начало большего

это уже затянулось и возымело свой эффект даже на самых неприкосновенных: дайчи смущённо топил в пол, не желая столкнуться с раздевающим его взглядом тетсуро; кенма отлип от приставки и влип в шоё, даже если они просто поговорили; кею изначально задумка не понравилась, он утянул тадаши в дальние комнаты. надо же уметь так подкручивать, чтоб падало на тех, кому надо. тоору сидел где-то слева, коуши хихикал каждый раз, ловя его беглый взгляд с бутылки на него. он крутил уже раза два, и сначала это был дайчи, потом и вовсе кенма. и речи ни о каком рае не шло! с первым это был простой разговор, а со вторым — немного неловкие минуты молчания, но оба против не были. тоору же словно магнит этой бутылке, но тоже не мог ни с кем себе ничего позволить. он ждал только сугавару, пока тот продолжал подстрекать дайчи. ещё пару раз парни уходили, а потом ему надоело. самостоятельно остановил бутылку безалкогольного пива. — ой, какая нелепая случайность! — произнёс с такой притворной и наигранной интонацией, вставая и ожидая сугавару. тот поднялся, надеясь, что покрасневших ушей не видно. — можете не возвращаться! — крикнул куроо. — мы и не соб… — ойкаву прервали: — только чтоб вы на нас снова посмотрели, какая из нас пара! — теперь сугавара тянул его за рукав, намереваясь покинуть квартиру. единственный плюс соседства с куроо проявился только сейчас: путь до своей займёт несколько шагов. у ойкавы вмиг всё стянулось внутри от его импульсивности, и он ещё раз всё так же безвозвратно убеждается в необходимости быть с ним рядом. дверь громко захлопывается. сугавара делает вдох-выдох и целует, будто проверяет реакцию. ойкава отвечает, уже поднеся руки к его лицу, но поцелуй прерван: — нет, я ушёл не потому что стесняюсь, а потому что намерен поговорить с тобой после. если у нас не выйдет, то ты мудак, способный только на манипуляции и плохие подкаты. — я сделаю всё необходимое для твоего доверия, — вся его решимость собрана в кулак и выдана в этой фразе. краснеют оба, сугавара с пущей страстью целует, уводит из прихожей в комнату. — у нас по-прежнему семь минут. уже шесть, — ойкава на секунду замирает, что смешит сугавару. — да шучу я. вся жизнь. или я уже сейчас выставлю тебя за дверь? что предпочтёшь? — второе, — губы у основания длинной шеи мажут по светлой коже. от языка меж них становится щекотно, коуши снова хихикает. в ответ невесомо касается живота тоору, и он тоже смеётся. его непослушные волосы спокойно проходят сквозь пальцы суги, когда сам их обладатель негодует от их вечного спутывания. ойкава поднимает голову и вновь сминает его губы, сталкиваясь с чужим языком. — невежливо входить, когда не просят, — сугавара приподносит палец к губам парня. — да я самый вежливый человек на планете! но ждать не люблю. — придётся, — и он целует, пользуясь моментом. напирает, изучает, сплетает. а ойкава поддаётся, полностью отдаётся своему положению. коуши скоро уже ляжет на него, совершенно расслабившись. он прикусывает за линию челюсти, скрепляет их руки в замок, оглаживает свободной его грудь и живот. тоору опускает свою на ягодицы, сжимает — хочет увидеть реакцию. и получает: коуши выпучивает глаза. — не распускай руки! — краснеть ему уже некуда. в отместку оставляет засос на шее, чтоб он упарился вскоре в водолазках. — сказал бы сразу, что хочешь меня. мы бы давно уже… — а я вот не думаю, что признаваться первым должен я. ты первый начал с подкатом про пончик и пальцы, — сугавара приподнялся и уселся на его бёдрах. — ты помнишь, я польщён! — ойкава тут же стушевался под осуждающим взглядом сверху. — мне было неловко рядом, я и нёс ересь, — он отвёл взгляд в сторону. — но, — поднял указательный палец вверх. — согласись, этот был хорош. — ни в коем случае, — помедлил пару секунд и продолжил: — почему я? яркая луна в безоблачном небе светила в самое окно, так хорошо подчёркивая мягкие черты лица суги. он продолжал смотреть в упор и сцепил вторую руку в замок. ойкава посмотрел в ответ и обомлел от открывшегося вида. нет слов, хотя даже пару часов назад он мог сказать много. нежный трепет внутри от чего-то искреннего, тёплого и льющегося, как река, исходит из самых потаённых уголков сердца, находит выражение в мыслях и чувствах, крутящихся, словно на повторе, в голове месяцами. утаить сейчас будет самой большой ошибкой. — меня манит к тебе. тянет, как магнит. ты неземной красоты, ты хорошо шутишь и такой умный, способный, — мысли осторожно выстраивались в предложения сначала неохотно, но с каждым словом интонация была уверенней. — везде успеваешь, да и другим помочь тоже. я так не могу, мне кажется. я переживаю об остальных, конечно, но меня так волнует свой успех, что иногда будто забываюсь. но я бы предпочёл забываться в тебе, — осёкся на секунду. — но я не имею в виду, что ты замена чему-то! ты мне так сильно нравишься, что я чувствую себя безнадёжно. почему ты? хотел бы знать. — ох, — коуши прислонил тыльную сторону ладони тоору к своему лбу, немного нагнувшись. — спасибо, что сказал. и ты точно самый-самый. ты ведь тоже везде успеваешь и имеешь свои грандиозные цели. я рад делать близких счастливыми, от этого моё состояние зависит, я думаю, — он улыбается. — мы можем вместе тебе помочь и сделать друг друга счастливыми. получится не сразу, конечно, мы можем препираться, но это только во имя нашего общего блага. я в тебя верю, — смотрит в глаза, а тоору в ответ и тоже глупо улыбается. притягивает его ближе и обнимает крепко. — я надеюсь, мы друг друга не разочаруем, — ойкава протягивает мизинец. — я тоже, — сугавара отвечает, и пальцы скреплены.