Найти тебя вне цирка

Утро следующего дня в больнице было невыносимым. Хотелось скорее попасть домой. В коридоре была тишина, лишь одинокий звук шагов разрезал её на тысячу частей. Атмосфера в больнице мне всегда не нравилась. Все вокруг было пропитано болью, страхом, угнетением. Тошнота снова наступала с бешеной скоростью, а боль, что итак была, усилилась в многократно. Стрелка на часах показывала 7 утра. Я никогда так не вставала, но сон в больнице давался с огромным трудом, особенно после всего, что произошло. Мысль о том, что Кейна в скором времени запекут в тюрьму радовала меня, но страх не покидал. Я смотрела на белые стены и думала, сколько людей видели их в последний раз перед смертью. Эта мысль неприятно кольнула. Я мотнула головой, прогоняя мрак, но он не уходил, просто затаился где то глубоко, ожидая удобного момента, чтобы снова вырваться наружу. В палату заглянула медсестра. — доброе утро — произнесла она привычно усталым голосом. — как самочувствие? — лучше — ответила я, хотя самой себе не поверила — не верю, давай сделаю уколы и измерю давление — медстестра положила на кровать блокнот, куда записывала состояние каждого пациента во время обхода и достала тонометр с градусником. Градусник она протянула мне — возьми, поставь пока градусник. Я послушно выполнила её просьбу. Каждое движение отдавало болью в висках, но это нужно было сделать. Девушка надела на предплечье манжетку и приступила к измерению давления. Манжетка давила на кожу, вызывая новую волну боли, но я тихо стерпела и ждала, когда воздух в тонометре спустится и медсестра скажет результат, что показал ей аппарат. — давление снова высокое, но не критично. Давай градусник — я протянула ей градусник — ага… температура еще сохраняется 37… возможно, это из за сильного стресса, что ты пережила… давай снова сделаю тебе уколы, чтобы хоть немного облегчить твое состояние. Я полностью доверилась действиям медсестры. Укол больно проткнул кожу, проникая в мышцы, но эта боль могла заглушить другую. Более тяжелую и невыносимую. Когда девушка закончила все свои действия, я подала голос. — как там Феликс? Он пришел в сознание? — у меня хорошие для тебя новости. Еще вчера вечером он очнулся, давление, пульс и температура стабильно хорошее, но он все еще слаб. Сегодня его переводят из реанимации в обычную палату, я зайду к тебе вечером, чтобы снова осмотреть тебя, и сразу скажу о том, в какой он палате — медсестра улыбнулась мне, забрала все свои вещи и покинула палату, оставив меня в одиночестве. Я долго смотрела на телефон, что лежал на тумбе и заряжался. Хотелось схватиться за него и позвонить Рагате, но я понимала, что в такое время она все еще может спать, поэтому решила написать обычную смску. Кристин Мне скучно… Зайдете ко мне вечером? Сообщение ушло, и экран телефона снова погас, отражая лишь моё лицо. Бледное, уставшее, будто не спавшее вечность. Тишина снова наполнила палату. Только где то в коридоре коротко пискнул аппарат, потом стих. Я легла, натянув одеяло почти до подбородка. Мысли путались. О Джексе, о Королёре, о том, что будет дальше. Он очнулся. Эта мысль греет, как слабый свет в конце тоннеля. Значит, всё не зря. Я закрыла глаза, но перед внутренним взором вспыхивали образы…лампа, раскачивающаяся под потолком того подвала, лицо Кейна, тёплая кровь на ладонях. Сердце вдруг кольнуло, будто напоминая. Покой всего лишь иллюзия. Телефон коротко завибрировал в руке. Сообщение от Рагаты

Рагата Конечно. После шести будем

Я невольно улыбнулась. Может, впервые за всё это время искренне. За окном серая мгла постепенно начала растворяться, пропуская бледный утренний свет. Боль немного отступила. Впереди ждал день. Новый, но всё ещё хрупкий, как тонкое стекло. Я ждала вечера, чтобы скорее зайти к Джексу. Чтобы скорее снова увидеть Рагату, даже возможно Гэнгл и Зубл. Сегодня предстоял еще один допрос со следователем. Мне не хотелось снова вспоминать все то, что было. Не хотелось обсуждать. Делиться деталями. Вникать в эти детали. Но это нужно было сделать. Через пол часа раздумий над всем, что будет дальше, мне принесли еду, и на этот раз я не ждала, пока все остынет, а приступила к трапезе сразу же. Даже пресная каша казалась слишком вкусной, а чай, в котором даже не было крупинки сахара, обволок мое горло теплом. Этот день безумно напоминал вчерашний и меня не покидало чувство дня сурка. Утро. Уколы. Завтрак. Допрос. Одиночество. Я скорее ждала вечера, чтобы почувствовать хоть какие то изменения. Чувство того, что Джекс сейчас в сознании, грело меня. Я отложила поднос, чувствуя, как усталость снова накатывает волной. Я закрыла глаза и попыталась представить, что всё это скоро закончится. Боль, запах лекарств, этот бесконечный белый цвет вокруг. Скоро я снова увижу Джекса. Услышу его голос, пусть даже шепотом. Скоро, наверное, всё станет проще. Лекарства полностью подействовали, боли больше не было. По крайней мере физической. А внутри… внутри все скреблось, болело, гудело и кричало. Мысли сжирали меня вместе с костями. Тот день все никак не мог забыться и только я хотела провалиться в сон, чтобы хотя бы там отключиться от страха и всего пережитого, как в дверь постучались. Я не заметила, как время приблизилось к девяти утра. Слишком сильно погрузилась в свои мысли. Из дверного проема показался тот же следователь, что и был вчера. Его взгляд ни капли не изменился и меня снова пробило чувство, что все это день, застрявший на повторе, и он будет возвращаться ко мне каждый раз. Снова вопросы. Снова папка с документами. Снова несколько часов разговоров о том, от чего я так упорно пытаюсь убежать. Следователь прошел в палату и поздоровался со мной, одновременно с этим пододвинув стул поближе к кровати. Он достал все необходимое. Блокнот, ручку и диктофон, поместив все это на тумбочке, что была возле моей кровати. — продолжим вчерашний разговор и покончим уже с этим — прозвучал его уставший голос и после он щелкнул на диктофон — запись пошла.

***

Дверь за спиной мужчины закрылась и я утонула в одиночестве. Допрос длился два с половиной часа. Вопросы были более личные. Слишком проникающие внутрь меня. Это давило и выматывало в ускоренном темпе, но я продержалась до конца и больше допросов быть не должно. Следователь предупредил, что ко мне должен прийти другой врач, что занимается исключительно судмедэкспертизой. Все это меня уже знатно изнурило. Постоянно одни и те же события, но мне ничего не оставалось делать, кроме как принять это. Как назло время длилось слишком долго и стрелка на часах близилась всего к 12 часам. Я устала ждать, пока пробьет 18 и решила лечь спать, надеясь, что все эти 6 часов я просто просплю. У меня даже промелькнула в голове мысль о том, чтобы попросить медсестру вколоть мне седативное, но я быстро прогнала её. Я закрыла глаза и погрузилась во тьму. Не в сон, а темноту, которая смотрела на меня даже сквозь закрытые глаза. В пустой палате я пыталась уловить хоть один звук, но слышала лишь как на часах отбиваются секунды. Полная тишина прерывалась часами, и это почти сводило с ума. Тик. Так. Тик. Так. Эхо часов отдавалось гулом прямо внутри моей головы. Но этот разрушающий тишину звук давал понять, что жизнь все еще идет. Сердце все еще бьется под ритм тихого «тик так», а время не остановилось в том подвале. Уловив эту ноту спокойствия внутри себя, тьма закрытых глаз перестала быть вяжущей. Она становилась манящей, тихой и беззаботной. Та тьма, которая будто укрывает от всех проблем. От всех мыслей, что разъедали мозг. Сон начал окутывать меня и мое сознание. Я поддалась этому желанию и провалилась туда, где время идет по другому. Где реальность превращается в иллюзию.

***

Мои глаза открылись, когда стрелки на часах показывали 16:37. Я проспала почти 5 часов, пропустила обед, но приблизилась ближе к тому времени, которого желала больше всего. В мою палату зашла медсестра. Я чуть вздрогнула от резкости, но после расслабилась, увидев знакомое лицо. — к тебе в палату сейчас заселятся — на её лице промелькнула еле заметная улыбка — теперь тебе не будет скучно — хорошо… а можете сказать что то насчет Феликса? Когда его можно будет навестить? — сонным голосом спросила я, еле держа глаза открытыми. — пока еще ничего не известно. Я вижу твой интерес… но пока ничего сказать не могу — в её голосе почувствовалась маленькая доля лжи. Будто она что то упорно скрывает и недоговаривает. Я внимательно изучила её взглядом, медсестра вдруг отвела взгляд и улыбнулась чуть шире, чем обычно. — думаю, тебе понравится новый сосед — сказала она, заполняя какие то записи в своём блокноте. Я прищурилась, пытаясь понять, что за странная интонация проскользнула в её голосе. Но прежде чем успела что то спросить, дверь палаты тихо скрипнула. Я подняла взгляд. На пороге стоял Джекс, держа руку на месте, куда ему прилетела пуля. Он тяжело перебирал ногами, иногда шипя от боли, но как только его взгляд поднялся ко мне, боль в его глазах сменилась удивлением. — а ты тут че делаешь…? — его голос был хриплым, будто он впервые за все это время произнес слова. Медсестра, что все еще стояла рядом, окинула его удивленным взглядом. — так ты все же можешь говорить… — сказала медсестра Я не проронила и слова и подорвалась с кровати. От резкого движения голова закружилась и я чуть не упала. Острая боль пробила мои виски даже сквозь обезболивающее, но я все равно не остановилась. Слезы начали литься с моих глаз с такой силой, что их было уже не остановить. Я подбежала к Джексу и крепко, со всех своих сил, обняла его. Он чуть пошатнулся, не ожидая от меня такой резкости, но после, я почувствовала его руку у себя на спине. Снова его руки. Снова он рядом. Он жив. И это выдернуло меня из кошмара, что не покидал мои мысли. Его теплая рука на моей спине, что крепче прижимает к себе. Его тихое дыхание у меня на макушке. И его стук сердца, что слышен сквозь грудь. Размеренный. Спокойный. Живой.