стоп лифт

металлическая кабина лифта дёрнулась так резко, что у всех перехватило дыхание. монотонный гул двигателя оборвался, сменившись тягостной тишиной. индикатор этажей замер, мигая красной цифрой, словно застрял вместе с ними. доли секунд никто не решался нарушить тишину — лишь приглушенное дыхание и слабое потрескивание ламп над головой напоминали, что время не остановилось. сначала это казалось случайной медлительной задержкой, но чем дольше тянулись секунды, тем сильнее сжималось странное чувство в груди. дима нажал кнопку «вызов диспетчера», и в ответ донеслось сухое щёлканье, после —ничего. ни голоса, ни привычного писка. только слабый пульс крови в висках и осознание, что они заперты внутри четырёх стальных стен. мягкое мерцание лампочки и легкий треск. отрезанные от всего мира неизвестно насколько, минуты или часы? — кажется, застряли… — неловко нарушает тишину кай, пытаясь скрыть улыбку. майс тихо рассмеялся, хотя во взгляде мелькнуло лёгкое беспокойство. тишина становилась неожиданно интимной. каждый шорох, каждый взгляд ощущался сильнее, чем обычно. сережа шагнул ближе к панели управления, пробуя нажать кнопку ещё раз. лифт никак не отреагировал. в тот же миг кабина слегка качнулась, и он, инстинктивно протянув руку, коснулся соседней ладони, словно удерживаясь от падения. — извини, — поспешно произнес брюнет, но не убрал руку сразу. пальцы были медово тёплыми, и это случайное касание оказалось слишком долгим, чтобы назвать его простой неловкостью, а сердце ритм ускорило, подставляя до красноты щек. молчание повисло. парни стояли слишком близко. сережа пытался не смотреть в глаза диме, но каждая секунда заставляла замечать: дыхание рядом, тепло кожи, лёгкий запах — слишком явственно, слишком близко, слишком маняще. — ты можешь хотя бы отодвинуться? — ты видишь здесь место? — с ироничной ухмылкой, дима, делает шаг вперёд так, что их плечи соприкоснулись. воздух загустел, тягучий и вязкий, немного душный, до выступающих капель пота на лбу. какое-то время они просто смотрели друг на друга, будто решая, кто первый отведёт взгляд. но никто не сделал этого. или не хотел делать. — знаешь, — голос дрогнул, майс нервно переступил с ноги на ногу. — тебе стоит перестать так смотреть… — а если не перестану? вновь тишина. мучительно долгие секунды, когда вдруг расстояние между ними исчезло, спарилось или разорвалось. сначала осторожный, почти неуверенный поцелуй — проба. но замкнутое пространство, напряжение и месяцы скрытых чувств прорвались: руки схватили за рубашку, поцелуй стал жадным, глубоким, шарящим языком по деснам и белым зубам. спина ударилась о холодную стену кабины, пальцы скользнули по линии челюсти, вниз, к талии. сдерживаться больше не имело смысла. лишь их дыхание и редкое потрескивание аварийного света. майс вмиг прижатый к стене, пока худые пальцы крепко держали его запястья над взъерошенной головой. — ты понимаешь, что мы не должны… — шепчет он, но слова тонут и захлебываются в очередном напористом поцелуе. — тогда скажи это, когда перестанешь дрожать, — ответ прозвучал хрипло, прямо у его губ. он не мог. каждое касание разжигало все потаенные внутри мысли и мечты. губы по шее скользят, пламенное дыхание кожу обжигает. теснота делает всё вдвойне острым: некуда отступить, некуда скрыться от собственных желаний. пальцы, ещё недавно сжимавшие запястья, двинулись вниз по плечам. хлопок рубашки скрипнул под грубыми движениями, открывая влажную кожу. — здесь блять камеры есть, — дмитриев всё еще пытался удержать остатки здравого смысла. — пусть смотрят, — дима скользит по щекам, целуя в висок, и сопротивление дает сбой. движения жадные, шарящие руки по телу и дыхание сужают мир до атомов момента, заставляя забыть все, оторвать и выкинуть голову с любыми трезвыми мыслями. живот крутит от желания, искрами страсти пронзает. сережа думал об этом. мечтал и видел во снах, но внезапность застала врасплох. губы в поцелуе снова сливаются, быстро, смазано, словно времени не остается. голос до шепота опускается. маленькое пространство заставляет чувствовать каждый изгиб тела; сергей закидывает одну ногу на партнера, а губы припадают ближе друг к другу, теснее и жарче. не стонать становится трудно. и слова становятся не нужны, только кроткий шепот в откинутый на холодный металл затылок. — ну же, скажи, что тоже хочешь, — ицков напористый, хваткий, ладонью сжимает ягодицы через плотную ткань брюк. — очень давно, — сергей сдался, повиснув на крепком теле, вцепившись ногтями в плечи. дмитриев пахом трется, а на лице кая улыбка ползет. — я не подозревал насколько ты милый, когда возбужден, — дыхание и биение сердца шалят, и дима нависает сверху. губы впивались в шею, оставляя горячие следы, зубы царапали кожу. холод стены давал еще больше остроты, пока пальцы, уткнувшие в волосах, заставляли поднять лицо и смотреть в глаза. тонуть в магии зрачков. пуговицы рубашки мелкой дробью посыпались на пол; укусы под ключицами, и зубы перемещаются на соски, закусывая и облизывая. чувствительная кожа ноет от ярких ссадин, а кровь пульсирует в висках, адреналин зашкаливает, и дмитриев едва сдерживает себя, упираясь пахом в парня напротив. ладонь димы гладит стояк, слегка массирует сквозь ткань брендовых джинс, сжимает; на ремень переключается, ловко управляясь с массивной пряжкой. майс сильнее телом жмется, когда штаны падают вниз, а кай скользим языком от шеи до резинки трусов вниз. укусы по бедрам до синяков, и стон сверху, который невозможно сдержать. — я не смогу остановиться, — дима поднимает глаза вверх, оставляя очередной засос алеть на бледных бедрах. — не нужно, — хриплый ответ; закусив собственную ладонь, сережа подался вперед, упираясь членом прямо в лицо парня. взгляда было достаточно, чтобы кай сорвался и подхватил рывком парня. белье стянутое в спешке; они были слишком резкими, слишком горячими. следующую секунду дмитриев зашипел от резкого, не дающего времени привыкнуть движения. каждый толчок выбивался стоном одного и сиплым дыханием другого; вырывал из груди глухие стоны, тело выгибалось, требуя большего. он не знал, где кончается боль и начинается удовольствие — и именно это сводило с ума. воздуха катастрофически мало: пальцы майса обхватывают шею парня, а удары спиной о холодную поверхность жаждут больше и больше, подогревают жар. синяки на бедрах и признания в любви. сбитые собственным безумным ритмом, парни запутались в одежде и друг друге, теряясь среди дрожи тел и сбитого дыхания. губы встретились снова, но уже нежнее. устали или звучит как признание в чувствах? страстные резкие толчки и полу ламповые тени на полу обнаженных телах играли красиво, плавно и резко, а засосы саднили. — блять я еще сильнее хочу, — майс утыкается лицом в плечи парня, выгибаясь в спине на встречу толчкам. — сучка. стены дрожали вместе с ними. ритм сбивался, становился ещё более отчаянным. дима вцепился зубами в губу партнёра, сдерживая крик, но тело выгибалось, предавая его. и когда напряжение сорвалось, это было похоже на взрыв. все внутри оборвалось, оставив только дрожь и тяжёлое дыхание. он хотел сказать что-то, но губы второго тут же накрыли его рот, заглушая все. парни рухнули на пол лифта, переплетённые, полуголые, обессиленные. дыхание не восстановилось, а руки всё ещё цеплялись друг за друга, будто отпустить было страшно. — если сейчас двери откроются? — тогда все будут знать, что теперь ты мой. последние слова прозвучали, как приказ, нежные и настойчивые, и он подчинился. подчинился жару, расползающемуся по телу и взгляду зеленых глаз, которые смотрели так, как никогда и никто до этого.