Щекотка

Минхо искренне не понимает, почему иногда становится так холодно. То есть, нет, естественно, он знает, как это работает в плане изменений погоды. Вращение земли и всё такое, хоть и в последнее время подобные штуки происходят сложнее из-за глобального потепления, поэтому размышлять и строить логические цепочки там долго. Но общую концепцию Минхо, как и, наверное, любой человек на Земле, знает. Но холодно становится совсем не в таком смысле. Да, на улице минусовая температура, и снег оседает на карниз, закрывая собой всю нижнюю часть окна, но оно плотно закрыто. Нигде не поддувает, всё хорошо и прекрасно. Сам Минхо сидит в футболке, поверх которой надет тёплый пушистый кардиган, спортивных штанах и тёплых носках с мордочками котов, которые ему подарил Феликс на прошедший в этом году день рождения. Утеплился он неплохо, поэтому понятнее не становится. Плюс, у Минхо сегодня выходной, оттого сегодня и выспаться получилось, отдохнуть. Да всё равно… как-то зябко. У него будто не то, что по коже мурашки бегают, они будто находятся прямо под ней. Щекочут. Неприятно так. И всё чешется, чешется, чешется. Как какие-то блохи у животных. Но Минхо же не собака. Может, на какой-то процент и кот, учитывая, что все это говорят, а ему это нравится, но кот уж точно без подобных сюрпризов. Ещё и ощущение такое, будто что-то не так. Хотя, казалось бы, все дни идут привычно. Порядок обычно у Минхо простой: лёгкий завтрак, поход в зал, дальше расписание, которое может содержать в себе самые неожиданные на свете вещи, но в обычные дни содержит лишь уроки вокала и танцевальные практики, потом ещё раз зал и возвращение домой. Где обычно они с Джисоном смотрят вместе телевизор, ужинают и идут спать. В этом плане, вообще, ничего же даже не меняется. Хотя, наверное, нюанс всё-таки есть. К нему любой бы, наверное, уже привык, но Минхо к ним не относится. Он не может привыкнуть к тому, что кто-то может делать что-то такое, из-за чего рушится всё расписание. Ну, ладно, по крайней мере, какая-то его часть. И такая часть тебя ужасно мешает. Особенно, когда ты живёшь и встречаешься с кем-то таким хаотичным, как Хан Джисон, у которого непостоянство — второе имя. Минхо знает себя, ну, процентов на пятьдесят. Иногда свои реакции на что-то он сам не может предугадать, но есть много вещей, на которые он может их, в целом, предсказывать, потому что те всегда одинаковые. Благодаря этому стало намного легче жить, потому что в подростковом возрасте ему часто грубили и называли ненормальным. Возможно, благодаря этому Минхо и научился избегать вещи, которые могут в нём вызвать что-то, что другим может не понравиться. И сейчас он приходит к выводу, что вот эта самая щекотка по телу, потому что чего-то не хватает, и это отсутствие ощущается слишком сильно. Даже давяще. Из раза в раз одно и то же. Хотя больше тело никаких пояснений не даёт, из-за чего приходится снова руководствоваться логикой и в мыслях рисовать карту расследования. Как вот эти вот доски в детективных сериалах, на которые крепят кнопки и верёвки, пытаясь связать одно с другим. Вот у Минхо нет такого в реальной жизни, но зато генерировать как изображение перед глазами получается неплохо. Почему нельзя просто как-то связаться с центром управления телом и спросить, что не так? Это бы решило столько проблем и непоняток! Минхо же решает, что это всё потому, что дурацкий Хан Джисон опять сидит в студии. Время уже близится к двенадцати ночи, а того даже на горизонте не мелькает. В последнее время у 3рачи какой-то нереальный приток вдохновения, поэтому за созданием песен они проводят не как раньше — каждый свободный час, а буквально каждую свободную секунду. Милисекунду. И, нет, это хорошо, правда, это же чудесно, что мир встретится с таким количеством крутой музыки! Но... Но от отсутствия Джисона Минхо тошно. В его голове есть установка: раз они живут вместе, значит, они не должны ложиться спать друг без друга. Если Минхо дома ночью, значит, там должен быть и Джисон. Наоборот работает точно так же. Ладно, он может пережить ужин в одиночестве, хотя тишина и пустота в квартире бесят. Но идти спать одному — это совсем другое... И, правда, отсутствие Джисона очень сильно нервирует. То есть, нет, стоит уточнить, что из-за того, что это обычно не так уж прям часто, Минхо более-менее спокойно с этим живёт. Тяжело вздыхает, но в итоге идёт в постель. Хоть она и ощущается холодной, потому что на второй половине никого нет. Главная проблема в том, что Джисон возвращается домой к пяти утра уже на протяжении недели, и это абсолютно точно невыносимо. И нарушает всевозможные распорядки. Ещё и щекотно, и колется. Раздражает. Сегодня Минхо сидит один в общежитии, смотря аниме через онлайн-кинотеатр на телевизоре, полусидя-полулёжа на диване. Джисон и сейчас, вероятнее всего, в студии, потому что направлялся туда, когда они разминулись несколько часов назад. Минхо от этого некомфортно, и ему не нравится, что ему некомфортно. Нет в этом вообще ничего приятного. Когда он начинает думать, то осознаёт, что ему хочется, чтобы Джисон оказался под боком здесь и сейчас, чтобы с ним можно было поговорить, посмеяться — в принципе время провести. Раньше, так как в общежитии они жили по четверо, то хоть кто-то мог быть дома, и это было в разы лучше, а сейчас Минхо большую часть времени приходится быть одному. Казалось бы, радуйся, так как появилась возможность посидеть в тишине и спокойствии, за что тысячи людей бы свои жизни отдали, но он совсем не счастлив. Ему нравится чужое молчаливое присутствие рядом. Тишина ему нравится, когда его никто не трогает — нравится, но когда рядом стоит знаменатель «Джисон» или остальные мемберы, то в результате получается, что всё это перечисленное Минхо ненавидит. А ещё он очень не любит об этом говорить. Минхо быстро становится одиноко. Наверное, это пришло как-то из детства, когда он часто был один. Нет, в отсутствии людей есть что-то расслабляющее временами... Но зачастую без них всегда, в конце концов, становится щекотно. По сути, Минхо живёт с другим человеком, но, по ощущениям, это его личная квартира, что не должно быть так. Он слишком часто завтракает один, смотрит телевизор один, засыпает один, и всё это в тишине. От неё у Минхо уже начинает ехать крыша. А кому нужен поехавший от одиночества айдол? Ему кажется, что от всего этого белого шума в квартире, у него просто рано или поздно случится перегруз. Забавно, что не от того, что вокруг много всего и сразу, а от того, что вокруг нет ничего вовсе. Часто Минхо ловит себя на мысли о том, чтобы кому-то позвонить, но в итоге даже не тянется в сторону списка контактов. Что-то внутри не позволяет это сделать. Стыд? Неловкость? Внутренний, засевший глубоко-глубоко, страх, что он выставит себя посмешишем? Станет бременем… Об этом и так слишком часто пишут в интернете. Что таким, как Минхо не место в индустрии. Людям со «странностями». Джисон говорил, что любит странных. Но сам себя, если честно, Минхо не очень сильно любит. Когда очередная серия на экране переходит в эндинг, Минхо вздыхает и ставит аниме на паузу. Он, сцепив пальцы в замок, прижимает их к груди, и пару минут смотрит в потолок, размышляя, после чего с тихим «ай, ладно» берёт телефон и открывает чат с Джисоном.

Вы:

Хан-а, ты скоро приедешь?

23:48

Минхо выбирает тактику прожигать экран взглядом. Он смотрит прямо сквозь эту надпись «был в сети пятнадцать минут назад», и даже не сразу верит своим глазам, когда Джисон резко заходит в сеть и читает сообщение, так, будто ждал его всю жизнь, и теперь час настал. Хан-и: не знаю 23:48 с песней проблемы 23:49 вообще понять не могу, как её закончить, ни одна адекватная рифма в голову не лезет 23:49 может, это просто знак, что пора сворачиваться 23:50 Минхо вздыхает. Он знает, насколько это сложно и неприятно, когда слова отказываются в нормальные предложения складываться, но в то же время и представить не может, насколько это ужасно, когда ты музыкальный продюсер. Он даже не знает, что от Джисона хочет. Поддался просто внезапно возникшему импульсу. Но идей у него нет, что сказать. Вот, да, в голове ни единого внятного предложения. Что ему написать? Но Джисон продолжает сам: Хан-и: а что? 23:53 у нас пожар? потоп? сасэны? 23:53 или ты просто по мне соскучился?) 23:54 В точку. Минхо вдыхает и решает пойти по пути тотальной честности.

Вы:

…

23:57

мне просто хочется, чтобы ты приехал и избавил меня от щекотки. я не понимаю, что это, но у тебя всегда получается

23:58

Хан-и: щекотки? 23:58 ох. оу… 23:59 Когда Джисон замолкает и даже исчезает вдруг из сети, Минхо крепко сжимает телефон в руках. Не понимает, как реагировать. Он сказал что-то не то? Вроде, нет… Единственное, что никогда раньше он не признавался в щекотке. Просто в такие моменты как-то подсознательно тянулся к Джисону или тому, кто находился в этот момент рядом, и вис. Если на ком-то виснет Минхо, то никто не говорит что-то против. Никогда. И тогда это чувство становится проще и легче. А потом и вовсе потихоньку рассеивается. Однажды он так совершенно неожиданно повис на Чане, и тот его держал так нежно и осторожно, словно ему в руки попал кусочек хрусталя или какого-то редкого драгоценного камня. Это было приятно. Когда Минхо сказал это вслух, Чан засмеялся, а потом ещё и сказал: «Наш маленький Лино изголодался по прикосновениям?» Но Минхо не понял, что это значит. «Изголодался»? Как голод? Но голод обычно относится к еде. Если изголодался по прикосновением, то, выходит, он был в таком состоянии, что не мог бы дальше жить, если бы не прикоснулся? Как с едой. Без неё не жить. Если использовать такое слово, значит, и без прикосновений жить туго, прям умрёшь. Типа того? Минхо не может и поспорить, что тогда, в моменте, он в самом деле не мог думать ни о чём другом, кроме прикосновений. Как голодный, когда у него болит и громко урчит в животе. Снова была эта щекотка. Ему нужно было спросить это у Чана в моменте, но на разговоры не было сил, и язык просто-напросто отказывался двигаться. Потом он вспомнил, думал-думал, но спросить у кого-то ещё так и не спросил из-за того, что отвлёкся на расписание. Так эта тема и вылетела из головы. А теперь снова напомнила о себе и без посторонней помощи. Уже хочется попробовать загуглить, раз уж Джисон куда-то исчез, но он вновь появляется в сети. Хан-и: о боже, извини, что пропал, тут сейчас феликс залетел в студию и чуть ли не за уши оттащил чан-хёна от компа, ахахах 00:02 он очень хотел, чтобы тот поел хотя бы, раз собрался дальше работать 00:02 зашёл ровно в двенадцать, как, знаешь, в золушке. слава богу, что у чани-хёна ноутбук не превратился в тыкву 00:03 Феликса, конечно, Минхо очень сильно уважает. В таких ситуациях особенно, потому что решать проблемы, связанные с твоим парнем-лютым-трудоголиком-господи-поешь ещё та задачка. А у Феликса всегда получается её решить. Ладно, как минимум в большинстве случаев. Чан ещё и сам по себе такой, что… Он сделает всё, о чём только Феликс ему нашепчет, или пойдёт куда угодно, куда тот только своим пальчиком покажет. Ещё и Ли умеет выбирать слишком правильные фразы и делать хорошие тому предложения. Особенно тот начинает быть податливым и на всё согласным, если Феликс подходит к нему в студии и начинает разминать плечи. Тогда тот собственную жизнь готов на него переписать. Если бы была наука чанология, то Феликс бы с лёгкостью защитил докторскую. Минхо бы, конечно, тоже хотелось претендовать на хоть какую-нибудь степень в джисонологии, но он даже тест на себя бы провалил. Что уж говорить о других. В любом случае, на сообщение нужно ответить

Вы:

правильно сделал

00:03

Хан-и: ты как всегда) 00:04 Минхо не знает, что на это ответить. Просто глядит в экран, ожидая продолжения, но вдруг курс у Джисона сворачивается в другую сторону. Хан-и: хэй, хён 00:04 я сворачиваюсь, хорошо? порешаем проблему с твоей щекоткой вместе. иначе тут вместе с чани-хёном порешают и меня тт Минхо не любит, когда у слов много одинаковых значений. Но у Джисона получается забавно шутить. Поэтому он улыбается.

Вы:

я буду ждать

В ответ Джисон отправляет миллион сердечек. Минхо, конечно, не считал, но их настолько много, что число выглядит просто невероятно внушительным. И ощущается это количество так, будто ты открываешь дверь в комнату, а на тебя падает огромная куча шариков. В форме сердечек. Как в каких-нибудь фильмах. Что ж, ну. Минхо решает, что, пока Джисон не вернулся, нужно заняться чем-то полезным. Он не может просто сидеть на одном месте и ждать. Поэтому решает выключить телевизор, предварительно закрыв всё лишнее, поправить журнальный столик в гостиной, который съехал слегка в бок, и из-за него всё получалось криво, сложить плед, в который Минхо время от времени кутался, хоть и не нуждался в дополнительном источнике тепла, и убрать его в комод. Потоптаться на пороге гостиной, разглядывая её, захватить телефон с подлокотника, положить в карман и потом пойти на кухню, чтобы разогреть в микроволновке кружку с молоком. А лучше две, чтобы Джисону тоже досталось, но ему немного попозже, чтобы не остыло. Тогда Минхо решает посмотреть, что же всё-таки значит то самое «изголодался по прикосновениям». Так и забивает, потому что и не знает, как можно иначе. И интернет без промедлений выдаёт ему «тактильный голод». Состояние дискомфорта из-за недостатка физических прикосновений. Всё резко становится на свои места, и Минхо даже кажется глупым, что он не догадался раньше. Тогда понятно, почему ему сразу становится лучше после того, как его кто-то обнимает. После того, как Джисон его целует, после того, как они занимаются сексом, где есть возможность утонуть в нежности, любви и осторожных прикосновениях. После того, как Минхо чувствует себя особенным в чьих-либо руках, это состояние пропадает. Он проматывает определение и информацию от нейросети и нажимает на первый попавшийся сайт со статьёй. Там уделяется целый абзац тому, что тактильный голод не ощущается в самом деле как жажда или голод во всем привычном понимании. В таком случае Минхо тогда вообще не понимает смысл этого названия, но раз это что-то устоявшееся в речи, значит, с этим надо просто смириться. Даже если и непонятно, откуда взялось. «Сенсорный голод», «тактильный голод» — неважно, как это назвать, главное, что Минхо находит себя в каждой строчке. Значит, эта щекотка и в самом деле просто из-за того, что ему одиноко. Все были заняты, бегали туда-сюда, а у Минхо кроме зала, по сути, никаких занятий особо-то и не было. Ожидание Джисона становится тяжелее. Минхо думает о том, что стоит либо того завтра привязать к постели, чтобы никуда не сбежал, либо… надеяться, что тот побудет дома. Пусть хоть работает, главное, чтобы был на расстоянии вытянутой руки. Ну, пожалуйста.? Хотя бы один денёчек? Когда Джисон пишет, что подъезжает, то и его стакан наконец можно поставить греться. И теперь Минхо больше не может ничего делать, поэтому в итоге, что… В итоге, Минхо в самом деле просто сидит и ждёт, попивая тёплое молоко, чуть покачиваясь всем телом на месте. Молоко очень приятно стекает по горлу, и внутри словно образовывается приятный комочек. Это уже хорошо. А когда входная дверь распахивается, Минхо чуть со стула не вскакивает, но успевает вовремя себя остановить. Так что лишь улыбается, когда Джисон, с такой же улыбкой и, хоть и уставшим, но таким мягким выражением лица, появляется на пороге кухни. Тот хочет что-то сказать, но Минхо делает это первым: — Кажется, у меня тактильный голод, — он мотает головой. — То есть, нет, не кажется. Он и есть. Джисон хлопает глазами, а потом сжимает губы трубочкой и складывает ладони перед собой с таким видом, будто перед ним самое милейшее и прекрасное на свете создание, которое хочется скушать. Проглотить просто разом. Его зрачки начинают блестеть, словно красивые бусины на солнышке. — Я так и понял вообще, но Лино-хён правда хочет обниматься?! — в его голосе такая надежда и неверие, что Минхо невольно усмехается. Джисон смешной. Выдерживает небольшую паузу, а потом кивает. Неожиданно Джисон начинает визжать, и Минхо невольно вздрагивает, из-за чего Хан мгновенно снижает децибелы, прикрывая рот ладонью, извиняется, кланяясь минимум три раза, а потом с «я щас» убегает в сторону спальни и ванной. Помнит правило, что с грязными после улицы руками Минхо трогать не стоит. Потом Джисон прибегает на третьей космической обратно, скользит носками по паркету и чуть не въезжает боком в тумбочку в прихожей, благо, вовремя успевает ухватиться за дверной косяк. — Готов обниматься! Сколько угодно вообще! Минхо глядит на него, такого глупенького, дурачка самого настоящего, но сердце начинает с ума сходить от любви. Хан Джисон — это приятный уголок хаоса в любимом чётком распорядке Ли. Но Минхо обниматься не спешит и просит Джисона выпить молока, потому что, ну, не зря же он его грел. Хан кивает и выпивает его легко в несколько глотков. Боже. Тогда Минхо уже больше ничего не мешает. Да, в определённом смысле смущают две грязных кружки, настаивающиеся в раковине, но надоевшая щекотка смущает куда больше. Прям сильно-сильно больше, поэтому лучший вариант разобраться с ней сейчас и потом не мучиться. Ли подходит к Джисону и обхатывает его запястье, чтобы потянуть за собой. Тот не то, что начинает покорно идти, он едва ли не начинает покорно бежать, и у Минхо щёки начинает сводить от попыток сдержать улыбку. В спальне темно, и Минхо даже не хочет включать свет. Всё будет совсем не то, если это сделать, хоть и окружение будет возможно рассмотреть. Сейчас кажется, что в темноте всё будет уютнее. Джисон, конечно, в ней обо что-то спотыкается, из-за чего Минхо просит его быть аккуратнее, но к выключателю или настольной лампе никто не тянется. Ли просто ложится на постели, откидывает одеяло в сторону, чтобы не мешалось, и раскрывает руки. Сердце оказывается сразу где-то в горле от внезапно возникшего волнения. Будто сейчас они будут не просто обниматься, сворачиваясь в калачики, как сонные зверьки, а стремиться к куда большей близости. Хотя об этом нет и мыслей. Но состояние прямо отсылает к тому дню, когда у них с Джисоном был первый раз. Этот же трепет и волнение, ожидание чего-то очень хорошего. И желание, желание, желание. Сложно понимать самого себя. Но сейчас чувства такие сильные, что перепутать их с чем-то другим буквально невозможно. Преступно. Минхо понятия не имеет, испытывает ли Джисон сейчас то же самое, потому что он не провидец, да и того сейчас не видно почти совсем, но когда тот ложится в его объятия и скользит руками сначала по рукавам его кардигана, а потом останавливается ладонями на лопатках и талии, чувствуется, что те немного дрожат. Значит, для него это, наверняка, тоже очень волнительно. По крайней мере, признак имеется. Что-то они немного перечувствовали. Так, совсем чуточку. Джисон утыкается носом Минхо в шею и глубоко вдыхает, прижимаясь всё ближе и ближе. У Ли же мурашки по коже идут, но исключительно от приятных ощущений. Ощущение такое, будто он опустился в тёплую ванну с солями и аромамаслами после невероятно тяжёлого дня, и тело потихоньку начинает расслабляться и чувствовать наслаждение. Вот буквально, буквально оно. Щекотка не исчезает, но заметно притупляется. А любое движение, ёрзание Джисона активирует её и покрывает всё тело мурашками. Хочется ещё и ещё. Минхо и просит об этом. Тихо-тихо. Немного неуверенно. В определённой степени стыдливо. Он шепчет: — Погладь меня? И Джисон мог бы похихикать, уточнив, мол, как котёнка? Это было бы в его стиле. Ещё бы про мурлыканье что-нибудь сказал. Но он понимает, насколько уязвим сейчас Минхо, чувствителен и сколько переживаний у того скопилось внутри. Понимает, насколько тяжело для него далась эта просьба. Поэтому просто уточняет: — Где погладить? Минхо сглатывает. — По волосам можешь… А волосы для Ли — зона обычно недопустимая. Не стоит к ним прикасаться. Ощущается как-то странно и не особо приятно, но сейчас хочется открыть к ней доступ, разрешить сделать приятно таким образом. И когда рука с длинными пальцами Джисона оказывается в его волосах, Минхо выдыхает и правда чуть не начинает мурлыкать. Хочется начать, но он просто сдерживается изо всех сил. Не может себе такое позволить. Минхо утыкается Джисону в макушку и понимает, что вся эта ситуация его размаривает. Спать сразу хочется. Хорошо так. Уютненько, спокойно. — Я поведу себя по-детски, если попрошу тебя не идти никуда, но… — Минхо поджимает губы. — Может, всё-таки останешься завтра? Так можно? Вместо ответа Джисон сначала целует его, нежно, осторожно в шею. — Не по-детски. Можно. Я останусь, если нужно. Поработаю денёк из дома, какая разница, где треки писать. Может, благодаря тебе и та штука допишется. — Спасибо… — и сердце у Минхо правда сжимается от благодарности. Много раз хочется повторить это слово. У него перманентное желание ближайшие несколько часов без остановки греться с Джисоном вместе. Потом, конечно, всё это пройдёт, ну, спустя какое-то определённое время, и Минхо снова будет это всё скорее избегать, потому что каждое прикосновение начнёт ощущаться обжигающим, но сейчас всё вот так. Все знают, что будет потом. Но важно, что уже есть, и в каком моменте, собственно, все находятся. Минхо всегда тяжело с сенсорными ощущениями. Сегодня хочется прикосновений до бегания по потолку от отчаяния, а завтра страшно от них до трясучки и желания содрать кожу ногтями. Сегодня хочется громко послушать музыку, а завтра захочется закрыть уши и заплакать, потому что, чёрт, слишком шумно (в такие моменты обычно кто-то из мемберов ловит его руки, чтобы Минхо не смог навредить себе). Или сегодня манго кажется вкусным и приятным, а завтра от ощущения его текстуры на языке начнёт тошнить. Но Минхо не может с этим ничего поделать. Он не может заставить себя быть другим. Он может притворяться, что он другой, но в этом не будет и доли правды. Всё равно всё потом раскроется. Люди обычно очень сильно в такие моменты разочаровываются и не хотят видеть Минхо таким, какой он есть. Неудобным, со своими некоторыми привычками и чертами, которые не хотят не то что принимать, а хотя бы попытаться понять. Поэтому Минхо разработал тактику «будь собой, а если кому-то не нравится, то просто не чувствуй ничего или хотя бы делай вид, что тебя это не трогает, и станет легче». Но для мемберов, нет, лучше сказать для его семьи, для Джисона это важно. Они хотят видеть Минхо настоящего. И их не пугает, если тот в какой-то момент срывается, потому что потерял что-то, так как они привыкли и знают, как помочь и успокоить. Всем подобным Ли часто отталкивает других... Мемберы же готовы быть рядом, чтобы показать, что он не «больной» и лечиться ему не надо. Они в принципе готовы быть рядом. Включая случаи, когда Минхо требуется избавиться от щекотки. Если понадобится им, то Ли поможет в ответ, хоть это и может быть для него сложно. Но он любит их, хоть и нечасто говорит это. — Ты меня не съешь, если я начну называть тебя котёнок-хёном? — вдруг спрашивает Джисон, и для Минхо это последнее, что он ожидает услышать. — А должен? — почему-то это первое, что он решает спросить. — Ну, вдруг. Котята кусачие быва… Ауч, — Минхо в ответ на это в самом деле Джисона решает укусить. Легонько так. За оголившееся в вороте футболки плечо. — Вот об этом я и говорил. Минхо хихикает. — Съесть не съем, но укусить могу. Хотя ты можешь проверить. Джисон недовольно мычит. — Уже не хочу. Хотя знаешь, почему ты котёнок? Кажется, Минхо уже однажды задавал такой вопрос. И Джисон ему ответил, что это потому, что он… — Почему? — спрашивает он, как впервые. — Потому что такой же мягенький, нуждающийся в любви, но в некоторые дни больно кусающийся. И не потому что ты плохой, а… — Потому что ты просто такой, — заканчивает Минхо. И дыхание перехватывает. Минхо чувствует улыбку Джисона физически. Полноценно. — Ты помнишь. Раз уж они тут начали… — Для меня очень много значит эта фраза, Хан-и. — А для меня очень много значишь ты. Как этот вечер, который, по идее, не должен был как-то отличаться от остальных других, превратился в это? В перечувствование. В сбитое дыхание, как после долгой пробежки, и потные ладони. — Спасибо… — Однажды я то же самое скажу твоей маме за то, что она тебя родила. Минхо хмурится и пихает Джисона. — Ну, хватит, куда тебя понесло? Джисон смеётся, и всё тело начинает от этого вибрировать. Словно какой-то другой щекоткой. Но эта уже совсем не противная. — Извини, — с мягким смешком произносит Хан. — Котёнок-хён. И каким бы глупеньким дурачком ни был Джисон, для Минхо он самый любимый глупенький дурачок на свете. Может, такому, как Минхо, и вправду было суждено встретить кого-то как раз-таки такого? Любимый, хороший, глупенький. Только влюбившись, Минхо осознал, почему люди иногда говорят какие-то подобные оскорбления, любя. В них правда закладывается совсем другой смысл и чувства вместе с ним. Раньше это казалось бредом. За «котёнка-хёна» Минхо его не ест и не кусает. Наоборот, с его губ всё-таки срывается что-то, похожее на тихое мурлыкание, заставляющее уже Джисона хотеть его съесть. И хоть Минхо особо в научном смысле так ничего и не понял, общая картинка у него сложилась. Ну, картинка того, почему вдруг иногда становится так холодно, когда дело никак не относится к погоде. Но зато он в полной мере осознал, что в объятиях Джисона очень тепло. Намного теплее, чем в комнате с обогревателем, чем в вязаном кардигане, чем под самым тёплым на свете пледом. Его руки особенные. Сто процентов. Это тоже стоит изучить, желательно научно.