Не желая победы

Я никогда не был чёрствым и эгоистичным человеком. Всегда относился к людям с пониманием, даже несмотря на то, что они делали что-то плохое. Человек не может быть озлоблен, если он счастлив. Мы вымещаем все внутренние чувства на окружающих, так уж устроена личность. Именно поэтому я никак не упрекал злых людей. Встречал их колкости улыбкой и провожал их спины, желая хорошего дня. И замечал в этом опустошённом взгляде искорки надежды. А теперь представьте что-то, что могло сломить мой характер, и после чего я стал тщеславным эгоистом. Потеря близкого человека? Или, может быть, выгорание? Разочарование в жизни? Всё гораздо проще. Я понимал, что желание быть лучше и занимать высшее место может повлиять на мои жизненные принципы. Но почему-то я был уверен, что выстою все эти психологические испытания и сохраню человечность.

***

Был у меня в школе один яростный соперник. Причём так считал только он. Мы встретились на секции по волейболу в пятом классе, тогда и начались первые разногласия. Но я не перечил ему просто так, здоровался и пытался предложить свою тактику игры, но парню можно было позавидовать в упорстве. Да, мы оба были хорошими капитанами, я до сих пор удивляюсь его продуманности во многих аспектах игры. В какой-то момент я успокоился и не трогал его. Однако действовало перемирие только в одну сторону. Он задирал меня. В школе, в зале, в раздевалке. По пути домой. Без какой-либо причины. И так было вплоть до одиннадцатого класса. Я не понимал, осознал ли он свои действия или просто заскучал. У меня была другая забота. Выбор дальнейшнего пути не доставил особых проблем. Я понял, для чего живу, когда зашёл на волейбольную площадку. Представляя, как составляю план тренировок, учитываю характер и особенность каждого игрока, продумываю тактику, я со сверкающими глазами смотрел в будущее. Я поступил в престижный университет в семнадцать лет и уже был готов увидеть свою первую команду. Но каково было моё удивление, когда в зале я заметил его. Те самые каштановые волосы, изумрудного оттенка глаза и точный, строгий взгляд, устремлённый прямо на меня. Не скажу, что испугался, но мурашки на спине точно почувствовал. И тут я понял, что полного спокойствия на новом месте у меня не будет. Но знаете что? Я ошибался. Мы подружились. Да-да, причём к четвёртому курсу были не разлей вода. Он искренне извинился за поведение в школьное время и предложил работать вместе. Я не склонен не доверять в подобных ситуациях, поэтому быстро принял предложение. И нисколько не пожалел. Сочетание его продуманных до мельчайших деталей тактик и моего умения поставить игрока на подходящую ему позицию сделало нас известными личностями уже в конце третьего курса. Мы имели несколько групп разных возрастов, на четвёртом году обучения вывели самых старших на страну. Многих сразу забрали спортивные клубы, чем невозможно не гордиться. Улыбка сама появлялась на лице, когда мы видели счастливые лица наших талантливых игроков. Такая же судьба ждала большинство ребят из двух остальных групп. В конце обучения нам присвоили звания, и, казалось бы, впереди долгая и счастливая жизнь, заполненная любимой работой. И эту работу я видел только рядом с Дэвидом. К сожалению, в жизни всегда происходит то, к чему мы не готовы и чего не ожидаем. Нам суждено было разойтись в разные клубы, но мы постоянно поддерживали связь. Всё равно этот удар ощутили оба. Мы тренировали собственные команды и, бывало, встречались как соперники. И только сейчас я понял, что уже тогда начал теряться в погоне за победой. Годы шли. Вот нам уже по 25. Как я хочу верить, что это всё был дурной сон. Но, к сожалению, это суровая реальность. Я думал только о продвижении в турнирной таблице, которая откроет путь на Олимпиаду. Меня не волновало ни то, что почувствует Дэвид, если я одолею его, ни то, что мы давно не общались. Он писал и звонил. Я видел, но не находил времени на простое "привет". Я крал его тактику. В прямом смысле - подсылал человека, который добывал информацию из их клуба. Если бы мне сказали, что я добиваюсь чего-то нечестным путём несколько лет назад - я бы не поверил. Нам явно не хватало друг друга. Его игроки порой стояли не на "своих местах", и я это видел. Видел, но ничего не говорил. В то время, как он давал мне советы по расстановке. Я хотел, чтобы дело, которое я веду несколько лет, привело к лучшему результату - в итоге стал таким, каким стать боялся. Дэвид приходил на все наши игры турнирной таблицы. Я вспоминаю его отверженный и до глубины души раненный взгляд. Зелёные глаза, направленные прямо в мои, будто кричали "Жень, посмотри в зеркало!". Но я был слеп. Не видел всего того эгоизма, который проник в каждую клетку моего организма за эти несколько лет. И я понимаю, почему он так смотрел. Мои резкие, строгие и безжалостные крики эхом отзывались по арене. Я желал, чтобы парни раздавили, унизили, уничтожили соперника. Дэвид не ожидал такого поведения от человека, который в свое время переучивал его поступать так. Мы встретились после игры, где определились финалисты. Нам предстояла жестокая борьба, думал я. И поэтому не было сил и желания разговаривать с соперником. Но Дэвид настойчиво пытался вывести меня на разговор, аргументируя это важной новостью. Но мне было плевать. Я сорвался, схватив парня ниже ростом за воротник. Кричал, призывая оставить в покое. И он замолчал. Замолчал и ушёл, напоследок, через спину, хриплым голосом, худощавый и с мешками под глазами, произнёс извинения. И только сейчас я понял, что просить прощения нало было мне. Стоя на коленях. Месяц подготовки пролетел незаметно. Я ждал этого события, будто оно определяло, жить или умереть. После очередного наставления и объяснения тактики своим парням я удалился в сторону конференц-зала, где должно было пройти интервью и рукопожатие главных тренеров-финалистов перед началом игры. Давно привыкший к общественному вниманию и камерам, я занял место. Однако рядом с собой, вместо Дэвида, я увидел второго тренера. На мой вполне очевидный вопрос толпа молчала. А спустя двадцать минут всё же правда вырвалась на волю. Дэвид умер два дня назад. Не несчастный случай, не авария. Смерть была запланирована - рак. Меня больше ни капли не волновала игра, победа и Олимпиада. Я не чувствовал ничего, будто вся жизнь в миг оказалась на тонком льду. Именно в эти минуты и пришло осознание, в кого я превратился. Дэвид был моим лучшим другом, который не раз приходил на помощь за эти годы. А я стал самым настоящим уродом, который в погоне за славой потерял человечность. Перед глазами промелькнули слёзы в глазах парней. Моих парней, которых я гонял по полю чуть ли не до потери сознания. Я вспомнил просьбы их матерей, которые не могли видеть сыновей в таком состоянии в столь молодом возрасте. Я встал и, ничего не ответив толпе журналистов, вышел, в надежде уйти подальше. Но пути назад нет. Я понимал, что нужно довести дело до конца, чтобы игроки могли осободиться от этой ноши и спокойно отдохнуть. Мысли не покидал Дэвид. Через силы и боль я зашёл в раздевалку. Две минуты молчал, выбирая слова. А затем тихо и ровно объяснил ребятам ситуацию. В помещении повисла напряжённая тишина, парни переглядывались. Я пожелал им удачной игры и поспешно удалился в сторону арены.

***

Игра проходила напряжённо. Дэвид, как и я, очень много сил вложил в своё дело. Но в каждой команде не хватало чего-то такого, что бы смог дать тренер противоположной команды. Сейчас соперников нет. Две стороны объединены общей трагедией. Я наблюдал за своими парнями. Они не праздновали каждое очко, как делали это в прошлых играх. К середине третьего тайма противоположная команда явно стала сдавать. И даже второй тренер ничего не мог поделать. Вот он, тот самый контрольный. Спустя две минуты розыгрыша двадцать первый атакует, вбивая последний мяч в пол. Трибуны погружаются в возгласы болельщиков, комментаторы кричат в микрофон. Я смотрел на своих. На лицах парней не было ни намёка на улыбку или радость. Наш тренерский состав, включая меня, сидел тихо. Неужели я успел вложить в своё окружение хоть капельку человечности? Мы молча пожали руку противоположному составу, поддерживающе похлопав каждого по плечу. Игроки сделали то же самое. Несомненно, я гордился ими. Не за выигрыш, не за силу воли. За челоечность. За то, что в погоне за медалью не забыли про это важнейшее качество. Было стыдно, что я не смог также.

***

Я пришёл на могилу Дэвида. Вытер грязь от прошедшего дождя и поставил свежие цветы. Ещё около пяти минут я просто стоял, смотря на его фотографию. Сел на землю рядом с деревянным крестом и просидел так несколько часов, пока не стемнело. Смотрел на звёзды, и был уверен, что самая яркая из них - мой лучший друг, напарник и просто хороший человек.

"Совместно с тренером сборной я поставил несколько своих игроков на олимпийский пьедестал. Вернувшись в город, забрал вещи из родной тренерской, ушёл. И ноги моей больше никогда не было и не будет на арене."