Искушение доктора Попова

Шастун Антон Андреевич, парень с непростой судьбой, с рождения он живёт в детском доме, так как родители отказались от него с первых минут жизни. Конечно жизнь в детском доме не сказка и к детям там относились очень плохо, особенно если ты парень, особенно если ты парень с диагнозом. В четырнадцать лет у Антона появилась справка, а том, что он слишком агрессивен и представляет угрозу, он даже успел полежать в психдиспонцере. Жизнь в интернате после "психушки" стала еще более невыносимой. Клеймо "ненормального" приклеилось намертво, воспитатели обходили стороной, а другие воспитанники травили с особой жестокостью. Драки стали обыденностью и единственным способом выразить накопившиеся отчаяние. Антон дрался не ради победы, а ради возможности выплеснуть эмоции, ощутить хоть какую-то власть над своей жизнью. Каждая ссадина и синяк – это напоминание о том, что он жив, что он существует. Была ещё одна тайна которую всë же удавалось скрывать, это ориентация, мальчик часто думал о том как бы плохо ему было знай люди ещё и о том, что он гей. Сейчас мало, что изменилось, Антону уже семнадцать и вот вот он съедет из этого ада. Школа даётся плохо, а точнее вообще не даётся, Шастуну все равно на образование, он считает себя потерянным и не видел смысла этой жизни нигде кроме дна бутылки. Алкоголь и сигареты стали его лучшими друзьями, если пил он ещё редко то вот курил всегда, это немного помогало не бить каждую поверхность под рукой в очередной взрыв агрессии. Он даже пытался употреблять и что то по тяжелее курва и пива, но после первого раза открестился от этой идеи, слишком уж неприятный осадок от веществ. Так Антон жил себе припиваючи, общался в компании приблатненых пацанов района и в ус не дул, но как и во всех подобных историях появилось злощаснле "после" И жизнь гопника Антона любящего сигареты мальбара и мужчин постарше перевернулась с ног на голову. Случилось это в обычный школьный день, их компания свалилась в кабинет и рассыпалась по партам шумна о чем-то переговариваясь, но одному их одноклассников который был "не такой как все" их разговоры стали мешать. Слава крикнул, что бы они закрыли рты и Антон как самый дерзкий вступил в конфликт и, Славе бы стушивать ведь Шаст отбитый и даже справка есть как не странно, но парня было не остановить, а Антону много и не надо, два слова и он уже безжалостно превращает чужое лицо в кровавый фарш. Драку смогли разнять учителя и банда Антона, конечно Слава поехал в больницу, а Антона дали справку на повторное посещение психотерапевта. Шастун брëл по улице тихо мотерясь под нос. С неба капал мелкий дождь раздражая и так напряжённую нервную систему, он не хочет в дурку, не хочет в комнату с мягкими стенами и не хочет усмерительную рубашку, но больше всего не хочет общаться с каким-то старым дедом какие чаще всего сидели в кабинетах с жёлтой табличкой на двери "Психотерапевт". Дорога до больницы кажется вечной, пятая сигорета тлеет в пальцах заполняя своим дымом лёгкие. Дождь усиливается и Антон быстро доходит до козырька больници, ещё одна сигарет или он не выдержит, сейчас он мокрый и злой, на всë и всех. Из здания выглядывает хрупкая девушка, явно медсестра, на ней белый халат и шапочка которую она придерживает тоненькой рукой с розовыми наготками. — Молодой человек, на территории больницы нельзя курить. — Липещит она тонким голосом пытаясь перикрикивать порывы дикого ветра. Антон поворачивается на неё с безразличным взглядом переводит его на никотиновой палочку в пальцах и снова на неё — Я же не в самой больнице курю, а на улице, чего такого? — Как можно спокойнее спрашивает он. Девушка периминается с ноги на ногу, ей явно зябко под октябырским холодом. — Молодой человек, у нас такие провела — Наконец отвечает она. — Да поебать мне — Рыкает Антон продолжая курить Девушка вздрагивает и опускает взгляд. Антон усмехается, чувствуя мимолетное ощущение власти, но оно быстро угасает, оставляя лишь привычную пустоту. Докурив, он бросает окурок на мокрый асфальт и тушит его подошвой ботинка. Заходить в больницу не хочется, но и выбора особого нет. Внутри пахнет лекарствами и безнадегой. Антон проходит в кабинет к психотерапевту, игнорируя какую-то тëтку которая кричит ему, что туда нельзя — А мне надо — Отвечает Антон и без стука заходит в кабинет. Светло, даже слишком, кушетка, стол и книжные полки, как в фильмах, Антон шмыгает носом, никого нет. Кабинет абсолютно пустой, ну и ладно. Парень берёт со стала какой-то журнал и садиться на диванчик у стены. На ламенированных страницах фото врачей и медицинские статьи, ничего интесного и Шаст отбрасывает бумагу злобно фаркая носом в её сторону. Новым развлечением становится изучение настенных картин и грамот за стеклом рамок. — Попов А. С. — Вслух читает парень с очередной бумажки. — По любому дед, у него столько наград по медицине в области психологии — Начинает он размышлять также в сулх оглядывая весь текст ещё раз. — Не такой я и старый — Звучит за спиной бархотистый и ровный голос Антон вздрагивает плечами и резко поворачивается, только он открыл рот и забыл как он закрывается обратно. Пред ним самый красивый мужчина которого он видел в своей жизни, черные как ночь короткие волосы, пронзающие голубые глаза, широкие плечи и приталиная фигура. Не то, что сам Антон, дрыщ переросток с ежиком на голове, да раньше у него были вполне неплохие кудри, но владелец посчитал их недостаточно идеальными и сбрил, не совсем налысо, но достаточно коротко. Мужчина зашел в кабинет и Шастун сразу понял, что выше него сантиметров на десять. Этот факт показался ему забавным. — А ты вообще кто? — Все же просыпается Антон от разглядывания чужого тела. — Врач, и попрошу на "вы" — С небесно красивой улыбкой отвечает незнакомец. — Да ладно блять, а я думал фея — Усмехается Антон. Мужчина ничего не отвечает на это присыживаясь на своё рабочие место, и видит бог Антон не хотел смотреть на его зад, но тот слишком красивый и хоть Шастун позиционирует себя как пассив, но задницы его тоже привлекают. — Будет знакомиться? — Спрашивает врач. — Ну попробуйте — Отвечает Антон и сам не зная какой силой садится напротив мужчины. — Арсений Сергеевич Попов, психотерапевт — Арсений протягивает руку — Шастун Антон Андреевич, пациент — Парень пожимает чужую руку. — С какой проблемой ко мне? Антон вздыхает после этого вопроса, он это проходил и не раз, когда врачи узнают его диагноз то словно начинают его боятся, да, есть за что и по какой причине, но это всегда оскорбляет. Шастун вместо ответа кладёт перед Арсением свою карточку где на нужной странице вместо закладки — карточка с диагнозом. Попов изучает записи и уделяет особое внимание той где упоминается нахождение в диспансере, его взгляд никак не меняется и Антон глядя на это начинает злится, его бесило спокойствие мужчины, его не меняющийся взгляд голубых глаз и ровное дыхание. — Давайте сразу поясню, я тут не для того, что бы вам сопли на кулак наматывать, мне нужна подпись на бумажке о том, что я здоров и всё. — Прерывая тишину объясняет парень. Арсений откладывает карточку в сторону, не отрывая взгляда от Антона. В его глазах нет ни страха, ни отвращения, лишь какое-то спокойное любопытство. Это раздражает… и почему-то немного успокаивает. — Я не ставлю подписи просто так, Антон Андреевич. Мне нужно понять, действительно ли вы стабильны, — Арсений говорит мягко, но твердо. — Расскажите мне, что привело вас сюда. Шастун скрещивает руки на груди, отворачиваясь к окну. Дождь барабанит по стеклу, вторя его сумбурным мыслям. — Да ничего не привело. Подрался в школе, как обычно. Просто достали, — бурчит он, стараясь казаться равнодушным. Арсений молчит, позволяя Антону выговориться. Он видит сквозь его показную браваду боль и отчаяние. Ему интересно, что скрывается за этой агрессивной маской. — Вы говорите "как обычно". Часто деретесь? — спрашивает он, стараясь сохранить нейтральный тон. Антон хмыкает, не отводя взгляда от дождливого пейзажа. — Не придерайтесь к словам, дохрена грамотный Арсений Сергеевич — Отвечает он скользя глазами за гранатам и наградам. Арсений поджимает губы, он понимает парня, сам таким был, и всех психологов не любил. — Я просто делаю свою работу. Мне нужно только, что бы ты объяснил мне своё состояние, а я решу подписывали или — Мужчина не успевает договорить. — Или упечь меня в комнату без окон и дверей, с мягкими стенками, чтобы меня таблетками пичкали от звонка до звонка. Дядя, не еби мозг, подпиши бумажку, и тебе легче, и мне. — Шастун хотел бы сказать «еби меня», но все же сдержался. Он не собирается рассказывать Арсению о сложности его жизни, о том, что у него нет настоящих друзей, а его жизнь затачина в пачке дешевых сигарет. Арсению это не надо, и Антону не надо. — Вас никто не будет «упекать». Это обычный сеанс, ничего больше. — Спокойно отвечает врач. — Я уже всё сказал, в душу мне лезть не надо. — Антон на пределе, он уже кипит и вот-вот взорвется. Попов молча смотрит, он видит состояние оппонента и знает, что делает. — Ну если не надо, то думаю мы закончили. — С наигронной лёгкостью говорит, он хотя знает, что сейчас будет. Шастун не выдерживает, поднявшись с места, он хватает Арсения за воротник халата, подтягивая к себе. Антон не контролирует себя, злость захлестывает его с головой. Его трясет от ненависти к этому типу, к самому себе, к чертовой жизни. — Ты че, самый умный, что ли, блядь? Проблем надо? Или тебе подпись поставить лень?! — рычит Антон, в его глазах плещется ярость. Он дергает Арсения на себя, почти вплотную. Арсений, несмотря на внезапное нападение, сохраняет самообладание. В его глазах нет ни страха, ни злости, лишь какое-то заинтересованное ожидание. Он смотрит прямо в пылающие глаза Антона, словно пытаясь увидеть что-то за этой маской агрессии. — Не лень и проблем не надо, я хочу поговорить как друзья — тихо говорит Арсений, его голос звучит хрипло и завораживающе. Антон замирает, ошеломленный таким ответом. Он ожидал отпора, возмущения, но никак не этого… Он смотрит на красивое лицо Арсения, на его слегка приоткрытые губы, и внутри него что-то надламывается. Глаза, голубые, как чистый аквамарин, они так и шепчут неустанно: «Доверься мне». Все в этом мужчине говорит, что ему можно доверять, доверять все, свои тайны, чувства и эмоции. Антон откидывает мужчину, падая на своё место, слезы горячими струями текут из глаз, он даже не помнит, когда последний раз плакал и почему плачет сейчас. Но, кажется, все слезы, копившиеся внутри, как огромная волна, сломили плотину злобы и вышли на волю. Плечи трясутся в истерике, а дыхание прерывается всхлипами. Как ребенок. Антон ненавидит себя за слезы, ненавидит этого врача и его кабинет. Сейчас это не Антон, это маленький Тоша, тот самый, которого все обманули и предали, тот, кто видел только злобу и не знал ничего о любви или понимании, он мальчик, маленький и наивный. Арсений молча наблюдает за происходящим. Он не пытается успокоить Антона, не задает вопросов. Он просто ждет, когда буря утихнет. Знает, что сейчас любое слово может спугнуть хрупкий момент искренности. Дождь за окном стихает, как бы вторя затихающей истерике. Антон постепенно перестает всхлипывать, лишь изредка подергиваются плечи. Он сидит, опустив голову, и смотрит на свои руки, словно видит их впервые. — Прости, — тихо шепчет Антон, не поднимая глаз. Ему стыдно за свою слабость, за слезы, за то, что позволил себе раскиснуть перед этим незнакомым мужчиной. Он чувствует себя уязвимым и беззащитным. Арсений подходит к нему и присаживается рядом на диванчик. Он не прикасается к Антону, лишь оставляет между ними небольшое пространство. — Не за что просить прощения, Антон. Ты имеешь право на любые эмоции, — мягко говорит Арсений. — Важно, что ты с ними делаешь. Антон поднимает на него заплаканные глаза. В них больше нет ярости, лишь растерянность и усталость. — А что мне с ними делать? Я не знаю, — тихо говорит Антон. Арсений улыбается краешком губ. — Тогда давай попробуем разобраться вместе. *** Уже пять месяцев, как Антон ходит на сеансы к Арсению, сначала он не хотел к нему ходить, но тот смог его убедить. Эти пять месяцев были очень сложными. Шастун почти каждый сеанс был готов разорвать Попова на клочки и даже один раз сломал ему нос, но в общем и целом все шло хорошо, у их встреч были даже свои плоды, Антон, конечно, не ушёл в дзен и все еще мог злиться по мелочам, но какие-то бытовые вещи уже не заводили его, как раньше, и это не могло не радовать. Парень ещё не до конца открылся психотерапевту, но на встречи ходил с рекой радости. Вот и сейчас он с улыбкой заходит в кабинет. — Дарова, — приветствует он Арсения. — Привет, — мужчина ответно улыбается, пожимаю руку своему пациенту. Если признавать честно, то пока Арсений выполнял план по лечению Антона, тот, в свою очередь, выполнял план по соблазнению сексуального, хоть и немного занудного врача. Арсений уже давно заметил игривый взгляд Антона и его неуклюжие попытки флирта. Ему льстило внимание молодого парня, но он понимал, что между ними не может быть ничего, кроме профессиональных отношений. Хотя, признаться себе, было сложно. Шастун умел западать в душу. — Как прошла неделя? — спрашивает Арсений, усаживаясь в своё кресло. — Да как обычно, — пожимает плечами Антон, устраиваясь на диванчике. Арсений вздыхает. Красноречием парень не обладал и если он не хочет говорить, то информацию из него нужно вытягивать. — Давай лучше поговорим о чем-нибудь приятном. Например, о тебе. Ты сегодня особенно хорош. — Игриво улыбается парень. Арсений качает головой, улыбаясь. Он знает, что Антон пытается перевести тему. Но он не может не восхищаться его настойчивостью. — Антон, ты знаешь, что у нас не может быть ничего личного. Я твой врач, и это все, — говорит Арсений, стараясь сохранить серьезный тон. — А кто сказал, что я хочу чего-то личного? — лукаво усмехается Антон. — Мне просто нравится на тебя смотреть. Ты такой красивый, когда злишься. Арсений тяжело вздыхает, понимая, что этот разговор зашел в тупик. Он решает сменить тактику и вернуться к лечению Антона. — Ладно, вернемся к прошлой встрече. Как у тебя проходят дела с плохими привычками? — Арсений сам знает, что плохо, за Антоном в кабинет неизменно тянулся сигаретный шлейф. — Бросил пить. — Кивает парень. — Уже хорошо, а сигареты? — Подводит мужчина, конечно, Антон не любил тему его плохих привычек, и это одна из самых скользкий дорожек в их сеансах. Шастун нахмурился. — Я уже говорил на эту тему. Я не могу и не хочу бросать курить, меня это успокаивает, если бы не сигареты, я бы, может, и вскрылся года два назад или еще раньше. Арсений вздыхает, сигареты — это их мёртвая точка, с которой сдвинуться невозможно, Антон цепляется за эту привычку как за последний смысл жизни. Попов пробывал уже все, кроме физического воздействия, соответственно, хотя с каждой их встречай все чаще и чаще задумывается и над этим методом. — Хорошо. А в школе как? — Арсений все же решает перевести тему. Антон молчит, челюсть сжимается сильнее, а взгляд падает на руки. Мужчина видит свежие ссадины на них. — Антон? — Тихо зовет он парня. — Да что Антон!? Этот ублюдок заслужил! — Рычит парень. — Что случилось? — Настаивает врач. — Не лезь не в своё дело! — Все также шипит Антон. Арсений же выжидающи смотрит на него. — Он приставал к маленькой девочке и хотел забрать её портфель! Я должен был пройти мимо? Или опять «Антон, драка не выход, надо было поступить иначе»? — Шастун положил руки на талию, пародируя строгий голос Арсения. — Он чмо и получил, что заслужил. Арсений задумывается, вроде его радует, что Антон проявил сочувствие, но то, как он это сделал, конечно, уже не радует. Но говорить что-либо будет глупо, парень знает, что поступил неправильно, но не видит другого выхода, а значит, рассматривал и другие варианты, уже плюс. Пока Попов витал в облаках, Антон рассматривал его лицо, ложась на кушетку. — Арс, — лениво зовет он. — М? — Отзывается мужчина. — А пошли на свидание? — Предлагает парень, переводя взгляд на потолок. Арсений хмыкает. Этот парень или не видел отказов, или пропускал мимо ушей. Вообще, когда Антон признался в своей ориентации, Попов сильно удивился, думал, что у такого парня, как Антон, девушки меняются как перчатки, а оказалось, он гей. Конечно, на эту тему они открыто не говорили, Арсений все же не сексолог и в этой направленности ничего не понимает, хотя очень понимал Шастуна, так как сам, в шестнадцать после множества опытов понял, что он бисексуал. — Антон, я не могу, я твой врач, и профессиональная этика не позволяет мне заводить отношение с пациентами. — В который раз объясняет мужчина. — А я знал, что ты так скажешь, ты слишком предсказуемый. — Матая нагой, свешенной с кушетки, отвечает Антон, не поворачивая головы. — Антон, я не могу быть и твоим парнем, и врачом, это невозможно по ряду причин, уже пора бы это понять. — Вздыхает Попов. — Кто говорит про отношения? Мне не нужен парень, я просто хочу потрахаться. Арсений застывает, не зная, как реагировать на такую прямоту. Он привык к завуалированным намекам Антона, но это… Это уже переходит все границы. Врачебная этика кричит во все горло, напоминая о недопустимости подобных связей. Но где-то глубоко внутри, против воли, шевелится любопытство. — Антон, прекрати, — устало говорит Арсений, чувствуя, как к щекам приливает кровь. — Это неуместно. — Почему? — не унимается Антон, поворачиваясь на бок и упираясь взглядом в психотерапевта. Мужчина сам не знает почему, ему бы хотелось хотя бы один разок прикоснуться к этому красивому парню, но нельзя. Арсений после первого месяца остро ощущал «химию» в их отношениях и стояк в штанах, Антон хоть и трудный парень, но очень интересный, милый, красивый и местами даже сексуальный, но Попов усердно отгоняет от себя фантазии, в которых он прижимает парня к этой чертовой кушетке и пропадает сладкими поцелуями к шее. — Я твой врач, Антон. Это неправильно, аморально и непрофессионально. И потом, ты же знаешь, что я достаточно старше тебя — Попов пытается вразумить Шастуна, хоть и понимает — это бесполезно. — Это не делает тебя менее привлекательным — Антон приподнялся на локте, в его глазах плясали чертята. Он наслаждался замешательством Арсения, его смущением и скрытым желанием. — Или ты боишься, что я разочарую тебя в постели? Не волнуйся, я быстро учусь. Арсений тяжело сглотнул, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Он знал, что должен прекратить этот разговор, выставить Антона за дверь и больше никогда не пускать его в свой кабинет. Но ноги словно приросли к полу, а язык отказывался повиноваться. — Антон… — начал Арсений, но слова застряли в горле. Он не знал, что сказать. Он хотел сказать «нет», но в глубине души понимал, что и сам не уверен в своем отказе. Желание, которое он так тщательно подавлял, вырвалось наружу, ослепляя разум и заставляя забыть о всех правилах и предостережениях. В голове крутилась только одна мысль: «Как же сильно я хочу его». Антон хитро улыбнулся, видя, как Арсений борется с собой. Он медленно приблизился к нему, протягивая руку и нежно касаясь его щеки. Арсений вздрогнул от этого прикосновения, как от удара током. Он закрыл глаза, наслаждаясь теплом руки Антона на своей коже. — Арсений, — прошептал Антон, его дыхание опалило ухо врача. — Не притворяйся, что не чувствуешь этого. Я вижу, как ты смотришь на меня. Я чувствую твое желание. Арсений распахнул глаза и утонул во взгляде Антона. В этих глазах бушевало такое же пламя, как и в его собственной душе. Больше никаких преград. Одним рывком Арсений притянул Антона и, словно обезумевший, впился в его губы. Поцелуй был взрывом – страсть, отчаяние, все это время копившееся желание – все смешалось в один безумный миг. Они целовались долго, жадно, пока в легких не кончился кислород . Арсений отстранился, ловя ртом воздух. Взгляд его обжигал. Он понимал – черта перейдена, пути назад нет. И плевать. Он хотел Антона до потери пульса, и больше не собирался это скрывать. — Антон, – прошептал Арсений, голос дрожал от нахлынувшего возбуждения, – я… я хочу тебя. В ответ Антон расплылся в улыбке, в глазах плясали чертята предвкушения. Нежно проведя пальцами по щеке Арсения, он наслаждался каждым его вздохом, каждой дрожью. Он знал, как давно Арсений его хочет, и ему нравилось играть с ним, дразнить, доводя до грани. И вот, момент настал. Арсений сдался, и Антон был готов отпустить все тормоза и с головой окунуться в этот омут страсти. Но даже в этом безумии в голове Антона промелькнула мысль: кабинет – не лучшее место. В любой момент кто-то мог войти, да и вряд ли Арсений хранит в ящике стола все необходимое для секса. План созрел и не теряя ни секунды, Шастун развернул мужчину и толкнул на кушетку, скользнув рукой по его ноге. Движение от колена к паху было медленным, мучительным, сопровождалось тихими стонами в грубый, требовательный поцелуй. Арсений отпрянул, упираясь локтями в гладкую поверхность. Антон навис сверху, его рука легла на пах мужчины, настойчиво ощупывая возбуждение сквозь ткань чёрных брюк. Арсений задыхался. Воздуха катастрофически не хватало, голова кружилась от напора властных рук Антона. Он чувствовал себя марионеткой, пляшущей под дудку умелого кукловода, готового исполнить любой его каприз. И этот каприз, словно вулкан, готов был извергнуться, сметая все на своем пути. — Антон… Здесь нельзя, – прохрипел Арсений, пытаясь хоть как-то образумить парня. Но в его голосе не было и капли убедительности. В ответ Антон лишь усмехнулся, не прекращая своих ласк. Пальцы настойчиво массировали набухший бугор, заставляя Арсения стонать вполголоса. В голове творился хаос. Врачебная этика умирала в муках, уступая место животному желанию. Он знал, что это неправильно, что последствия могут быть катастрофическими, но сейчас это не имело значения. Он хотел Антона. Здесь и сейчас. Оторвавшись от губ Арсения, Антон оставил за собой дорожку из влажных поцелуев, спускаясь к шее, оставляя на ней пару сочных засосов. Шаловливые руки уже расстегивали ремень брюк, тянули их вместе с нижним бельем вниз. Перед глазами предстал возбужденный член, и впервые за свой богатый опыт Антон почувствовал, как рот наполняется вязкой слюной. Его тело горело желанием, и он с удовольствием отдавался ему, проводя языком вдоль ствола. Тело Арсения пробила дрожь. Арсений запрокинул голову, из горла вырвался стон, который он отчаянно пытался сдержать. Он чувствовал, как Антон умело управляется, каждое движение отдавалось приятной дрожью по всему телу. Сознание таяло, оставляя лишь острое желание и нарастающее возбуждение. Он отпустил остатки контроля. Антон почувствовал, как тело Арсения напрягается – предел близок. Он оторвался на мгновение, заглядывая в лицо Попова, замутнённое похотью, и с усмешкой прошептал: — У тебя красивый член, Арс. И снова принялся за дело, доводя мужчину до грани. Взрыв был ярким и обжигающим. Арсений судорожно выдохнул, чувствуя, как сперма вытекает в рот Антона. Тело обмякло, а разум заполнила приятная пустота. Антон отстранился, вытирая рот тыльной стороной ладони. Оба тяжело дышали, растерянно глядя друг на друга. Нарушенная тишина повисла в воздухе, напоминая о случившемся. Арсений первым отвел взгляд, пытаясь собраться с мыслями и привести себя в порядок. Вдруг по коридору раздался быстрый стук каблуков, приближающийся к кабинету. Попов перестал дышать. С невероятной скоростью он начал натягивать брюки. Антон же лениво сидел на столе врача, наблюдая за его действиями. Ему-то что, он и не раздевался. Мужчина лихорадочно поправлял волосы, и дверь распахнулась. На пороге стояла Марина, медсестра. — Арсений Сергеевич, главврач просил вас подойти к нему. – Во взгляде медсестры читалось смущение. — Да, конечно. Сейчас закончу сеанс и буду, – ровным голосом ответил врач. — Угу, – девушка поспешила ретироваться. Мужчина заметил ее смущение, но не понимал причины. Он одет и выглядит прилично, голос ровный. Что не так? — У тебя на шее несколько засосов и губы красные, – словно прочитав его мысли, ответил Антон, от скуки болтая ногами, свешенными со стола. Арсений закатил глаза, ругая себя за потерю контроля. Марина могла увидеть не только засосы, но и общее взъерошенное состояние, выдающее недавнюю близость. Осознание, словно крупицы соли, сыпалось на рану минутной слабости. Но, черт возьми, самое страшное – ему понравилось. Как же так? Он столько лет строил свою карьеру и репутацию неприступного мужчины, чтобы в одночасье какой-то малолетний парень уговорил его на минет? Бред! — Ну, раз ничего интересного больше не будет, я пойду, – парень спрыгнул со стола и направился к выходу. Но мужская рука перехватила его перед дверью и впечатала в стену. — Ты хоть понимаешь, чего мне это стоит? – Голубые глаза потемнели от злости. Ярость Арсения ощущалась физически и была готова вырваться наружу. – Меня могут уволить! — Я тебя насильно не насиловал! – возразил парень, не чувствуя за собой вины. Ему казалось, что Арсений драматизирует. — А что я должен был сделать? Оттолкнуть тебя? Вызвать полицию за домогательства? Ты сам этого хотел, не строй из себя невинную жертву! – Арсений повысил голос, теряя контроль над собой. — Ну все, успокойся, – Антон попытался освободиться от хватки врача, – подумаешь, пососались немного… — Немного?! Ты мне отсосал в моем кабинете! – Арсений не мог поверить в легкомысленность парня. – Ты вообще понимаешь, что это значит для меня? — Если ты будешь так орать, об этом вся больница узнает, – Антон уже не говорил, а скорее мяукал. Злобный мужчина, прижимавший его к стене, гасил в нем и бунтарский дух, и собственную агрессию. Арсений замолчал, осознав, что Антон прав. Криками делу не поможешь, а вот привлечь нежелательное внимание проще простого. Он немного ослабил хватку, но не отпустил парня. — Уходи. Никто не должен об этом знать, – устало прошептал Арс. — Я так понимаю, мне больше не приходить? – с нескрываемой обидой спросил Шастун. Попов на секунду задумался, глядя в изумрудные глаза. — Тут – нет. Следующий сеанс будет у меня дома, – после этих слов Арсений поцеловал все еще красные губы подростка. Антон опешил, не ожидая такого поворота. Улыбка вновь тронула его губы, и он, кивнув, выскользнул из кабинета, оставив Арсения в смятении. Тот еще несколько минут стоял, прислонившись к стене, пытаясь унять дрожь в коленях. Ему нужно было срочно привести себя в порядок и идти к главврачу, но мысли об Антоне не давали покоя. "Что я творю?" – пронеслось в голове, но ответа не было. Весь день Арсений провел как в тумане. Разговор с главврачом прошел мимо ушей, бумаги подписывались машинально, а пациенты казались размытыми силуэтами. Он только и думал о предстоящей встрече с Антоном. Что он ему скажет? Как себя поведет? А стоит ли вообще продолжать этот безумный фарс? Вечером, стоя перед зеркалом, Арсений долго рассматривал свое отражение. Засосы на шее все еще красовались, напоминая о дневной слабости. Он вздохнул, накинул пальто и вышел из дома. Решение было принято. Вечер прошел в полумраке спальни под звуки тихой музыки и приглушенные стоны.