Небеса услышат

В саду поместья Скилвуд царят тишина и покой. Редкие облака в небесной дали проплывают мимо, листва яблонь и прочих деревьев шелестит под действием ветра. За пределами столицы страна кажется совершенно другой. Ни вечного шума промышленных предприятий, ни смога, который бы закрывал небо. Богатые люди чаще всего выбирают для постоянной жизни себе и своим семьям именно такие места. Летний сезон в самом разгаре, садовник трудится над растениями и надоедливыми сорняками, служанки стирают и вывешивают в погожую пору хозяйские простыни, ну а сам хозяин Скилвуда, Сергей Александрович Белозерцев — отдыхает от многочисленных визитов в город в своей беседке. Он любит лето, но всем сердцем ненавидит ставшие частыми необходимости в посещении разнообразных приёмов у важных особ, в частности, отцовских друзей. Ещё более раздражает его вечное присутствие рядом жены. Ну и, с недавних пор, ребёнка, который, сам того не зная, перевернул графу весь привычный уклад жизни. До него он с трудом, но мирился с браком по расчёту, предаваясь работе с утра до ночи. И иногда ему казалось, что всё может быть не так плохо. Но теперь практически весь день в саду слышится детский смех. Напоминание об ошибке. Эта девочка — наказание за его похождения, не иначе. И, видит Всевышний, он не просил его о таком подарке. Но тем более он не просил, чтобы на сторону, как кажется графу, его вечно недовольной жены, встал Борис — его же камердинер. Посмотришь со стороны и грешным делом подумаешь, уж не он ли её родил? Сергей придерживает усмешку, наблюдая сейчас, как когда-то обычный рабочий возится с ребёнком не хуже опытной няньки. Иногда даже лучше. Из коротких разговоров и разных шорохов граф слышал, что играют они в кубики на поляне. Мэри Аннабет носит не только графскую фамилию, но ещё, в свои два с половиной года является просто вылитой копией отца. Светлые кудри, хитрый взгляд голубых глаз. Поистине ангельский внешний вид. Всё это доводит Сергея при каждом случае, когда он видит дочь. Впрочем, их немного. Разве что во время приёмов пищи и немногочисленных пересечений в огромном поместье. Эти почти три года были непростыми. Элен долго од верила, что любовь, которой и в помине меж ними не было, с рождением Мэри вернётся, да ещё и с новой силой. Этого ожидаемо не случилось. *** В те далёкие уже времена, когда Лесниковский только нанимался на работу в это поместье, он не мог нарадоваться, что у будущего господина нет жены и детей. Это значило, что круг его обязанностей ограничится только помощью одному хозяину и что требовать ничего сверх от него не станут. Да, потом конечно, Сергей мог бы обзавестись семьёй, но первый год, полный...определённых событий, дал понять, что до этого момента долго. А потом случилась Элен. Борис считал, что после проблем, что принёс им с графом гадкий и напыщенный Элфорд, наступит белая полоса. Но нет, увы. Состоялась помолвка и свадьба. Долго думать, что же могло случиться потом, даже и не надо. То, ради чего многие обычно и женятся. Дети. Борис много раз прощал господина, когда-то по делу, когда-то нет, но прощал. Ему казалось, сама жизнь загнала Сергея в такую ситуацию. Как послушный слуга и...близкий к нему человек, он не любил то, что презирал сам граф. В частности, сделавших ему больно людей. Без вопросов, без претензий, просто потому что понимал — Сергей тут не виноват. Но сейчас простить ужасное отношение к своей же дочери даже Борис, бесконечно мягкий и лояльный по натуре, не способен. Он пытался разговаривать, за все эти годы не прекращал попыток. Убедить, доказать словами, что Мэри, чудесный ребёнок, никогда не была ни в чём виновата. Хотя бы потому, что не просила о своём рождении. Но Сергей оказался твёрд и несговорчив. Впервые, наверное, за всё время, что Лесниковский его знает. Не захотел. Со стороны казалось, у них всё по-прежнему. Граф не ругался, не прогонял камердинера вон. Но что-то точно было иначе. Взять хотя бы внешний вид господина. Он перестал регулярно бриться, просто не хотел ни с какими уговорами. Ну а камердинеру оставалось только принять изменения. Достучаться до человека, который глубоко в себе, непросто. Он стал холоден, молчалив, пытался поддерживать на лице улыбку и то, прежнее, что Борис когда-то и полюбил в господине — доброту. Но выходило это неважно. Короткий кашель выводит графа из омута мыслей. Он отставляет стакан с водой к чашке с ягодами, когда слышит, как в беседку заходит Борис. Конечно же, с ребёнком на руках. Лесниковский не переставал при случае делать попытки поговорить с Сергеем. — Привет. - коротко говорит он, опуская Мэри на мягкую кушетку и следя за тем, чтобы она не упала, придерживая её рукой. Не виделись они толком с утра. Граф ценит это чувство такта, то не может на нём сосредоточиться, потому что девочка, почувствовав, что теперь все карты в её руках, стала тянуться к нему, к Сергею. Он слегка отшатнулся. Нельзя сказать, что он не любил детей, но именно этот один ребёнок рушил всё его хрупкое душевное равновесие. — Забери. Борис, если и таил какую-то надежду на потепление отношений графа к его дочери, тут же её потерял, получив однозначный ответ. И подчинился, пересадив Мэри к себе на колени. Впрочем, она не сильно расстроилась — едва увидела торчащую из под рукава пиджака белую рубашку, принялась её теребить и слюнявить. — Хороший нынче день, да? - невзначай заметил Борис, ничуть не обращая внимания на то, как ребёнок портит его рукава. Если это её успокоит — на здоровье. Тут принцип тот же, что и с её отцом, недаром они похожи. Сергей не сдержал вздох и, наконец, окинул взглядом камердинера, заметив, что на вороте костюма красуется след от липких детских рук. — Не жаль одежду? - вдруг спросил граф, почти жалея, что нормально не поздоровался с Борисом, явно не имеющим никаких плохих намерений. — Всего-то тряпка, не страшно. Видно, Мари по тебе скучала. От упоминания имени дочери Сергей едва сдержался, лишь бы не встать и не уйти. Ну почему камердинер должен упоминать его чадо в каждом разговоре о погоде? — Да. Но, как вижу, ей и с тобой неплохо. Хотя это работа нянек и служанок. Но никак не твоя, Борис. — Знаю, сэр. Но я так захотел. Истина. Лесниковский всегда помогает даже тем, кто этого не заслужил. Ему ведь, собственному хозяину, так много раз помог, столько раз поддержал. Но только не в вопросе о его родной дочери. — И всё же, старайся не сильно. У тебя есть своя работа, у них — своя. — Господин, я за чем-то не усмотрел? Вроде всё проверил и в доме и— — Я не об этом. Всё ты делаешь. Но в этом и проблема. Делаешь больше, чем надо. И ненароком напоминает Сергею, какой он никчемный отец. — Жалование должно даваться по заслугам, так или иначе. Да и смотреть за юной госпожой нетрудно. На это Сергей ничего не ответил, а после покачал головой, продолжив молчание.