Пристегните ремни

Снимать цыпочек в самолёте давно стало доброй традицией и довольно скучным мероприятием, которое в 83% случаев заканчивается минетом в кабинке туалета. Самолёт — почти то же самое, что МакЛаренс пятничным вечером. Барни лениво окидывает зал ожидания взглядом, подмечая, с кем в этом долгом полёте через океан можно провести весело время. Пара с детьми — пас, пенсионерка — он не настолько отчаялся, блондинка (уверенная шесть с половиной) — рука об руку с парнем, ещё одна блондинка с крашенными корнями... неплохой вариант. Барни уже готов закинуть удочку, когда зачем-то ещё раз осматривается и замечает десятку. Правда, она самая настоящая десятка — в приталенном пиджаке и с рубашкой, расстёгнутой ровно настолько, чтобы притянуть к себе взгляд, но не быть развратной, с чуть сведенными тёмными бровями и аккуратным контуром губ. Она сверяет табло с экраном своего мобильного, и Барни ловко оказывается позади неё, чуть подаваясь корпусом вперед и совершенно точно вторгаясь в чужое личное пространство. — Ставлю сто баксов на то, что когда ты обернешься, я... — Ты скажешь "вау", я в курсе. — В голосе не тени сомнения и почти скука. С другой стороны, он должен быть понять чуть раньше, что банальный подкат с ней не сработает. — Не могу тебя винить, я бы сама к себе подкатила. А вот это уже граничит с нарциссизмом. Барни против собственной воли улыбается (и это настоящая улыбка, а не отрепетированная у зеркала и доведенная до идеала). — Дерзко. — Это всё? Тонкая бровь поднимается вверх. Интерес Барни взмывает следом за ней. В голове уже формируется новый план. — Хотел спросить, можешь ли подержать меня за руку во время полёта. Я боюсь летать. Стандартная схема. Цыпочки тащатся от роли мамочек. Им нравится быть полезными, иметь этот мнимый контроль. Цыпочки всегда снисходительно улыбаются и заглядывают в лицо с таким видом, будто хотят пригладить по шёрстке, как несмышленого котёнка. Но "десятка" только весело усмехается и качает головой. — Ага, чувак, конечно. Это не сработает. — Это был не подкат. Она цокает языком. Барни слишком залипает на её рот. — Лжец, лжец, лжец. Давай так: ты больше не используешь тупые фразы, которые работают с глупыми дурочками, а я... Мысль о том, что с ней интересно просто говорить, возникает внезапно. Её самоуверенность уже ставит её на уровень выше любой среднестатистической цыпочки. — Купить тебе кофе? Ещё двадцать минут до посадки. — Я же сказала, никаких подкатов. Она становится нетерпеливой. Секс с блондинкой, на которую Барни первоначально положил глаз, кажется не таким привлекательным, как этот диалог. — Это не подкат. Просто кофе из Старбакса. Нас ждёт долгий перелёт, и я бы не отказался от нормальной компании. Хуже всего, что он не лжёт. Но эту мысль можно пока что затолкать подальше. И никогда об этом не задумываться, потому что такие размышления для простачков-романтиков вроде Теда. Тех, кто верит в знаки судьбы и неслучайные встречи. — Я не буду с тобой спать. — Окей. Просто поболтаем, убьём время. Пауза длится меньше минуты. Барни видит принятое ею решение раньше, чем она успевает произнести: — Айс-латте с карамелью. Её зовут Робин, — на милую птичку она ни разу не смахивает, её профиль — хищники, а не жертвы. Её зовут Робин, и она часто летает по работе. Барни говорит, что работа на телевидении — это горячо. Она закатывает глаза. Он хорошо может представить её на экране плазмы в своей гостиной, потому что у неё привлекательное лицо и живая мимика. Он хорошо может представить её и в других позициях, но этой фантазии не место в салоне самолёта. Они сидят в разных концах салона, но Барни успевает перехватить её у трапа и суёт свою визитку в руку: — Позвони, если захочешь выпить как-нибудь.

***

Она и правда звонит. Барни почти удивлён. Он тратит чуть больше времени чем обычно на выбор костюма; выбирает классический тёмно-синий и чёрный галстук. Приглаживает волосы и добирается до бара на такси; он специально выбирает бар подальше от МакЛаренса, потому что Робин и его друзья — два мира, которые никак не связаны. Ему не нужны вопросы. У неё — светлая водолазка из мягкой ткани, которая плотно прилегает к телу, и довольно короткая юбка. А ещё она цедит виски, а не дайкири или сладкое вино. У девочки есть вкус. — Передумала? — И тебе привет. Барни скользит на барный стул рядом с ней, задевая (не совсем случайно) её коленку, и она осаждает его взглядом. Всё, что она делает, горячо. Они обмениваются парой ничего незначащих фраз, а потом она неожиданно указывает на рыженькую у столика возле выхода. Твёрдая семёрка. — Глаз алмаз, Щербатски, — впечатленно тянет Барни. Робин делает глоток из своего стакана и ухмыляется. Она даже не притворяется польщенной. Это не может не нравиться. — Я жду ответной помощи. Видишь того высокого брюнета? — Барни прослеживает за её взглядом. Брюнет и, правда, под два метра ростом. У него в руке бутылка пива, а мышцы обтянуты футболкой с символикой бейсбольной команды. Типично. Робин заинтересованно наблюдает, как он подносит горлышко бутылки ко рту. — Как насчёт разыграть небольшую сцену? Это лучшее, что можно услышать от женщины, правда. Потому что Барни пару раз восхищенно моргает, понимая, что случайно нашёл, пожалуй, лучшего второго пилота в истории плэйбука. — И где ты раньше была?..

***

Они выбираются периодически выпить и, если есть настроение, склеить кого-нибудь. Бар становится лазертагом, а лазертаг — казино; и Робин через несколько месяцев — такая же важная часть его жизни, как посиделки в МакЛаренсе с бандой. Они перебрасываются мемами, которые считают смешными, или историями о флирте и различных победах в амурных делах. Робин две недели встречается с парнем по имени Итан, и Барни нарочито дразнит её и выводит на признание о том, что нормальные отношения — это не её. С ней легко и весело. Она — единственная девушка, кроме Лили, с которой он общается дольше пары дней. > Встретимся сегодня? > Не могу. Я в Париже. Он разочарованно вздыхает, но печатает: > Романтично. > Работа. > Скайп? Первое, что он замечает на нечетком изображении, — полнейший беспорядок на голове Робин и её усталый вид. Она выглядит домашней, не так, как обычно при их встречах. И при нормальных обстоятельствах (с любой другой девушкой) Барни счёл бы это непривлекательным, но её полусонный вид не кажется чем-то неприятным. Он даже может заметить немного осыпавшейся туши на её щеке. — Милая футболка. Пятница вечер, а ты тухнешь в номере. Как же европейцы, Робин? — Шутит он, глядя на то, как она медленно улыбается. — Я выжата как лимон. Вылет в воскресенье, а завтра у меня свободный день и я планирую использовать его. Робин играет бровями, заставляя его тихо рассмеяться. Вот это та Робин, которую он знает и которую он... — Удачи, девочка. Но пока мы здесь, может, секс по Скайпу? Стриптиз? Она молчит. Он флиртует с ней так постоянно, оставляя эту дверь открытой. Робин всегда отшучиваются или велит не портить их дружбу, но сегодня она будто бы действительно раздумывает. Чуть прикусывает губу, — ч-чёрт, — и слегка ведёт головой. Руку тянет к краю футболки и, продолжая смотреть прямо в экран, немного поднимает ткань вверх. Дыхание Барни тормозит где-то в горле, и в теле становится чуть жарче, чем было пару мгновений назад. У неё на животе золотистая кожа, и Барни ловит темно-бордовый край белья, и ещё пара сантиметров... А после Робин весело смеётся. — Повёлся. Спокойной ночи, Барни.

***

Когда она возвращается, они выкуривают сигары, сидя на кожаных креслах и с неописуемо дорогой бутылкой виски на двоих. Робин выпускает дым ртом и, ухмыляясь, как довольная хитрая кошка, говорит, что без неё он, наверняка, сходит с ума от скуки. Это частично правда, но Барни отшучивается и принимает решение, что настала пора познакомить её с друзьями. Кажется, она впишется идеально — и Лили постоянно жалуется, что им в компании не хватает ещё одной девушки. Все в выигрыше.

***

Лили ненавидит Робин в первые полчаса, но к концу вечера они готовы обменяться браслетами дружбы и быть друг для друга подружками невесты. Маршаллу нравится её канадское происхождение, а Тед смущается от её шуток и устраивает допрос о поездке в Японию. Барни не знает, откуда взялось это тёплое, приятное чувство, которое щекочет внутренности, когда Робин смотрит на него или даёт пять. Она общается с его друзьями с той же легкостью, с которой нашла общий язык с ним, и кажется удивительным, что у неё в городе нет своей компании близких друзей. Когда она уходит, потому что у неё с утра рейс в Вену, Лили дожидается момента, как она скрывается за дверьми бара, и объявляет на весь стол с горящими глазами: — Барни, о господи, поверить не могу, ты по-настоящему запал на девчонку! Она бредит. Это всё её затянувшаяся предсвадебная лихорадка. — Что?! Нет! — Сто процентов да! Ты же по уши в Робин. Маршалл согласно кивает. Барни возмущенно трясет головой, едва не сшибая случайно рукой свой пустой стакан со стола. — Ничего подобного. Я её хочу. Это другое. — Ты же говорил, что вы друзья. — И что? Это не мешает мне её хотеть. Лили только продолжает улыбаться так, словно разгадала страшную тайну. — Не-а. Ты смотришь на неё так, как Тед смотрит на девушек, с которыми уже мысленно спланировал свадьбу. Рядом возмущенно ойкает Тед, а Барни за пятнадцать минут достаёт номер цыпочки у музыкального автомата, просто чтобы доказать, как Лили не права.

***

Робин улетает в Вену, а оттуда в Софию, и возвращается только три недели спустя. Они пару раз болтали по скайпу, но видеть её по-настоящему всё равно иначе. Это нормально, что Барни скучает по ней, как безумный, когда она не в Нью-Йорке. Они друзья. Друзья могут скучать, тосковать и ждать встречи. Робин спрашивает, пока они стоят возле бара, выкуривая по сигарете, прежде чем разойтись по домам: — Всё нормально? Ты какой-то сегодня слишком задумчивый. С ней ему не нужно притворяться клоуном или непобедимым. Странно, как он сам этого не заметил. — Да, всё ок. — Цепляет улыбку, прежде чем сделать короткий затяг. — Лазертаг завтра? — Прости, чувак, завтра я пас. У меня свидание. Робин постоянно ходит на свидания. Её замечают, её хотят, с ней флиртуют в баре и в очереди в продуктовом. Ничего нового. Робин классная, ничего удивительного. Её свидание его не волнует. Но слова Лили не выходят из башки. — С кем? Робин слегка навеселе, а поэтому вместо привычного загадочного ответа в два слова, она объясняет развёрнуто: — С Доном. Он был моим со-ведущим в новостях раньше. Потом мне предложили другую должность, и мы не виделись год, но недавно столкнулись на студии и он позвал поужинать. Странно, когда мы работали, он меня раздражал. — Она тушит окурок об урну и перекатывается с пятки на носок, убирая руки в карманы пальто. — Сейчас что изменилось? — Ну, теперь он не достаёт меня своим непрофессионализмом, так что почему не дать ему шанс? Робин — это про интрижки на одну ночь; она вовсе не Тед и не Лили с Маршаллом. Ей не нужен кто-то, чтобы быть крутой. — Зачем вообще тебе отношения? Отношения же для лузеров. И почему он никогда не замечал (ложь), какие у неё голубые глаза и тёмные ресницы? Она выглядит задумчиво, будто пытаясь разгадать что-то в лице Барни. — Иногда приятно знать, что кому-то ты нужен не просто на одну ночь, знаешь. Барни думает, что она нужна ему не на одну ночь. Совсем нет. Он уже не может представить, как раньше они существовали на одной планете и не были знакомы. Но он ничего из этого не говорит, а шутит про секс на первом свидании и они вместе глупо смеются, хотя шутка не была оригинальной, и ловят одно такси на двоих.

***

Дон, — разведённый, высокий и симпатичный, с обаятельной улыбкой и огромными ладонями, которые, кажется, постоянно находятся на талии Робин или на её плечах, — задерживается надолго. Он сидит с ними в баре, очаровывая Маршалла, и Барни замечает, что Робин смотрит на Дона так, словно готова вот-вот в него влюбиться. Серьёзно и надолго влюбиться, невзирая на то, что Дон совершенно очевидно разобьёт ей сердце. По крайней мере, именно так Барни объясняет себе эту неприязнь к нему и то, что он говорит Робин, когда они, наконец, оказываются вдвоем у барной стойки: — Тебе нужно его бросить. — Чего? — Бросай его, Щербатски. Он не прошёл проверку. Во всем виноваты эти её голубые глаза, которые он так не вовремя заметил тем злополучным вечером. — Какую ещё проверку, Барни? — Проверку. Проверку на качество. — С качеством там всё в порядке, — с намёком тянет Робин, а после серьёзнеет: — Ты хочешь что-то сказать? — Хочу сказать, что заметил цыпочку у выхода. Восьмерка, не меньше. Надо застолбить, пока не перехватили. Барни бежит.

***

Если два классных человека в отношениях, то отношения тоже должны быть классными. Это простая формула. Отношения не обязательно должны быть приторными, как у Маршалла и Лили, или сказочными, как истории, которые слезливо рассказывает Тед. Даже минус на минус даёт плюс. Но Барни не Тед, который скупает половину цветочного и признается в любви с порога. Он ловит такси и едет к аэропорту в два ночи (Робин ненавидит поздние возвращения с рейсов) и находит её в толпе прибывших. — Ставлю сто баксов на то, что когда ты обернешься, то скажешь "вау". — Барни! Что ты здесь делаешь? Она ему улыбается широко и счастливо; губы сами собой повторяют её улыбку. Он всегда рад её видеть. А сейчас сердце бешено бьется в груди, будто он перепил энергетиков. Барни собирается поменять свой принцип "Никаких отношений" ради девчонки. Мир почему-то остаётся на месте; катастрофы не происходит. — Бросай Дона. Я лучше. — Ты о чём? Она сдвигает брови и замирает на месте. Вокруг на них бросают недовольные взгляды те, кому приходится обходить их. Плевать. В эту минуту важно то, каким будет вопрос и ответ. — Я о том, что ты мне нравишься. Не на одну ночь. И думаю, что тоже нравлюсь тебе. Мы вдвоем точно не будем лузерами даже в отношениях. Она всё ещё хмурится, пытаясь понять, какую игру он ведёт, но Барни не пытается пятиться и делать вид, что не имеет в виду всё, что сказал. Ему хочется, чтобы она была единственной вместо сотни цыпочек. — Это твоя версия признания? — Да. И сейчас я собираюсь тебя поцеловать, как в самой сопливой мелодраме. Её возражения глохнут, когда губы соприкасаются. Пальцы цепляются за галстук Барни, а ещё Робин улыбается прямо ему в рот, и это весь ответ, который ему нужен.