Заколдованный Цзю

Му Цинфан. Му Цинфан узнал первым, когда Шэнь Цинцю отвёл его в сторону и пожаловался на недавнюю неудачу с разбитым артефактом. Это было так удивительно, что Му Цинфан не сразу поверил. Шэнь Цинцю никогда не распространялся о неудачах. Берёг каждую в своем сердце и страдал от искажений. Выводов не делал, но Му Цинфана учили помогать, а не осуждать. — Это проклятье, — сделал вывод Му Цинфан, отпуская руку Шэнь Цинцю. — Ты будешь выполнять, всё, что тебе скажут. Пока кто-то не освободит тебя. И это объяснило, почему шисюн обратился за помощью. Его напарник сказал провериться на Цяньцао. Просто бросил вскользь, а Шэнь Цинцю пришёл. — Я жду, — ответил Шэнь Цинцю. — Освобождай. — Конечно, шисюн Шэнь… — Му Цинфан резко замолчал. В глазах его зажёгся недобрый огонёк. — Если только… — Если только ты продолжишь фразу, то пожалеешь. — Я просто хочу, чтобы ты приходил на обследования. — Начинай жалеть. — Каждую неделю, — в ужасе от собственной смелости добавил Му Цинфан. — Не беспокойся, шисюн, это останется нашей тайной. Шэнь Цинцю раздражённо фыркнул. Он знал, что ничего не сможет сделать сейчас. Как и потом, Му Цинфан единственный, кто хорошо к нему относится. (Через пару недель Шэнь Цинцю впервые проснулся без боли в суставах.) Ци Цинци. Ци Цинци догадалась второй. Ей по секрету рассказал шисюн с Аньдина, который сопровождал Шэнь Цинцю в последней миссии. Сказал, что Шэнь Цинцю неожиданно послушал его и пошёл на Цяньцао. Сначала она не поверила. Шэнь Цинцю никого не слушал и избегал любых взаимодействий с другими людьми, не то что с лекарями Цяньцао. Считал ниже себя, конечно же. Возможно, он умирает. Возможно, ей следует уточнить про артефакт, осколки которого передали на исследования лорду пика артефактов. Спустя пару дней Ци Цинци перегородила путь спешащему на урок Шэнь Цинцю и сказала: — Прекрати развратничать, шисюн Шэнь. Сначала она хотела запретить ему ходить в бордель, но Шэнь Цинцю был умён. Он просто бы продолжил в другом месте (И это остановит его поползновения в сторону учениц, начали говорить об этом. Пока шепотом, но лучше не ждать действий). И догадался бы, что она знает, а Ци Цинци хотела сохранить этот секрет. Это она использует его на благо секты и самого Шэнь Цинцю, другие могут навредить. Навредить секте, приказав её стратегу предать или убить. — Это всё, ради чего шимэй побеспокоила этого Шэня? Шэнь Цинцю не выглядел особо возмущенным. Но она не ошиблась, она проверила тайные записи Сяньшу, артефакт был очень точно описан. Мерзкая вещь, которую использовали на беззащитных девушках. Нет, она поняла всё правильно, просто Шэнь Цинцю делает вид. Кто же признается? — Тебя опять видели в борделе, — добавила Ци Цинци, чтобы не выглядело подозрительным. Его и правда видели. — И что же мои праведные собратья там делали? — невинно уточнил Шэнь Цинцю. — К сожалению не могу задержаться и поболтать, — он без сожалений откланялся. Ничего, Ци Цинци была довольна. Она сделала этот мир чуточку лучше. (Шэнь Цинцю только закатил глаза. Можно подумать, он до этого развратничал.) Шан Цинхуа. Шан Цинхуа узнал случайно. Все слухи стекались в Аньдин, что бы там не говорили про Сяньшу, что они в этом главные. Шан Цинхуа сам пустил такой слух, чтобы отвести подозрения. Так что, когда Ци Цинци шепталась с одним из его шиди, а потом заинтересовалась артефактом, Шан Цинхуа уже знал. И помнил этот артефакт, ведь сам его написал. Лавируя между абсолютным подчинением и горячим сексом с Ло Бинхэ по согласию. Он гордился этой сценой. А теперь один из его детей попал под влияние, и Шан Цинхуа знал, как его освободить, но… Разве Шэнь Цинцю не станет чуточку счастливее, если сказать ему сделать что-то для себя? Остальные не понимают, но Шан Цинхуа написал его. Нет человека самоотверженнее. Нужно только действовать тоньше, чтобы Шэнь Цинцю ничего не понял. — Шисюн Шэнь, попробуй. Шан Цинхуа решил начать с малого. Накормить. Всегда сначала надо накормить. Шэнь Цинцю скривился, но взял и откусил кусочек. Простая лепешка, но нельзя же сразу наваливаться. — Скажи, как тебе? — Отвратительно. Больше не давай мне это, — и Шэнь Цинцю сбежал. Ничего, решил Шан Цинхуа, пытаясь вспомнить, прописывал ли он вкусы своего бедного злодея. Он найдёт нужное. (Шэнь Цинцю нравилась лёгкая или сладкая пища, Шан Цинхуа узнал это спустя пару дней и попыток.) Юэ Цинъюань. По секте ходили странные слухи о Сяо Цзю. Что он попал под проклятье и не может сопротивляться приказам. Это было ужасно. Юэ Цинъюань знал своего брата, его болезненную гордость. Сяо Цзю скорее перережет себе горло, чем подчинится. Юэ Цинъюань понимал, он должен это прекратить. Пока никто не знает, но вскоре слухи усилятся. Кто-то захочет проверить. Что, если это покинет секту и враги воспользуются? У Сяо Цзю слишком много врагов. Юэ Цинъюань решительно направился на Цинцзин, сбившись с шага у бамбуковой хижины. Как бы Сяо Цзю не презирал его, он примет от него всё, что угодно. И спасёт от проклятья. — Что? Сяо Цзю открыл дверь до стука, при полном параде и не был похож на проклятого. Или используемого. Какое облегчение. — Прости меня, Сяо Цзю, — это вырвалось само по себе. Но в душе забрезжила надежда. Слов уже не вернёшь, и, может быть, Сяо Цзю будет мягче? — Убирайся. И не называй меня так, сколько можно просить. Он даже не оглянулся, когда улетел в страну Цяньцао. Юэ Цинъюань облегчённо выдохнул. Пусть его никогда не простят, но слухи ошибочны. (Шэнь Цинцю не смог бы выполнить этот приказ, он простил Юэ Цинъюаня уже давно.) Вэй Цинвэй. Вэй Цинвэю сказала Ци Цинци. Конечно же по секрету и вдали от чужих ушей. Сначала Вэй Цинвэй не поверил, поведение Шэнь Цинцю никак не изменилось, он так же был всем недоволен, неуважителен к Юэ Цинъюаню и излишне горд. А потом просто взял еду из рук Шан Цинхуа, которого подозревал во всех грехах. И съел. И сказал, что понравилось. И это был шанс, понял Вэй Цинвэй. Потому что все знали, что Шэнь Цинцю — изнеженный молодой господин, ленящийся выполнять свою работу. Это даже не причинит ему вреда, просто покажет, насколько сложнее остальным. — Шисюну Шэню стоит выполнять свою работу, а не лезть в чужую, — с удовольствием сказал Вэй Цинвэй, когда на очередном собрании Шэнь Цинцю не преминул вставить шпильку в его адрес. Остальные сделали вид, что ничего не произошло. Но Ци Цинци тайком ухмыльнулась. (Этим же вечером Шэнь Цинцю растерянно сидел у себя в хижине и не знал, чем заняться. Свои собственные дела у него были сделаны ещё вчера, а делать за других ему теперь запретили.) Лорд Цзуйсяня. Лорд Цзуйсяня был перманентно пьян, так что немного упустил этот момент с проклятьем. Слышал что-то про то, что Шэнь Цинцю не отказывается. Так кто же откажется от чарочки горячительного? Раньше лорд Цинцзина не участвовал в празднествах, но раз уж изменил свое мнение, то можно рискнуть. Было боязно, лорд Цзуйсяня не раз видел, как Шэнь Цинцю песочит остальных, а сам он не попадал под горячую руку только из-за малого взаимодействия. Но бутылка вина для храбрости сделала своё дело. Лорд Цзуйсяня нашёл Шэнь Цинцю возле хижины. Тот маялся от безделья и что-то жевал. Пирог со сливой, который недавно попросил приготовить Шан Цинхуа. Звёзды сошлись, понял лорд Цзуйсяня. — Выпей со мной нового вина, — предложил он, подойдя ближе. — Хорошо, — процедил Шэнь Цинцю. — Пошли, — обрадовался лорд Цзуйсяня. Шэнь Цинцю оказался идеальным собутыльником. Не отрубился с первой же бутылки, слушал его разглагольствования по поводу поставок, пил, когда предлагали. И ворчал, что Му Цинфан слишком зациклен на его здоровье. Лорд Цзуйсяня тоже поворчал, Му Цинфан всегда говорил, что он много пьёт. А как тогда проверить качество? Хотя иногда порывался уходить, но, стоило попросить, сразу возвращался. — Я больше не хочу, — пожаловался Шэнь Цинцю заплетающимся языком. — Тогда не пей, — засмеялся лорд Цзуйсяня. А говорили, он мерзкий тип. Бедняга пьёт, чтобы не обидеть. На следующее утро они вместе пошли за зельем от похмелья. Лорду Цзуйсяня оно не нужно было, но поддержать собутыльника — это святое. (Шэнь Цинцю даже не злился, хотя голова раскалывалась. О том, что лорд Цзуйсяня не знает о проклятии, он понял на второй чаше.) Лорд Кусина. Лорд Кусина не поддавался мирской суете. Медитировал на скале и не лез в чужие дела. Но тут представился идеальный случай. Погрязший в праздности и разврате, думающий только о себе, Шэнь Цинцю никогда не протянул бы руку помощи слабому. Никто не умрёт, будь Шэнь Цинцю немного добрее к людям. И пусть до сих пор не было понятно, правдивы ли слухи о проклятье, лорд Кусина не мог упустить шанса. — Ты должен помогать слабым и защищать беззащитных, — сказал лорд Кусина, когда Шэнь Цинцю пришёл одолжить свиток с практиками по медитации. — В этом и заключается бытие заклинателя. Шэнь Цинцю только ухмыльнулся на эти слова и потребовал свиток. Лорд Кусина отпустил его с миром. (То, что это ночью любого хоть немного грубого клиента, то есть буквально любого, Шэнь Цинцю пинком выкидывал из Красного Павильона, предварительно забрав двойную оплату, останется их с цзецзе маленькой тайной.) Лю Цингэ. Лю Цингэ не знал о проклятии. Он был на миссии уже второй месяц и, вернувшись, первым делом занялся тренировкой байчжанцев. Потом отнёс особо слабых на Цяньцао, где встретил Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю не упустил возможности съязвить. — Сразись со мной! — тут же вскинулся Лю Цингэ. — О, с удовольствием. И вот тогда Лю Цингэ понял, что что-то не так. Шэнь Цинцю всегда сражался так, будто это его последняя битва и, если он проиграет, то умрёт. В ход шли грязные трюки, подлые приёмы и обманные манёвры. Сейчас Шэнь Цинцю дрался так, будто… просто хотел подраться. Никаких финтов и ухищрений, чистая ярость. Как будто в руках не духовный меч, а топор, которым он хотел порубить Лю Цингэ на куски. Обычно такая ярость была после проигрыша. — Что с тобой?! — прокричал Лю Цингэ, едва уворачиваясь от удара. — Заткнись и сражайся! — Шэнь Цинцю ударил снова. Лю Цингэ заткнулся и продолжил бой. Он входил во вкус. Самое честное его сражение с Шэнь Цинцю. И самое сложное. — Так что с тобой? — повторил вопрос Лю Цингэ, когда они сидели на земле и пытались отдышаться. Это был не очень долгий бой, и Шэнь Цинцю проиграл, но вымотал на полную. Надо будет повторить. Он стал сильнее, пока Лю Цингэ не было, да и выглядел лучше. — О, со мной всё отлично. Впервые не падаю от усталости, — тон у Шэнь Цинцю был такой, будто это плохо. — Спроси у наших братьев и сестёр по секте, они с удовольствием расскажут. — Ты расскажи. И, к удивлению Лю Цингэ, Шэнь Цинцю рассказал. А после рассказа стало понятно и почему рассказал. Лю Цингэ слушал всё больше хмурясь и кипя внутри. Нет чести у тех, кто воспользовался проклятьем. Он вскочил и протянул руку Шэнь Цинцю: — Пойд… Ты пойдешь со мной? — Куда? — Снимать проклятье. Ты сказал, шиди Му знает, как. Потом я вызову каждого, кто им воспользовался. — Пожалей шиди Му, он глупец, а не подлец. Му Цинфан побледнел и упал на стул, когда Лю Цингэ рассказал о том, что творилось в секте. Занятый на Цяньцао и воодушевлённый возможностью хоть немного подлечить Шэнь Цинцю, он совершенно не знал, что многим стало известно о проклятии. — Ты больше не будешь подчиняться! — воскликнул он, едва Лю Цингэ закончил рассказ. — Почему ты ничего не сказал раньше, шисюн Шэнь? — Почему он должен говорить о такой простой вещи? — возмутился Лю Цингэ. — Ты же лекарь! — Тебя же не заставили сделать что-то неподобающее? — Му Цинфан не находил себе места. — Ну-у-у… — протянул Шэнь Цинцю, постукивая веером по подбородку. — Это был бы крах твоей карьеры, не так ли, шиди Му? Не беспокойся, — сжалился он, — мои шиди и шимэй слишком увлечены своими умозаключениями обо мне и не видят дальше своего носа. Мне не приказали ничего, что я бы уже не делал. И накормили. Но я ловлю тебя на слове, шиди Лю. Вызови каждого, кто мной воспользовался. Я дам тебе список. (Многие так и не поняли, почему проклятье ничего не изменило в Шэнь Цинцю. Они просто не знали, что меняться надо не ему.)