Sex education

— Ты же помнишь, чему я учил тебя, Бинхэ? — дыхание Шэнь Юаня чуть сбилось от того, что губы Ло Бинхэ спустились ещё ниже и коснулись чувствительной шеи. — Конечно, А-Юань, — улыбка сама собой расцвела на его губах. Да, он действительно помнил каждое слово, сказанное его драгоценным Шэнь Юанем. Тот день был особенным. Шэнь Юань отложил кисть и чуть отодвинул исписанный лист бумаги, чтобы случайно не задеть его широким рукавом и не испортить аккуратные строки. — На сегодня урок стихосложения окончен, Бинхэ, но не спеши собираться, — голос Шэнь Юаня слегка, почти неощутимо, дрогнул, а на его щеках проступил слабый румянец. — Дело в том, что твой отец, его величество Император, велел мне обучить тебя ещё одной дисциплине. В конце концов, ты уже почти взрослый, скоро придёт твой первый гон… Ло Бинхэ замер и неверяще посмотрел в глаза Шэнь Юаня. Да, совсем недавно лекарь сказал, что буквально через пару месяцев он, скорее всего, окончательно созреет как альфа, хоть это и достаточно поздно — ему почти исполнилось семнадцать лет. Видимо, эту новость немедленно донесли и его царственному отцу. Краска незамедлительно бросилась в лицо Ло Бинхэ, а сердце сбилось с ритма и заполошно застучало. Неужели его нежный, ласковый, заботливый, добрый и непогрешимый Шэнь Юань позволит прикоснуться к себе подобным постыдным образом?! Нет-нет, этого просто не могло быть. — Поэтому с сегодняшнего дня я буду проводить короткие лекции о природе человеческих тел и основам отношений между полами, — Шэнь Юань неторопливым движением взял с края стола веер и развернул его в руке, привычно прикрывая нижнюю часть лица. — Давай сперва ты мне расскажешь о том, что тебе известно об этом на текущий момент. Ло Бинхэ немного смутился и стиснул в пальцах так и не отложенную на подставку кисть для письма. Он не был абсолютно невежественен в подобном вопросе, но всё же рассказывать такое вслух было для него очень сложной задачей. — Когда альфа и омега встречаются, и у них появляются друг к другу чувства, они… — Ло Бинхэ запнулся и слегка покраснел, прикусывая нижнюю губу от смущения, — Они возлегают друг с другом, и у них появляется потомство. Шэнь Юань кивнул и слегка качнул веером. В его глазах появились озорные искры. — Но Бинхэ, ты не упомянул женщин, — в ответ на это Ло Бинхэ покачал головой и слегка нахмурился, поджимая губы. — Мне совершенно не нравятся женщины, давайте не будем говорить о них. Веер в руках Шэнь Юаня качнулся ещё пару раз, а затем с резким хлопком закрылся, привлекая внимание. — Хорошо, в таком случае сосредоточим наши уроки именно на альфах и омегах. Что тебе известно о теле альфы, Бинхэ? Что отличает тело альфы от тела омеги? Ло Бинхэ задумчиво нахмурил брови, и между ними пролегла неглубокая складка. Он редко задумывался над этим вопросом. Обычно он довольствовался только знанием о том, что альфа — защитник и глава семьи, а омега имеет возможность даровать жизнь. Альфа — защитник, и чтобы иметь возможность защищать, он… — Альфы крупнее и физически сильнее омег, чтобы защищать свою семью, Шэнь Юань, — с улыбкой произнёс Ло Бинхэ, довольный тем, что смог так легко найти ответ. Шэнь Юань в одобрении прикрыл глаза и обозначил кивок. Это был действительно правильный ответ, вот только… — Да, ты совершенно прав, Бинхэ, — улыбка Ло Бинхэ стала ещё шире, и его глаза заблестели от похвалы, — но это лишь часть отличий альфы. Подумай ещё. За то время, пока в комнате стояла тишина, могла сгореть палочка благовоний. Умом Ло Бинхэ прекрасно понимал, что отличия есть, но он никогда не видел тела омеги, чтобы иметь возможность сравнивать. Ему всегда нравился только Шэнь Юань, а представлять его обнажённым… В паху моментально потяжелело, а в лицо бросилась краска. О чём он только думает, сидя прямо перед Шэнь Юанем! Шэнь Юань, очевидно, заметил его красное лицо, но принял румянец за стыд. — Бинхэ, этого не нужно стесняться, в конце концов я здесь именно для того, чтобы обучить тебя всему, что должен уметь взрослый альфа, — его губы растянулись в мягкой и почти незаметной улыбке, но если заглянуть в его глаза… В его глазах эта короткая улыбка расцветала, подобно лотосу — лепесток за лепестком, и Ло Бинхэ не мог отвести взгляд, а его сердце сбивалось с ритма, но стучало быстро и стремительно, как машет крыльями крохотная птица. — Итак, ты совершенно правильно назвал основное визуальное отличие взрослого альфы от взрослой омеги. Как правило, альфы выше, шире в плечах и физически сильнее. Омегам сложнее набрать мышечную массу, поэтому зачастую они выглядят более хрупкими и тонкими. Их мышцы меньше по размеру, но это не значит, что они слабы. Если его детям угрожает опасность, омега способен на многое, — взгляд Шэнь Юаня на мгновение расфокусировался, будто он погрузился в воспоминания, но тут же вновь стал ясным и осмысленным. — Другим отличием альфы является узел в основании члена. Узел выглядит как небольшое утолщение, именно по нему лекари определяют пол при рождении мальчика. Но до наступления первого гона узел никак себя не проявляет, ты можешь даже не замечать его наличие. Его основное назначение — запереть семя внутри омеги, чтобы обеспечить зачатие, — с каждым словом лицо Ло Бинхэ становилось всё более и более красным, но он старательно делал заметки на чистом листе бумаги, чтобы показать всю свою внимательность. Напряжение в паху становилось сильнее, а фантазия упорно рисовала непристойности с участием Шэнь Юаня. — Так как первый гон Бинхэ придётся провести в одиночестве, могу подсказать — если увеличившийся узел стиснуть в руке, то можно ненадолго утихомирить потребности тела, — Шэнь Юань оставался невозмутимым, его лицо не выражало никаких эмоций, только глаза выдавали улыбку, а сам Ло Бинхэ готов был сгореть на месте от смущения. — Также отличием взрослого альфы являются более острые и более выступающие клыки. Альфа может поставить метку на омеге, заявляя на неё свои права. У альфы может быть несколько омег, но у омеги может быть только один альфа. Метка ставится не навсегда, поэтому её нужно обновлять, а если альфа погибнет по той или иной причине, то омега сможет создать новую пару, как только старая метка заживёт. Тело омеги в принципе лучше залечивает себя, и на нём очень сложно оставить шрам, который не исчезнет со временем. Обычно шрам от метки заживает в течение пяти лет, затем метку обновляют. Это почти не больно для омеги, так что не нужно этого опасаться. Но не стоит метить омегу при беременности — она может заболеть. Омеге не больно? Почему Шэнь Юань так рассказывает обо всём этом, будто уже сам однажды испытал подобное? В груди Ло Бинхэ неприятным жгучим комком свернулась ревность, а во рту стало кисло. В любом случае, какой бы опыт не имел за плечами Шэнь Юань, он, Ло Бинхэ, станет для него последним и единственным альфой. Эта уверенность немного успокоила жжение в груди. — Думаю, на сегодня можно закончить наш урок, уже довольно поздно, поэтому тебе нужно поторопиться на ужин и хорошенько подготовиться к завтрашнему дню. Мой брат же многое тебе задал на самостоятельное изучение, верно? — на лице Шэнь Юаня снова появилась едва заметная улыбка, когда он упомянул своего старшего брата, и Ло Бинхэ бы обязательно снова «испил уксуса», если бы Шэнь Цзю не был бетой. — Всё верно, Шэнь Юань, мне нужно разобрать несколько стратегий, использованных в войне против Юга, так что на сегодня лучше закончить наши занятия, — Ло Бинхэ натянуто улыбнулся и собрал исписанные листы, поднялся и поспешил покинуть комнату, чтобы Шэнь Юань не заметил слегка неправильно лежащих одежд. Шэнь Цзю никогда ему не нравился. Слишком жёсткий, надменный и холодный, он цедил слова сквозь зубы, будто ему было неприятно находиться с Ло Бинхэ в одной комнате и делить с ним воздух. Но знания, что он давал, были действительно ценны, поэтому приходилось терпеть и улыбаться, каждый раз кланяясь в благодарности за урок. Шэнь Юань же был полной противоположностью своего брата. Мягкий и заботливый, искренний и улыбчивый, он затмевал собой солнце и согревал саму душу Ло Бинхэ. Ради него хотелось сворачивать горы и обращать реки вспять, но Шэнь Юаню ничего из этого не было нужно. Он расцветал от искренней благодарности за труды, и в глубине его глаз искрилась радость. Звуки его голоса заставляли душу Ло Бинхэ трепетать и подрагивать, будто внутри него была натянута струна, которую Шэнь Юань случайно задевал кончиком аккуратного отполированного ногтя. Ло Бинхэ поначалу искренне злился и не понимал, почему именно Шэнь Цзю ему следовало называть Учителем, он искренне хотел, чтобы это возвышенное слово принадлежало только Шэнь Юаню, а потом он понял. «Учитель» или даже «Наставник» проложит между ними непреодолимую пропасть. С самой первой встречи Ло Бинхэ понял, что этого тëплого и солнечного человека он хочет видеть подле себя в качестве не меньшем, чем супруг. Поэтому уже на первом занятии попросил его отбросить формальности и обращаться друг к другу просто по имени. Пускай Шэнь Цзю остаётся Учителем. Шэнь Юань же обязательно станет супругом Ло Бинхэ. Перед глазами привычно мелькали фрески и колонны, кланялись люди, но Ло Бинхэ почти не обращал внимание на мир вокруг. В груди теплело, пальцы с зажатыми в них исписанными листами подрагивали, в ногах же появилась непривычная слабость. Неужели его отравили? Но в последний раз он пил чай с Шэнь Юанем. Он же не мог причинить вред, верно? Перед глазами начали плавать мутные круги, и Ло Бинхэ прислонился спиной к стене, не дойдя нескольких шагов до библиотеки. Шэнь Юань не мог так с ним поступить. Значит, причина недомогания была в чём-то другом… Рядом раздался громкий крик, и в ушах Ло Бинхэ неприятно зазвенело, от чего он поморщился и постарался прикрыть лицо. В паху потяжелело ещё сильнее, чем во время урока, мышцы бëдер непроизвольно сокращались, а руки тряслись. Ло Бинхэ с трудом сглотнул внезапно скопившуюся во рту вязкую слюну и прикрыл слезящиеся глаза, понимая, что если всё вокруг так и продолжит кружится, то его просто стошнит. Вдруг стало нестерпимо жарко и душно, Ло Бинхэ попытался раздеться, но руки ему не подчинялись, а через мгновение всё поглотила темнота. Голова нещадно болела, в тело будто засунули горячие угли, и теперь оно равномерно пропекалось изнутри. Нестерпимо хотелось пить, в горле пересохло и каждый вдох причинял боль. А ещё запахи, они перемешивались, усиливали друг друга, впивались в мозг раскалëнными спицами и отбивали всякое желание дышать. Зубы ныли, и от этой боли было никуда не деться, оставалось только глухо стонать и надеяться, что хоть кто-то придёт на помощь и оборвёт его страдания. — Вы очнулись, ваше высочество? Сейчас я дам вам отвар, который поможет облегчить симптомы, — знакомый голос главного лекаря Му Цинфана слышался приглушённым, будто в уши затолкали хлопок. Этому голосу сложно было заглушить пульсацию крови, ревущей в голове. — Меня отравили? Хоть бы не Шэнь Юань. Кто угодно, но только не он. Он же не стал бы причинять ему такую боль? Может, это сделал Шэнь Цзю, а яд был отсроченного действия? Но он не стал бы подставлять брата… — Что вы, ваше высочество, никто вас не травил. Это всего лишь гон, — Му Цинфан помог Ло Бинхэ приподняться и прижал к его губам пиалу с лекарством. Приторно-горькое, как будто в глотку пытались запихнуть перемолотый стебель полыни. «Всего лишь гон» — так он сказал? Всего лишь? То есть, теперь каждые несколько месяцев ему придётся так мучаться? По всей видимости, эти мысли отразились на его лице, и Му Цинфан коротко и почти незаметно усмехнулся, качая головой. — Нет-нет, ваше высочество, первый гон всегда самый тяжёлый и болезненный. Ваше тело меняется, пробуждается ваша сущность, — Му Цинфан отставил пиалу, прикоснулся прохладными пальцами к запястью Ло Бинхэ и, дождавшись позволения, прислушался к пульсу. — Сейчас у вас жар и ускоренное сердцебиение. Наверняка ноют челюсти и запахи стали слишком резкими, верно? Это постепенно пройдёт, а отвар, который вы выпили, смягчит симптомы. — Сколько это продлится? — сколько же дней он не увидит смешинки в любимых глазах? Сколько дней не сможет касаться края его одежд хотя бы кончиком пальца? — Думаю, симптомы сойдут на «нет» в течение трёх-четырëх дней, но могут растянуться до недели. Ло Бинхэ как будто ударили по затылку — до недели. Это состояние продлится не день, не два, а до недели?! Он точно сможет выдержать подобное? Но ради Шэнь Юаня… Ради него нужно было выдержать. Му Цинфан неспешно собрал свои микстуры, стараясь не шуметь, и выскользнул за дверь, оставляя Ло Бинхэ наедине с собственным телом. Перед глазами всё расплывалось в такт биению сердца, и Ло Бинхэ опустил веки, чтобы его не замутило. Благодаря лекарству ноющая боль в зубах действительно стала не такой невыносимой, а угли внутри груди немного остыли, будто припорошенные пеплом. Даже острая мешанина запахов теперь не била напрямую в мозг, а немного щекотала нос. Единственным способом скоротать время было прислушиваться к собственному телу и звукам за пределами комнаты. В коридорах привычно сновали слуги, шуршали одеждами и перешëптывались между собой, но слов разобрать было нельзя. Как бы Ло Бинхэ не пытался вслушаться в этот шëпот, смысл слов ускользал от него. Промучившись так с палочку благовоний, Ло Бинхэ решил просто расслабиться. Если бы только рядом с ним был Шэнь Юань… Он бы непременно взял за руку, погладил бы пальцами по ладони и улыбнулся, развеивая своим светом всю боль и страдания. Что-то чужеродное внутри него одобрительно заурчало, и Ло Бинхэ напрягся, прислушиваясь к себе. Наверное, это та самая «сущность альфы», о которой когда-то говорил отец. Он раньше никогда не ощущал чего-то подобного, и теперь совсем не знал, как реагировать. Есть ли у этой «сущности» сознание? Может ли он с ней общаться? Всё снова затихло, и Ло Бинхэ даже слегка разочаровался. Неужели его сущность была так слаба? Сможет ли он ещё хоть раз ощутить её? Комната постепенно погружалась в темноту, и Ло Бинхэ постарался прогнать из головы ненужные мысли. В конце концов, гон длится несколько дней, и у него ещё будет шанс подумать над этим. Следующий день прошёл в тишине и внутреннем напряжении. Всё тело было натянуто, как струна, будто вот-вот что-то должно было произойти, но всё было по-прежнему. Чуть болели зубы, немного ныли мышцы, тянуло в паху и внутри продолжали тлеть угли. Дважды его навестил Му Цинфан и помог выпить такое же невыносимо горькое лекарство, а на третий день… На третий день Ло Бинхэ показалось, что он рухнул в Диюй. Он проснулся от дерущей горло жажды, и, нашарив рукой кувшин с водой, выпил почти всё, что было внутри. Легче не стало. Угли внутри будто кто-то переворошил и хорошенько раздул, отчего всё тело буквально плавилось, а средоточием всего этого жара был низ живота. Член стоял как литой, им можно было бы легко при необходимости забивать гвозди, поджатые яйца болезненно ныли, и Ло Бинхэ судорожно ухватился за член, с резким шипением выдыхая воздух сквозь плотно стиснутые зубы. У него был опыт самоудовлетворения, но сейчас даже простое прикосновение приносило гораздо большее удовольствие, нежели разрядка тогда. Сейчас весь его опыт казался детской шалостью, не имеющей ничего общего с настоящим наслаждением. Ло Бинхэ немного разжал сведëнные судорогой пальцы и шумно вдохнул, поглаживая себя рукой от влажного кончика до самого основания, где обнаружил ощутимое горячее уплотнение. «Узел выглядит как небольшое утолщение. Его основное назначение — запереть семя внутри омеги, чтобы обеспечить зачатие», — так говорил Шэнь Юань, верно? Значит, с его помощью можно будет запереть своё семя внутри Шэнь Юаня, и у них появятся дети… Ло Бинхэ не был совсем уж несведущ в подобном — он слышал разговоры солдат, обсуждающих омег Ивовых домов. Он знал, что у омег есть между ног влажное от соков местечко, в которое вставляется член, и оттуда же появляются дети. Ло Бинхэ непроизвольно представил, как его дорогой Шэнь Юань, раскинувшись на шёлковых простынях, принимает его большой пульсирующий член по самое основание, как стонет и срывается на высокий жалобный скулëж, поглаживая низ живота, где будет в тепле и безопасности расти их ребëнок. Удовольствие усилилось, и между пальцами Ло Бинхэ заструилась вязкая белëсая жидкость, каплями стекающая на простыни, но привычное сытое удовлетворение так и не наступило. Наоборот, угли внутри распалились до жаркого пламени, опаляющего теперь внутренности. Ло Бинхэ ощутил беспомощность и отчаяние. Если разрядка не помогла, то как унять этот бушующий внутри огонь? «Если увеличившийся узел стиснуть в руке, то можно ненадолго утихомирить потребности тела». Шэнь Юань так мудр! Дал ценную подсказку этому несведущему! В душе Ло Бинхэ на мгновение распустились цветком нежность и признательность. Узел в основании члена немного увеличился, став заметнее, и Ло Бинхэ провёл пальцами вдоль члена, оттягивая тонкую кожу с головки, и стиснул основание. Дыхание резко сбилось, перед глазами вспыхнули искры, а каждая мышца напряглась. Кровь пульсировала в висках, а в глотке моментально стало сухо. Ещё несколько таких движений рукой, и узел набух сильнее, давление пальцев на него увеличилось, и Ло Бинхэ показалось, что его рассудок ускользает вместе с вырывающимся из груди дыханием. Сущность внутри зашевелилась, зарычала и заскреблась о рëбра, в глазах резко потемнело, и в голове постепенно становилось всё меньше и меньше мыслей. В такт биению сердца стелился шëпот: «ШэньЮань, ШэньЮань, ШэньЮань». Каков он в течке? Какой у него запах? Но ведь течка Шэнь Юаня была совсем недавно. В эти дни отменились все занятия, кроме тренировки с мечом, и Ло Бинхэ, возвращаясь с неё, увидел самое прекрасное зрелище в своей жизни. Непримечательный служка выскочил из комнаты Шэнь Юаня, забыв плотно закрыть дверь, и Ло Бинхэ прикипел к небольшой щели. На кровати метался Шэнь Юань, хрипло стонал и извивался, медленно перебирая ногами, и в приглушённом свете заката можно было разглядеть молочно—белые лодыжки и ступни с розовыми подошвами. Лица Ло Бинхэ не разглядел — в изголовье кровати сидел Шэнь Цзю и сжимал пальцами ладонь Шэнь Юаня. На мгновение Ло Бинхэ показалось, что его носа коснулся отголосок аромата зелёного чая и чего-то ещё, тëплого, солнечного, но в тот же момент Шэнь Цзю повернулся к двери, и Ло Бинхэ отшатнулся, искренне надеясь, что тот не успел его разглядеть Лишь потом, лëжа в кровати, Ло Бинхэ бессильно грыз ногти и кожу вокруг них, пытаясь отвлечься от кислого привкуса, разливающегося во рту. Что Шэнь Цзю делал тогда в комнате Шэнь Юаня, в его постели? Неужели он помогает с течками? Неужели они?.. В груди Ло Бинхэ всклокотала жгучая ярость. Он вырвет Шэнь Цзю глаза, которыми тот посмел смотреть на Шэнь Юаня. Он вырвет язык, которым Шэнь Цзю целовал Шэнь Юаня. Он вырвет руки, которыми Шэнь Цзю обнимал Шэнь Юаня. Он вырвет ноги, которые Шэнь Цзю переплетал с ногами Шэнь Юаня. Из груди Ло Бинхэ вырвалось громкое раскатистое рычание, а глаза покрыла красная пелена, и тут же спала. Шэнь Юань будет плакать. Он никогда не простит ему смерть брата, а Ло Бинхэ никогда не сможет простить себе слëзы на глазах того, кого полюбил всем сердцем. Шэнь Цзю всего лишь бета, он никогда не сможет сравниться с альфой, Ло Бинхэ нужно будет лишь показать разницу между ними, и тогда Шэнь Юань обязательно сделает правильный выбор. Ярость в сердце быстро поутихла, а возбуждение наоборот взвилось жарким пламенем. Ло Бинхэ прижмёт Шэнь Юаня к себе, поцелует и приласкает, будет любить его ночами напролëт, не выпуская из постели до тех пор, пока не убедится, что эти ночи были плодотворными. Одной рукой Ло Бинхэ стиснул узел, создавая столь необходимое давление, а второй принялся водить по члену вверх-вниз, интуитивно воспроизводя ощущения от проникновения в горячее жаждущее тело. Ло Бинхэ крепко зажмурился, встал на колени, наклонился и упëрся лицом в подушку, живо представляя себе, как нависнет над Шэнь Юанем, глубоко вдыхая запах его волос с лëгкой ноткой свежего пота, как прикоснётся губами к его шее, собирая маленькие солëные капли самым кончиком языка. Желание и напряжение, бьющиеся в теле, слишком резко возросли, разум окончательно покинул голову, уступая место голым инстинктам, и Ло Бинхэ с силой вцепился в подушку зубами, с рычанием выплëскиваясь в собственную руку и пачкая влажные от пота простыни семенем. Узел в руке разбух, а вместе с удовольствием от разрядки наступило умиротворение и удовлетворение, которых Ло Бинхэ так жаждал. Темнота. Темнота была приятной, тëплой и убаюкивающей. Она обволакивала шëлковым одеялом и нежила в своих глубинах, позволяя окунуться в беспамятство и забыться. Ло Бинхэ ощущал сытое блаженство, он будто покачивался на волнах, расслабляясь после тяжёлой тренировки. Его тело было лёгким, почти невесомым, оно парило где-то высоко-высоко, утопая в мягких пушистых облаках. Ло Бинхэ было хорошо, но на краю сознания возник шум. Шум нарастал, становился всё громче, от него начинала болеть голова, а чувство блаженной неги растворилось без следа. Шум становился всё громче и громче, тело тяжелело, и в конце концов Ло Бинхэ смог разобрать слова. Он с трудом приоткрыл глаза и тут же зажмурился, когда яркий свет резанул по ним будто лезвие меча. — Ваше высочество, вы меня слышите? Как вы себя чувствуете? — Ло Бинхэ узнал этот голос и повернул голову в его сторону. — Слышу, — коротко бросил Ло Бинхэ и предпринял ещё одну попытку открыть глаза. У кровати стоял Му Цинфан, на лице которого отражалось лëгкое беспокойство. — Ваше высочество, ваш гон закончился. Прошло пять дней, и, если вы не возражаете, я бы хотел проверить ваш пульс, — Ло Бинхэ привстал и безразлично протянул руку Му Цинфану, оглядывая постель. Все подушки были измочалены, простыни сбились, и местами на них виднелись дыры, одеяло сбилось в комок между его ногами, на теле не было ни нитки одежды, и Ло Бинхэ смущённо покраснел, пытаясь прикрыться. — Вижу, вы полностью пришли в себя. Поздравляю, теперь вы можете считаться взрослым альфой, ваше высочество, — Му Цинфан, казалось, совершенно не стеснялся наготы Ло Бинхэ и вёл себя профессионально, но не без участия. Неужели он часто сталкивается с подобным? — А теперь я оставлю вас, пожалуйста, одевайтесь и спускайтесь на обед, вам нужно восстановить силы, ведь с завтрашнего дня вас вновь ждут занятия, — Му Цинфан коротко поклонился и незаметно скользнул за дверь. Взрослый альфа, да? Теперь он может, наконец, стать парой Шэнь Юаня? На губах Ло Бинхэ появилась улыбка, а сердце преисполнилось радости. Его обучение подходит к концу, и после этого он обязательно сделает Шэнь Юаня своим супругом перед небом и землёй! Встать с первого раза не получилось — ноги не держали и подгибались, были слишком слабыми, а мышцы ныли, будто он не спал, а тренировался днями напролëт. Странно, он же… Голову острой спицей пронзила вереница воспоминаний, как он, словно обезумевшее животное, вколачивался в подушки и рычал, пытаясь угнаться за удовольствием. В лицо Ло Бинхэ мгновенно бросилась краска. Это действительно он сделал? А примет ли его такого Шэнь Юань? Он же ведь… Как самый настоящий зверь… В груди поселилась глухая тоска и стыд, сущность внутри заскреблась и завыла, и на глаза навернулись непрошенные слëзы. Достоин ли он Шэнь Юаня?

***

Комната наполнялась чистыми светлыми звуками, даже лучи солнца, проникавшие через приоткрытое окно, казалось, искрились сильнее. Шэнь Юань держал спину идеально прямо, на его лице застыло выражение безупречного спокойствия и невозмутимости, а его ресницы чуть трепетали в такт медленному дыханию. Ло Бинхэ старался не отставать, его руки чуть подрагивали от страха ошибиться. Изящные тонкие пальцы в последний раз прошлись по струнам гуциня, и Шэнь Юань шумно выдохнул, приоткрывая глаза и отодвигая столик с инструментом в сторону. — Бинхэ, ты стал играть без ошибок, но тебе недостаёт безмятежности, — маска безупречного спокойствия и невозмутимости раскололась одной мягкой, тёплой улыбкой, от которой у Ло Бинхэ затрепетало сердце, лицо просветлело, а глаза засияли искренней благодарностью. Шэнь Юань похвалил его! — Итак, Бинхэ, у тебя был первый гон, — Ло Бинхэ на мгновение показалось, что уголок рта Шэнь Юаня нервно дëрнулся. — Поздравляю тебя и прошу прощения за то, что не успел провести урок, посвящённый этой теме, — на лице Шэнь Юаня отобразилось искреннее сожаление и грусть, его плечи опустились, делая фигуру более незначительной. Даже солнце за окном стало более тусклым и холодным. — Шэнь Юаню не в чем себя винить! Всё произошло слишком внезапно! — Ло Бинхэ позволил ноткам отчаяния проникнуть в голос. Шэнь Юань не мог предугадать, что обозначенный Му Цинфаном срок в «пару месяцев» превратится в «несколько дней». В этом не было его вины, но грусть в его голосе заставляла грудь Ло Бинхэ сжиматься от острой тоски. Лицо Шэнь Юаня просветлело, он снова улыбнулся и выпрямился, с теплотой глядя на Ло Бинхэ. — В таком случае позволю себе продолжить наши занятия, — Ло Бинхэ согласно кивнул и пододвинул к себе столик с принадлежностями для письма и бумагой. Благо тушь ещё не успела испортиться после урока по стихосложению. Как только его пальцы сжали кисть, Шэнь Юань продолжил. — Итак, на прошлом уроке я рассказал тебе об альфах. Сегодняшнее занятие будет посвящено омегам и их особенностям. А так же я кратко расскажу о бетах. Пожалуйста, если тебе что-то будет непонятно — запиши свои вопросы, в конце я на них отвечу. Давай начнём с внешних особенностей. Как я уже говорил, омеги обычно имеют меньший рост в сравнении с альфами и менее развитую мускулатуру. У омег есть небольшая грудь, чтобы прокормить потомство, — рука Ло Бинхэ дрогнула, и он перевёл взгляд на ханьфу Шэнь Юаня, пытаясь рассмотреть эту самую грудь, но Шэнь Юань лишь улыбнулся и покачал головой. — Она действительно очень маленькая, Бинхэ, её не видно под одеждой. У женщин грудь состоит из желëз, вырабатывающих молоко, и жировой ткани, поэтому она довольно большая, по сравнению с грудью омег. У омег же в груди нет жировой ткани, только железы. Так же у омег, как и у здоровых женщин, есть небольшое скопление жира внизу живота, чтобы детородные органы всегда были под защитой. В отличие от альф и бет омеги имеют только небольшого размера член. Только член, Бинхэ, у омег нет мошонки и яичек, не нужно этого пугаться. Да, член можно ласкать, но омеги получают удовольствие от проникновения, а внешнее воздействие их только раздразнит, — Шэнь Юань на мгновение отвлёкся, задумчиво постукивая пальцем по корпусу лежащего на столике гуциня. — У женщин есть отдельное отверстие для проникновения и деторождения, но у омеги такого отверстия нет, всё же омеги — мужчины. Проникновение и деторождение осуществляется через анус… Ммм… Медные врата, — глаза Ло Бинхэ удивлённо расширились. Он никогда раньше не слышал некоторых слов, произнесённых Шэнь Юанем. Железы? Анус? Шэнь Юань медленно поднялся, пододвинул к себе свой столик с письменными принадлежностями и положил перед собой лист бумаги, начиная аккуратно и вдумчиво что-то рисовать. Ло Бинхэ немного вытянул шею, пытаясь рассмотреть, что именно тот рисует, но совершенно ничего не понял. Оставалось лишь ждать объяснений. Через время, за которое успела бы сгореть палочка благовоний, Шэнь Юань выпрямился, слегка подул на свежие чернила и взял бумагу в руку, поворачивая её в сторону Ло Бинхэ. На листе был рисунок, но что конкретно было изображено, понять было невозможно. Оставалось лишь перевести полный непонимания взгляд на Шэнь Юаня. — Перейдём к внутреннему строению омеги. Я постарался изобразить его для наглядности. Вот здесь, — Шэнь Юань на мгновение замешкался, но потом взял чистую кисть и её кончиком указал на рисунок, — расположен задний проход. Как видишь, он изображён не двумя линиями, а тремя, потому что на самом деле сразу за анусом у омеги два канала. Один из них, назовём его «прямой кишкой», ведёт в кишечник и через него выходит… Хм… Выходят испражнения. Но второй канал, назовём его «родовым каналом», ведёт к матке, в которой развивается ребёнок. Такое строение может показаться сложным и странным, если не помнить о том, что точно по такому же принципу у человека устроено горло. Люди дышат через трахею, но так же рядом проходит пищевод через который внутрь попадает пища и вода. Эти два канала не пересекаются, хоть у них и одинаковое начало — рот. Но в горле имеется специальная перегородка — надгортанник, который при глотании закрывает собой дыхательные пути, чтобы пища не попала в трехею. Именно поэтому во время еды лучше не разговаривать — еда может попасть «не в то горло». Если будет желание, я как-нибудь зарисую тебе строение человека и разберу этот вопрос подробнее, — Ло Бинхэ кивнул с серьёзным видом и постарался перенести рисунок на чистый лист бумаги перед собой. Снова неизвестные слова. Трахея? Пищевод? Надгортанник? Ло Бинхэ не знал, что человек устроен настолько сложно. Да, он не раз слышал, что во время еды нельзя говорить, и можно подавиться, но никогда не задумывался о том, почему это вообще происходит. В душе Ло Бинхэ восхищение разгорелось с новой силой. Шэнь Юань так много знает! Он такой умный! — Итак, один из каналов ведёт к матке — органу, в котором растёт и развивается ребёнок. Матка омеги находится глубже матки женщины, и для того, чтобы увеличить шанс успешного зачатия, член альфы от природы длиннее, чем у тех же бет. Вот здесь, — Шэнь Юань указал кончиком кисти на пустое пространство, — находится простата у альф и бет. Не будем подробно разбирать её функции, ограничусь лишь тем, что при несильном надавливании на неё альфы и беты могут испытывать удовольствие. У омег же подобный орган также находится глубже в теле. Я изобразил его вот здесь, — Шэнь Юань перевёл кончик кисти вглубь рисунка и обвёл по контуру странной формы фигуру. — Она гораздо больше, и давление на неё так же доставляет удовольствие, но более сильное. Именно благодаря этому органу омега наслаждается проникновением. И снова незнакомое слово… Но информация об этом органе была такой важной — именно воздействие на него доставит Шэнь Юаню удовольствие, как же можно проигнорировать подобное знание? Ло Бинхэ занëс руку с кистью над бумагой, но понял, что совершенно не знает, как это слово пишется, и почувствовал себя настоящим неучем. — Бинхэ же знает, что у омег бывает течка, верно? — Шэнь Юань дождался кивка и невозмутимо продолжил. — В этот период омега при возлежании с альфой почти наверняка понесëт дитя. Если же партнёром омеги является бета, то шанс на зачатие гораздо ниже, но это всё ещё возможно. Однако шанс на беременность, хоть и низкий, есть даже в момент, когда течки у омеги нет. В момент возбуждения или при течке омега выделяет смазку, чтобы облегчить проникновение. Но смазка так же имеет ещё одну функцию — предотвращение попадания инфекции. Так как родовой канал соседствует с прямой кишкой, то есть вероятность занести болезнь, именно от этого защищает смазка. В повседневной жизни вход в родовой канал закрыт перегородкой, предотвращающей попадание испражнений, но в момент возбуждения или при течке эта перегородка отодвигается, закрывая прямую кишку и обеспечивая попадание члена партнёра именно в родовые пути. Шэнь Юань внимательно посмотрел на Ло Бинхэ и шумно вздохнул, очевидно, понимая, что такой объём информации очень трудно воспринять и запомнить. Но на рисунке было ещё множество обозначений, о которых ещё не зашла речь, и Ло Бинхэ морально приготовился к тому, что ужинать он сегодня будет очень поздно. — Думаю, этого хватит, чтобы иметь представление об омегах, верно? У тебя остались какие-нибудь вопросы? Ло Бинхэ задумался, пытаясь вспомнить вереницу незнакомых слов, но почти сразу понял, что знать их значение не обязательно, ведь суть была понятна и без них. Он покачал головой и улыбнулся. — Благодарю Шэнь Юаня за столь подробное объяснение, этому Бинхэ всё понятно, — Шэнь Юань кивнул и протянул ему лист со своим рисунком. — Если всё же возникнут вопросы, то обратись ко мне, хорошо? Ах да, я обещал упомянуть бет. На самом деле беты почти не отличаются строением от альф. Они обычно менее высокие, в основании их члена нет узла, а клыки не длиннее остальных зубов, отчего метка от беты более болезненная и опасная для здоровья омеги. В остальном же альфы и беты похожи. Думаю, на этом можно окончить наше сегодняшнее занятие, — Шэнь Юань мягко улыбнулся Ло Бинхэ и вновь придвинул к себе столик с гуцинем, намереваясь, очевидно, ещё немного позаниматься музицированием. Ло Бинхэ собрал все исписанные листы, положив сверху рисунок Шэнь Юаня, и вышел из комнаты, направляясь в собственные покои. Он совершенно не обращал внимание на людей вокруг, погрузившись в собственные мысли. Строение омег оказалось намного сложнее строения альфы. Или же Шэнь Юань просто знал об омегах больше, чем об альфах? И эти незнакомые слова… Из собственных мыслей его выдернуло внезапное столкновение с кем-то, кто издал тихое: «Ох, прошу прощения, ваше высочество, я был невнимателен». Ло Бинхэ рефлекторно схватил человека за руку, не давая упасть, случайно выпустил из рук листы бумаги, и они упали на пол. Человеком, в которого он врезался, оказался Му Цинфан. Очевидно, он, как и всегда, спешил по своим делам, так же, как и Ло Бинхэ — не замечая ничего вокруг. Му Цинфан ещё раз извинился и присел, собирая упавшие листы, но через мгновение замер и с интересом взял в руки рисунок, сделанный Шэнь Юанем. — Ваше высочество, простите моё любопытство, но не подскажете ли вы этому несведущему, что здесь изображено? — Ло Бинхэ непроизвольно напрягся от желания немедленно вырвать драгоценный рисунок Шэнь Юаня из чужих рук, но всё же решил, что лекарь вполне имеет право ознакомиться с его содержанием. — На этом рисунке изображено строение омеги, — Ло Бинхэ не без удивления заметил, что руки Му Цинфана начали едва заметно подрагивать, на его лице отразился восторг вперемешку с недоумением. — Ваше высочество, это же… Настоящая реликвия! Ни в одном лекарском трактате нет такого подробного изображения внутреннего строения тела омеги. Если всё, что здесь изображено, соответствует действительности, то данные знания — бесценны, — взгляд Му Цинфана стал алчным, и Ло Бинхэ с глухим рычанием отобрал у него лист, прижимая к груди. Как этот лекарь посмел подвергать сомнению знания Шэнь Юаня?! — С вашего позволения, я бы хотел скопировать этот рисунок и провести дополнительные исследования, — тон голоса Му Цинфана стал чуть заискивающим и подобострастным. — Эти знания могут помочь лекарям по всей Империи, и этот скромный лекарь хотел бы донести бескрайнюю мудрость мастера Шэня до других. Ло Бинхэ в задумчивости прикусил внутреннюю сторону щеки. С одной стороны, стоило бы распространить учение Шэнь Юаня, чтобы каждый мог проникнуться его несравненной мудростью. С другой стороны, хотелось оставить эту мудрость только для себя, как и всё, что относится к Шэнь Юаню. Но если эти знания могут помочь людям… — Думаю, лучшим вариантом будет попросить мастера Шэнь Юаня об уроке. Если он захочет, то обязательно поделится своими знаниями, — Ло Бинхэ быстрым движением собрал оставшиеся на полу листы бумаги и поспешил к себе, оставляя растерянного Му Цинфана стоять в коридоре. Если Шэнь Юань до сих пор не поделился этими знаниями с лекарями, то, возможно, на это была веская причина? В таком случае Ло Бинхэ просто не имеет права передавать их кому бы то ни было. А если Му Цинфан захочет получить их силой… Что ж, в сырых камерах под дворцом найдётся местечко даже для него.

***

— Запах, Бинхэ, является очень важным механизмом взаимодействия для людей. У бет запах выражен слабо, он почти неощутим. Но у альф и омег очень хорошо развиты запаховые железы. Они расположены на шее, в подмышечных впадинах, на запястье и с внутренней стороны бедра — именно там запах сильнее всего. В повседневной жизни запах почти незаметен, его можно почувствовать только находясь очень-очень близко к человеку. Но если ты начинаешь ощущать запах, даже находясь от человека на расстоянии, это значит, что скоро у него начнётся гон или течка. Именно в этот период запах сильнее всего, чтобы потенциальный партнёр мог его ощутить. Есть так же и другие признаки приближения гона или течки. Альфы становятся более агрессивными в отношении других людей и более защищающими в отношении своего партнёра. С омегами всё сложнее. У них сначала сильно возрастает, а перед самой течкой резко пропадает аппетит. Так организм запасает необходимую энергию, потому что во время течки все потребности тела, кроме разве что жажды, отключаются. Так же перед течкой омега начинает неосознанно или сознательно гнездиться: приносит на постель больше подушек, одеял, может даже принести одежду с тем запахом, который подсознательно вызывает чувство защищённости. Это период, когда омеги особенно уязвимы, поэтому они неосознанно стараются сделать всё, чтобы обезопасить себя. Некоторые даже могут сделать гнездо в кладовой, где нет окон, лишь бы ощутить себя в безопасности. Поэтому запомни, Бинхэ, в гнездо омеги нельзя проникать будучи неприглашённым — это может быть расценено как акт агрессии, и омега атакует. Да, альфа сильнее, и сможет победить её, но в таком случае ни о каком доверии в паре уже не будет идти речи, — Ло Бинхэ нахмурился и с серьёзным видом кивнул, накрепко запоминая полученную информацию. Он бы не хотел невольно оттолкнуть от себя Шэнь Юаня. — Искренне благодарю Шэнь Юаня за столь ценные знания, — вопрос, который он собирался задать, уже давно вертелся в голове, но было довольно тяжело подобрать слова, чтобы не выдать себя. — А может ли омега вместо использования одежды пригласить для защиты кого-то, кому доверяет? Шэнь Юань прикрыл нижнюю часть лица веером и отвёл взгляд, коротко кивая. — Значит, ты и правда увидел нас тогда… Что ж, что касается меня, я привык к тому, что Цзю-гэ всегда остаётся рядом в такой момент. Обычно запахи близких родственников успокаивают омег и дают чувство принадлежности к семье, которая не даст в обиду. В том случае, конечно, если это действительно так. Цзю-гэ всегда заботился о моём благополучии, поэтому мне гораздо спокойнее, если он находится рядом, — с души Ло Бинхэ как будто сняли огромный камень, и даже дышать стало легче. Вот почему Шэнь Цзю тогда был в покоях Шэнь Юаня — ради чувства безопасности. За свои мысли во время гона стало немного стыдно. О чём он только думал? Они же родные братья, конечно между ними ничего не было и быть не могло. Обуяный чувством вины за свою ревность и кровожадность, Ло Бинхэ пропустил мимо ушей оставшуюся часть лекции о бетах, а после — спешно собрал листы бумаги, поклонился и поблагодарил за уделённое время, стрелой вылетая за дверь. Как он мог даже допустить подобные мысли? Вырвать глаза, язык, руки и ноги? Что он за зверь такой, если подобное могло прийти ему в голову? Да, Шэнь Цзю был холодным и недосягаемым, он легко мог назначить наказание за непослушание, но эти наказания никогда не были жестокими. Кто бы вообще мог проявить жестокость к наследнику Императора? Ло Бинхэ всего лишь заставляли до сведённых судорогой пальцев переписывать древние трактаты. Шэнь Цзю всегда заставлял его усердно учиться, на его занятиях нельзя было вычленить ни одного мгновения, чтобы хотя бы чуть-чуть перевести дыхание и отдохнуть. Но Ло Бинхэ прекрасно понимал, что всё это сделает его хорошим и мудрым правителем, человеком, который действительно будет понимать, как управлять целой империей. А ещё Шэнь Цзю действительно всегда заботился о Шэнь Юане: находил оставленные веера, делился сладостями, незаметно пододвигал поближе к Шэнь Юаню тарелки с его любимыми блюдами, и никогда не позволял себе ни единого жеста или слова, которые могли бы быть истолкованы превратно. Уже только за эту ненавязчивую заботу о Шэнь Юане Ло Бинхэ должен быть благодарен, а он, пускай и в мыслях, посмел… Мучимый уничижительными размышлениями, Ло Бинхэ привычно добрëл до библиотеки и замер, с удивлением глядя на собственного отца и Учителя, которые сидели за одним столом и обсуждали какую-то книгу. Его царственный отец, Тяньлан-цзюнь, всегда был довольно эмоциональным и громким. Даже сейчас он не стеснялся демонстрировать своё отношение к прочитанному и картинно хватался за сердце, закатывая глаза. — Но они же так сильно полюбили друг друга! Ледяной демон и человек, сама природа была против их союза, они столько всего преодолели, чтобы их любовь наконец расцвела! Это ведь так романтично, — все кривляния Тяньлан-цзюня, очевидно, не произвели никакого эффекта на Шэнь Цзю. Он холодно окинул взглядом лежащую на столе книгу и слегка обмахнулся веером, саркастично поджимая губы. — Эмоциональный импотент и мямля — прекрасный союз, — с презрением отметил Шэнь Цзю и одним плавным движением захлопнул книгу. — Надеюсь, в следующий раз достопочтенный Император выберет для обсуждения что-то более интересное. Ло Бинхэ понял, что сейчас Шэнь Цзю пойдёт к выходу, и бесшумно нырнул обратно в коридор, стараясь как можно скорее скрыться. Судя по всему, его царственный отец уже не в первый раз устраивает подобные посиделки. И Шэнь Цзю тоже использует эти непонятные слова… Что же такое «импотент»?..

***

— Бинхэ, сегодняшнее занятие будет для тебя последним. Я больше не смогу обучать тебя так, как раньше, — на лице Шэнь Юаня почти не было эмоций, но в его глазах можно было заметить смущение и тоску. Ло Бинхэ едва удержал себя от того, чтобы вскочить на ноги и подбежать к нему. — Но почему? — Шэнь Юань с резким хлопком сложил веер с утками-мандаринками, который сжимал в пальцах, отчего Ло Бинхэ тут же сник и опустил голову, понимая, что эта информация — не предмет для споров. Значит, так было нужно. — Итак, на сегодняшнем занятии я расскажу тебе о взаимодействии с омегами на супружеском ложе, Бинхэ, — Ло Бинхэ неверяще распахнул глаза и поражённо уставился на Шэнь Юаня. Неужели он действительно будет описывать подобное? Краска смущения незамедлительно окрасила щёки, а внизу живота потеплело. Какое восхитительное бесстыдство! — Никогда не забывай о ласке, Бинхэ, не стремись немедленно сорвать одежды и пропихнуть свой член, если тебя, конечно, об этом не попросят. Всё же любому человеку нужно морально настроиться на соитие, возжелать этого. Да, ты — будущий Император и имеешь право просто взять то, чего хочешь, но всё же прошу тебя обращать внимание на желания других людей, иначе рискуешь нажить врагов в собственном гареме, — Ло Бинхэ хотел было возмутиться и возразить, убеждая в том, что у него, как и у царственного отца, никогда не будет никакого гарема, что ему нужен один-единственный омега, но вовремя прикусил язык. Сейчас было совершено не место и не время для таких громких слов. Он обязательно скажет их, но позже. — Возьми омегу за руки, скажи пару комплиментов, обними и поцелуй. Позволь омеге понять твои намерения и ощутить твоё желание. Ласково проведи руками по спине, бокам, пояснице. Лучше не опускаться сразу к ягодицам — это может напугать и оттолкнуть, особенно если омега перед тобой ещё никогда ни с кем не возлежал. Ненавязчиво подведи омегу к ложу и медленно сними с себя одежду, но обязательно оставь исподнее, старайся не совершать резких движений. Как только покончишь со своей одеждой, помоги омеге раздеться, отвлекая его поцелуями и ласками. Говори, какой он красивый и замечательный, о том, как он тебе нравится. Это поможет омеге почувствовать себя желанным и смущаться меньше. Как я уже говорил, не спеши избавляться от нижних одежд, позволь оставить омеге хотя бы видимость скромности. Уложи его на постель и продолжай ласки и поцелуи, до тех пор, пока не почувствуешь, что вы оба готовы перейти к следующему этапу, а затем, наконец, сними исподнее с себя и с него. Разведи его ноги в стороны и приласкай шею, грудь, соски, живот и внутреннюю сторону бëдер — там очень чувствительная кожа. Прежде чем приступить непосредственно к соитию, обязательно используй пальцы. Оцени, насколько много выделилось смазки, если её мало, то лучше продолжить ласки до тех пор, пока её не станет достаточно для безболезненного проникновения. Если смазки достаточно — аккуратно вставь внутрь омеги пару пальцев и попробуй развести их в стороны. Если они свободно расходятся, то можешь добавить третий, а если же нет — постепенно разводи их, разминая мышцы и продолжая ласки до тех пор, пока не сможешь свободно вставить хотя бы три пальца. Лучше, конечно, чтобы свободно входили четыре. Это нужно для того, чтобы омега испытала минимальный дискомфорт при первом проникновении, и у него не возникло неприятных ассоциаций с близостью. Когда будешь готов вставить свой член, поцелуй омегу, отвлекая его и не позволяя зажаться от смущения или опаски, тогда всё должно пройти гладко. Во время соития обращай внимание на состояние омеги, чтобы в случае, если возникнут неприятные ощущения, ты мог вовремя заметить это и исправить ситуацию. Если захочешь повязать омегу и оставить на нём метку, то лучшим вариантом будет поза, когда омега находится на четвереньках, а ты прижимаешься к нему сверху. Вообще, существует довольно много поз для соития, так что я принёс тебе небольшой сборник с картинками, — Шэнь Юань совершенно невозмутимо вытащил из рукава тонкую книжицу и протянул её Ло Бинхэ. — Думаю, на этом можно окончить наше последнее теоретическое занятие. Ло Бинхэ удручëнно кивнул, привычно собирая листы бумаги с записями, но через несколько мгновений застыл, когда до него дошли последние слова Шэнь Юаня. «Последнее теоретическое занятие»? Но разве это не подразумевает, что будет… Разве это возможно? Ло Бинхэ поднял голову и пересëкся взглядами с Шэнь Юанем. Тот выглядел спокойно, но на его скулах появился едва заметный румянец. Этого просто не могло быть… Но что, если всё же… — Теоретическое? Значит ли это, что будет практическое занятие? — Ло Бинхэ постарался сказать это непринуждённо, чтобы в любой момент можно было всё перевести в глупую шутку, но вопреки его ожиданиям Шэнь Юань отвёл взгляд, раскрыл веер, будто старался спрятаться за ним от смущения, и почти незаметно кивнул. Ло Бинхэ показалось, что под ним зашатался пол. Неужели Шэнь Юань на собственном теле покажет ему… Этого просто не могло быть. Наверное, он просто пригласит омегу из дома удовольствий, чтобы Ло Бинхэ потренировался на нëм. Но что если… Краска бросилась в лицо от нахлынувших фантазий, в паху резко потяжелело, а ноги ощущались так, будто были сделаны из хлопка. — Завтра после занятий с Цзю-гэ приходи в мои покои, — Ло Бинхэ шумно сглотнул и кивнул, на негнущихся ногах выходя за дверь. Завтра. Завтра… Завтра! Мысли в его голове метались, словно перепуганные рыбы, а кровь стучала в висках, заглушая звуки вокруг. И всё же практика будет с Шэнь Юанем или с безымянным омегой, которого пригласят специально? Если с омегой из дома удовольствий, то будет ли Шэнь Юань наблюдать, чтобы помогать в процессе? Ло Бинхэ не мог понять, что будет более неловким — практиковаться с Шэнь Юанем или практиковаться под его присмотром. Оба варианта заставляли плотно сжимать губы и зубы, чтобы не закричать от острых чувств стыда и смущения. Солнце скрылось за горизонтом, но Ло Бинхэ не обратил на это внимание. Он вперил невидящий взгляд в книгу, даже не пытаясь осознать смысл прочитанного. Омега из дома удовольствий наверняка будет опытным и смелым. Стоит ли быть с ним более напористым или нужно будет в точности следовать словам Шэнь Юаня? А сам Шэнь Юань… Он наверняка был бы робким и стеснительным, будет стыдливо прятать взгляд и краснеть, пытаясь прикрыть щёки веером. Наверняка был бы зажатым, и тогда Ло Бинхэ пригодилось бы всё то, чему его научил Шэнь Юань. Ласки, поцелуи, комплименты, бережное обращение, попытки не спугнуть. Может быть, он специально давал наставление таким образом, чтобы Ло Бинхэ не ударил в грязь лицом перед ним самим?! Эта внезапная догадка будто молния обрушилась на Ло Бинхэ. Он должен показать себя с лучшей стороны, чтобы Шэнь Юань принял его и не разочаровался! За окном стояла глубокая ночь, тусклый свет луны едва просачивался сквозь бумагу окна, выхватывая из темноты контуры мебели, из-за чего могло показаться, что в комнате затаились демоны, но Ло Бинхэ не обращал на всё это никакого внимания. Он ворочался с боку на бок и совершенно не мог уснуть, снова и снова пытаясь в деталях представить завтрашний день. В своих размышлениях он зачастую доходил до фантазий о самом соитии, но тело не отзывалось возбуждением — слишком сильным было нервное напряжение. Что, если всё пойдёт не так? Что, если Шэнь Юань разочаруется? Что, если Ло Бинхэ случайно причинит ему боль? Что, если он испугается и оттолкнëт? Что, если он после соития просто соберётся и покинет дворец навсегда? Что, если он не согласится остаться с Ло Бинхэ? Что, если… Шэнь Цзю был зол. Очень зол. Ло Бинхэ совершенно не подготовился к занятию и теперь не мог ответить ни на один из вопросов. — Как же вы, ваше высочество, собираетесь править целой Империей, если не знаете, как ваш великий предшественник Тасянь-цзюнь смог победить кочевников с востока?! Может, вы ещё не знаете причины голода, охватившего северные провинции двести лет назад? Молчите… Что ж, в таком случае вы до конца дня под моим присмотром будете переписывать трактат «Три стратегии управления», — Ло Бинхэ побледнел и невольно стиснул пальцами край стола. Если Шэнь Цзю оставит его здесь на весь день, то о практическом занятии с Шэнь Юанем можно будет забыть! Неужели он специально хочет запереть Ло Бинхэ? — Учитель, прошу простить невежество этого ученика! Этот глупый ученик осознаёт свою ошибку и готов понести любое наказание, но… Прошу, позвольте этому ученику посетить сегодня занятие мастера Шэнь Юаня, — Ло Бинхэ готов был умолять, готов был упасть в ноги Шэнь Цзю и униженно просить об отсрочке, каким бы ни было его наказание завтра. — Любое наказание этот бездарный ученик примет с благодарностью, но не сегодня, прошу, Учитель! Шэнь Цзю скривил губы и чуть повернул лицо к окну, слегка обмахиваясь веером. Вся его поза выдавала надменность и возвышенность. Безукоризненно ровная спина, расправленные плечи, высоко поднятый подбородок, идеально лежащая одежда без единой лишней складки, холодный взгляд и почти незаметная морщинка между бровями. За то время, пока Шэнь Цзю молчал, Ло Бинхэ успел взмокнуть, его руки непроизвольно тряслись, выдавая внутреннее напряжение, а перед глазами встала пелена слëз. Неужели он по собственной глупости прямо сейчас лишится шанса быть с Шэнь Юанем? Вдруг тот передумает и больше не предложит провести практическое занятие? Вдруг подумает, что Ло Бинхэ нарочно не пришёл, и переубедить его уже не получится? Шэнь Цзю резким движением захлопнул веер, и эти шорох и щелчок казались оглушительными в наступившей тишине. — Убирайтесь с глаз моих. О надлежащем наказании для вас я подумаю позже, — от этих слов будто даже солнце за окном стало светить ярче, Ло Бинхэ во все глаза уставился на Шэнь Цзю, не в силах поверить своему счастью. Неужели Учитель не такой жестокий, как он думал? Неужели вся эта строгость и надменность скрывает доброе сердце? В это сложно было поверить, но разве подобная снисходительность могла быть объяснена чем-то иным? — Почему вы всё ещё здесь? Ждёте, что я передумаю? — Шэнь Цзю вновь полностью повернулся к Ло Бинхэ, и морщинка между его бровями стала как будто глубже. Плохо. Ло Бинхэ не глядя собрал бумаги и стрелой выскочил за дверь, уже в коридоре понимая, что не поклонился и не поблагодарил Учителя за урок. Он обязательно сделает это потом — «дëргать тигра за усы» в такой момент не хотелось совершенно. Сейчас нужно поспешить, он и так бессовестно задержался. Что, если Шэнь Юань уже не ждёт? Что, если передумал? Ноги сами несли Ло Бинхэ к комнате Шэнь Юаня, но перед нужной дверью он замер, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Стоило ли помыться перед тем, как идти? Может, стоило одеться во что-то более нарядное? Или стоило наоборот надеть поменьше слоëв, чтобы легче было раздеваться? Что толку сейчас думать об этом и сожалеть? Ло Бинхэ уже ничего не сможет изменить — осталось лишь принять неизбежное и сосредоточиться на том, чтобы хотя бы всё остальное сделать правильно. Ло Бинхэ поднял руку и слегка дрожащими пальцами постучал по деревянному косяку, с нетерпением и внутренним трепетом дожидаясь ответа. За пару мгновений тишины Ло Бинхэ успел впасть в бесконечную бездну беспросветного отчаяния, но тихий голос вернул его в реальность. Шэнь Юань прямо за этой дверью, и он до сих пор ждёт! От понимания этого сердце заколотилось где-то в горле, и дыхание перехватило от неподдельного счастья. Ло Бинхэ вошёл в комнату, как и было велено, и застыл, глядя на Шэнь Юаня и молодого омегу, тут же опустившего взгляд в пол и стиснувшего пальцами рукава. Неужели Шэнь Юань всё же будет лишь наблюдать и подсказывать? — Здравствуй, Бинхэ. Познакомься, этого юношу зовут Сяо Хуа, и он готов стать твоим партнёром на время практического занятия, — Шэнь Юань, как и всегда, выглядел непринуждённо, но в его глазах можно было заметить намёк на лукавую улыбку. — Или же Бинхэ предпочтёт в партнёры этого скромного мастера? Выбор. Шэнь Юань давал ему выбор! Рухнувшие было надежды возродились, и Ло Бинхэ радостно подтвердил, что предпочёл бы видеть Шэнь Юаня в качестве своего партнёра. — Что ж, Сяо Хуа, это тебе за помощь, можешь идти, — небольшой мешочек с монетами перекочевал из рукава Шэнь Юаня в протянутые руки, и Сяо Хуа молниеносно выскользнул за дверь, оставляя после себя едва заметный шлейф запаха цветов сливы. — Значит, Бинхэ предпочёл этого мастера… Что ж, в таком случае, начнём наше сегодняшнее занятие, — Шэнь Юань аккуратно сложил веер и ловким движением убрал его в рукав, поднял голову и перехватил взгляд Ло Бинхэ, шагнув навстречу. В его хитро прищуренных глазах не было ни намёка на смущение или стыд, он двигался плавно и уверенно, словно всё это было для него не в первый раз. В душе Ло Бинхэ немедленно вскипела ревность и яростное отчаяние. Неужели весь образ робкого и непорочного Шэнь Юаня был увиден и украден кем-то до него? — Неужели Шэнь Юаню привычно заниматься подобным? Сколько же таких партнёров побывало в ваших руках? Шэнь Юань подошёл вплотную, прижался всем телом и прикоснулся губами к шее Ло Бинхэ прямо под мочкой уха, вызывая дрожь и мурашки своим дыханием. — Сегодня ты можешь звать меня А-Юань, Бинхэ. Что же до твоего вопроса… Ты будешь первым, — и после этих слов внутри Ло Бинхэ что-то с тихим треском надломилось. Он отчаянно прижал Шэнь Юаня к себе и прижался к его губам своими в неуклюжем неловком поцелуе, совершенно не понимая, как и что делать дальше. Он был первым для Шэнь Юаня. Первым. Но почему же Шэнь Юань вёл себя совершенно не так, как он представлял? Не было стеснительного и робкого омеги с дрожащими ресницами и румянцем на щеках. Шэнь Юань предстал перед Ло Бинхэ уверенным в себе искусителем, в глазах которого плескалось веселье и… Страсть? Может, в глубине души Шэнь Юань боялся, но скрывал свой страх за маской уверенности? Первый. Шэнь Юань был никем не тронут. Он ждал Ло Бинхэ, и тот не должен был ударить в грязь лицом. Поцелуями Ло Бинхэ переместился ниже, лаская невесомыми, как крыло бабочки, прикосновениями линию челюсти. — Ты же помнишь, чему я учил тебя, Бинхэ? — дыхание Шэнь Юаня чуть сбилось от того, что губы Ло Бинхэ спустились ещё ниже и коснулись чувствительной шеи. — Конечно, А-Юань, — улыбка сама собой расцвела на его губах. Да, он действительно помнил каждое слово, сказанное его драгоценным Шэнь Юанем. — Хорошо. А теперь… Забудь об этом, и следуй за велением собственного сердца, — Шэнь Юань мягко улыбнулся, обхватил ладонями лицо Ло Бинхэ и прижался губами к его губам. Мягкие, гладкие, нежные и тëплые. От их прикосновения вело, и по всему телу прокатилась волна жара, начавшего оседать в паху. Но в следующий момент Шэнь Юань приоткрыл рот, и Ло Бинхэ застыл, широко распахнув глаза, когда его губ коснулось что-то горячее, влажное и чуть шершавое. Язык. Шэнь Юань коснулся его своим языком. О, Небожители… — Бинхэ, чтобы поцеловать меня, тебе следует приоткрыть рот, чуть высунуть язык и повторять движения за мной, — тихий чувственный шëпот мог лишить кого угодно последних крупиц рассудка. Ло Бинхэ сделал, как было велено, и слегка дëрнулся, когда его губ и языка коснулся язык Шэнь Юаня. Сначала стало чуть щекотно, но потом… Из головы мгновенно пропали мысли, всë существо Ло Бинхэ сосредоточилось на этой непривычной шероховатости, язык Шэнь Юаня сплетался с его собственным в причудливом танце, от которого подгибались ноги, а тяжесть в паху становилась всё более и более весомой. Ло Бинхэ не слышал прерывистое дыхание Шэнь Юаня из-за рëва крови в ушах, но прекрасно ощущал его собственным ртом, он пил это дыхание и пьянел как от целого кувшина крепчайшего вина. Руки Ло Бинхэ без какого-либо контроля с его стороны блуждали по телу Шэнь Юаня, поглаживая и чуть нажимая, заставляя его прогибаться и тихо постанывать прямо в поцелуй. Ло Бинхэ всегда гордился тем, что схватывал всё на лету, и он очень скоро смог перехватить инициативу в поцелуе, а Шэнь Юань покорно передал ему контроль и скользнул руками дальше, распуская причёску Ло Бинхэ, и зарылся пальцами в его волосы, чуть сжимая их и надавливая на затылок. Звон упавшей заколки громом разнёсся по комнате, но никто не обратил на него внимание. Они не могли оторваться друг от друга ни на секунду, отчаянно сплетаясь языками и постанывая от возбуждения и удовольствия. Они прижимались друг к другу так отчаянно, будто от этого зависела их жизнь. Они растворялись друг в друге, и становилось непонятно, где заканчивался один, и начинался другой. Шэнь Юань с заметным усилием всё же разорвал череду поцелуев и прижался губами к шее Ло Бинхэ, несильно прикусывая тонкую кожу, и всё. Ло Бинхэ окончательно потерял связь со всей стыдливостью, которая ещё была в нём заключена. Он чуть отстранился и несколькими резкими движениями развязал едва завязанный пояс одежд Шэнь Юаня, забрался руками под слои ткани, с трепетом ощущая жар тонкой гладкой кожи. На них было слишком много совершенно ненужных тряпок. В этот момент Ло Бинхэ считал каждую из них своим личным кровным врагом, и с рычанием принялся стягивать их одну за другой. Шэнь Юань ведь велел следовать зову сердца, верно? Сейчас сердце Ло Бинхэ велело незамедлительно соприкоснуться голыми телами, чтобы хотя бы немного погасить немыслимый жар, который бурлил в венах. Шэнь Юань нисколько не отставал, его ловкие руки с лёгкостью расправлялись с одеждой на Ло Бинхэ, и это только сильнее распаляло желание. Все их занятия, каждое написанное слово, каждое стихотворение, каждый звук гуциня и эрху, каждый взгляд, каждое слово, каждый жест теперь казались долгой любовной игрой для них двоих, в которой не было победителя. Ло Бинхэ уткнулся носом в обнажившуюся целиком шею Шэнь Юаня и шумно втянул воздух носом, с торжеством отмечая ещё слабый, почти незаметный, но усиливающийся с каждой лаской тонкий запах. Зелёный чай и что-то тëплое и сладкое, будто согретое солнцем… Дикий мëд. Во рту незамедлительно разлилась обволакивающая сладость. Что-то столь манящее и драгоценное, как и сам Шэнь Юань. Захотелось тут же испробовать его, и Ло Бинхэ провёл языком по гладкой коже, собирая этот запах, но его ждало разочарование — на кончике языка осталась лишь телесная соль. Это было слишком жестоко. Шэнь Юань выпутался из последнего слоя полупрозрачного шёлка и отступил, шаг за шагом отходя всё дальше и пробуждая в Ло Бинхэ древние, как сама сущность альфы, инстинкты. Догнать, поймать, присвоить, слиться. Из его горла вырвалось тихое рычание, вторящее бьющимся в голове словам. Омега сбегал — этого нельзя было допустить. Треск ткани казался оглушительным, но Ло Бинхэ только небрежно отбросил разорванные нижние штаны прочь — теперь никакая одежда не стесняла его движений. Шэнь Юань продолжал отступать небольшими шагами до тех пор, пока не упëрся икрами в постель, и Ло Бинхэ незамедлительно настиг его, опрокидывая на прохладные простыни, помогая забраться на кровать целиком и залезая следом. Жар, текущий в венах вместе с кровью, отчего-то не стих от прикосновений. Наоборот, он нарастал, концентрируясь в паху, член пульсировал в такт колотящемуся сердцу, а яйца болели так, что хотелось крепко стиснуть их в кулаке и чуть оттянуть, чтобы хотя бы немного снизить напряжение в них. Шэнь Юань был прекрасен. Его волосы разметались по гладкому шёлку, белая кожа казалась Ло Бинхэ чистым холстом, на котором можно было нарисовать что-то прекрасное, на небольших бугорках груди темнела пара манящих сосков, поджавшихся и похожих теперь на горошинки. Небольшой член в окружении тонких паховых волосков привлекал внимание блестящей розовой головкой, к которой хотелось прикоснуться языком. Шэнь Юань говорил, что член омеги не является особенно чувствительной зоной, но хотелось проверить это на практике. Ло Бинхэ снова целиком оглядел Шэнь Юаня, задержавшись взглядом на его лице, и пропал, заглянув в его глаза. В них пылали голод, страсть и нежность, и эти чувства находили отклик в душе Ло Бинхэ, они будто пронзали его насквозь раскалëнным мечом. Припухшие, влажные губы ярким пятном выделялись на лице Шэнь Юаня, и Ло Бинхэ не смог удержаться — он припал к ним, как умирающий от жажды путник припадает к ручью. Они целовались жадно, одержимо, пытаясь выразить вовне всё своё желание и отчаянную потребность. Шэнь Юань развëл бëдра в стороны и позволил Ло Бинхэ забраться между ними, тут же вновь хватаясь за его плечи и пытаясь притянуть к себе. Теперь в его глазах наконец можно было заметить каплю смущения. Ло Бинхэ хотелось вылизать Шэнь Юаня целиком, провести губами по каждому цуню его кожи, прикусить, оставить отметки везде, куда только смог бы дотянуться, приласкать ртом небольшой член, но терпения почти не осталось. Сущность альфы внутри рычала, скулила и бесновалась, требуя немедленно соединиться с омегой, натянутая до предела струна возбуждения готова была вот-вот лопнуть и окончательно лишить Ло Бинхэ рассудка. Но этого ни в коем случае нельзя было допустить. Нельзя причинить вред. Нужно убедиться в том, что Шэнь Юань готов его принять свободно и безболезненно. Дрожащими руками Ло Бинхэ провёл по внутренней стороне бëдер Шэнь Юаня, и тот выгнулся навстречу с тихим стоном, сильнее разводя ноги и откровенно приглашая. Запах зелёного чая и дикого мëда усилился настолько, что его можно было легко почувствовать на кончике языка, пить его, как изысканное вино и пьянеть до цветных кругов перед глазами. Ло Бинхэ прижался губами к тонкой белой коже бедра и зажмурился, пытаясь хотя бы немного собрать воедино расплывающееся сознание ради единственной цели — убедиться, что всё пройдёт как надо. Подрагивающими пальцами он провёл по животу Шэнь Юаня до самого паха, дразняще прикоснулся к его члену, но не уделил ему достаточно внимания, сразу же скользнув пальцами ниже, туда, где блестело от смазки пульсирующее отверстие задних врат. Кажется, Шэнь Юань называл их анусом, верно? Пальцами Ло Бинхэ нажал на складки ануса и удивлённо приподнял брови, когда не почувствовал никакого сопротивления. Внутри было влажно, горячо и гладко, стенки прохода сокращались, и нестерпимо хотелось поместить туда член немедленно, чтобы именно им почувствовать жаркую пульсацию. Два пальца вошли совершенно свободно, но третий — с небольшим усилием. Значит, следовало ещё немного подготовить Шэнь Юаня к проникновению. От проникновения Шэнь Юань громко заскулил и поджал пальцы на ногах, непроизвольно собирая ими простыню в складки, и от этого звука в ушах Ло Бинхэ зазвенело. Он из последних сил собрал крупицы терпения и разумности, мысленно повторяя про себя одни и те же слова. Нельзя навредить. Нельзя причинить боль. Нельзя торопиться. Шэнь Юань ему доверил всего себя, и нельзя было предать это доверие, отвечая неблагодарностью. Пальцы расходились в стороны с трудом, при каждом движении раздавался влажный звук хлюпающей смазки, что только подтачивало жалкие остатки терпения, но Ло Бинхэ держался. Держался, хотя член и яйца пульсировали так, будто готовы были вот-вот взорваться. Держался, хотя возбуждение было таким сильным, что грозилось затопить его с головой. Держался, хотя сама его суть альфы готова была растерзать душу на мелкие клочки и занять освободившееся место. Держался, потому что любил Шэнь Юаня всем сердцем и не мог позволить себе ошибиться. Шэнь Юань был для него целым миром: небом и землёй, солнцем и водой, и если он покинет Ло Бинхэ… Существование потеряет всякий смысл. — Бинхэ, хватит, я готов, пожалуйста, иди ко мне, — слабый дрожащий голос был сравним с шелестом мягких весенних листьев, и Ло Бинхэ едва его расслышал за стуком крови в ушах. И последняя ниточка терпения оборвалась, опуская на его глаза пелену. Его возлюбленный омега, его Шэнь Юань, просил. Ло Бинхэ готов был сделать для него что угодно, исполнить любую прихоть, но Шэнь Юань просил о самой малости. Ло Бинхэ вытащил пальцы из влажного ануса и рефлекторно облизал их, собирая смазку и прокатывая её по языку. Ему казалось, что она должна была быть вкусной, сладкой, как разломленный в руках сочный персик, но это оказалось не так. По вкусу она была чуть кислой и солоноватой, почти безвкусной, и это немного разочаровывало. Шэнь Юань снова застонал, громко, призывно, и Ло Бинхэ больше не смог медлить. Он стиснул в кулаке напряжённый член и приставил головку к скользкому анусу, надавливая и одновременно с этим склоняясь над Шэнь Юанем, прижимаясь к нему и с жаждой припадая к его губам. Член входил медленно, плавно, через небольшое сопротивление, гладкие стенки сменились фактурными, ребристыми, и перед глазами Ло Бинхэ вспыхнули звёзды. Он нахмурился и хрипло застонал, разрывая поцелуй и стискивая зубы. На мгновение показалось, что он даже не успеет войти до конца, что сжатая до предела пружина внутри разожмëтся, и всё закончится, не успев даже начаться. Слишком влажно, слишком горячо, слишком тесно. Слишком много острых непривычных ощущений, от которых будто крошились кости, превращая тело в переваренную лапшу. Ещё немного. Ещё совсем чуть-чуть. Самую малость. Главное — дышать. Не думать. Отвлекаться. Всхлипы и тихие стоны Шэнь Юаня сводили с ума, саботируя любые попытки удержать себя в руках. Отвлечься. Не думать о сводящем с ума жаре. Не думать о пульсации стенок, стискивающих член. Думать о чём угодно. И дышать. Вдох. Выдох. Член вошёл почти полностью, но как только внутрь проскользнул мягкий ещё узел, Ло Бинхэ оглушило. Он замер и тонко заскулил, зажмурился ещё сильнее и затрясся, сходя с ума от ощущений. Слишком много, слишком сильно, слишком хорошо, слишком… Слишком. Заныли челюсти и появилась потребность немедленно вцепиться во что-то зубами, чтобы хотя бы так ухватиться за ускользающую реальность. Интуитивно Ло Бинхэ повёл бëдрами и вытащил узел из тела Шэнь Юаня, сразу же почувствовав облегчение. Да, не стоит пока проталкиваться внутрь до конца, иначе можно будет окончательно попрощаться с рассудком. Шэнь Юань дëрнулся и протестующе застонал, выгибаясь и прижимаясь сильнее, плотнее, обвивая ногами его талию, будто старался слиться с Ло Бинхэ воедино, будто не хотел больше существовать отдельно от него, и тот целиком и полностью поддерживал это намерение. Тело Ло Бинхэ двигалось само по себе, управляемое только голыми инстинктами — член выскальзывал наружу почти полностью, а затем плавно скользил внутрь, не встречая уже никакого сопротивления. Ло Бинхэ жадно ловил каждый вдох Шэнь Юаня, каждый его затуманенный взгляд, каждое движение и стон, силясь понять, хорошо ли ему, не больно ли. А Шэнь Юань, очевидно, млел, он закатывал глаза и бессвязно шептал что-то, стонал и скулил, выгибаясь и стараясь подаваться бëдрами навстречу, но его положение почти не позволяло этого. Он мотал головой и царапал плечи Ло Бинхэ, цепляясь за них так сильно и отчаянно, как будто висел над бездной, и это был его единственный шанс спастись. Вдох. Выдох. Это только начало, нельзя было всё испортить. Он сможет. Он справится. Кожа Шэнь Юаня блестела от испарины, и Ло Бинхэ не смог остановить себя — на кончике его языка собранная влага была солоноватой. Вкусно. Хотелось пробовать его снова и снова. Под губами и зубами Ло Бинхэ расцветали краснеющие лепестки, и Шэнь Юань дрожал в его руках. Трепетный и страстный. Возвышенный и столь откровенно жаждущий. Хрупкий и сильный. Но безусловно любимый. Ло Бинхэ хотелось двигаться сильнее, резче, быстрее, чтобы услышать ещё больше стонов Шэнь Юаня, чтобы заставить его метаться в безумии страсти, чтобы доставить ему ещё больше удовольствия, но в такой позе это было действительно сложной задачей. Шэнь Юань обхватил Ло Бинхэ руками и ногами, прижался всем телом и явно не собирался отпускать. Пришлось отвлечь его поцелуем, чтобы постепенно освободиться от объятий, больше напоминавших капкан. Не то, чтобы Ло Бинхэ был против провести так хоть вечность, но… Вечность. Вечность с Шэнь Юанем. Вместе. «Альфа может поставить метку на омеге, заявляя на неё свои права. У альфы может быть несколько омег, но у омеги может быть только один альфа». Заявить свои права на омегу. Стать для него единственным. Именно этого Ло Бинхэ хотел больше всего на свете. «Если захочешь повязать омегу и оставить на нём метку, то лучшим вариантом будет поза, когда омега находится на четвереньках, а ты прижимаешься к нему сверху». Такая поза действительно сейчас будет лучшим вариантом. Было что-то запретное и постыдное в том, чтобы использовать знания, полученные от Шэнь Юаня, на нëм самом. Ло Бинхэ отстранился, вытащил член и помог Шэнь Юаню перевернуться на живот, приподнимая его бёдра и разводя их в стороны. От открывшегося вида у Ло Бинхэ перехватило дыхание, и он, будто заворожëнный, припал губами к зияющему отверстию ануса, проталкивая внутрь кончик языка. Шэнь Юань отреагировал мгновенно — он выгнулся, ещё сильнее приподнимая задницу, и жалобно заскулил. Его телу явно требовалось что-то большее, нежели язык. Ло Бинхэ выпрямился, прижимаясь к Шэнь Юаню сзади, и одним движением протолкнул член внутрь его тела, тихо рыча от ощущения сдавивших со всех сторон мышц. Теперь ничто не мешало взять тот темп и размах толчков, которых требовало всё его естество. Член скользил внутрь и наружу, и этот вид так заворожил Ло Бинхэ, что он не мог отвести взгляд. Они соединялись телами так идеально и правильно, будто были лишь по ошибке созданы отдельными существами, но им судьбой было предначертано быть вместе. Только так, и никак иначе. Инь и Ян. Абсолютная гармония. Каждый толчок медленно сводил с ума, подводил к самому краю и расплавлял изнутри. Слишком… Вдох. Выдох. Сначала Шэнь Юань приподнимался на локтях и раскачивался, двигаясь навстречу члену, но как только Ло Бинхэ начал двигаться быстрее — просто распластался грудью на постели и лишь всхлипывал, бессильно стискивая пальцами простыни. Спина Шэнь Юаня была красиво выгнута, кожа — влажной от испарины, под ней красиво перекатывались мышцы. Само совершенство. Хотелось прижаться губами, впиться, вцепиться и присвоить, заклеймить собой, вплавить в себя, стать единым целым. Шэнь Юань протяжно завыл на одной ноте и затрясся всем телом, и от этого звука последний оплот терпения Ло Бинхэ был разрушен. Дыхание перехватило от того, насколько сильно мышцы внутри Шэнь Юаня стиснули член, буквально засасывая его ещё глубже. Челюсти заныли с новой силой, и Ло Бинхэ больше ничего не мог противопоставить собственным желаниям. Не мог и не желал. Больше нет. Не шло и речи о том, чтобы вытащить член из тисков внутри Шэнь Юаня, и инстинктивно Ло Бинхэ толкнулся глубже, проталкивая узел, и ощущения обострились почти до боли. Перед его глазами вспыхнули фейерверки, всё тело непроизвольно затряслось от напряжения, и Ло Бинхэ наконец позволил себе сдаться. Удовольствие оглушило, как удар рукоятью меча по затылку. Ло Бинхэ будто со стороны слышал собственное глухое рычание и стоны, всё естество металось внутри, неистовствовало, рвало остатки человечности и подчиняло. И Ло Бинхэ потерял контроль. Сквозь мутную пелену перед глазами Ло Бинхэ разглядел распластанного перед ним Шэнь Юаня. Горячий. Податливый. Покорный. Насаженный на пульсирующий внутри него узел. Но по сердцу резануло ощущение чего-то неправильного. Что-то не так. Что же не так? Ло Бинхэ склонился над Шэнь Юанем и начал слепо тыкаться носом в его спину и плечи, будто новорождённый котёнок, ищущий сосок. Что-то не так. — Б-бинхэ? — звук голоса отвлекал от поисков, и Ло Бинхэ хрипло зарычал, продолжая водить носом по влажной от пота коже. Что-то не так. Что же было не так? Осознание пришло, стоило носу коснуться задней стороны шеи. Белоснежное полотно. Так не должно быть. Неправильно. Горячий. Податливый. Покорный. Насаженный на пульсирующий внутри него узел. И помеченный. Присвоенный. Зубы с силой сомкнулись на тонкой коже, но Шэнь Юань даже не дëрнулся. Он замер, даже дышать стал через раз. Ло Бинхэ разжал челюсти и немного отстранился, наблюдая, как края раны набухают капельками крови. Чувство завершённости и правильности — вот, что он почувствовал в этот момент. Теперь они связаны. Они принадлежат друг другу, и никто не посмеет встать между ними. — Бинхэ? — хриплый голос вывел Ло Бинхэ из своеобразного транса. Шэнь Юань лежал под ним, на его шее алела свежая метка. Глубоко в нём находилось его, Ло Бинхэ, семя, и плотно засел узел. И ни на что из этого Шэнь Юань не давал своего разрешения. Внутри Ло Бинхэ всё похолодело, в душе зрело самое настоящее отчаяние. Что, если Шэнь Юань разозлится? Что, если Шэнь Юань разочаруется в нём? Что, если Шэнь Юань… Покинет его? Уйдёт навсегда, не оборачиваясь? Руки Ло Бинхэ затряслись, а на глаза непроизвольно навернулись слëзы. Да он бы сам подобного не простил. Метка исчезнет со временем, но что если семя внутри даст всход? Нужно ли Шэнь Юаню дитя, зачатое от нелюбимого человека? От каждой последующей мысли становилось только больнее. Быть ребёнком от нелюбимого человека — худшее наказание. Одинокий, никому не нужный. Как и сам Ло Бинхэ. Убивший своим рождением мать. Нелюбимый из-за этого отцом. Лишний. Ненужный. — Бинхэ, я принимаю твою метку и согласен быть с тобой, — Шэнь Юань говорил спокойно и собранно, будто чувствовал всё, что творилось сейчас в голове Ло Бинхэ. — И буду с тобой не потому, что так сложились обстоятельства, а потому что люблю тебя. Потому что любит. Шэнь Юань любит его. «Люблю тебя». Всего два слова, но стальной обруч, сковавший сердце Ло Бинхэ, треснул и осыпался осколками. Слëзы покатились по его щекам неостановимым потоком. Он больше не будет одинок. Его любят. Его любовь оказалась взаимной. — А-Юань, я люблю тебя, так сильно люблю. Ло Бинхэ прижался грудью к спине Шэнь Юаня, зарылся носом в его волосы и замер, пытаясь пережить эмоциональную бурю внутри. Запах зелёного чая и дикого мëда успокаивал и согревал душу. Постепенно узел перестал пульсировать, и Ло Бинхэ смог вытащить член, и в тот же момент Шэнь Юань перевернулся и вновь закинул ноги на талию Ло Бинхэ, руками обнимая его за плечи и притягивая к себе. В этом объятии больше не было никакого подтекста, оно не возбуждало. От него на сердце становилось тепло и радостно. В тишине комнаты, разбавляемой только одним на двоих дыханием, раздался слабый рокочущий звук. Ло Бинхэ с удивлением посмотрел на Шэнь Юаня. В его глазах искрилось счастье. — Я не говорил тебе об этом, но омеги умеют мурлыкать, как кошки. Мы делаем это, когда хотим показать свою любовь. Замурлыкать специально — невыполнимая задача, поэтому выраженные таким образом чувства — самые искренние и неподдельные, — Шэнь Юань замолчал, прикрыл глаза и через мгновение вновь замурлыкал. Его грудь слегка вибрировала, будто звук шёл из самого сердца, и у Ло Бинхэ не было причин сомневаться в искренности произнесённых им слов. Шэнь Юань и вправду его любил. — А-Юань, выходи за меня замуж, — Ло Бинхэ и сам не ожидал, что с его губ сорвуться эти слова. Он хотел сделать предложение в более официальной обстановке, одетый в лучшие ткани и банально причëсанный. Но получилось вот так — он потный, со всклокоченными волосами, совершенно голый на чужой кровати. Шэнь Юань перестал мурлыкать и распахнул глаза, удивлённо вскидывая брови. — Бинхэ, ты сейчас серьёзен? — Ло Бинхэ весь напрягся, готовый к отказу, но нашёл в себе силы кивнуть. Радость, вспыхнувшая было на лице Шэнь Юаня, мгновенно омрачилась. Он поджал губы и отвёл взгляд, тяжело вздыхая. — Ты многого не знаешь обо мне, Бинхэ. Позволь мне рассказать, а потом уже реши, нужен ли тебе такой супруг. В воздухе повисло напряжение, и Ло Бинхэ шумно сглотнул, готовый услышать что угодно. Неужели Шэнь Юань уже замужем? На сердце сразу сделалось горько и тоскливо. — Бинхэ, семья Шэнь была очень бедной, отец избивал нашего папу, и в конце концов убил его на наших с Шэнь Цзю глазах. Мы сбежали от него и долгое время жили на улицах. В то время… Когда мне было где-то пять лет, я вспомнил другую свою жизнь. И это был совершенно иной мир — люди там передвигались не на лошадях и повозках, а на автомобилях. Они летали по небу на самолëтах, и могли за шичэнь преодолеть тысячи ли. Наука в том мире шагнула далеко вперёд, и люди могли даже пересаживать от одного человека другому части тела и внутренние органы. В том мире я тоже был омегой. Нет, не подумай, у меня не было супруга и детей, я был слишком слаб и болен, чтобы заводить семью. Я умел читать и писать, получил хорошее образование и был любим своей семьёй, но в конце концов болезнь забрала мою жизнь. И мои воспоминания и навыки очень пригодились в этом мире, я обучил Шэнь Цзю писать и читать, поделился знаниями, и мы вместе смогли попасть в Академию, где стали лучшими, и так нас выбрали для обучения наследника Императора. Для твоего обучения, Бинхэ. Я чувствую себя обманщиком, понимаешь? Как будто я обманом попал сюда. Мои знания не были моими изначально, и я потратил гораздо меньше усилий, чтобы заполучить место во дворце, нежели Шэнь Цзю или другие чиновники. Я прошу тебя не раскрывать мой секрет, но пойму, если ты не захочешь знаться со мной, — к концу речи голос Шэнь Юаня становился всё тише и тише, пока не смолк совсем. Ло Бинхэ застыл, осмысливая услышанное. Теперь становилось понятно, откуда у Шэнь Юаня были такие поразительные познания. Вот откуда он знал все эти диковинные слова. Вот почему он знал то, чего не ведал даже Му Цинфан. Но оставалось неясным только одно — почему он корил себя за это? Почему считал, что обманом достиг всего, что имел? — А-Юань, эти знания принадлежат твоей душе. Тебе самому. Пускай они были получены тобой в другом воплощении, но они остаются твоими. Ты добился всего, что имеешь сейчас, прилагая усилия две жизни подряд, пока другие трудились лишь несколько лет. Я не считаю тебя обманщиком, и ты — лучшее, что случилось со мной, — Ло Бинхэ нежно, почти мимолётно коснулся губами губ Шэнь Юаня, слегка потëрся кончиком носа о его нос и улыбнулся. Этот секрет делал Шэнь Юаня только ценнее. В глазах Ло Бинхэ он и так был величайшей драгоценностью, но для Империи знания из другого, более развитого, мира, могли стать поистине уникальным и бесценным сокровищем, ведущим к процветанию. Ло Бинхэ почувствовал себя благословлëнным всеми небожителями. — А-Юань, прошу, стань моим супругом, — глаза Шэнь Юаня распахнулись в неверии и заблестели сильнее от выступивших слëз. Ло Бинхэ ещё никогда не видел его столь эмоциональным, и сердце сжалось от осознания того, что Шэнь Юаню всё это время приходилось скрывать свои настоящие чувства, чтобы оставаться внешне возвышенным и недосягаемым. Приходилось день за днём носить маску. — Бинхэ, я… Да, конечно, я стану твоим супругом, — теперь Ло Бинхэ мог видеть настоящего Шэнь Юаня. Его слëзы, его боль, его печаль, его счастье. Оставалось только как-то рассказать о своём решении царственному отцу.

***

Тяньлан-цзюнь был хмур. Он сверлил Ло Бинхэ и Шэнь Юаня пристальным взглядом и поджимал губы, размышляя над прозвучавшими словами. Шэнь Цзю, стоявший рядом с троном, выглядел мрачным, как грозовая туча. Этот Ло Бинхэ нашёл свою любовь и хочет совершить поклоны с Шэнь Юанем. Он будет единственным супругом, никаких прочих супругов или наложников этот Бинхэ не потерпит. Сам Тяньлан-цзюнь имел одну-единственную супругу, но понимал, в какое шаткое положение поставил всю династию. Если бы с ним самим и с его единственным отпрыском что-то произошло, власть в Империи бы пошатнулась. В отношении племянника-омеги он не питал особых надежд. Теперь и Ло Бинхэ решил пойти против традиций, и в своём упрямстве он мог посоперничать с самим Тяньлан-цзюнем. Оставалось лишь надеяться на то, что его избранник сможет подарить династии нескольких детей. Тяньлан-цзюнь тяжело вздохнул и махнул рукой, давая своё дозволение. Как только вопрос был решён, на его лице расцвела привычная улыбка, а в глазах появились искорки смеха. — Что ж, тогда у меня тоже есть новость для вас. Шэнь Цзю согласился стать моим супругом! Ах, как же долго я его добивался, но он раз за разом отказывал мне. Его глаза всегда оставались холодными и бесчувственными, и это разбивало мне сердце! — Тяньлан-цзюнь картинно схватился за грудь и громко ахнул. — Переигрываешь, — Шэнь Цзю фыркнул, привычным движением раскрывая веер и пряча за ним нижнюю часть лица. Он обменялся нечитаемыми взглядами с Шэнь Юанем, замер на мгновение, кивнул и, как показалось Ло Бинхэ, немного расслабился. Тяньлан-цзюнь вновь сел ровно и повернулся к Шэнь Цзю, одаривая его своей самой ослепительной улыбкой. Прошла пара мгновений, и на лице Шэнь Юаня проступило понимание и удивление, сменившееся искренним негодованием. — Минуточку! Цзю-гэ, ты теперь моя тëща?!