванчике – в крошечной примерочной итак было жарко. От тягучих прикосновений, от дыхания, разделённого на троих. Кожа Цубакино под его губами и пальцами взмокшая и разгорячённая. Сейрю всегда легко обжигался о горячее, вот и сейчас он чувствует, что ещё немного – и язык начнёт пылать. Но отстраниться от Цубакино свыше его сил, и, толкаясь уже тремя пальцами внутрь, растягивая гладкие мышцы, он всё жмётся губами к сильной спине, оставляя один след за другим. Презерватив рвется о ногти, когда Сейрю торопливо стаскивает его с пальцев, бросая в мусорку, но в нём уже нет нужды – он вскрывает второй квадратик, натягивает его на стоящий колом член и, разведя ноги Цубакино в сторону – тот красиво прогибается, опираясь о зеркало – толкается внутрь сначала наполовину, а потом – сразу до конца, срывая с губ Цубакино громкий – пожалуй, слишком громкий – стон. Твёрдый толчок впечатывает Урю спиной в зеркало – прижатый твёрдым телом Цубакино, он слегка сбивчиво выдыхает, но тот быстро выставляет вперёд руки, отстраняясь, и хрипло хихикает. Да уж, не хватило ещё задавить кого-нибудь. — Прости-прости… — опуская взгляд ниже, Тасуку видит, что лишь один Урю до сих пор полностью одет, хотя отчётливый бугор в его джинсах явно указывает на его собственное возбуждение. Сейрю подаётся назад, толкается снова, придерживая Цубакино за бёдра, и глаза закатываются сами собой. — Сними тоже… сними… — всё же выдыхает он, опуская ладонь вниз и дергая Урю за ремень. Тот приспускает тёмные джинсы и бельё, задирает юбку Цубакино, снова упавшую вниз, и прижимается членом к члену Цубакино. Тихий вздох слетает с губ один на двоих – Тасуку спешит вжаться поцелуем в рот Урю, чтобы сдерживать себя хоть немного. Пара движений – и близнецы ловят единый ритм, превращаясь в четырёхрукое существо, планомерно доводящее Тасуку до безумия. Он задыхается от духоты, каждый нерв горит. Позади – Сейрю, который входит в него до основания, замедляется, выходит почти полностью и снова толкается глубоко, с силой, отлично зная, как свести его с ума. Спереди – Урю, чья ладонь скользит по стволу, собирает смазку, размазывает её по головке, дразнит уздечку. Заставляет Тасуку выгибаться, стонать в губы Урю, который тут же ловит этот стон поцелуем – жадным, глубоким, почти жестоким. И он стонет снова, принимает и это, как принимает всё остальное. В примерочной пахнет кожей, сладкими духами Цубакино и потом. Сейрю снова заглядывает в зеркало, любуется отражением. Оно показывает их троих, сжатых воедино – словно теперь и Цубакино единое целое с ними. Губы Сейрю скользят по лопаткам Цубакино, целуют, кусают, оставляя на коже влажные следы. И не хочется останавливаться, не хочется прекращать это безумие. Хочется вжаться, вплавиться в них, остаться вот так навсегда, потому что быть с ними ощущается таким правильным, что всё остальное не имеет значения. Короткий стук в дверцу примерочной звучит как грохот молотка в зале суда. Виновны – определённо виновны. — По правилам в примерочной может находиться только один человек, — звучит строго голос девушки-консультантки. — Пожалуйста, покиньте кабинку. Тасуку замирает. Лицо, итак розовое, стремительно наливается алым. На его лице отображается паника напополам со смущением – и Сейрю выглядит точно таким же ошеломленным. И лишь Урю сохраняет спокойствие, продолжая медленно, плавно двигать запястьем, прижимая член Цубакино к своему. — Девушка, у вашего корсета столько шнурков, что самостоятельно завязать его невозможно, — произносит младший Сакаки холодным не дрогнувшим голосом. Он так отчётливо контрастирует с его расширенными зрачками и красными от чужой помады губами, что сдержать неуместный смешок у Сейрю получается с трудом. — Или, может, вы хотите помочь? Консультантка молчит немного, топчется за дверью. Урю смотрит на близнеца, вскинув бровь. И Сейрю ничего не может с собой поделать – тянется вверх, накрывает рот Цубакино слегка влажной ладонью. И коротко толкается бёдрами вперёд. Острые зубы впиваются в ладонь. Тасуку распахивает глаза шире, потрясённо вглядываясь в отражение. Пульс бешено бьётся в ушах – их ведь могут застукать, если скажут открыть дверь прямо сейчас. И они здесь… вот так… С Сейрю, который сжимает в ладони его бедро, затыкает ему рот, продолжая трахать медленно и плавно. С Урю, который трётся о его член, мнёт ладонью подобравшиеся яйца, дышит горячо в ключицы. — Хорошо. У вас пять минут, — наконец произносит девушка с явной неохотой. — А потом я вернусь. Стоит шагам удалиться, Сейрю толкается жёстче, срывая с губ Цубакино тихий стон. — Пять минут? Справимся? — спрашивает он с легкой насмешкой, прихватывая зубами темный засос под лопаткой. Они справляются за три. Крошечная примерочная наполняется хриплыми, тщательно сдерживаемыми стонами, тяжелым дыханием и размеренными хлопками бедер о бедра. Смазка едва слышно хлюпает при каждом толчке, Тасуку дрожит, зажатый между близнецами, и ему хорошо-хорошо-хорошо. Ему так хорошо, что, когда Сейрю изливается глубоко внутри, крепко сжав его бедра в ладонях, он кончает, толкнувшись пару раз в ладонь Урю. Младший близнец утыкается носом в его грудь, как безумный, вылизывая покрасневшие соски – ему хватает лишь того, как Сейрю, ловко просунув ладонь между ними, накрывает головку его члена и выдыхает едва слышно и сипло “Давай”. Ещё минута уходит на то, чтобы поспешно привести себя в порядок. Поверх использованных презервативов Цубакино накидывает вытащенные из сумки салфетки, которые протягивает Урю, чтобы тот почистил себя. Впрочем, скрыть следы преступления вряд ли удастся – запах в примерочной стоит весьма характерный, не понять, чем они тут занимались, было бы сложно. Тасуку просто надеется, что поймут это продавцы только после того, как они уйдут. А они ведь ещё и в форме Фуурин! Господи! Хиираги точно увезли бы на скорой, если б он узнал, чем они здесь занимались! Хотя об этом знать необязательно никому. Совершенно точно. Так, у него в сумке были духи – можно их тут разбрызгать. Конечно, запах будет стоять на весь магазин, но… хоть немного замаскирует! — Помада на зубах отпечаталась, — шепчет Урю, поднимая руку, и мажет кончиком пальца по губам Цубакино. Даже короткое касание пускает по телу тёплые мурашки — Поправь. — А кто в этом виноват?! — всплёскивает руками Цубакино и щёлкает замком на двери. — Так, все, убирайтесь отсюда, мне надо припудрить носик! Спорить близнецы не собираются – шалость итак удалась. Урю аккуратно подныривает под руку Цубакино, Сейрю дёргает за ручку двери. — Корсет, кстати, огонь. Бери, — бросает напоследок Сейрю со смехом. Тасуку только хлопает за ними дверью, старательно не глядя на маячащую вдали консультантку. Протягивая на кассе чертов корсет и юбку с кружевами, Цубакино, кажется, может посоревноваться цветом лица со смущенным Сакурой. Кассирша смотрит на него так, словно знает, чем они занимались, но доказать не может. Она быстро пробивает покупки и прощается, немного запинаясь на фразе “Приходите еще”. — Ну что ж, надеюсь, что нас не внесут в черный список твоего любимого магазина, — заключает Сейрю, засовывая руки в карманы. Слыша, как Цубакино стонет и прячет полыхающее лицо в ладонях, Урю только фыркает коротко и тянет обоих в сторону фудкорта. Сейрю энергично кивает. — Согласен! Я тоже ужасно проголодался!