Падение с высоты

Вскоре все советники догнали Цзюнь У и начали последние приготовления к шествию. Эта церемония обещала быть очень и очень захватывающей, так как прибыло почти все население столицы. Гул обуревал всю толпу людей, ударяя по ушам всех присутствующих. Главную дорогу, по которой должна была двинутся процессия, охраняла императорская стража, которая огораживала прекрасных, как цветы магнолии, юных танцовщиц на платформах, искусных музыкантов, поющих будто голосами соловьев, и, разумеется, паланкины чиновников. Императорской семье и всем с ними связанным, в том числе и Четырем Гоши, нужно было находится на балконе здания Луншань в начале Главной улицы. - Ваше Высочество, все приготовления окончены, - сообщил Цзю Лун. - Отлично. Пусть начинают, - одобрил Цзюнь У. И процессия пошла. Вначале, выступили музыканты, тянувшие прекрасные мелодии. Народ зашумел пуще прежнего. А когда появились танцовщицы на ярко украшенных платформах, музыку стало почти неслышно за восторженным воем толпы. Появились прекрасные девушки, разбрасывающие алые и белоснежные лепестки роз, и тогда люди уже двинулись вслед за прекрасным событием. Цзюнь У спокойно наблюдал за разворачивающимся зрелищем с высоты своего балкона. Рядом с ним, кроме советников, находилось не так уж и много императорских родственников: всего несколько его двоюродных-троюродных братьев и сестер, которые практически все были младше его. Дядюшек и тетушек прошлого императора - что тут таить, и некоторых племянников тоже - убили, когда они пытались бороться за трон. Они перебили друг друга, как лисы, сражающиеся за лучшее место для норы, но не сумевшие преодолеть конкуренцию. В любом случае, сейчас подле него находились лишь несколько детей с их матерями-наложницами, которые сумели занять высокое место при дворе. Цзюнь У они предпочитали игнорировать по мере возможностей, как и, впрочем, он сам. Мэй Сюэань же, смотря на это сборище коварных лисиц и их капризных отпрысков, которые изо всех сил старались внешне угодить принцу, чтобы после вонзить нож в спину, чувствовал лишь отвращение. Ему было более угодно смотреть на простые, но красивые танцы на улице, чем на эти лица, прикрывающиеся веерами, но так и не сумевшие скрыть своей хищной натуры. Этот танец цветов и песня птиц продолжалась несколько часов, изредка прерываемая голосами женщин позади, которые обращались с просьбами к своим слугам. Процессия обошла улицу более десяти раз. Но наконец этот бал окончился. Мэй Сюэань поднял глаза и увидел подходящего утомленного организатора церемонии, который уведомил о ее окончании Цзюнь У. На это донесение принц лишь кивнул и встал, обращаясь к советникам: - Итак, для нашего народа осталась последнее развлечение - увидеть Наше Императорское Величество. Используя заклятие для повышения громкости голоса, Цзюнь У обратился к людям снизу с обычными пожеланиями, которые всегда говорит правитель своим подчиненным. Мэй Сюэань почти не слушал этих речей - он и так знал, что они в себе несут. Гораздо больше его интересовал сам принц, который был, казалось бы, чем-то обеспокоен, хотя тщательно это скрывал. Прислушиваясь в себе, советник также уловил слабые нотки тревоги - будто должно было произойти что-то, что изменит их спокойный порядок. Закончив речь перед народом, Цзюнь У вновь отошел «во тьму» глубин балкона, откуда больше никто не смог увидеть Его Императорское Величество. Принца - а, если быть точнее, императора для народа - проводили бурными овациями. После, Цзюнь У развернулся к «лисицам и лисятам» и сказал: - Уважаемые господа, мы объявляем, что настало время совершения церемонии на горе Тунлу. Наше Императорское Величество надеется, что оно пройдет без происшествий. Сказав это, все гости поднялись и стали выходить в сопровождении слуг на улицу, где их ждали повозки. Мэй Сюэань встретился глазами с принцем и оба поняли друг друга. Что-то случится этой злополучной церемонии.