оплата за дверь

Санзу, злой как собака, коей он, в принципе, и является, вылетаеит из кабинета Сано, ноздри его вздымаются как у бешенного быка, в глазах ярость неисповедимая, которую он, в виде мата, изрыгает из себя, скалясь, шрамы расстягивает, хлопает дверь выхода, слышится звук битого стекла. — Чо эт с ним? Ран затягивается вновь, пронблюдав, с интересом, за передвижениями номер второго, обращается ни к кому то конкретному, а будто в пустоту, отвечает ему, пока что, только Риндо, лениво крутящий в руке пистолет. — Доза маловата была, а может… — Майки не дал… Обрывает его реплику сидящий за столом Коко, записывающий что то в записную книжку, будто сейчас он тоже считает деньги. — А как же, этот, как его… — Дайга…Его Майки куда то в ебеня послал, задание выполнять. Так у нашего номер два в Бонтен недоебит? Ран усмехается, за ним повторяет Риндо, не до смеха только Коко, потому что снова тратится на двери. — Мда, снова дверь разбил, падла укуренная. — А я говорил, что это была плохая идея. Со щелчком входит магазин, Риндо откладывает пистолет на низкий столик, когда в зал влетает Харучие, уже спокойный, но все еще на взводе, Падает в кресло, откидывая голову на спинку. — За дверь платить ты будешь… — Поебать, где Дайга? — Ты у него отработать деньги решил? Боюсь, за то что ты ему позволишь себя избить до полусмерти, он тебе не заплатит… — Закройся, Ран, где Дайга? — Так «закройся» или «где Дайга»? Ран откровенно издевается над Санзу, который тут же начинает заводиться с пол оборота, уже хочет достать оружие, дабы пристрелить старшего Хайтани, но тут вмешивается Риндо. — Отъебись от него Ран. Мэзэо на задании, где, у Сано спросить надо, но ты к нему точно не пойдешь. — Анники, естественно он к нему пойдет, он ему не дает, он по этому и спрашивает где наш… — Он не ваш! … Шипит ядовитой змеей Санзу, снова скалясь, но уже злобно злобно, привставая, что бы пустить пули уже в две черепушки братцев. — Ищи на Шибуе, где именно, не скажу, но вроде северная часть. А вообще, где твой телефон, ты мог бы ему позвонить, если так сильно желаешь его видеть. — Он его на прошлой неделе в стену запустил, когда Сано вдруг встречу отменил. Слава богу, последней реплики Рана про Манджиро, Санзу уже не слышит, покидая зал и отправляясь на поиски Мэ, да хоть кого-нибудь, кто поможет снять напряжение, длящееся вот уже неделю. Хотя «кто-нибудь» ему как раз и не нужен. Ему нужен только Мэ, раз его Король Харучие помочь не смог. * * * — И хуле приперся, собака сутулая? Мэ стоит на пороге квартиры, полуголый, сложив руки на оголенной груди и смотря на Санзу, который тяжело дышит и вот уже готов потерять сознание, прямо на пороге. Он в душе не ебет, каким макаром Хару сюда занесло, был ли это приказ Майки или Санзу сам со своевольничал и приехал, его это мало интересует. — Я…из за…тебя… Санзу выглядит даже хуже чем обычно, ему далось тяжело, пока он добрался до Шибуи, он столько перенюхал и столько раз ему хотелось, то ли сдохнуть, то ли что бы его выебли прямо на месте, то ли и первого и второго и сейчас, немедленно! — И хули хочешь? Мэ вообще до лампочки на то, какое состояние у Санзу и что этому причина, «ну обкурился, бывает», такое с Санзу часто случается, в таком состоянии Мэ его не первый раз видит. Ему поебать на это, это не его проблемы. — Тебя…блять…хочу тебя… И Мэзэо медленно охуевает, принюхивается к распространяющемуся со скоростью света, запаху, пахнет едко, сладко, то осушает ноздри. — Черт, Санзу, у тебя гребаная течка? ! — Да, блять, придурка кусок! И Санзу срывается, толкая Мэ в квартиру и целуя, жадно, жадно, когтя и полосуя мощную грудину парня, дышит рвано, част, пока Мэ его то ли к себе прижимает, то ли отодрать от себя хочет. Хару, как раз, не против,что бы его отодрали, прямо здесь, в коридоре, у стены. И он стелится, будто течная сучка, закатывает глаза, когда его затылком о стену прикладывают, стонет надрывно, вкус крови чувствуя, как и то, что с него штаны порывисто стягивают. Кажется, их рвут и трещит ткань. — Сука блядливая… Рука Мэ опускается, со смачным шлепком, на упругую задницу Санзу, от чего тот стонет, оправдывая слова парня, шепчет в ухо, прикусывая проколотую мочку: — Ну так, выеби меня за это… — Выебу… Опять шлепок, от которого Санзу стонет горше, его ноги закидывают на бедра, потираются возбужденным членом, а затем входят единым плавным движением, подбрасывая вверх и опуская вниз. — Ох блять…Мэ… — Это ты про себя? Мэ двигается быстро, часто, размашисто, вытирая спиной Санзу бело-серую гладкую стену, от чего тот, кажется, теряет последнюю связь с миром насущным, дыша заполошно, выгибаясь и извиваясь, на сколько это как у бешенного быка, в глазах ярость неисповедимая, которую он, в виде мата, изрыгает из себя, скалясь, шрамы расстягивает, хлопает дверь выхода, слышится звук битого стекла. — Чо эт с ним? Ран затягивается вновь, пронблюдав, с интересом, за передвижениями номер второго, обращается ни к кому то конкретному, а будто в пустоту, отвечает ему, пока что, только Риндо, лениво крутящий в руке пистолет. — Доза маловата была, а может… — Майки не дал… Обрывает его реплику сидящий за столом Коко, записывающий что то в записную книжку, будто сейчас он тоже считает деньги. — А как же, этот, как его… — Дайга…Его Майки куда то в ебеня послал, задание выполнять. Так у нашего номер два в Бонтен недоебит? Ран усмехается, за ним повторяет Риндо, не до смеха только Коко, потому что снова тратится на двери. — Мда, снова дверь разбил, падла укуренная. — А я говорил, что это была плохая идея. Со щелчком входит магазин, Риндо откладывает пистолет на низкий столик, когда в зал влетает Харучие, уже спокойный, но все еще на взводе, Падает в кресло, откидывая голову на спинку. — За дверь платить ты будешь… — Поебать, где Дайга? — Ты у него отработать деньги решил? Боюсь, за то что ты ему позволишь себя избить до полусмерти, он тебе не заплатит… — Закройся, Ран, где Дайга? — Так «закройся» или «где Дайга»? Ран откровенно издевается над Санзу, который тут же начинает заводиться с пол оборота, уже хочет достать оружие, дабы пристрелить старшего Хайтани, но тут вмешивается Риндо. — Отъебись от него Ран. Мэзэо на задании, где, у Сано спросить надо, но ты к нему точно не пойдешь. — Анники, естественно он к нему пойдет, он ему не дает, он по этому и спрашивает где наш… — Он не ваш! … Шипит ядовитой змеей Санзу, снова скалясь, но уже злобно злобно, привставая, что бы пустить пули уже в две черепушки братцев. — Ищи на Шибуе, где именно, не скажу, но вроде северная часть. А вообще, где твой телефон, ты мог бы ему позвонить, если так сильно желаешь его видеть. — Он его на прошлой неделе в стену запустил, когда Сано вдруг встречу отменил. Слава богу, последней реплики Рана про Манджиро, Санзу уже не слышит, покидая зал и отправляясь на поиски Мэ, да хоть кого-нибудь, кто поможет снять напряжение, длящееся вот уже неделю. Хотя «кто-нибудь» ему как раз и не нужен. Ему нужен только Мэ, раз его Король Харучие помочь не смог. * * * — И хуле приперся, собака сутулая? Мэ стоит на пороге квартиры, полуголый, сложив руки на оголенной груди и смотря на Санзу, который тяжело дышит и вот уже готов потерять сознание, прямо на пороге. Он в душе не ебет, каким макаром Хару сюда занесло, был ли это приказ Майки или Санзу сам со своевольничал и приехал, его это мало интересует. — Я…из за…тебя… Санзу выглядит даже хуже чем обычно, ему далось тяжело, пока он добрался до Шибуи, он столько перенюхал и столько раз ему хотелось, то ли сдохнуть, то ли что бы его выебли прямо на месте, то ли и первого и второго и сейчас, немедленно! — И хули хочешь? Мэ вообще до лампочки на то, какое состояние у Санзу и что этому причина, «ну обкурился, бывает», такое с Санзу часто случается, в таком состоянии Мэ его не первый раз видит. Ему поебать на это, это не его проблемы. — Тебя…блять…хочу тебя… И Мэзэо медленно охуевает, принюхивается к распространяющемуся со скоростью света, запаху, пахнет едко, сладко, то осушает ноздри. — Черт, Санзу, у тебя гребаная течка? ! — Да, блять, придурка кусок! И Санзу срывается, толкая Мэ в квартиру и целуя, жадно, жадно, когтя и полосуя мощную грудину парня, дышит рвано, част, пока Мэ его то ли к себе прижимает, то ли отодрать от себя хочет. Хару, как раз, не против, что бы его отодрали, прямо здесь, в коридоре, у стены. И он стелится, будто течная сучка, закатывает глаза, когда его затылком о стену прикладывают, стонет надрывно, вкус крови чувствуя, как и то, что с него штаны порывисто стягивают. Кажется, их рвут и трещит ткань. — Сука блядливая… Рука Мэ опускается, со смачным шлепком, на упругую задницу Санзу, от чего тот стонет, оправдывая слова парня, шепчет в ухо, прикусывая проколотую мочку: — Ну так, выеби меня за это… — Выебу… Опять шлепок, от которого Санзу стонет горше, его ноги закидывают на бедра, потираются возбужденным членом, а затем входят единым плавным движением, подбрасывая вверх и опуская вниз. — Ох блять…Мэ… — Это ты про себя? Мэ двигается быстро, часто, размашисто, вытирая спиной Санзу бело-серую гладкую стену, от чего тот, кажется, теряет последнюю связь с миром насущным, дыша заполошно, выгибаясь и извиваясь, на сколько это вообще возможно в этом положении. — Ох…сука…Мэ…быстрее…Ками…быстрее! … И мэ ускоряется, вдыхая запах Санзу, кусая его в шею, ставя свою метку, последний раз подкидывает его на своем члене, прежде чем того пробьет оргазм, электрическими импульсами проходящий по всему телу и брызжущий через край, белесой жидкостью. * * * — И как сходил? Я смотрю, успешно… Санзу уже не такой бойкий и не такой устрашающий, скорее, уставший, измотанный и помятый. Конечно, трахаться целую неделю где только можно и нельзяЗато счастливый, аки слон. — Захлопнись, а… Голос хриплый, кое как доходит до стола, где сидит Коконой, шлепает на поверхность, заваленную бумагами, пачку купюр. — За дверь… За спиной давится смехом Ран и тычет его в бок, предупреждающе, Риндо, на что тот ему взглядом отвечает «да чо он мне сделает, его заебали». Санзу же молча, в кои то веки, выходит из зала, направляясь к Манджиро,своему королю.