Шах и мат.

      Коридоры огромного здания гулкие и пустые, лишь эхо шагов отражается от мраморных стен. Стеклянные двери закрываются за Шарлоттой, и вместе с порывом воздуха в пространство врывается её аромат — тёплый и дерзкий Black Opium. Горечь кофейных зëрен, а за ней тянется тонкий шлейф жасмина и апельсиновых цветов, укутанный в древесное тепло. Её костюм идеально сидит на фигуре, чёрная ткань чуть мерцает в мягком свете ламп. Еë каблуки разрезают тишину коридора — здесь нет никого, и это Шарлотте только на руку.       Энгфа появляется из-за поворота неожиданно. Она в бордовом бархатном платье, облегающем каждый её изгиб. Длинные рукава контрастируют с открытой линией шеи. Волосы собраны в строгий пучок, но одна прядь выбивается и падает на лицо, придавая образу опасную непринужденность. С каждым её шагом в воздухе начинает витать что-то новое. Ноты запах успеха, победы и Энгфы — пряные, с горечью кардамона и теплом корицы. African Leather. Этот запах не просит внимания — он его требует.       На мгновение пространство сжимается, сталкивая между собой двух женщин. Два мира. Шарлотта, ещё почти неизвестная шахматистка, чья игра держится на интуиции и порыве. Энгфа — гроссмейстер с репутацией: холодная, расчетливая, хитрая, чуть коварная. Она известна не только блестящими партиями, но и тем, что умело играет вне доски — в своих жестах, взглядах, чужих слухах.       Их каблуки затихают почти одновременно. Шарлотта задерживает дыхание — резкая смесь кофе и жасмина борется с пряной, прохладной именитостью Энгфы. Они переплетаются, и кажется, будто коридор превращается в поле для первой партии, где фигуры ещё не расставлены, но напряжение уже сквозит.       Энгфа достаёт из металлического портсигара шоколадную сигарету. Щёлкает зажигалкой и затягивается — дым мягко сливается с ароматом её парфюма. Она бросает быстрый взгляд — скользящий, изучающий, как всегда. Шарлотта смотрит прямо. Чуть дольше, чем нужно. Она ещё не привыкла прятать себя за маской, её искренность слишком заметна.       — Не думаете, что тут нельзя курить? — она слабо улыбается, стараясь не показаться грубой или навязчивой.       Энгфа на это лишь улыбается. Почти нагло смеëтся в лицо. Но шаг в сторону приоткрытого окна все же делает — лишь ради того, чтобы эта милая особа больше не возмущалась и не переживала лишний раз.       — Вы Шарлотта, да? — голос Энгфы звучит низко и будто немного устало, но в уголках губ прячется игра.       — А вы П’Энгфа, — отвечает Шарлотта, и в её голосе нет поклонения и восхищения, как обычно бывает у всех, кто встречает Энгфу, лишь ровное признание факта.       Между ними повисает секундная тишина. В ней слышен только стук сердца и лëгкий звук липкого блеска для губ, когда Энгфа делает затяжку. Мир словно замирает, позволяя двум соперницам впервые почувствовать друг друга.       Энгфа выпускает тонкую струйку дыма в сторону окна. Дым растворяется, оставляя лишь лëгкую дымку перед лицом, и глаза Энгфы вновь находят Шарлотту. Там нет ни откровенной улыбки, ни явной враждебности — лишь спокойная внимательность, как у человека, привыкшего читать соперников, ещё до того как они коснутся фигур. Такая ли она?       Шарлотта делает шаг ближе, и каблуки гулко откликаются в стенах длинного коридора. Её запах смешивается с чужим, и границы становятся зыбкими — кофе с корицей, жасмин с кардамоном, ваниль с сигаретным дымом. Коридор наполняется ими, превращаясь в поле, где вместо фигур — дыхание и взгляды.       — Говорят, вы играете… Необычно, — говорит Энгфа, с лёгкой насмешкой протягивая слова.       — Говорят, вы играете слишком хитро, — парирует Шарлотта, и уголки её губ чуть вздрагивают, хотя сама она стоит прямо, сдержанно, будто пытается соответствовать собственному костюму.       Энгфа смеётся тихо, выдыхая дыма, и это похоже на пробный ход пешкой — невинный, но уже угрожающий. В этот момент где-то вдалеке хлопает дверь, раздаются быстрые шаги. К ним подходит организатор — молодой мужчина в строгом пиджаке, слегка запыхавшийся.       — Дамы, пора, — произносит он почтительно, слегка кивнув обеим. — Зал уже ждёт.       Энгфа осторожно просовывает руку в оконную щель, стараясь не выпачкать рукав платья, тушит сигарету о край металлического отлива, и бросает взгляд на Шарлотту ещё раз.       — Увидимся, — её голос звучит почти интимно, но взгляд холоднее некуда.       Шарлотта отвечает лишь коротким кивком. Еë прошибает волна мурашек от взгляда. Она не умеет скрывать того, что чувствует: лёгкая дрожь в пальцах выдаёт напряжение, а слишком прямой взгляд — решимость.       Их каблуки снова стучат по мрамору, на этот раз в унисон. Коридор ведёт их к залу, где уже шумит публика, где шахматные фигуры ждут первых ходов. Но именно здесь, в этом коротком контакте, смеси ароматов, взглядов и слов, партия уже началась.

***

      Зал был полон людей, в воздухе чувствовалось напряжение, предвкушение и почти ощутимое волнение. Каждый присутствующий готовился к захватывающей схватке между двумя претендентами на титул чемпионки мира. Наконец судья хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание и зал мгновенно стих.       — Дорогие гости, я рад объявить о последней партии за звание чемпионки мира. Приветствуем первую участницу — Шарлотта Остин, — мужчина машет рукой влево и на сцену поднимается хрупкая, высокая и по-королевски гордая девушка.       Она здоровается с судьей и кланяется гостям, после чего занимает место за игровым столом со стороны белых фигур. Бегло осмотрев доску, брюнетка выпрямляется, складывая руки на подлокотниках кресла, в ожидании соперницы.       — Противником Шарлотты Остин будет известная гроссмейстер Энгфа Вараха! — громко объявляет судья, заставляя Остин вздрогнуть, а её кожу покрыться предательскими мурашками.       Она многое слышала о своей сопернице, о её стиле игры и о том, что она не проигрывала ранее ни одной партии. Это заставляло и бояться и предвкушать будущую игру. Шарлотте хотелось показать всем на что на способна и такой сильный соперник как Вараха лишь подливала масла в разгорающийся огонь энтузиазма Остин. Зал, услышав имя противницы девушки, буквально взорвался аплодисментами, криками и свистом, заставив Шарлотту недовольно поморщиться.       «Будто президента встречают» — невольно пронеслось в голове шахматистки, а после она увидела выходящую на сцену девушку. Хотя нет, это была не девушка, скорее женщина — статная, гордая, красивая и до жути пугающая.       Женщина прошла к столу, молча присаживаясь напротив Шарлотты и протягивая той руку. Юная спортсменка осторожно пожала прохладную ладонь, чувствуя будто её ударило током. В нос ударил терпкий аромат кардамона и корицы, сразу будоража кровь и заставляя сердце биться в разы быстрее.       — Для меня честь сыграть с вами, — почтительно склонив голову, произносит Шарлотта, на что Энгфа кривит губы в усмешке и кивает.       — Посмотрим на что Вы способны, мисс Остин, — хрипло отвечает Вараха, после чего достает из кармана пиджака черную ручку и делает какую-то короткую запись на листке на краю стола, — Надеюсь, Вы не надеетесь на игру в поддавки, потому что я такое не приемлю.       — Обойдусь и без этого, — гордо вскинув голову, отвечает Остин, после чего судья подходит к столу и кладёт руку на шахматные часы.       — Дамы и господа, партия начинается прямо сейчас. Пожелаем спортсменкам успеха, — после этого время начинает свой ход, заставляя мозг Шарлотты тут же переключиться на рабочий режим и отвлечься от всех лишних мыслей.       Шарлотта на правах белых фигур делает первый ход и ставит пешку на f5, что Вараха отражает пешкой на d5. Шарлотту этот ход немного забавляет и она позволяет себе небольшую улыбку, прежде чем сделать следующий ход конём на f3. Вараха чуть хмурится и делает пометку в листке, после чего ставит пешку на поле c5, довольно улыбаясь уголком губ. Остин внимательно осматривает доску, пытаясь просчитать дальнейшие шаги соперницы, но после вздыхает и, позволив всему плыть по течению, ставит пешку на e3.       Следующий шаг Энгфы застает Шарлотту немного врасплох, ведь женщина спокойно ставит коня на с6, самодовольно откидываясь на спинку кресла. В глазах Варахи не было ничего кроме холодного расчёта и какой-то едва заметной издёвки, будто она хотела показать Остин кто здесь главный. Партия начинала набирать обороты, заставив даже Шарлотту собраться и начать вникать в игру полностью, не расслабляясь. Они сидели так уже добрых полтора часа, на доске всё ещё оставалось много фигур и ходов оставалось не так много, как зрителям могло казаться. Шарлотта нервно теребит пальцами, закусывает губу и бегает глазами по шахматному полю, после чего ходит ладьёй на c2. Вараха пытается напугать её пешкой на d4, но Остин с довольной улыбкой ходит пешкой на a5 и, подняв взгляд на женщину, тихо произносит:       — Шах, госпожа Вараха.       Энгфа нервно поправляет волосы и, пытаясь спасти короля, ходит на b5, но это лишь увеличивает радость Шарлотты и она, громко выдохнув, ставит слона на c7, после чего уже громче объявляет:       — Мат, госпожа Вараха, — шахматистка едва сдерживает ухмылку на губах, видя растерянный взгляд соперницы, которая бегает взглядом по полю, будто пытаясь понять где она допустила ошибку.       Она смотрит на свои записи и снова на доску, после чего раздраженно выдыхает, протягивая Шарлотте руку, которую та с уже не скрываемым самодовольством пожимает.       — Благодарю за игру, — сквозь зубы произносит Вараха, после чего резко поднимается из-за стола и направляется прочь из зала. Судья недовольно качает головой, но после поворачивается к залу с широкой улыбкой.       — Победительницей становится Шарлотта Остин, с этого дня она — чемпионка мира! — он пожимает руку девушке, поздравляя ту, на что Остин лишь мило улыбается и наклоняет голову в знак благодарности. В груди разливает тепло. Она выиграла, она смогла, она доказала, что она не простая девушка с улицы, которая умеет играть в шахматы.       Она — чемпионка мира и весь шахматный мир теперь признает её как равную.

***

      Вечером после оглушительной победы Шарлотту пригласили на банкет, где собирались все участники, чтобы поздравить её и отпраздновать с ней новый титул. Остин приглашение приняла, пообещав прийти без опоздания.       Сейчас же она сидела перед туалетным столиком и смотрела на своё отражение и пыталась понять, как она смогла дойти до такого. Она была одета в строгий черный костюм, в области сердца блестела золотая медаль, которая приятно тянула ткань пиджака и красиво переливалась в свете лампочек. Сделав пару вдохов и выдохов, девушка нанесла на губы матовую помаду и поднялась с кушетки, направляясь на выход из номера. Через три минуты она уже входила в зал ресторана, где и происходил весь банкет.       Народу было множество, Шарлотта даже узнала пару своих первых противников, которые стояли особняком у окна и пили шампанское. Остин позволила себе подойти к ним, чтобы поздороваться и на удивление получила в свою сторону лишь восторженные отзывы, как об её наряде, так и об её игре. Девушка немного постояла, болтая с ними, после чего заметила в конце зала знакомую фигуру. Энгфа стояла около стола с напитками, держа в одной руке стакан виски, а в другой тонкую сигарету, которую она периодически подносила к губам, делая очередную затяжку.       — Госпожа Вараха, добрый вечер, — подойдя ближе, произносит юная шахматистка, чуть наклоняя голову в знак уважения.       — Для кого как, мисс Остин, — фыркает Энгфа, туша сигарету о пепельницу и делая глоток виски, — Поздравляю с победой.       — Благодарю, играть с вами было честью для меня, — улыбается Шарлотта, на что Вараха закатывает глаза.       — Ваша победа лишь воля случая, я не считаю, что она была заслуженной, если вам интересно это знать, — женщина делает ещё один глоток напитка и усмехается. — Уверена, что второй раз вы так сыграть не сможете.       — Зависть вам не к лицу, госпожа Вараха, — хмыкает Остин, складывая руки на груди. — Научитесь признавать поражение, мой вам совет. Да и не пора ли дать дорогу молодым? Вы сколько в спорте? Десять лет? Пятнадцать? Двадцать?       — Какая зависть, о чем вы? Кому мне завидовать? Вам что ли? — Энгфа усмехается, допивая виски и с глухим стуком ставя стакан на стол. — Я бы позавидовала вам, играй вы лучше обычного ученика какой-то дешевой шахматной школы. Но я этого не заметила, вы повторили сегодня знаменитый ход Зигберта Тарраша, но не более. Вот когда я увижу от вас по-настоящему стоящую игру — тогда поговорим. А сейчас извините, мне пора. Наслаждайтесь славой, пока можете, — после этих слов Энгфа шуточно кланяется и направляется на выход из ресторана, оставляя на душе у Шарлотты неприятный осадок.

***

      Проходит пара месяцев с последнего столкновения с Шарлоттой, но Энгфу всë ещë не отпускает. То ли проигрыш, то ли Шарлотта.       За окном шумный Бангкок, заполненный вечерними пробками, фонари мягко размываются в стеклах. В квартире Энгфы тихо, только щёлкает зажигалка. Она вытаскивает из портсигара излюбленную шоколадную сигарету, подносит к губам, делает вдох и сладковато-горький дым смешивается с пряным запахом её духов. В комнате сразу становится тяжелее дышать. Воздух сгущается.       В другой руке зажат телефон. Твиттер открыт уже давно, лента обновляется автоматически, но Энгфа перечитывает одно и то же снова и снова.       @loverschar: «Шарлотта Остин в ударе в этом сезоне»       @twinklespark: «Новая королева шахмат?»       @daustinchar: «Еë интуитивный стиль игры не имеет себе равных»       @winnertakes: «Шарлотта ломает все правила — и выигрывает»       @tracyloml: «Она однажды уничтожила Энгфу, и теперь её никто не остановит»       Энгфа скрипит зубами. Сигарета догорает слишком быстро, и она тут же зажигает новую. Пепельница уже полна, пепел падает на столешницу, но ей всё равно. Она нажимает на упоминания. Там всë ещё хуже.       @charsupermacy: «Остин≫>Вараха. Без сомнений»       @austinnation: «Время молодых. Прости, П’Фа»       @troyloren: «Еë победа была не случайной»       @beatmeifyc: «Помните, как Энгфа говорила, что 'молодые ещё не доросли'? Ха-ха, и вот что вышло»       @thaichesschar: «Шарлотта играет сердцем. Энгфа — просто старыми приёмами»       Она откидывается на спинку дивана, закрывает глаза и делает глубокую затяжку. Горло саднит от дыма, но это приносит странное облегчение.       Мысли возвращаются к Шарлотте. Энгфа ставит записи еë игр на огромном экране телевизора. Снова и снова просматривает ходы, анализирует каждое движение Шарлотты. Она замечает, как Шарлотта облизывает губы и смотрит соперникам в глаза. Энгфе, кажется, удаëтся даже узнать ювелирный бренд кольца Остин. И марку наручных часов. Запись за записью и снова на экране — их противостояние. Энгфа пробует другие варианты, переставляет фигуры на доске, ищет момент, где можно было сломать её. Но каждый раз результат один: в конце король падает. Энгфа швыряет фигуры на пол, а затем отправляет туда и доску. Это всë — бесит.       Шарлотта играет не так, как привыкли соперники. Она играет будто на пределе интуиции, как будто чувствует шахматы не умом, а всем своим нутром. Там, где Энгфа ставит ловушку, Шарлотта видит её заранее, обходит, и превращает слабость в преимущество. Энгфа морщится.       — Чёрт… — шепчет она.       Снова листает ленту. Новая фотография Шарлотты: красивое платье, сидящее точно по фигуре, улыбка и кубок в руках. Комментарии летят сотнями.       — «Королева Шарлотта!»       — «Будущее шахмат здесь»       — «Она не просто играет, она творит искусство»       — «Шарлотте нет равных»       Энгфа блокирует телефон и швыряет его в угол дивана, как будто перекрывает себе кислород. В тишине слышно только то, как она резко втягивает дым очередной затяжкой, а потом медленно выпускает его к потолку.       Шансов отыграться нет. Она знает это. С каждой новой победой Шарлотты — всё меньше.

***

      Коридоры гостиницы тихие, ковёр глушит шаги, но каблуки Энгфы всё равно отдаются звонким акцентом. Она идёт быстро, уверенно, будто сама земля обязана уступать ей дорогу. На ней классический костюм тройка и бежевая рубашка, волосы собраны заколкой на затылке, и прядь снова выбивается — привычная непокорность в идеальной картине. Сигарета болтается между пальцами, лёгкий дым тянется за ней следом, смешиваясь с её пряным ароматом парфюма.       Она поворачивает за угол и останавливается. Навстречу идёт Шарлотта. В белом брючном костюме, строгом и ярком одновременно. Волосы волнами спадают на грудь, плечи расправлены. Её шаги не такие резкие, как у Энгфы, но не менее уверенные. Горечь кофе и нежность жасмина наполняет коридор сквозь ванильную глубину.       Два мира сталкиваются.       — Остин, — голос Энгфы звучит холодно, как первый ход белых.       — П’Фа, — отвечает Шарлотта. — Как всегда с сигаретой.       Энгфа усмехается, выпускает облако дыма прямо в сторону соперницы. Выдыхает почти Шарлотте в лицо. Та недовольно морщит нос и машет ладонью у себя перед лицом, пытаясь рассеять дымку.       — Она помогает сосредоточиться. Но сомневаюсь, что ты понимаешь, что это значит.       — Я понимаю больше, чем вы думаете, — Шарлотта останавливается почти вплотную. — Иначе вы бы не пришли за титулом, который уже мой.       Между ними чëртовы искры, словно кто-то только что оборвал провод, оставляя тот оголëнным.       — Он был моим задолго до того, как ты научилась правильно держать фигуры, — бросает Энгфа, а в голосе звенит сталь. — Я вернулась, чтобы напомнить, кто здесь настоящая королева.       — Королева умеет признавать поражение, — ровно отвечает Шарлотта. — Но вам, похоже, это недоступно. И я младше вас лишь на несколько лет, а не на десять, П’Энгфа.       Секунда тишины. Они слишком близко. Между ними слишком остро. Их ароматы смешиваются в пьянящий коктейль — кофе, ваниль, корица, кардамон, сигаретный дым. Два мира, стиснутые в узком пространстве коридора. Энгфа делает шаг ближе, её лицо теперь совсем рядом.       — Ты слишком самоуверенна, Остин. Это… Раздражает.       — А тебя слишком задевает мой успех, — отвечает Шарлотта, не отступая. — Это… Забавно.       Искра вспыхивает именно в этот момент. Взгляд Энгфы скользит по губам соперницы, и она сама не понимает, как рука с сигаретой оказывается в стороне, а другая хватает Шарлотту за лацкан пиджака. Их губы сталкиваются резко, почти грубо, но в этом нет случайности — это необходимость. Шарлотта сначала отвечает жёстко, будто продолжает спор, прижимаясь в ответ, пальцы сжимаются на чужом плече. Но дыхание сбивается, и в поцелуе появляется что-то другое — жадное, горячее, запретное.       Энгфа тушит сигарету о ближайшую урну, которая, благо, находится недалеко и руки хватает, чтобы дотянуть, не отрываясь от Шарлотты. Коридор пуст, но им всё равно. Энгфа прижимает Шарлотту к стене, её каблук скользит по ковру. Поцелуи становятся глубже, пальцы путаются в волосах. Злость превращается в голод, слова растворяются в дыхании.       — Раздражаешь меня, — шепчет Энгфа между поцелуями, и сама же тянется снова.       — Докажи, — отвечает Шарлотта, а губы уже горят.       Они едва отрываются друг от друга, пока, спотыкаясь, не оказываются у двери номера. Замок щёлкает слишком громко. Дверь хлопает за ними, и тишина номера становится невыносимо громкой. Свет приглушённый, ложится мягкими тенями по стенам. Но они не замечают деталей — им не до этого.       Энгфа прижимает Шарлотту к двери, жадно целует, словно хочет доказать самой себе, что ещё способна контролировать игру. Руки скользят по лацкану её белого пиджака, цепляются за пуговицы с остервенелой жадностью, ткань распахивается, обнажая подтянутый живот и кружевной бюстгальтер. У Энгфы в этот момент перехватывает дыхание от красоты. Шарлотта отвечает тем же — тянет за ткань пиджака, пальцы нетерпеливо спускаются вниз, расстëгивая пуговицы. Она разочарованно выдыхает, когда опускает взгляд и замечает под пиджаком жилет, а под жилетом — белую рубашку.       — Серьëзно? — кажется, Шарлотта аж вспыхивает от гнева. Она бросает разозлëнный взгляд на Энгфу, которая теперь нагло улыбается.       — Со мной быстро не бывает, — она хрипло смеëтся и делает шаг назад, соблазнительно расстëгивая одну пуговицу на воротнике рубашки.       Шарлотта тяжело сглатывает и на секунду прикрывает глаза, пытаясь собрать себя в кучу. Ей не хочется позволять Энгфе раздеваться — она хочет сделать это сама. Своими руками.       — Можно я? — пальцы вновь хватаются за края пиджака, в попытке стянуть.       Энгфа мягко перехватывает тонкие запястья, сжимает их покрепче и подтягивает к своим губам, опаляя горячим дыханием. Шарлотта дрожит всем телом от этого жеста. Она хочет большего. Хочет всë и сразу — как обычно.       — Только если перестанешь так трястись и торопиться, — Энгфа подмигивает, мягко целует тонкие пальцы Шарлотты, и лишь потом отпускает еë руки.       Шарлотта стягивает пиджак с чужих плеч, роняет его на пол, не заботясь о том, что ткань помнëтся. Пальцы всë ещë немного дрожат, но она старательно это прячет, чтобы не дать Энгфе снова взять верх над собой. Пуговиц на жилете куда меньше и от этого Шарлотта облегченно выдыхает, расправляясь с ними за несчастную пару секунд. Она наконец доходит до рубашки и замирает, наблюдая за тем, как на шее Фа пульсирует артерия. Еë сердцебиение шкалит и это можно заметить даже невооружëнным взглядом.       — Интересно, ты больше переживаешь, когда играешь со мной или… Сейчас? — Шарлотта вскидывает любопытный взгляд и слабо улыбается, расстëгивая пуговицу на рубашке.       — Я никогда не переживаю, милая Шарлотта, — Энгфа снова соблазнительно улыбается и кончиками пальцев цепляет прядь волос Шарлотты, убирая ей за ухо.       — Твоë тело говорит мне об обратном. Знаешь, в шахматах иногда бывает полезно следить за языком тела другого человека, — она усмехается и расстëгивает следующую пуговицу.       Теперь рубашка уже открывает острые ключицы и округлую грудь, скрытую за бежевым кружевом бюстгальтера. Это сводит с ума и Шарлотте хочется прильнут к телу Фа в ту же секунду, но она собирает все свои силы в кулак и продолжает.       — И что тебе говорит язык моего тела? — Энгфа облизывает губы, запускает ладонь себе в волосы и отстëгивает заколку, отправляя ту на тумбочку.       — Уверена, что хочешь услышать правду? — фыркает Шарлотта и резким движением выдëргивает край рубашки из-под пояса брюк.       — Не думаю, что ты сможешь меня удивить.       Шарлотта хрипло смеëтся, приспускает рубашку с плеч Энгфы, но оставляет еë болтаться на предплечьях. Делает шаг вперëд и оказывается ближе, выдыхая Энгфе почти на ухо. Та едва заметно сжимается от этого жеста, на секунду прикрывает глаза, наслаждаясь ароматом и теплом тела Шарлотты. Запахи снова сталкиваются: сладкая ваниль сливается с корицей, кофе — с дымом. И кажется, будто сама комната наполняется этим дурманом.       — Когда ты нервничаешь, — шепчет Шарлотта, а кончиками пальцев проводит по плечу Энгфы, успевая поиграть с лямкой бюстгальтера, — ты смотришь на свои часы и стучишь ногой под столом.       Энгфа шумно сглатывает, но улыбается. Она слабо дëргает руками, но этого достаточно, чтобы рубашка наконец соскользнула вниз. Шарлотта не вредничает и это радует, потому что Энгфа уже успела заметить еë манию к контролю.       — Когда чувствуешь, что вот-вот одержишь победу, — Шарлотта едва задевает губами щеку Энгфы и опускается чуть ниже, к шее, в то время как пальцы уже дразняще цепляются за пояс брюк, — жутко непрофессионально пытаешься сдержать улыбку и смотришь сопернику в глаза.       Энгфа почти смеëтся, но из-за пальцев Шарлотты в районе брюк — сосредоточиться и сдержать себя крайне тяжело. Еë шëпот опаляет кожу, оставляя горячие следы, которые не проходят даже спустя время. Вдоль позвоночника каждый чëртов раз проходится табун мурашек.       — Когда соперник не попадает в твою ловушку, — Шарлотта выдыхает это ей в губы, а сама внимательно заглядывает в карие глаза, — ты сначала выглядишь растерянно, как маленький щенок. Потом подушечками пальцев поглаживаешь стол, а затем уже смотришь в глаза сопернику со смесью ненависти и разочарования, — щëлкает пуговица на брюках.       Энгфа задыхается. Она зажмуривается, когда Шарлотта стягивает брюки вниз по бëдрам, пока ткань полностью не скрывает носы туфель. Шарлотта снимает и их, а затем стягивает брюки окончательно, отбрасывая их в ту же сторону, где теперь валяются туфли.       — Сейчас… — Шарлотта хмыкает и поднимается на ноги, попутно окидывая потрясающее тело Энгфы взглядом. — Сейчас твоë сердце бьëтся быстрее, ты часто дышишь, а твои колени едва заметно дрожат от моих действий. Ты хочешь меня, Энгфа Вараха. Я в чëм-то не права?       — До чего внимательная, — Энгфа фыркает и подходит ближе, прижимаясь грудью к груди Шарлотты.       — Видишь, не всë я делаю, полагаясь на интуицию, как все думают. Я внимательная, замечаю детали, знаешь, — Шарлотта самодовольно жмëт плечами и смотрит на Энгфу сверху вниз. Каблуки на еë ногах ещë играют свою роль. — Шахматы про внимание и детали, — она улыбается обворожительно, и Энгфа в этот момент теряет остатки своего разума.       Шарлотта мягко опускает ладонь Энгфе на шею, чуть сжимает и тянет на себя, сталкиваясь с еë пухлыми губами. Она целует куда мягче, чем в коридоре. Ненавязчиво подаëтся языком, словно спрашивает разрешение — и Энгфа разрешает. Горечь табака и приятная шоколадная сладость, которой пропитаны губы Фа.       — Вообще я не люблю сигареты, — фыркает Шарлотта, отстраняясь лишь на пару миллиметров, так, что при разговоре их губы касаются.       — Ради тебя бросать не буду, — бурчит Энгфа в ответ и мягко проводит рукой по спине Шарлотты, стаскивая с неë пиджак. — Зато у моих губ всегда есть привкус горького шоколада.       — Не поспоришь.       Шарлотта целует снова, вбирая в себя их мягкость и смазывая нежно-розовый оттенок помады Фа за контуры еë губ. Она в одном белье и это сводит с ума, заводит Шарлотту так, что в животе уже сладко тянет. Энгфа в свою очередь скользит ладонями по изящной талии, задерживается на каждом изгибе, кончиками ногтей оцарапывает выпирающие рëбра.       Шарлотта соскальзывает губами на щëку, оставляет поцелуй, а затем мягко прикусывает мочку уха, выбивая с губ Энгфы рваный выдох. Она опускается ниже, оставляя дорожку из влажных поцелуев прямо на пульсирующей артерии на шее. Мягко прикусывает, а затем касается языком, наслаждаясь теплом чужой кожи. На секунду кажется, что сама Энгфа на вкус как шоколад. Дурное затуманенное сознание, чëрт бы его.       Энгфа толкает Шарлотту к кровати. И той ничего не остаëтся, кроме как упасть на белоснежные простыни, волосы тут же рассыпаются по подушке. На секунду в её глазах мелькает вызов, будто она готова продолжать спор, но когда Энгфа наклоняется над ней, их взгляды сталкиваются и в них больше нет шахмат — только взаимная страсть. Руки путаются, дыхание сбивается. Каждое движение — смесь ярости и желания. Простыни сбиваются в комки, подушки падают на пол.       Поцелуи становятся глубже, влажнее. Шарлотта проводит рукой по спине Энгфы, впивается пальцами в кожу. Энгфа стаскивает с неё брюки, её каблуки падают на ковёр с глухим стуком. Шарлотта смеётся тихо, задохнувшись от страсти, и тут же перехватывает инициативу — переворачивает Энгфу на спину и садится сверху.       — С тобой без шансов, да? — Энгфа хрипло смеëтся, но позволяет Шарлотте делать то, что хочет она.       — Только сейчас поняла? — она мило улыбается и тут же склоняется ближе.       Одна рука ловко прячется под спиной Энгфы, та даже специально немного приподнимается, чтобы Шарлотте было проще. Тихий щелчок застëжки и прохладные пальцы, поглаживающие вдоль позвоночника. Энгфа выгибается навстречу и прикусывает губу, но Шарлотта не позволяет насладиться моментом. Бюстгальтер падает на пол, а губы нетерпеливо касаются груди. Губы Шарлотты настойчивы, голодны, почти не оставляют пространства для передышки. Она втягивает сосок, дразня его языком, и чувствует, как под ладонями Энгфа дрожит. Пальцы скользят вниз, вдоль ребер, будто нащупывают новый маршрут для следующей атаки.       Энгфа запрокидывает голову, пальцы теряют хватку на простынях и с силой цепляются в волосы Шарлотты. Пряди путаются между пальцев и цепляются даже за кожаный ремешок часов. Из груди рвется приглушенный стон, и он только раззадоривает Шарлотту. Она опускается ниже — поцелуи с каждой секундой становятся глубже, смелее, ниже по животу, к самому краю, где дыхание Энгфы уже сбивается, превращаясь в короткие судорожные вздохи. Остатки белья оказываются где-то в самом низу кровати.       Шарлотта нарочно замедляется, задерживается, дразнит, заставляя Энгфу выгибаться навстречу. Тело сдаëт Энгфу быстрее, чем она сама успевает это признать. Но когда наконец пальцы и губы находят цель — Энгфа теряет контроль. Рваный стон, смешанный с шумным дыханием, бёдра рефлекторно подаются вперёд. Ритм Шарлотты настойчивый, уверенный, каждый её жест — выверенная игра на нервах Фа. Энгфа зажмуривается, то хватается за подушки, то снова толкает Шарлотту вниз, и мир будто сужается до одной чëртовой точки.       До неприличия влажные звуки вгоняют в краску, но Энгфе становится плевать, когда Шарлотта чуть ускоряет ритм, а губами проходится по груди, дразняще касаясь языком соска. Единственной еë задачей становится просто выжить. Дышать и, желательно, не потерять сознание. С Шарлоттой это становится чертовски тяжело. Когда напряжение достигает пика, тело Энгфы выгибается, а голос срывается — глухой стон заполняет комнату. Она дрожит, пальцы отчаянно цепляются за плечи Шарлотты, как будто ей страшно утонуть в этой волне просто невероятного удовольствия. Шарлотта не отпускает её сразу — продолжает нежно доводить до конца, позволяя каждой вспышке удовольствия отыграть до последнего. Только когда Энгфа без сил падает обратно на простыню, с разгорячённой кожей и полураскрытыми губами, Шарлотта поднимает голову, показательно слизывает влагу со своих пальцев и усмехается.       — Кажется, я снова выиграла, — шепчет она, глядя сверху вниз.       Энгфа тяжело выдыхает и прикрывает лицо ладонью, прикусывая собственные пальцы от смущения. Страсть Шарлотте к лицу. Пышные волосы спадают на одну сторону, подчëркивая румянец на щеках, а губы складываются в самодовольную улыбку истинной победительницы.       Энгфа ещё какое-то время лежит без сил, грудь всё ещё поднимается рывками, но в глазах уже не покорность, а вызов. Она резко тянет Шарлотту к себе, целует так жадно, будто хочет отобрать у неё дыхание, и в этом поцелуе уже нет поражения — только желание вернуть контроль.       — Думаешь, это конец? — хрипит она, переворачивая их, и теперь Шарлотта оказывается под ней.       Энгфа медлит всего мгновение, будто смакуя то, как растерянно и возбуждённо смотрит на неё Шарлотта. А потом губы опускаются — по шее, по ключице, ниже, оставляя влажные следы. Она целует каждую родинку на груди Шарлотты, а их там с десяток. Можно выводить созвездия, и Энгфа обязательно этим когда-нибудь займëтся, а пока она просто цепляет лямки еë бюстгальтера и стаскивает вниз, открывая себе больше светлой кожи.       — Подожди, — Шарлотта хрипло усмехается и запускает руку себе за спину, расстëгивая застёжку и помогая Энгфе добиться своего.       Она нетерпеливо ëрзает на простынях. Удобного положения нет, всë тело пылает жаждой и желанием, влажное бельë неприятно липнет к телу, но Энгфа будто и не думает его снять. Россыпь из влажных поцелуев покрывает, кажется, половину тела Шарлотты. Кожа горит под нежными, но одновременно властными касаниями губ Энгфы. Кончики еë пальцев почти без остановки поглаживают то рëбра, то живот, то переходят на бëдра.       Шарлотта выгибается навстречу, пальцы блуждают по плечам, слегка царапают, оставляя едва заметные красные следы, но Энгфа упрямо не даёт ей необходимых касаний, дразнит, задерживается, доводит почти до отчаяния. Медленно, как кошка, сползает вниз и целует живот, осторожно стягивая бельë вниз по бëдрам. Фигура у Шарлотты потрясающая, и от одного взгляда на неë Энгфа теряется на несколько секунд.       Когда наконец язык касается влажных складок, Шарлотта едва сдерживает громкий стон, торопясь заглушить его своей рукой. Её пальцы сразу же вплетаются в тёмные волосы Энгфы, но та только усмехается и продолжает. Движения её языка точные, быстрые и вместе с тем мучительно сладкие. Она ловко меняет ритм, то усиливая, то замедляя, и каждая секунда сводит с ума. Шарлотта задыхается от удовольствия, бедра подаются вперёд сами собой, тело больше не слушается. Её голос дрожит, срывается в тихих стонах, которые Энгфа вбирает в себя жадно, как победу. Она держит её бëдра крепко, не давая вырваться, пока не чувствует, как всё тело Шарлотты напрягается, дрожь пробегает от груди до кончиков пальцев, и наконец её стон вырывается свободно.       Волна удовольствия накрывает её с головой. Шарлотта выгибается, почти поднимаясь с постели, а Энгфа продолжает, не отпуская её до конца, пока та обессиленно не падает обратно, с лихорадочным блеском в глазах. Энгфа вытирает уголок губ большим пальцем, медленно поднимает взгляд и с усмешкой наклоняется к уху Шарлотты:       — Ничья, Остин.       Комната замирает в густой тишине. Только их дыхание заполняет пространство: тяжёлое, сбитое, ещё не вернувшееся к привычному ритму. Шарлотта лежит на спине, волосы растрёпаны, щëки раскрасневшиеся. Энгфа устроилась рядом на боку, подбородком упираясь в её плечо. На простынях остаются отпечатки их тел, запах духов перемешивается с теплом кожи, и воздух становится почти осязаемым — сладким и пряным, густым от близости.       Несколько минут они просто молчат. Шарлотта чувствует, как сердце бьётся у неё в горле, и невольно скользит пальцами по линии спины Энгфы, чуть лениво, словно проверяя, что та действительно рядом, что всё это случилось. Энгфа первой нарушает молчание. Её голос хриплый, с лёгкой усмешкой:       — Никогда не думала, что Шарлотта Остин умеет играть так грязно не только на шахматной доске.       Шарлотта поворачивает голову, встречается с этим насмешливым взглядом и в ответ улыбается уголками губ.       — Шарлотта Остин не играет грязно, в отличие от Энгфы Вараха, — цыкает она и прикусывает губу. — Признай, я выиграла и этот раунд.       Энгфа вскидывает брови, поджимает губы, будто обиженный ребëнок, но в глазах вспыхивает новая искра. Она медленно проводит пальцами по животу Шарлотты, едва касаясь кожи, и наклоняется к уху:       — Ну что… Ещё один раунд?       Шарлотта смеётся. Тихо, но с тем надрывом, который больше похож на вздох.       — Ты неисправима, П’Фа. Научись принимать поражения! — она мягко щипает еë за бок и смотрит прямо в глаза.       Но пальцы Энгфы уже скользят ниже, под одеяло, и смех быстро переходит в дрожащий вздох. Шарлотта кусает губу, стараясь не выдать себя слишком быстро, но её собственная рука тянется к бедру Энгфы, повторяя движение. Вздохи становятся синхронными, словно они снова возвращаются в партию, где нет ни победителей, ни проигравших — только бесконечная игра в удовольствие.

***

      И вновь зал был полон. Оно и не удивительно, ведь на сцене вновь встречаются две, уже знакомые всему миру, девушки. На этот раз первой на сцене появляется Энгфа. Она уверенно вышагивает по сцене, приветствуя зал лёгким взмахом руки и коротким кивком, после чего здоровается с судьей и присаживается на место за белыми фигурами.       Шарлотта выходит позже, с улыбкой приветствуя гостей и присаживаясь напротив Энгфы. Они сегодня, сами того не зная, оделись в стиле своих же фигур. На Варахе был белоснежный костюм, скрывающий под собой кружевной белый топ, а Шарлотта была облачена в чёрное платье, открывающее вид на острые ключицы и лопатки.       Женщина бегло пробежалась взглядом по открытым участкам кожи, непроизвольно облизывая губы. В памяти всплыли воспоминания той самой ночи, когда между ними стёрлись всякие границы, оставляя лишь страсть и безудержное желание. Энгфа слегка тряхнула головой, отгоняя эти мысли подальше, а после посмотрела в глаза Шарлотты. В них была какая-то непривычная Варахе уверенность, даже решительность, которой женщина не видела, когда впервые встретилась с девушкой за этим столом. Остин первая протянула ладонь для рукопожатия, вынуждая женщину принять правила этой игры. Партия началась.       В этот раз всё было по-другому. Шарлотта играла осторожно, выверяя каждый свой шаг, пока Энгфа делала ходы практически не задумываясь. Всё её внимание было больше сосредоточено на девушке напротив. Вараха следила за каждым её жестом, за каждой эмоцией, мелькавшей на лице, слушала каждый вдох и выдох и, в общем-то, была слишком далеко мыслями от игры.       Игра шла спокойно, даже немного скучно, по мнению Энгфы, поэтому она даже немного выдохнула, когда всё начинало подходить к концу. Женщина сделала ход ладьей на g1 — Шарлотта тут же атаку конем на f2, ставя старшей шах. Энгфа лишь улыбнулась, совершая ход королём на g2, что было ошибкой, ведь следующим ходом Остин поставила ей один из самых красивых матов за всю карьеру Энгфы.       — Шах и мат, госпожа Вараха, — усмехается девушка, протягивая ладонь для рукопожатия, которую женщина сразу пожимает.       — Шах и мат, мисс Остин. Поздравляю с очередной победой, — с улыбкой произносит Энгфа, после чего медленно поднимается из стола вместе с Шарлоттой, вставая с той плечом к плечу.       — И снова Шарлотта Остин становится чемпионкой мира! Поздравляем! — объявляет судья и Шарлотта кланяется, улыбаясь, пока Энгфа не сводит с неё взгляда, полного гордости, восхищения и чего-то ещё, что могла заметить лишь она.       Шарлотта, выпрямившись, поворачивается к Варахе и усмехается.       — Снова будешь говорить, что победа не заслужена?       — Нет, не буду, потому что теперь мне плевать на этот титул, — спокойно отвечает Энгфа и улыбается уголками губ, — Сегодня я получила нечто большее.       — И что же? — с интересом спрашивает Остин, заставляя улыбку на губах старшей стать шире.       — Тебя.